Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Бессонница мучила Саске второй день, он делал вид, что спит, лежал всю ночь с закрытыми глазами. Между ночными кошмарами и бессонницей юноша выбирал второе.       Наруто с самого утра носился по комнате как угорелый, и чем дольше Учиха был в этом доме, тем сильнее нарастало беспокойство и сомнения в правильности выбора.       — Саск-е-е-е! Где полотенце?! Почему его нигде нет?! — доносились вопли из ванной.       Первые минут пять он старательно игнорировал Узумаки, но тот не прекращал горлопанить.       — Вот же… — Саске поднялся с кровати, схватив полотенце с сушилки, скомкав его и, не глядя, вкинул в ванную комнату к Наруто.       — Ауч… понежнее можно?       — Ещё и выпендривается… — с тихим вздохом заключил Учиха, отойдя от двери.       Узумаки выбежал из ванной комнаты, натягивая штаны и футболку находу, взъерошив мокрые волосы, прыгая туда-сюда и пытаясь сделать кучу дел одновременно.       — Саске, я на тренировку опаздываю! Где ключи? Где моя повязка? О, чай! — отхлебнув крепкий чёрный напиток, он скривился.       — Фу, гадость, он испортился, вылей.       Саске брезгливо скорчил физиономию, понимая, что теперь и правда придётся вылить свой чай и вымыть чашку от слюней Наруто.       — Как такой лузер, как ты, вообще дожил до пятнадцати лет? — пробурчал больше самому себе, нежели задавая вопрос товарищу.       — Скоро буду, не бубни, — с сияющей улыбкой Узумаки всё же вывалился за дверь, находу доедая бутерброд, который так же стащил с тарелки Саске, лишив друга завтрака.       — Идиот… — процедил Учиха, прикрывая глаза и мыслями уносясь совсем не к настоящему.       «Сегодня. Хватит ждать, времени нет. Я должен это сделать сегодня и уйти, только бы убрать Наруто…» — в его чёрных глазах зашевелились шестёрки. Генин строил план, и времени у него было предостаточно, чтобы всё обдумать.       Пару часов хватило, и на тонких губах появилась тихая улыбочка, что не пророчила ничего светлого и доброго. Саске встал, направившись на кухню; за окном смеркалось, солнце почти не светило, а Наруто так и не было. Всё шло как нужно: приготовив ужин, салат и лапшу, он скрестил печати и брызнул кровью на стол.       — Техника призыва, — прошипел Учиха, и на кухонной тумбе появилась серая змея. Он схватил её за голову указательным и большим пальцами; острая пасть разинулась, и липкая прозрачная жижа блеснула в свете настенной лампы, капнув всего одну каплю яда в воду, разводя в кувшине яд с жидкостью.       — Отлично, это усыпит его до утра, и ночью мне никто не помешает, — вылив большую половину в раковину, ему требовалось лишь пару капель этой воды. Он старательно подмешал яд в малых дозах в еду и напиток Наруто.       «Этот идиот настолько мне доверяет», — скривился он, то ли от того, что делал, то ли поймав себя с поличным, ощущая неприятные толчки в районе груди.       И вдруг громкий вопль не дал прислушаться к себе глубже.       — Са-а-а-аске! Я дома, ты скучал?! Признай, без меня ты… — Узумаки только забежал на кухню, обомлев.       — Ого, это всё ты приготовил? — оглядев стол с простой, но вкусной едой, Саске уже сидел на стуле, хлебая кофе.       — Садись, — холодно бросил тот, стараясь не смотреть в голубые глаза, которые как назло расширялись, едва пересекаясь с его тёмными, как бездна.       — Я такой голодный, Саске, ты спаситель, — Наруто безо всякого стеснения плюхнулся на стул и начал уплетать еду. — Какаши-сенсей гонял нас как коз, а потом… — вдруг генин запнулся, подняв голову:       — Эй, Саске, кофе на ночь вредно, ты ж итак не спишь, — всасывая лапшу и плямкая, болтал Узумаки.       Учиха сверкнул глазами, но в них не было угрозы.       «Он заметил, вот же…»       — Всё нормально, — мрачно отозвался Учиха, именно так он мог не распыляться на странные всплески в недоступной части своей души.       Наруто всё тарахтел, рассказывая о тренировке, о том, что сегодня сам Какаши их тренировал, целых десять минут, потом отлынивал, и всю работу делал капитан Ямато.       Но чем дольше он говорил, тем медленнее становилась речь; глаза Узумаки уже начали слипаться, а сам он зевал через слово.       — Спать хочется… видимо, вымотался за сегодня, пойду прилягу, — вставая и придерживаясь за стол, добавил он, — ты не засиживайся.       Но вот сделав шаг, и ноги заплелись, будто не держа тело, и Наруто бы упал, если бы не твёрдая рука, перехватившая его поперёк.       — Саске… — сонно смотря на друга, усталые голубые глаза медленно раскрылись, соскользнув к Учихе.       — Пошли, — коротко бросил он, доводя Узумаки до постели, куда юноша грохнулся почти сопя, и вроде бы хотел что-то сказать Учихе, однако не смог: раскрыл рот и вырвался зевок, а затем невнятное бормотание. Пару секунд спустя небесные глаза закрылись полностью, и Наруто окунулся в самый долгий сон.       Саске ещё стоял; нужды проверять не было, но он дотронулся тыльной стороной руки к его губам. Едва тёплое дыхание коснулось ледяной кожи, и Учиха оторвал руку, как ошпаренный, сам не осознав своей реакции.       — Прощай, балбес, — сцепив пальцы до резкого хруста суставов, он развернулся, выходя из дома.       Быстро оглядев крыши ночной Конохи, юноша отметил три силуэта, сидящих в засаде, но только Саске знал, что они крепко спят, вкачав в их тела яд змеи, которого хватило бы на несколько суток. Яд был опасным: неправильно рассчитай дозу — и человек впадёт в кому. Но вот с Наруто он многократно разбавил одну дозу яда и сам не хотел признавать, что это было слабостью.       Саске исчез в шуншине, направляясь к другому концу деревни под покровом ночи, обходя свет фонарей и людей. До ушей доносились множество голосов, в которых звучал смех, счастье и веселье, от чего становилось ещё омерзительней.       «Вы отобрали у меня всё… вы, ваш чёртов смех, и сегодня больше никто не будет смеяться», — и его голос в голове только усиливался, перекрикивая все сомнения, кои тлели внутри.       «Всё, чёртов Наруто, будь он проклят», — зная причину своей спешки.       «Всё решится сегодня», — он остановился напротив одноэтажного дома с небольшим садом. Строение располагалось чуть отдалённо от других.       Саске активировал шаринган; над головой всё было затянутым и холодным, и в самих небесах собиралась буря. Чёрные тучи сгущались, сверкая молниями.       Учиха подошёл ближе: никаких защитных печатей или подобного в доме старейшин Конохи — Хомуры и Кохару — не было.       «Самоуверенные старики», — про себя заключил юноша, слушая разговор через стену, влив чакру в уши.       — Пирог уже готов? Данзо-сама скоро прибудет, Кохару, — говорил седовласый старик, и Саске проскрежетал зубами, тихо наблюдая, придвинувшись к небольшому окну.       — Конечно-конечно! Уже всё ставлю, — женщина пожилых годов схватила пирог и понесла его к столу в зал. Там на татами сидел Хомура, неторопливо перелистывая газету.       «Прекрасно, я никогда не отличался терпением, старики», — Учиха бесшумно проник в дом, осмотрев каждый угол алыми глазами. Никаких ловушек. Он приближался к старейшинам шаг за шагом.       Старики сидели рядом, говоря о каком-то бреде, и чем шире они улыбались, тем больше Учиха жаждал разрезать их рты и заставить улыбаться уже против их воли, когда те будут корчиться в муках, и ждать, что последний выродок клана Учиха держит их жалкую жизнь в своих руках.       