Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Идти вразвалочку стало труднее, на плечи так и давило.       «Остеохондроз что ли?» — подумал Шисуи, бредя за Орусом по коридорам.       Настроения не было, да и сталкиваться ни с кем не хотелось, признаться честно Учиха потерял не только сон, но и аппетит.       «Дурацкое состояние», — ругаясь про себя, стараясь расправить плечи, ведь они заходили в тот самый зал, где их ждала Эстер.       — Сестра, мы вернулись, мне доложили, у вас проблемы, — обеспокоенно начал Узумаки, он подошёл к главе и поцеловал вытянутую руку в белой перчатке.       — Тело Мадары уже на месте, можно приступать, — добавив к своим словам.       Эстер смягчила тон голоса, проговорив:       — Рада видеть вас так скоро, всё пошло по плану… — дальше Шисуи не вникал, он не мог себя заставить слушать эту нудятину.       И снова его уносило мыслями в тот монастырь.       «Проникся идеалами отшельничества?» — подкалывая сам себя.       Однако, на деле, не монашество так разворошило его покой, а одна девчушка, по виду, совсем ещё глупая и доверчивая.       Учиха вернулся к настоящему только тогда, когда сжал ладони за спиной до лёгкого онемения в конечностях.       — Значит воздействие гендзюцу… — задумчиво молвил Узумаки.       Джонин наострил уши, искра интереса воспылала в тёмных глазах.       — Да, полагаю это Акацуки, Хатсу лежит без сознания вторую неделю, первую, я думала — он не переживёт… — утвердила глава, она как всегда была собрана и холодна. — Надеялась, что по прибытию, Шисуи-сан сможет дать ответ с чем мы столкнулись.       И вот опять она обратилась к нему уважительно.       «Значит снова запрягут работой», — в пору было устало вздохнуть, но джонин ответил.       — Самому интересно полюбоваться, — и налепил фальшивую улыбку на лицо.       Любопытство присутствовало, но оно перечёркивалось свежими воспоминаниями.       Впрочем, дела есть дела, втроём они дошли до лазарета, и по одному лишь взгляду на полуживого Хатсу Шисуи всё сообразил.       — Гадалкой быть не нужно — это работа Итачи, — ткнув на бледного пациента.       — И вы можете ему помочь? — с уст Эстер это звучало не как вопрос.       — Нет, я ведь говорил, Итачи — сильный враг, в прямом бою его не победить, — присаживаясь на корточки перед больничной койкой, оглядев Тсукури.       — Тогда мы будем делать что сможем, — глава зашелестела подолами платья, повернувшись к Орусу. — Готовьте всё для следующего этапа.       «Что она имела ввиду под словом «следующий этап?» — Учиха обернулся, но не поднялся, видя, как Узумаки не зовёт его, а напрашиваться на дополнительную работу точно было не в его стиле.       «Раз мне никто ничего не сказал, значит я свободен», — уволив себя от любого тяжкого труда.       Джонин покинул лечебное крыло и свалил куда-подальше от всех, он не хотел сталкиваться ни с одним из фанатиков и полдня скитался от одной стены к другой.       И вот на лестничном пролёте, спускаясь, Учиха услышал знакомый голос.       — Я буду в своём кабинете, Кабуто, направляйся к госпоже Эстер, помоги с подготовкой.       «Змей, хм… ну а почему бы и нет?» — дождавшись, пока мелкий практикант смоется, Шисуи поднялся на этаж саннина и нашёл его комнату.       Распатлав волосы, он подготовился: натянул ухмылочку и влетел без стука.       Орочимару стоял над столом, где лежали стопки книг да свитков, но дело до них Шисуи не было.       — Твоё воспитание пустили на самотёк, как я вижу, — проговорил змей, не поворачиваясь.       — Мелкие промашки, издержки юности, — отмахнулся Шисуи, падая пятой точкой на кресло.       — Пришёл по делу или угрожать? — саннин не был лишён юмора, пусть беседы с ним не доставляли Учихе особого удовольствия.       — Ну с порога и в штыки, я вот поинтересоваться хотел, может, чего-то не понял, знаешь, как оно бывает, — схватив со стола ручку, перекатывая её между пальцев.       — Значит, вынюхивать информацию. Что ж, есть что предложить взамен? — Орочимару сразу зашёл с торга.       Джонин скосил голову вбок и язвительно ухмыльнулся.       — Есть, например… я не вскрою твои драгоценные воспоминания, как тебе? — ониксовые глаза засветились красным и сразу изменили узор.       Орочимару опустил глаза в пол, прикрывая их.       — Самонадеянная юность, — и в момент он исчез.       Шисуи даже не встал, распластавшись в кресле, как у себя дома, и вот прямо из воздуха появились змеи — они начали опутывать ноги и руки Учихи, охватывая кресло плотным кольцом.       — Ой, да ладно, — остановив ручку между указательным и средним пальцем, как в момент она упала в лужу крови и чешуйчатых ошмётков.       Учиха, стряхивая со штанов пару капель змеиной крови, расстроено выдохнул:       — Новая пара, ты хоть в курсе, сколько они стоят?       Развернувшись и став по центру зала, Шисуи вскинул руки в стороны, будто приглашая обниматься:       — Давай не будем играть. Выходи, или большой плохой Учиха найдёт тебя, — пропев последние строки, игриво осматривая комнату кровавыми глазами.       «Это была не техника, это просто… Постой, это его скорость. Он будто телепортировался… но нет, я видел — он не сложил ни одной печати», — мысли саннина были в смятении. И вот Учиха мгновенно исчез.       «Снова», — звякнуло в голове змея.       — Ку-ку, — заулыбался Учиха, — нашёл.       Глаза Орочимару ещё больше сузились, когда его припёрли к стенке, держа за глотку.       — Техника невидимости. Классные фокусы, — оценив технику противника, с помощью которой он заныкался в комнате.       Саннин, глядя в тёмные глаза с ненавистью, выдал:       — Думаешь, поймал, глупец, — его голос повысился. Он терял спокойствие, когда дело доходило до одного проклятого клана — Орочимару всегда выворачивало наизнанку.       Из рта саннина начало вылезать нечто, отдалённо напоминающее его же рожу.       — Фу, — скривился Учиха, не отпуская противника, — какая-то мерзость, бр-р-р…       — Ладно, хватит. Котоамацуками, — и Шисуи отошёл, отнимая руки от шеи саннина, брезгливо вытирая их о рядом лежащую скатерть.       Настроение эта недо-битва ему не подняла, только добавила неудобства.       — Штаны теперь грязные… Воняю какой-то слизью, — понюхав свою футболку, резко отвернувшись в сторону, — фу, буэ…       Сев напротив тела Орочимару, ткнув его в плечо пальцами:       — Просыпаемся, уважаемый. — Долго просить не пришлось — он раскрыл глаза. А дальше происходило то, от чего у Шисуи скрутило желудок: из его рта выползло тело. И было таким же, как и чёртов саннин.       «Слыхал я о мерзких техниках этого удава, но чтоб такое…» — скривившись.       — Что ты со мной сделал? — вставая на карачки, вопросил змей.       — Вот это от тебя прёт — свали на пару метров в сторону, — Учиха отшатнулся. — Да ничего такого — промыл мозги. Теперь ты ответишь на все мои вопросы. Круто, да?       Шисуи хлопнул глазами — картинка размывалась, зрение снова полетело куда-то вниз, но вид он держал сносно, хоть и видел вместо саннина только разноцветные пятна.       Орочимару поднялся и было рванул к противнику, но не ступил и шагу.       — Что ты со мной сделал? — в подкорках мозга возник страх.       — Да так, отобрал волю к атаке. На меня точно. Теперь я тебе как Бог! Привить поклонение забыл, конечно — моя промашка, но обещаю исправиться в следующий раз.       Дразнящие речи Учихи оголяли нервишки и били по ним током.       — И что теперь? — голос саннина не скрывал растерянности.       — А теперь у нас много дел, начнём с увлекательной истории, — Учиха упал на рядом стоящее, чистое кресло, закинув лодыжку на колено. — Расскажи всё, что знаешь о печатях       Эстер, о каждой. Ты ведь всё вынюхал, уверен. Вот теперь делись знаниями — я открыт к новому.       Саннину всё стало понятно.       — Ты… — зашипел он, — давно это продумал?       — Я? — задумчиво протянул Учиха, а затем коротко выпалил: — Нет, импровизирую на ходу.       Орочимару не ощущал, что не хочет ему говорить. Почему-то он хотел отвечать на его вопросы.       «Чёртово действие техники…»       — Оно временное? — невпопад спросил он, но Шисуи всё понял.       — Моё Котоамацуками? Нет, — улыбка растянулась у него от уха до уха.       — Видишь ли, я поработал над твоими мозгами. Это как тебе сказать: ты всё помнишь, понимаешь, можешь злиться, но напасть на меня или причинять вред, увы, не способен. А… — вскинув палец вверх, — ну и ещё: говоришь мне правду и только правду. Таковы твои личные желания, скажем так, — хохотнул, стараясь развидеть выражение лица змея, — но всё куда запутаннее.       И снова — никакой злости, угрозы или подобных ощущений, будто в отношении этого человека стёрли всё.       — Так, вернёмся к моему вопросу, — молвил Учиха.       Дальше разговор пошёл обо всём. Джонин впитывал информацию, белые пятна приобретали цвет, картина происходящего склеивалась, туда добавлялись всё новые куски.       — Значит, Эстер хочет уничтожить каналы чакры навсегда, — протянул Шисуи.       — Да, и первым её экспериментом была джинчурики Чоумея, но сила хвостатого сама по себе является возможным риском для печати Таика.       На слове «эксперимент» у Шисуи заскребло в горле.       — Это означает, что… — подталкивая собеседника продолжать,       — Что она может и не сработать на вместилище хвостатого, но страдания причинит точно.       — Её можно снять? — перекидывая другую ногу на колено, Учиха ёрзал в кресле.       — Не уверен, случай не изучен.       Туманный ответ, но Шисуи будто оживился, плечи перестали ныть, а уверенность взлетела до ненормированных показателей.       — Так, об остальном расскажешь за делом, — подпрыгивая, хлопнул в ладоши.       — За каким? — следя за джонином взглядом.       — Пересадка глаз, конечно же. Ты думаешь, я пришёл неподготовленным? — и в руках появилась коробка с глазами, а на губах — ехидная улыбочка.       — Чьи они? — змей подошёл на пару шагов ближе.       — Но-но, — Шисуи зацокал, прижав коробку к груди, — мои.       Саннин хмыкнул — ситуация была комичной. Он прямо сейчас помогает… кому же? Драному Учихе.       Шисуи мигом запрыгнул на кушетку, стаскивая футболку, пока Орочимару готовил инструменты, косо поглядывая на него.       — Не смотри на меня так, я возбуждаюсь, — саркастически съязвил Учиха.       Саннин взял всё нужное.       — Не боишься, что я оставлю тебя слепым? — решил уточнить тот.       — Неа, — легкомысленно ответил джонин, щурясь от включённой лампы прямо над головой, — если бы ты решил пересадить мне глаза по доброте душевной, я бы даже не стал слушать. А так — это ведь я тебя подтолкнул к правильному выбору в жизни.       «Уверенности у него хоть отбавляй», — с недовольным выдохом подумал саннин и принялся за дело.       «И ведь даже больно не сделаешь, вот же…»       — Слушай, я вот не спрашивал, там ещё все поговаривали — ты случаем не педик? —       Орочимару сжал губы, но не перестал обрабатывать глаза Шисуи, а тот умудрялся ещё и болтать.       — Если скажу нет, тебе ведь это даст ещё больше тем для разговора?       Змей был прав.       — Мир слухами полнится, — весёлый голос джонина раздражал саннина, — просто ты же берёшь исключительно маленьких детей в обучение, да и Кабуто до сих пор при тебе. Так понравился?       Шисуи открыто глумился бы над ним и дальше, но Орочимару прервал его болтовню.       — Помолчи, ты отвлекаешь меня от дела.       Но вот чем был известен Шисуи — так это чёртовым упрямством барана и пристрастиями измываться над жертвой до последнего.       — Ну я не люблю молчать, это скучно. Кста-а-а-ти, — откопав новые сплетни в голове, — а какая Сарутоби в постели? Я слыхал, она на тренировках бревно бревном.       У саннина дёрнулся глаз, чёртова техника не давала ему даже отвлечься на мгновение, а голос этого сумасброда становился всё более надоедливым.       — Я предпочту не говорить об этом, ты меня отвлекаешь, — слишком уж уравновешенно ответил он.       — А-а-а… ну да, кстати, какого это — быть брошенным? Неприятно, наверное, когда тебя променяли на какого-то Учиху, да?       Поток вопросов не заканчивался, по моральной нагрузке это была самая трудная операция, длившаяся целых полтора часа, и ещё сделал он её на совесть, ведь по-другому даже думать не мог — было дико не испытывать того, что Орочимару, как он знал, должен был ощущать.       — Оу, а повязка обязательна? — встав на ноги, а перед глазами сплошная темнота, приходилось двигаться по ощущениям и сенсорике.       — Можешь снять с утра, — давая наставления, Орочимару собирал инструменты.       — Океюшки, — развернувшись, намереваясь свалить в свою комнату, ибо общество змея ему наскучило. — А да, хотел ещё спросить, — улыбка стала выразительнее за счёт забинтованных глаз, — какие планы на Мадару?       Саннин готов был расшибить голову об стенку — несколько часов бесконечного балабольства Учихи выкачало из него конную дозу моральных сил.       — Мадара будет воскрешён под контролем Белого Лотоса и моим, а там есть запасной план.       — Какой же? — вкрадчиво выпытывал джонин.       Змею пришлось отвечать, и не сказать, что его не порадовало следующее:       — Если не получится воскресить Мадару по каким-то причинам, то будем использовать Учиху в маске, он тоже сгодится.       Пусть Шисуи и не видел больной улыбки на лице этого психа, да и дела ему не было.       — Ну бывай, — неожиданно вскинув руку на прощание, помахав ею в воздухе, направляясь к двери, — ты обязательно пригласи на это незабываемое шоу Сарутоби, ей понравится, — нащупывая ручку, пару раз промахнувшись, но наконец схватив её и открыв дверь, выходя, — а мне билет в первый ряд.       И комната захлопнулась, оставив раздражённого саннина одного в помещении.       «Да что б тебя, Учиха», — сжимая зубы, молча выругался он.       С немалыми усилиями дойдя до своей комнаты, Шисуи завалился с порога на кровать — свой запас сил на сегодня он исчерпал, и за мыслями в кромешной темноте джонин не уловил, как провалился в сон.       И будто всего через пару минут кто-то уже тарабанил в дверь — Учиха даже глаза не открыл, промямлив:       — Пять минуточек… ещё пять, — свет не проникал через повязку, да и о той Шисуи запамятовал.       В комнату кто-то зашёл, видно, не добудившись её обитателя.       — Вставай, я тебе целое утро стучу, оглох? — направляясь к кровати, где в одежде валялся напарник, Орус потянул его за ногу на пол.       — Ну-у-у-у… — проскулил Учиха, загребая одеяло в охапку, падая на палас, где снова завернулся в кокон, — ночь ещё, дай, ам… поспать, — зевая.       Узумаки пригляделся, увидев новый аксессуар на голове Учихи.       — Что это? — задав слишком сложный вопрос для сонного человека.       — А… не знаю, узнаешь, скажешь, — облизывая сухие губы, он ещё больше свернулся калачиком.       — Шисуи, вставай давай, — забрав и одеяло следом.       Бой был не в пользу сонного Учихи, и скоро он валялся на холодном полу. — Ну что ж ты за человек… ночь, какого чёрта… Ауч… изверг, — и тут в глаза ударил свет. Шисуи спрятался под кровать, поморгав.       — Зачем тебе повязка? — держа в руках бинты.       — Вот блин, — джонин хотел подняться, но стукнулся затылком о низ кровати, — к окулисту сходил, а что? Ай-яй… — потирая ушибленное место.       — Подай очки, они на столе, — ткнув в сторону, ибо глаза были слишком восприимчивы к свету.       — Сначала скажи, зачем тебе это, — тряся перед ним белыми лоскутами.       — Да говорю же, зрение проверял, ходил к Орочимару, ты меня вообще работой завалил, эксплуататор, а о здоровье моём не подумал! — переключившись на обвинения.       Короткую выжимку Орус услышал, дальше было неинтересно. Он взял со стола какие-то странные очёчки с круглыми красными стёклами и кинул напарнику.       — О, благодарствую, — натягивая солнечнозащитные очки, Учиха встал. Смотреть на свет стало терпимо, хоть глаза и побаливали.       — Пошли, у нас дела, — направившись в коридор, за ним был утянут и Шисуи.       — Да, Орус, блин, дай переодеться, я ж в душе не был, чёрт, я воняю, отпусти… — но хватка этого фанатика была железной, а не собравшийся с силами Шисуи не мог спастись бегством.       «Он помыться не даст, запрётся и выволочет голого, зараза…» — подумал он, а сказал только:       — Да не тащи ты меня, иду я, иду, — стараясь уловить его темп — то ли бега, то ли шага.       Шисуи повезло — они пришли не в тот огромный зал с кучей окон, а в закрытый, будто специально спрятанный от глаз непосвящённых.       Там уже стояла тройка людей.       «Змей, монах и очкарик», — дав всем прозвища, Шисуи замахал руками, дружелюбно здороваясь.       — Итак, прежде чем мы начнём, Шисуи-сан, я бы хотела попросить вас использовать ваши техники на нукенине по имени Тоби, — глава стояла собранная и готовая, заложив руки за спину.       — Кхм… тут такое дело, — он прокашлялся в кулачок, поправив очки, — мои глаза временно в отпуске, день-два. Вчера наш коллега по ремеслу, Орочимару, сделал мне операцию, — умолчав об остальном.       — Ох… — глава поднесла руку к маске, выражая как бы сочувствие, — а были серьёзные проблемы?       Интерес был не из чувств заботы и прочей хрени.       — Нет, так, небольшие, но теперь о них можно забыть, — джонин галантно поклонился, — прошу прощения, что не могу сейчас вам помочь.       Фамильярности ему не занимать. Но вот Эстер, видимо, не полагалась лишь на глаза Шисуи.       — Тогда нам стоит испробовать другие методы, прошу, будьте тут, Орус, Орочимару-сан, пройдёмте со мной, — глава направилась твёрдым шагом куда-то из зала.       — Можете начинать, — дал указания уходящий Узумаки, затем переводя взгляд на напарника: — Шисуи, ты тоже, помогай.       Учиха удивлённо ткнул указательным пальцем себе в грудь.       — Я? — вскинув брови.       — Да, — сказал как отрезал, двинувшись за главой следом.       Шисуи оглядел Сеиджи и Кабуто, цокнув.       — За дело, — подтолкнул всех к действиям Сайго.       