Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Сердце билось с каждой секундой всё громче, а лазурные глаза дрожали, смотря на секундную стрелку, что слишком медленно двигалась. И вот медик, наконец, развернулась, застыв на месте, когда прямо перед ней появился тот, чьё лицо она видела каждую ночь, и прозвучал хриплый голос:       — Лия, ты ждала меня? — лёгкое удивление Учихи ничуть не смутило девушку, и она рванула к нему, буквально снося с ног.       Обито обхватил её руками, пусть было тяжело их поднимать, пусть всё тело ломило. Под её напором они отшатнулись назад, и лопатками нукенин въехал в шкаф, чувствуя, как она цепляется ладонями за его спину, притягивая к себе всё ближе и ближе. В ответ Учиха прикрыл глаза, только зарывшись пальцами в каштановые волосы, вдыхая её аромат.       — Ты жива, — чувствуя, как она необъяснимым образом наполняет его тело жизнью.       — Живой… живой… ты тут… — рвано дыша в тёплую грудь Обито, вдыхая запах его тела вместе с запахом крови, что пропитал всю его одежду и, кажись, въелся в кожу.       — Не уходи, снова, никогда, — голос Сарутоби звучал так нереально, что он приоткрыл свои глаза, чтобы, наконец, заглянуть в её.       — Куда я от тебя денусь, — приподнимая её за подбородок, поглаживая скулы, жадно всматриваясь в такой знакомый блеск лазурных глаз, мимолётно ощущая, как её руки переместились на его бока, а затем на грудь, сверкая зелёным цветом.       — И давно? — тихо-тихо шепча, не переставая ласкать её бледное измученное личико, считывая всё по одному лишь взгляду, она была как-никогда открыта, безоружна, одинока.       — С той минуты, как дотронулась до тебя, — прошептав, чуть прикрывая глаза, и по тёмным ресницам скатилась одна крупная слезинка, падая на косточки его пальцев.       — Что-то произошло, — обеспокоенно утвердил нукенин.       — Потом, всё потом, главное — ты тут, — сжимая кофту на его груди, как с неё кусками посыпалась затвердевшая кровь.       — Это она так? — опуская стеклянные глаза, полные слёз, чуть вниз.       Учиха не дал ей полностью наклонить голову, потянув подбородок Сарутоби чуть выше, приблизившись к её лицу.       — Не смотри, — полушёпотом попросил он, — только на меня, — чувствуя тепло от её чакры, которая забегала по венам с такой приятной щекоткой.       И в следующую секунду он накрыл её губы своими, забирая в поцелуй — самый долгий, крепкий и желанный. Целуя её с нежностью и болезненностью.       Его губы были такие же горькие, как и жжёный сахар, но едва уловимая сладость затуманивала разум.       Ощущение тяжести её рук на своей груди, а затем на шее, заставляло вдыхать чаще и на секунду разрывать поцелуй, что с каждым новым вздохом становился всё более вожделенным, и от этого они оба отвечали быстрее, чувствительнее.       Её слёзы не переставали течь, и вскоре его пальцы стали мокрыми. Он прижал её второй рукой к себе, прошептав имя, словно в молитве:       — Лия, — впиваясь в тёплые, розовые губы.       На секунду она разорвала поцелуй, тяжело дыша, мягко потираясь носом о его нос, её рука переместилась выше, осторожно касаясь его волос, надавливая на затылок, побуждая склониться ниже и выдохнуть прямо ей в губы.       Обито прикрыл веки, мягко целуя в уголок её губ, пока Лия попыталась уловить ускользающий поцелуй, всё же срывая тот с губ Учихи.       И вновь она не может закрыть глаза, ибо перед ними предстаёт его образ.       — Ты тут, — шёпотом пролепетала Сарутоби.       Лихорадочное тепло её ладоней успокаивало и всё сильнее тянуло. Сейчас она опустила руку на его ключицу, найдя то самое место, где бьётся пульс.       И тут в момент послышался треск, Учиха распахнул глаза, чувствуя, как её руки легли на его оголённый живот, и сердце ухнуло в желудок.       — Что ты… делаешь? — стараясь прикрыть резкий всплеск адреналина невинным вопросом.       — Сними, она вся в крови, и ты тоже. Пошли в ванну, — скидывая с его плеч остатки тряпок, что когда-то были кофтой.       — Лия, я могу сам, правда, — слегка ошеломлённый её словами, но дальше было больше, когда она применила силу, заставив его попятиться назад и, надавив на плечи, усесться на кровать.       — Нет, я знаю, что на тебе печать… — будто очухиваясь от наваждения, пришедшего в секунду, вспоминая, что он тяжело ранен.       — Откуда? — вопросительно глянув на неё, в момент продолжив: — Мари… кто же ещё.       — Я и не собиралась скрывать, — они присела, проникновенно заглядывая в его тёмные глаза, и Обито замер на пару секунд — дыхание перехватило.       «Что же со мной…?» — мечилось в его голове, пока сам он потянулся к её личику, опускаясь тёплыми подрагивающими пальцами на скулы Лии с двух сторон. Они едва касались кожи, но исходящее от них тепло давило на грудь куда сильнее.       И тут что-то поменялось в его лице, то ли уступив место облегчению, то ли надломившись.       — Иди ко мне, — смотря на девушку почти умоляюще.       Лия поднялась, тут же забираясь на его колени, доверчиво смотря в тёмные глаза.       — Я хочу тебя вылечить. Прошу, дай мне сделать это, — полушёпотом прося его, не надавливая, просто прося, искренне, будто его жизнь стала куда важнее её собственной. И только он подумал о подобном, как прочёл мысли ирьенина, побелев.       — О чём ты думаешь, Лия…       — Прости… — прошептала она.       — Нет, — схватив её за плечи, уложив голову на мягкую подушку, смотря на девушку сверху.       — Ты не должна так думать.       — Но я уже. Прости, но это мой выбор, — потянувшись к его лицу ладонью, в мгновение проводя по щеке, видя, как его разрывают внутренние противоречия.       — Почему ты приняла это решение? — не повышая тона голоса, вопросил нукенин.       Она закивала, мягко улыбаясь, будто говоря — всё в порядке.       — Я рассказала ей всё, и теперь она знает и о тебе, и обо мне, о нас, — договаривая в своих мыслях, а на деле — лишь частями о разговоре с Каори. — И теперь, — ирьенин приподнялась, нежно коснувшись кончиком носа его, — я с тобой. Я готова к последствиям, но с тобой я чувствую себя живой, Тоби, только с тобой, — её дыхание ласкало его губы. — И пусть наша история закончится трагично, пусть все говорят, что это безнадёжно — но я буду рядом. До конца.       Пару секунд он совсем ничего не мог понять.       «Она готова… ради меня…» — разлеталось в его голове эхом.       — Ты… — его руки проскользили под её талию, а сам Обито навис над ней. — Даже не боишься, — звучало как факт, ведь сколько ни ищи подвох — его там не было.       — Я обещал быть с тобой честным, и сегодня ты всё узнаешь, — он поймал себя на мысли, что и правда не врал ей, и до одури хотелось понять — почему нет страха…       — Расскажешь, — кивнула ему в ответ Лия. — А пока… — потянувшись к его штанам, расстёгивая пуговицу.       До одурманенного разума дошло не быстро, но когда дошло — смущение судорожно схватило за горло, мешая нормально говорить.       — Лия, постой, я сам… — мягкие и слишком тёплые прикосновения отнимали волю к сопротивлению.       Но она сказала:       — Хорошо, — так легко убрав руки.       Обито был готов облегчённо выдохнуть.       Учиха приподнялся, осмотрев лежащую на кровати девушку, и столько непонятых чувств плескалось в обсидиановых зрачках.       — Я скоро вернусь, — тихо произнёс он, указывая в сторону одной из дверей. И, угадав с первого раза, Учиха скрылся за дверью в ванную комнату.       Приятный тёплый душ вернул чувство жизни в тело, и, осмотрев свои руки, он сжал зубы, вдыхая сквозь них.       «Безумно жжёт… да когда же это прекратиться?» — пусть его молчание было беспечным, но сейчас он меньше всего хотел волновать Лию.       Учиха понимал, что в его организме треклятая печать разрывает каналы чакры, и скоро он перестанет чувствовать руки, лёгкое онемение началось спустя пару минут, как он увидел Лию.       «Значит, каких-то десять минут — и у меня отнимаются пальцы», — высчитывая время. Он упёрся в стенку душа одной рукой, вытирая волосы полотенцем.       «Возможно, скоро я перестану чувствовать её кожу…» — выбилось в его голове, и стало больно от этого понимания.       Переодевшись в новую одежду, что непонятным образом появилась тут.       «Она заходила… а я и не заметил», — слегка изогнув губы в улыбке, натягивая штаны, а за ней и футболку, выходя из ванной.       Он ждал всего, но не этого.       — Что тут происходит?       Сарутоби стояла в белом халате, устанавливая какие-то растворы в капельницу.       — Ложись, — кивнув на кровать, — я проведу анализ твоего состояния и организма, а потом будем разбираться с печатью, — такой решительной он её ещё не видел, поэтому опешил.       — Лия, печати Эстер не такие уж простые, — начал Учиха.       Но Сарутоби покачала головой.       — Только скажи мне, что всё безнадёжно, только скажи это, — угрожающе выставив указательный палец, смотря на него так, что у Обито сжалось сердце и не повернулся язык.       — Шанс есть всегда, — пойдя к кровати, он улёгся, вытягивая руку.       Лия склонилась, вставляя в вену катетер.       — А пока ты выслушаешь меня, хорошо? — словно спрашивая её разрешения.       Сарутоби кивнула, было трудно сосредоточиться, ведь с ним её эмоции плескались, словно волны в самый сильный шторм.       «Сосредоточься», — мысленно упрекнув сама себя.       И вдруг ощутив, как на её лицо опустилась его ладонь — по температуре холоднее обычного, но такая же мягкая. Лия повернула голову, встретившись с ним взглядами, и с полной уверенностью в голосе Учиха произнёс:       — У тебя всё получится, верь себе, как я верю тебе.       Её зрачки задрожали, и она кивнула, вдохнув побольше воздуха.       — Я слушаю, — тихо пролепетав, откручивая колёсико на трубке, добавив: — Это лекарство уменьшит активность твоей чакры, снизив её до минимума.       — Хорошо. Печать, что наложила на меня Эстер, уничтожает каналы чакры. Не совсем понимаю как, но скорее с использованием техник, — этого Лия не знала, всё, что она услышала от Мари, было полезным, но поверхностным. А сейчас медик поняла, в каком направлении двигаться.       — Тогда правило первое, Тоби — никаких техник, — запретив ему пользоваться ниндзюцу, но в ответ встретила лишь лёгкую улыбку.       — Обито. Зови меня Обито. Это моё настоящее имя, — проговорил Учиха, расслабляя шею, проваливаясь в мягкую подушку головой.       — Обито… — протянула медик, вслушиваясь в каждый звук его имени. — Очень красивое имя. Впрочем, как и… — она посмотрела на мужчину, слегка покраснев.       — Хах… И тебя не смущают мои шрамы? — свободной рукой он указал на своё лицо, времени на техники иллюзий не было, ровно как и желания.       — Нет, — честно ответила Сарутоби. — Но что произошло? И почему ты называл себя Мадарой?       Она спрашивала не из дурного побуждения, не для того, чтобы раскрыть его или уничтожить, а лишь для того, чтобы понимать его — и он это знал.       — История длинная, очень. Ты готова выслушать? — спрашивая то ли её, то ли себя.       Но вдруг его руку обхватили тонкие пальчики и подарили невероятное тепло, лаская подушечками пальцев по синим венам, что так выделялись на фоне бледной кожи.       — Готова. Если ты готов рассказать, — произнесла Лия.       — История началась давно. Мы не были с тобой знакомы, но я состоял в команде с Какаши Хатаке и Рин Нохарой, — тут Сарутоби удивилась.       — Выходит, ты вырос в Конохе… — не отпуская его руку, ведь каким-то шестым чувством она ощущала — ему тяжело.       — Да. И моим учителем был Минато, четвёртый хокаге. Но на одной из миссий мне не повезло, — его губы исказила усмешка. — В одном из боёв обрушилась скала. Я оттолкнул Какаши в сторону, а сам не успел и оказался придавлен камнями. Тогда я простился со своими друзьями и отдал этот самый глаз Какаши, — указывая на левый глаз, который был тёмным.       — А потом меня нашёл Мадара, я правда думал, что мёртв, затем он вытащил меня с того света и поставил на ноги, с того момента я стал его учеником, и вот, — усталый вздох, — как же я радовался предстоящей встрече с друзьями, поскорей бы рассказать им, что я живой! Вот он я! Тут! — в голосе проскользнула темнота и глубокая, режущая душу печаль.       — И ты с ними больше не виделся? — наивно вопросила медик.       — Виделся, но вот… только когда Какаши с помощью чидори разорвал сердце Рин, и тогда… — он услышал вздох и, отвлёкшись, повернулся, Сарутоби побелела, прикрыв губы ладонью.       — Прости… — извинилась она, ложа вторую руку на его ладонь.       «За что ты извиняешься?» — его взгляд застыл на лазурных глазах, и он предпочёл не говорить одну деталь, он понятия не имел, как это может ударить по ней, поэтому прямо озвучивать не станет.       — И всё, тогда я полностью свернул с пути шиноби, мир стал для меня другим.       Последовав идеалам Мадары, я думал сделать этот мир лучше и в каком-то смысле всё ещё на это надеюсь, — он смотрел прямо на неё, считывая всё, ведь ему было важно, что она думает и чувствует. С каких пор? Учиха не знал.       — А почему Какаши убил свою напарницу? — осторожно вопросила медик.       Обито нахмурил лоб, будто выстраивая слова в нужном порядке.       — Рин украли шиноби Тумана и сделали её своим сосудом для трёхвостого, а затем отпустили её в Коноху. Она была превращена в оружие массового поражения, против своей воли, и Какаши убил её, исполняя свой долг, — злость проступала в каждом предложении, оставляя в душе Обито подавляющее, горестное осознание.       — И сейчас ты хочешь возродить Мадару и собрать хвостатых? — голос медика был поникшим, но она решила не развивать прежнюю тему.       — Не совсем, — двусмысленно ответил он, чем подарил надежду, — это затронет тебя, поэтому нет, я сделаю всё по-другому. Ну а Мадара… он уже воскрешён.       На этой ноте Лию передёрнуло, будто от удара током.       — Как? Кто? — сыпля вопросами.       — Белый Лотос, — дав ответ, при этом сжимая её ладонь очень слабо, ведь пальцы уже перестали нормально двигаться.       — Каори говорила об этом… — закусив губу, вспоминая их разговор.       — Ты переживаешь, — утвердил нукенин, — но не из-за прошлого, — что удивляло его, ведь он только что рассказал, что виновник большинства бед мира шиноби.       — Нет, прошлого не поменять, — слишком мудро ответила ирьенин, — но вот будущее…       — Ты хочешь её защитить, — внезапное заявление слетело с его уст.       — Да, хочу, и… — она не договорила, подумав о Каори.       — И меня, — закончил Учиха за неё.       — Да, — поглаживая его ненормально холодные руки.       Глаза начинали слипаться, а язык развязался ещё больше.       «Не подлила ли она туда чего-нибудь?» — думая, почему же его так тянет выложить ей всё как есть.       — Лия… — прошептав её имя, так, как мог лишь он один, — я столько совершил… безумное количество злодеяний, убийств и преступлений… но ты сейчас тут, спасаешь убийцу.       Но Сарутоби только вцепилась в его ладонь, поднося к своим губам, мягко целуя тыльную сторону руки, проводя губами по костяшкам пальцев, выпирающей косточке и крепким жилам.       — Я спасаю не убийцу, а тебя, Обито. Того, без кого я не вижу смысла просыпаться. И если тебе будет так лучше, то считай это эгоизмом, — прикрывая веки, слыша, как он дышит.       — Лия… скажи, — нукенин хотел знать ответ, но уже отключался, — что с тобой делал Орочимару? Он тронул тебя?       Сарутоби молча покачала головой в отрицании.       — Нет, не стал, — её ответ успокоил его.       — Как ты сбежала? — ещё один немаловажный вопрос, пока она мягко ласкала его кожу губами, согревая холодные пальцы тёплым дыханием, опаляя ещё чувствительную часть руки.       — Шисуи пришёл и сказал: Поможет, сказал: Вы договорились, но я знала, что он что-то скрывает. И потом за мной уже гнались Орус и Сеиджи. Не знаю, насколько это связано с ним, но… да, — Лия вздохнула, посмотрев на Учиху успокаивающе, — меня спасла Каори. Они с Итачи были там, и благодаря им я тут.       