В тихом, беспечном разговоре лязг металла вдруг разрезал воздух, и между ними пролетел кунай. Старейшины успели только повернуть головы, увидев молодого юношу с красными глазами, в которых горел огонь самой Преисподни.       — Учиха… — с испугом прохрипел седовласый старик.       А женщина успела лишь рвано вздохнуть, когда оба оказались обмотаны леской. Движения Саске были молниеносны, а на губах кривился звериный оскал.       — Так быстро вы не умрёте, — смотря на их тела. Руки и ноги были связаны железной леской, она впивалась старикам в кожу; кровь текла по морщинистой плоти дорожками, капая на ковёр, а конец этой лески был у Саске в руках. Он без жалости натянул её так, что те вскрикнули, но тут же, в их рты сильнее прежнего впилась железная нить, разрывая уголки рта прямо до щёк. Алая жижа текла в горло, заливая гланды, и обе жертвы издавали утробные звуки, давясь собственной кровью.       — Мой клан умирал мучительно, а как кричали матеря, пытаясь спасти своих детей, вы не слышали, нет? — его голос наполнился дикой иронией. Он расхохотался тихо, хищно, рывком поднимая тела выше от ковра, закрепляя леску на дверной ручке, так что оба старика весели как туша скотины, окровавленные, с перерезанными ртами, не в силах что-либо сказать, хрипя, извиваясь, но слабо. А самое главное — они скулили, как падаль, что чует: вот-вот настанет её конец.       Саске присел напротив на татами, уложив руку на согнутое колено, осматривая свою работу пристально, не моргая. Он видел страх в их глазах, и это было сладко.       — Вы, старые ублюдки, решили, что вправе убивать. Так вот, ваша ошибка была в том, что не перебили всех, — он хрипло хохотнул, наслаждаясь зрелищем. Леска тянула кожу всё сильнее, их дряблая плоть едва выдерживала, однако он не добивал.       Саске сложил печати, и дом погрузился в тишину. А сам стал выжидать, и через пару минут его алые глаза метнулись к двери, загоревшись безумным предвкушением. Он сидел на месте, не двигаясь, и глаза закрутились в узор мангёкё. Учиха с упоённым наслаждением взглянул на лица стариков, запоминая их выкаченные глаза в немом ужасе, и его холодная ухмылка стала шире, когда ручка входной двери начала двигаться, а леска блеснула в свете ламп.       «Смотрите… смотрите… моё лицо будет последнее, что вы увидите перед смертью, сволочи», — и Саске не отрывал глаз, ощущая, как внутри клокочет ярость.       Дверь тяжело открылась, и на пороге появился Данзо. В секунду, когда дверь отворилась полностью, он замер, не сразу поняв, что случилось, ибо под его ноги прикатились две окровавленные головы.       Но вот Саске видел всё и даже записал в памяти, как леска сжалась на горле стариков, разрезая шею пополам, как с их обезглавленных тел брызнула фонтаном кровь и залила весь потолок, стекая крупными каплями на ковёр, пропитывая светлый ворс багряными лужами.       И вдруг до окаменевшего Шимуры, сквозь пелену шока, застилавшего сознание, пробивался голос мальчишки:       — Они ещё дышали, и только что ты убил их собственноручно, но тебе же не привыкать марать руки в крови, — его голос уже не был похож на юношеский; столько жёлчи и отвращения едва ли мог вмещать столь юный мальчик, не будь он…       — Учиха… — прохрипел Шимура. Он оторвал взгляд от валяющихся под его ногами голов старейшин Конохи, вцепившись в Саске. Тот поднял руку, и в его ладони заискрилась молния, а перекошенная улыбка лишь подтверждала: выродок клана Учиха пришёл мстить.       — Сдохни, — прорычал Саске, и молния в ладони засверкала. — Кирин! — его громкий голос разорвал небеса, и те вспыхнули тысячами разрядов молний, соединяясь как буря в очертания дракона. Древний зверь вырвался из грозовых облаков, взревев грозным рыком, и за долю секунды ударил в дом. Вспышка грома и молнии залила светом небеса; на мгновение мир замер, а в следующее — на том месте уже не было ни дома, ни земли, лишь выжженная до черноты плоскость, простирающаяся на сотни метров, пожравшая всё живое всего за одну вспышку. А посреди стоял Саске; его рука перестала мерцать разрядами молний, но не дрогнула.       — Думаешь, победил? — мерзкий голос пронёсся за спиной Учихи. Тот пригнулся, прежде чем в голову влетели вакуумные удары ещё живого Шимуры, однако изрядно потрепанного: с руки свисали ошмётки бинтов, обнажив изъеденную инъекциями кожу с пересаженными глазами Учих.       — Было бы скучно, если бы ты сдох так быстро, — захохотал Саске, перекатываясь в сторону, одержимый целью убить стоящую перед ним тварь, но времени было немного.       «Скоро тут будет весь Корень, значит, покончу с ним быстро», — решив про себя, Саске скрестил печати, и вокруг него возникли сгустки райтон чакры.       — Райтон: Шаровая молния! — пять шаров понеслись к Данзо, сталкиваясь с его вакуумными пулями.       — Все эти глаза ты украл у моего клана, — рявкнул Саске, не отрывая взгляда от пылающих шаринганов на руке этого выблядка, мгновенно выхватывая Кусанаги, покрыв её райтон чакрой, как и своё тело.       — Райтон но шуншин! — ускорившись настолько, что перед Данзо мелькали лишь всполохи, Шимура старательно отбивался, хоть в скорости ощутимо уступал Учихе, а тот то и дело задевал его раз за разом, не позволяя передохнуть, атаковать или увернуться. Возле Данзо проносились чёртовы шары, столкновение с которыми не предвещало ничего хорошего.       «Что это за техника? Мелькая падаль стала быстрее», — отбиваясь ровно настолько, на сколько хватало его реакции, но даже так ощущая, как с каждой секундой катана Саске режет его тело, целясь в ту самую руку с глазами его соклановцев.       — Ах ты, щенок, нужно было убить тебя вместе с твоей мамашей, а не дать Итачи выторговать твою жизнь, — слова Данзо ударили по Учихе, и это была фатальная заминка.       — Футон: Вакуумные камни! — старику хватило времени; из его рта полетели пули из сжатого воздуха, направленные на Саске. Он расширил радиус атаки на 180 градусов.       Кровавые губы Шимуры искривились в ухмылке, когда он увидел: попал. Тело юноши отнесло на пару метров, тот валялся на земле, не двигаясь.       — Вздумал со мной тягаться? Змею нужно давить в зародыше, ты и так прожил дольше, чем я планировал. Футон: Вакуумное лезвие! — в руках Шимуры сформировалось оружие наподобие клинка из чистой чакры ветра.       — Прощай, щенок, — замахнувшись на лежащего без движения Саске.       И тут пространство разорвали крики тысяч птиц, воздух наполнился озоном и жжёной плотью. Позади Данзо стоял Саске, пробив его грудь насквозь своим чидори, а клон, лежащий перед Шимурой, испарился.       — От тебя несёт гнилью, старик, — вырывая руку из его грудной клетки. И вдруг прямо перед ним, в пяти метрах, появился Данзо, а на его руке закрылся ещё один красный глаз. Шимура тяжело дышал, хрипя, со рта текла кровь, но он был жив.       — Эта техника тебе не по зубам, — заходясь хриплым хохотом, и Саске продрало гневом до самых костей.       — Это будет последний твой смех, сукин сын, — уворачиваясь от его вакуумных пуль, которые нейтрализовывали его шаровые молнии.       «Этот старик использует технику Иназами? Ещё и глазами моего клана… сволочь. Нужно отрезать эту руку», — в доли секунды выстроив план, Саске призвал рёбра, сияющие фиолетовым светом; затем вытянулась рука монстра, и тот собрался в полноценный скелет. — Суссано.       — А ты, смотрю, многому научился, сопляк, — он снова скрестил печати, собираясь ударить. Десятки снарядов полетели в сторону Саске, но тот не сдвинулся с места, хрипло засмеявшись.       — Аматэрасу! — с левого глаза Учихи потекла густая кровь, заливая бледную щёку.       Чёрный огонь полыхнул вспышкой, сжигая всё на своём пути, цепочкой охватывая пули из сжатого воздуха, выпущенные Данзо, перекинувшись на самого Шимуру за долю секунды. Тот воспламенился, однако тут же его тело возникло в парах метрах сбоку, целое и невредимое. Данзо снова перекроил время, и один глаз медленно закрывался на его предплечье. Именно в эту секунду позади появился Саске.       — Пока глаз не закрылся, второй использовать не сможешь, — зашипел Учиха. Во взгляде плясало бешенство во всех своих проявлениях; его Кусанаги вошло в плоть, как раскалённый нож в масло, отделяя руку от тела старика.       — Аматэрасу! — не став медлить, призвав чёрный огонь вновь, тот мгновенно пожрал отрезанную конечность.       На секунду взгляды Шимуры и Учихи пересеклись, и Саске выцепил самое сладкое — отчаянье, похожее на пульсирующий страх, как у раненного животного. Данзо шагнул назад, ковыляя; из его культи фонтаном брызчала кровь, он закрывал её второй рукой, пятясь назад.       — Решил сбежать? Я не дам тебе такой возможности, — Кусанаги Саске засияла райтоном. Он поднял меч, и тонкий луч устремился прямо в грудь Шимуры, а в собственной груди разлилось больное наслаждение.       — Надо было убить тебя в колыбели, твой клан, проклятье, ты проклятье, и оно пожрёт твоё сердце быстрее, чем ты можешь себе представить, — хрипел старик, застыв на месте; его тело было парализовано, удерживаемое лучом райтона Учихи.       А сам Саске чуть склонил голову, расхохотавшись хрипло, тихо, коротко.       — В твоих словах есть надежда? Смешно, — он не стал отвечать, не рванулся отрывать ему голову. Нет, Саске знал — это конец. Вокруг него снова возник демонический монстр, отливающий фиолетовым светом, чакра искрилась, как сама стихия грома, и снова небо затянулось, мерцая.       — Сдохни! — слово, брошенное с таким пренебрежением, прошибло Шимуру с головы до пят.       «Я тебя недооценил», — он прикрыл глаза, видя, как Сусаноо Учихи собирает природные молнии в своей лапе, удлиняя копьё, которому предначертано лишить его жизни.       — Я своё прожил, но… — в глазах Данзо вспыхнул огонь безысходного отчаянья, момент, когда человек способен на самоубийство, — тебя я заберу с собой!       Крик разорвал поле боя.       — Обратная четырёхгранная печать, — старик разорвал остатки одежды на груди, и тело Шимуры покрылось чёрными полосами да знаками. Тьма начала расползаться от него по всем сторонам, будто затягивая всё живое внутрь. Саске ощутил это, отходя на шаг, затем ещё один, но его обувь протёрла землю, а тело подалось вперёд, к Данзо.       «Гравитация, чёрт бы его подрал, откуда у него такая техника, или…», — тут Учиха понял: — «старое отребье… он решил суициднуться и меня с собой прихватить», — думать нужно было быстро, ибо эта чертова сфера начала сходиться, и выбраться было нереально, оставалось прорываться изнутри.       «Убью старика, и печать не факт, что исчезнет, на это времени нет», — темнота начала душить, проникать под кожу, в каждую клеточку тела и рвать изнутри.       «Рискну. Сдохну, но рискну», — и в эту же секунду, когда Саске принял решение, послышался крик до мурашек знакомого голоса.       — Саске… Саске! — там были ещё какие-то слова, но они утонули в темноте; сфера сомкнулась окончательно, запечатав два тела внутри.       — Аматэрасу, — сердце застучало набатом, а чёрный огонь вспыхнул внутри купола.       «Идиот, конченный идиот!» — ругаясь на того, кого услышал секунду назад, но Саске уже всё решил.       