Белые Лотосы сделали всю основную работу, Шисуи только помог притащить какой-то огромный стол и ещё коробку с колбами, но так как он её нёс, телепая туда-сюда, вскоре её у него отобрал Кабуто.       Учиха работал по принципу — делай так, чтобы тебя больше никогда не попросили делать что-то снова.       И вот наконец выкатили каменный гроб, внутри которого лежало серое тело старика с седыми волосами.       — М-да, мягко говоря — не фонтан, — дал свою оценку Шисуи.       — Он мёртв, — констатировал Кабуто, носясь с какими-то записями.       — Ну это мне понятно, но почему его тело не разлагается? — вытянув шею, дабы получше осмотреть труп.       — Техника, — коротко утвердил Якуши.       — Это и дибилу ясно, какая? Я, может, тоже так хочу, — не переставая пялиться на мёртвого деда, будто оценивая, насколько ему подходит данная процедура посмертного бальзамирования.       — Боишься, что твоё тело начнёт разлагаться? — поинтересовался медик.       — Хочу остаться красивым и молодым, а то вдруг воскресят, а я превратился в слизняка, — крутя кистью в воздухе, рассуждал Шисуи.       И откуда-то сбоку послышалось:       — Смерть — это естественно, а вот вечная жизнь — нет, — Сеиджи поставил тяжёлый ящик на пол.       — Тут можно поспорить, — ответил Кабуто, и завязалась дискуссия. Мечник пожал плечами.       — Скучно жить вечно, с годами умрут все, кого ты знал, и твои дни превратятся лишь в ностальгию о прошлом, мука, — выражая свои мысли вслух, но тут же Сайго прилетел с ответом.       — Скучно?! — воскликнул Шисуи, — скучно быть мёртвым, — тыкая на рядом лежащий труп предка.       — Тут я склонен согласиться, — будто выдавливая из себя, проговорил Якуши.       И троих собравшихся окликнули, в зал вошла Эстер, а за ней…       — Какие люди! Давненько не виделись, Мадара, а я тут твоего тёску нашёл, — не пошутить Шисуи не мог.       Еле перебирающий ноги нукенин не обратил на него никакого внимания, он был закован в цепи, которые волочились по полу.       «Почему он не в барьере?» — вопрос сам собой просился в голову, но Шисуи не стал его задавать, все же молчали.       — Шевелись, — Узумаки подтолкнул пленного в плечо.       — Наручники тяжёлые, — дышать ему явно было нелегко, как и двигаться, но Учиха съязвил.       — Печать его сдержит, вдруг задумает выбраться или использовать технику — тогда может попрощаться с чакроканалами, — и тут Орочимару дал ответ на немой вопрос Шисуи.       «Вот как, новая печать, сколько их ещё там?!»       Все зашевелились, Орочимару начал складывать печати, по всей видимости связанные с техникой Воскрешения, но какой-то усовершенствованной, и взял какую-то штуку в руки, подойдя к Мадаре. Эстер же вырисовывала странные символы в границах гроба давно почившего.       Шисуи было жуть как интересно наблюдать за всеми, но вдаваться во все подробности не хватало времени, адреналин гонял.       «Выкинет ли этот Тоби что-нибудь?» — вертелось в голове джонина.       Однако Учиха стоял спокойно, не порываясь, тоже наблюдая, ведь знал он меньше, чем Шисуи, но почему-то второй так не считал, ему казалось, что есть некий скрытый план, по которому сейчас всё и идёт.       Орус держал пленного на коротком поводке, катаной упираясь ему в грудь, не так далеко Сайго сверлил его ненавистным взглядом.       — Готово, — триумфально проговорил Орочимару, сложив одну печать, и все замерли в ожидании; на лицах были разные эмоции: выжидание, напряжение, веселье, и только на лице Обито — спокойствие.       — Так должно быть? — уточнила Эстер, госпожа смотрела на результат, а точнее на его отсутствие.       — Нет. Странно, я не могу призвать его душу, её будто нет, — проговорил Змей.       — А я думал, вы знаете, — подал голос нукенин, все повернулись, — вы меня разочаровываете.       — Знаем что? — уперевшись лезвием катаны прямо в сердце отступника, вопросил Узумаки.       — Что его душа спрятана, и только я могу её вернуть в его тело, — хмыкнул Обито, — вы правда думали, что всё будет так просто?       Все начали раздражаться: чего этот отступник себе позволяет? А вот Шисуи — он прямо загорелся.       «А ты не разочаровываешь, давай-давай», — желая зрелищ.       — Как вернуть его душу? — подала голос глава.       — Снимите эти кандалы, сдерживающие чакру, и я сделаю то, о чём просите, — вытянув руки вперёд, это был ультиматум.       — Нет! — гаркнул Орус, сцепив зубы.       Но вот Эстер вскинула руку, призывая всех замолчать.       — Хорошо, пусть так.       — Госпожа Эстер, какая ему выгода нам помогать? Это ловушка, — высказался Сайго, и он был прав, это очевидная манипуляция.       — Знаю, но и он знает: жить ему останется недолго, та печать не позволит использовать техники вечно, когда-то она уничтожит его тенкецу и чакроканалы, так что пусть послужит обществу, другого выхода нет, — дав знак Орусу, чтобы он снял цепи.       Скрипя зубами, он выполнил указание, и Тоби встряхнул руками, глаза загорелись алым цветом, тот ступил в сторону тела Мадары.       Впереди Эстер вышел Сеиджи, готовый лишить пленного головы за одно подозрительное движение.       «Они что, вообще ума лишились? Им же конец», — подперев рукой подбородок, подумал Шисуи. И вот к нему повернулся Тоби, сверкнув едва заметной улыбкой.       «Чё?» — всплыло в озадаченном разуме.       Обито скрестил печати, Орус готовился сразу же напасть после того, как этот отступник выполнит надлежащее ему.       — Онмьётон: отделение души от тела, — и тут что-то сверкнуло: небольшой сгусток чакры вышел из груди Обито и влетел в мёртвое тело Мадары. В следующую секунду оно начало приобретать цвет, а волосы темнеть, морщины на лице стали исчезать.       — Удачи вам, смотрите, не сдохните сразу, — и на его губах заплясала странная улыбка. В следующую секунду оба мечника рванули к нему, но нукенина и след простыл.       — Упустили, — рявкнул Орус, не уловив, в какой момент это отребье сложило печати и сбежало.       — Оставьте, он нам больше не нужен, — проговорила Эстер, будто уже похоронила того, кто секунду назад стоял там.       — Воу, он открыл глаза, — все обернулись на голос Шисуи, тот увлечённо изучал возрождающееся тело.       Санин мгновенно скрестил ручную печать, удерживая контроль техники эдо-тенсей.       Тёмные зрачки двинулись в сторону, Шисуи, как ребёнок, с восторгом наблюдал за движением глаз, и теперь взгляд Мадары остановился.       Древний Учиха резко поднялся, вцепившись в край саркофага и отдавив руку Шисуи, которой тот вцепился в угол гроба.       — Зараза, — еле высунув руку из-под ледяной ладони старика, отойдя на шаг назад.       Но тот даже не обратив на него внимания, оглядел точно как предмет интерьера.       — Ты контролируешь технику, верно? — это было даже не вопросом, а твёрдым фактом.       — Да, моё имя — Орочимару, и я воскресил тебя, — проговорил саннин.       «Даже подавляемая мной… аура этого человека слишком разрушительна… но пока я могу её контролировать», — ведя с собой немой монолог, Орочимару напрягся.       — Твоё имя мне ни о чём не говорит, — глубокий и грубый голос.       Шисуи даже ощутил себя каким-то генином в присутствии этого человека.       «От него исходит такая мощь… а ведь его ещё сдерживают», — это одновременно возбуждало интерес и нагоняло острой жути, странноватенькая ухмылочка растянула губы джонина.       — Вы послужите в качестве эксперимента на благо человечества, — фаталистично заявила женщина в белых одеяниях. Она без страха подошла к границам печатей.       Мадара метнул взгляд на иероглифы.       — Сдерживающие символы, я их узнаю. Да, это работа Ашины Узумаки, — а затем, глянув на девушку, которая скрывала своё лицо за железной маской, — в тебе течёт его кровь, как и в нём, — указав взглядом в сторону Оруса, который стоял на стороже своей госпожи.       «Что? Как он это понял?» — ломал голову Шисуи.       — Ну и какие цели у тебя, девушка? — задав вопрос с подвохом.       — Очистить мир от скверны, уровнять всех и каждого, — произнесла она.       — Мир контролируется лишь силой, и раз я тут, пока вы идёте правильным путём. Пять Великих Стран скоро доберутся до вас, как узнают, что меня воскресили, — казалось, что он рассказывает историю, сюжет которой Мадара прописал уже давным-давно.       «Откуда он вообще всё это знает? Он что, всё продумал на том свете? Почему Тоби был настолько уверен? Не значит ли всё это, что мы только декорации к главному театру?..» — мысль о том, что Шисуи сместили на лавку запасных, раздражала.       — С этим мы справимся, а пока надеюсь на ваше сотрудничество, — продолжила Эстер, повернувшись к Орочимару: — Убедитесь, что можно начать, если Мадара начнёт выходить из-под контроля, подавите.       И она развернулась, махнув остальным. Шисуи не понял ничего, но Узумаки толкнул его в плечо, направляя к выходу.       — Э-э-э… я, может, пригожусь, Орус… — но его слова не взяли в раздумья, джонина вытолкали из зала, так и не дав рассмотреть дальнего родственничка.       Шисуи никак не отставал, шепча что-то напарнику, задавая уйму вопросов, пока они пришли к следующему залу, там глава заняла своё место, присев.       — Мадара находится под контролем, а вы направляйтесь в Страну Земли, доставьте сюда джинчурики с печатью. По нашим сведениям, Цучикаге намеревается извлечь семихвостого и найти новый сосуд. Не дайте этому случиться, печать должна находиться на вместилище хвостатого, — без лишних слов Эстер отдала приказ, Орус поклонился.       — Немедленно приступим к выполнению.       Глава плавно повернула голову в сторону Учихи.       — Шисуи-сан, надеемся на вашу поддержку.       Будто у него был выбор. Естественно, он не хотел пропускать такие зрелища — воскрешённый Мадара и сбежавший лже-Мадара, куча интриг и каких-то скрытых мотивов.       Но всё это утрачивало значение при мысли о том, что он снова доберётся до чёртового храма и увидит одну девчушку.       — Вне сомнений, — улыбнувшись как можно ярче и слегка кивнув.       «Пусть сами разбираются, буду я ещё голову ломать? Шисуи-то… Шисуи — это! А Шисуи не вечный», — размышлял джонин, скоро добравшись до своей комнаты, запрыгнув под душ, затем собрав манатки, упиваясь прекрасным настроением.       — Как ни посмотри, а впереди одни проблемы, ха! Ну и пусть, — упираясь руками в стол, мечтательно рассматривая потолок. Глаза почти совсем перестали болеть, дневной свет ушёл, а вместе с ним и жжение в глазницах.       — Дурнушка, а наши судьбы сплелись. Как думаешь, пересекутся? — обращаясь к ней. И пусть Фуу была слишком далеко, чтобы его слышать, но странноватых наклонностей у Учихи имелось полным полно, поэтому его это даже не волновало.       Ночь была свежая, морозная, но в каком-то смысле даже приятная, бодрящая — то, что нужно для нового начала. Шисуи считал, что у судьбы нет окончаний, она полна лишь новыми начинаниями, и где-то это имело свой смысл.