В его тёмных зрачках отразилась задумчивость, он смотрел на неё и не переставал улыбаться. Счастливая и грустно-радостная улыбка, появлялась на его лице, сделавшееся благодаря ей таким привлекательным и милым, что Сарутоби не смогла не ответить ему той же улыбкой.       — Я обещаю тебе, что со всем разберусь, обязательно, — дальше, как ни старался, он не мог услышать, что же говорила Лия, ведь в крови была приличная мед. препаратов.       Сарутоби просидела ещё так какое-то время, пусть улыбка больше не была такой яркой, однако сама Лия выглядела куда бодрее, чем накануне.       И через пару мгновений она опомнилась, оторвав взгляд от исхудалых черт его лица, робко коснувшись их напоследок, вставая с кровати.       «Пора за дело, нужно узнать, как работает эта печать», — и вот последний, последний разок, кинув взгляд на него, — «я справлюсь, ради тебя, клянусь».       Ухватив блокнот и ручку, медик поставила стул ближе к его кровати, затем прикрутила капельницу.       Склонившись над Учихой, водя над его телом ладонями, светящимися живительной чакрой, начиная детальный осмотр.       И уже через пару часов она могла вписать в блокнот заключения: блокирование чакроканалов неизвестной печатью, постепенное отмирание нитей чакры, влекущее за собой некроз клеток.       Отложив блокнот, Сарутоби потянулась к комоду, из которого вытащила длинные металлические иглы, они были тонкими, специально предназначенными для лечения.       «Остановлю поток чакры в теле на тех частях, мне нужно больше времени…» — напитывая иглы чакрой, аккуратно вводя в тенкецу, начиная от локтя Учихи и до самого плеча, пробегая глазами по его рукам.       «Если сжигание нитей чакры продолжится, то оно дойдёт до сердца быстрее, чем охватит всё тело, и регенерация тут уже не поможет», — тяжёлый вздох, она прикрыла веки, ресницы снова намокли.       «Нет, нельзя», — остановив себя, — «не время рыдать, соберись, ты нужна ему».       Резко взяв блокнот, медик встала и направилась ко столу, там лежали ещё какие-то записи, и до самого рассвета куноичи не поднимала головы, погрузившись в анализ заключений да текущего положения дел, и обернулась она только, когда услышала ослабевший голос Обито.       — Не спала совсем, такие жертвы ради меня? — стараясь пошутить, нукенин проснулся пару минут назад и просто смотрел на Сарутоби, не желая выдавать своего бодрствования.       Лия тут же встала, попытавшись улыбнуться, но в голове всё гудело глупыми навязчивыми мыслями.       — Спрашиваешь ещё. Какие жертвы? — труднее было душить слёзы и говорить ровно.       — Всё плохо, — прочитав её мысли больше на автомате.       Сарутоби покачала головой в рьяном отрицании, садясь на край его кровати.       — Не говори так, я придумаю что-нибудь, обязательно, — усиленно подавляя вздохи.       Он лишь мог смотреть на неё, не говоря ей ни слова.       — Просто мне нужно, нужно понять, — дотронувшись кончиками пальцев до виска, потирая его, и тут он заметил — она дрожит.       — У тебя ведь есть мысли, — подтолкнув к развязке, которую она боялась озвучить.       — Нет, это опасно, я не знаю, как это делать и что вообще будет, — в груди всё кипело, Лия была не согласна с таким решением.       — А я в тебя верю, — мягко прохрипел Учиха, и она дёрнулась, как от удара по лицу, вперившись в его мутные глаза взглядом, — риск есть везде, но чем будем дольше тянуть, тем он возрастёт. Давай, я готов.       — Х-хорошо… — пришлось сдаться.       «В твоих словах есть часть правды, да. Но если вдруг…» — её мысли не исчезли.       Она забывала каждый раз, что он мог их читать.       — Никаких «если», просто верь в себя, как я верю в тебя, — сказав это как нечто безоговорочное. — Моё тело гниёт, ведь так?       Этот вопрос в лоб выбил её на пару секунд из реальности.       — Да.       — Ещё одна причина. Если мы затянем — я умру, если ошибёшься — тот же исход, но вот на благоприятный результат я ставлю больше. Оптимизм, Лия-сан, — и от его голоса она улыбнулась, было страшно, но это не значит, что стоит впадать в отчаяние.