Чёрный сгусток взорвался в долю секунды, лишив мир звуков на несколько мгновений.       Огонь полыхал, пожирая остатки барьера.       Наруто не верил своим глазам. Он кое-как встал на ноги, отхаркивая кровь, придерживаясь за столб, его отнесло в дерево. Громкий звук оглушил Узумаки, но тот, едва почувствовав, что может сделать шаг, рванул вперёд.       «Зачем Саске…?!»       «Почему ты…?!»       «Почему ты ничего не сказал?!»       Мысли были настолько громкими, что Наруто не слышал того, что говорил в тот момент, и говорил ли вообще?       Поначалу он ничего не понял, как проснулся среди ночи, лишь слабость и головокружение. Но когда в доме не оказалось Саске, а охрана Анбу была без сознания, Узумаки без раздумий рванул на поиски Учихи, движимый вновь тупым чувством, будто он знал, где найти Саске. А потом — взрыв и дурное предчувствие, что всё это связано именно с ним. Однако сейчас всё потеряло смысл.       В голове звенела пустота, как будто мир резко оборвался.       На выжженной земле лежал только Саске, его тело полыхало чёрным огнём, аматэрасу сожрало его одежду, и местами виднелись страшные ожоги, но оно тухло, не поглотив Учиху целиком.       Наруто подлетел, ухватив Саске за плечи. Он уложил друга на колени, грубо тряся, пока не понял, что его грудь медленно вздымается, лёгкие дышат, и Узумаки вдохнул воздух одновременно с ним.       — Саске, Саске, открой глаза! — горло сдавило, паника била в рёбра. Он тряс его плечи без жалости, отчаянно цепляясь за Учиху, будто тот сейчас убежит. Холод пробрал грудную клетку, грозя остановить сердце, а лёгкие отказывались качать воздух. Наруто трепал Учиху, сдавленно крича.       — Открывай глаза, Саске, открывай! — его голос срывался, а голубые глаза бегали будто у душевнобольного. Было страшно, было страшно потерять его.       На шее будто обмотали раскалённую медную проволоку, а сердце заныло, а затем забилось ошалевшим ритмом в груди. Ещё секунда — и уже самого Наруто нужно было бы откачивать.       Он не был запуган ничем настолько сильно, как сейчас.       — Саске! — он стукнул ему кулаком по груди со всей силы, так, что сам не отдавал себе отчёта в этом.       Учиха резко выгнулся, раскрыв тёмные глаза, хватая ртом воздух.       — Сука… — прокряхтел Саске, корячась от боли, что рвала каждую клеточку тела, судорожно кашляя.       — Идиот! Саске, я тебя ненавижу, больной ублюдок! — Узумаки снесло предохранители, он всё ещё тряс друга за плечи, громко крича на него.       — Наруто, больно, завались, — прошипел Учиха, вдыхая снова, будто яд вперемешку с воздухом. Голова болела, словно по ней шарахнули молотом.       Взглянув на Узумаки, едва разлепив глаза, с немалым усилием, он тут же увидел, как по его лицу текут слёзы без остановки.       Наруто пытался вдохнуть воздух, но его словно душили. Он всё ещё не мог разжать рук, держа за плечи друга, а сам, смотря сверху, видел, как слёзы лились на чёрные волосы Учихи, капая на лоб.       Глаза Саске расширились от увиденного, боль на пару секунд отступила, и остался лишь не пережитый шок. Голубые глаза тонули в слезах, губы хватали воздух, а лицо побелело, как у трупа.       — Не-на-ви-жу, — из губ Наруто вырвался хриплый шёпот. Тут он упал лицом в грудь Саске и тихо засмеялся, так что у самого Учихи сердце грохнулось в желудок.       Он что-то бессвязно шептал. Саске слышал лишь обрывки своего имени среди этого потока бреда.       «Узумаки свихнулся…» — пробежало в голове, но он давал пережить ему эту истерику, отчего-то ощущая, как у самого непривычно жжёт в груди.       Однако теперь было не до шуток: послышались шаги. Наруто вскинул голову, переставая рыдать.       — Истерика кончилась, Узумаки, пора валить, или сдохну по-настоящему, — стараясь подняться, опираясь на землю руками. Но сил почти не было, поддержание чёрного огня, дабы он не сожрал его самого, было сложнее, чем предполагалось. Он даже не знал, получится ли.       — Я не дам им тебя забрать, — прорычал Наруто. Опухшие, красные от слёз глаза встретились с тёмными, он рванул Саске за руку на себя. Тот встал на ноги, сжав ладонь Узумаки своей в кулак.       — Убирайся, придурок, они подумают, что ты со мной заодно, — отталкивая Наруто, отшатываясь, еле устояв на ногах, рвано дыша.       — Нет! Не смей! Я не уйду! Саске… ты убил Данзо… чей это был дом? — Наруто схватил его за плечо, вдавив пальцы в ключицу, рванув к себе против его же воли, закидывая руку Саске на своё плечо, придерживая. Они стояли на пепелище и двинулись в сторону леса.       — Старейшин, Наруто, я прикончил всех, — сдавленно выговорил Учиха.       Узумаки застыл на секунду, но потом пошёл дальше, придерживая Саске, впивая пальцы в его бок сильнее.       — Чт-то…? Конченный псих! Саске, что ты натворил?! — он орал на него, но нёс. Хоть оба и понимали: это отсрочка неизбежного. Саске был не в состоянии драться ещё и с джонинами Анбу.       — Они убили мою семью! Ты ни черта не знаешь! Не смей меня осуждать! — он из последних сил оттолкнул Узумаки, упав на землю, запутываясь в своих же ногах.       Но такого упрямого осла, как Наруто, это даже не остановило: он схватил Саске за руку и потянул к себе, поднимая. В голубых глазах читалось многое, но Учиха не хотел смотреть в них и отвернулся.       Узумаки готов был завалить Саске расспросами, однако их окружили быстрее.       — Оставайтесь на местах, Учиха Саске, Узумаки Наруто, — послышался голос капитана Ямато. Его тон едва заметно дрогнул на имени Наруто, он сцепил зубы.       — Сдайтесь, — это было почти что просьбой. Джонины Анбу почти взяли их в кольцо.       — Он не виноват! — выкрикнул Наруто, закрывая собой Саске.       — Закройся, никто не просит тебя играть в героя, Узумаки! — рявкнул Учиха.       — До полного разбирательства, оба под стражу, — капитан дал знак своим людям. — Не сопротивляйся, Наруто, — но голос Тензо потух. Он видел больше, чем остальные тут… но ничего не мог поделать, по крайней мере сейчас.       Анбу окружили двоих генинов. Одни скрестили печати, другие держали наручники, подавляющие чакру.       И Саске смекнул.       «Этот придурок зароет себя в могилу рядом со мной…» — он прикрыл глаза, и на губах дрогнула улыбка, остервенелая, без капли веселья. А затем он расхохотался так, что Анбу помедлили с шагом, с глаз Учихи брызнули слёзы, он запрокинул голову безудержно, с надрывом хохоча. Тут Наруто подумал:       «Учиха окончательно слетел с катушек».       Живот сводило болезненной судорогой от смеха, Саске обхватил себя руками, сгибаясь, тело тряслось в конвульсиях, разрывая тишину безумным хохотом. В миг все затихли.       — Саске… — Наруто потянулся к нему, но его рука была ухвачена тут же, Учиха притянул его ближе, и Анбу двинулись.       — Ваш Наруто теперь моя игрушка, он под моим контролем, и если не хотите, чтобы он пострадал, то вам придётся меня отпустить, — сквозь зубы ядовито прошипел Учиха, глаза блестели от смеха.       Узумаки прибило к земле, всё это было откровенной ложью, но даже он поверил на секунду.       — Саске, что ты такое говоришь…? — и тут же был прижат ближе, лоб Учихи упёрся в его собственный, а холодное лезвие коснулось затылка Наруто, когда Саске выхватил оружие — никто не заметил.       — Стоять! — приказал Тензо.       «Саске может блефовать, но вдруг Наруто пострадает», — пробежало в мыслях капитана.       Все замерли.       — Дай мне уйти, я беру его в заложники, отойду за ваши границы, отпущу Наруто, пойдёте за мной… — голос отдавал металлом, он говорил на пределе голосовых связок, и каждое слово резало горло. — Я верну вам его по частям, сердце пришлю прямо Какаши.       Он говорил так, что у Наруто кружилась голова. Узумаки хотел что-то ответить, открывал рот, но только его губы дрогнули — лезвие впивалось в кожу. Страшно не было, было больно.       «Ты… ты специально, но зачем? Ведь всё не так…»       Но все мысли и слова глушило дыхание Саске — рваное, горячее, сухое. Он был близко, и Узумаки терял землю под ногами. Но только Наруто собирался рвануть в бок, как прогремел голос Тензо:       — Отойдите, пусть уходит, схватим потом, — решение далось капитану нелегко.       «Какаши уже доложили, перехватим его по пути, если он обманул и Наруто… но тогда какого чёрта всё так происходит, Каори, Итачи, разве они не знали? Что творит этот идиот…?» — в голове было слишком много вопросов и ни одного ответа, но медлить нельзя.       Саске смекнул — сработало. Он развернул Наруто к себе, держа лезвие у его горла, будто тот мог вырваться, прижав спину друга к своему торсу. Неторопливо отходя назад, шаг за шагом, пару минут — и Саске скрылся за деревьями, убрав нож, ухватив Узумаки за плечо и толкнув вперёд.       — Шуруй, — собрав последние силы, уходя с ним подальше от Конохи.       Шаги давались с трудом, но Саске упрямо шёл, пока Наруто сам не остановился, будто осознав, что он не обязан играть в этот цирк с одним клоуном в главной роли.       — Ублюдок! — Узумаки резко саданул кулаком по челюсти Саске. Тот отшатнулся, сплюнув на траву кровь, хрипло хохотнув.       — Бьёшь как девка, — утирая тыльной стороной ладони кровь с уголков рта.       — Зачем ты это сделал?! Зачем?! Ты соврал, ты… — и тут Узумаки остановился. За всем этим он не увидел правды: Саске бил настолько больно, что, появись он позже, то поверил бы и сам во всё.       «Он наговорил всё это, чтобы сбежать или чтобы меня не повязали с ним…?»       — Всё то дерьмо, что ты вылил — всё ложь! — кричал Наруто, тыкая в сторону товарища. Тот еле стоял на ногах, оперевшись о дерево спиной, запрокинув голову, хрипло вдыхая воздух.       — Поплачь, — но язык сущий яд, он даже в таком состоянии умудрялся травить.       Наруто уже хотел замахнуться снова, но вовремя заметил, как Саске соскальзывает с дерева. В секунду он подхватил того за талию, тёмная голова почти безжизненно повисла вниз, а на траве отпечатались красные капли, падающие с острого подбородка.       — Саске… нам нужен медик, тебе плохо, — приходя в себя, он сглотнул, сдвинув брови.       Сейчас они посреди леса, за ними охотятся отряды АНБУ, а Наруто никак не может исцелить друга.       — Карин… — прохрипев женское имя.       — Кто? Кто это? — Наруто впервые слышал его.       — На юг, Страна Волн, — процедил коротко, свисая с рук Узумаки, вот-вот норовя грохнуться вниз.       Наруто хорошо помнил эту страну: их первое серьёзное задание, именно в тех краях находились могилы Забузы и Хаку.       «Но почему у Саске там какая-то Карин, кто она?» — Наруто хотел задать этот вопрос ему в лицо, но Учиха обмяк в его руках. Побег окончательно его вымотал, а раны при сражении всё ещё кровоточили — эта битва далась ему нелегко.       «Ты сказал, что они убили твою семью… почему ты никогда ничего не говоришь до конца? Почему ты вообще ничего не говоришь?» — Наруто подхватил Саске на руки и, закрыв глаза, сосредоточился. Всё заняло около минуты, и он вошёл в Режим Мудреца. Голубые глаза сменились оранжевыми. Узумаки ринулся вперёд быстрее, чем прежде, с мыслью отыскать эту Карин и дойти до ручья, чтобы промыть и перевязать раны Саске.