Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Звук шагов долбился о стены, отскакивая эхом, тянулся за Шисуи, будто он играл ритм только ему понятного танца.       — Сейчас направо... Оп! Потом на ле-е-е-во, — петляя углами да поворотами, он нашёл нужную дверь и, поправив рубашку, зайдя в зал, залитый потоками света. Пустота придавала глубины, белизна не давала теням места, кроме одной, почти посреди. Как алтарь, искажал пространство барьер Мадары; охраны рядом не было.       «Слишком опасный выходит, раз Эстер не поставила своих крысёнышей сюда. Боится, что Мадара промоет им мозги, и правильно боится», — краешки губ поднялись, когда он увидел, как старший Учиха поднял голову, просканировав его.       — Я почувствовал тебя ещё до твоего прихода, — прозвучал низкий голос с хрипотцой.       Шисуи вальяжно подошёл ближе. Он ощущал себя как перед прыжком в пустоту — и ему нравилось.       «Аура этого деда прямо-таки кричит: "Сдохни". Мне нравится», — уцепившись за мысль.       — Вау, — хлопнув в ладони, протерев их друг о друга, — я с деловым предложением, в общем... — Шисуи начал было говорить, однако грубый голос оборвал его.       — Сделка, значит, — Мадара сидел, опирая руку на согнутое колено. В его манере сквозило величие и сила, пусть и подавляемая барьером Эстер.       — Возможно, — протянул Шисуи, хмыкнув.       — Сможешь снять барьер? — переходя с ходу к ключевому.       «А старику палец в рот не клади», — это позабавило Шисуи, — «он щёлкает мои приёмы как семечки, хахахах».       — Тут уж как расплатишься, — адреналин поднимал каждое слово.       — Мелкие ставки тебе предлагать не стану, — Мадара понимал, что этот человек далеко не прост, поэтому если играть с ним, то на выгодных условиях.       — Хах, слова ничего не стоят, давай-ка проясним детали, — Шисуи дотронулся до барьера, и поразительно легко его рука проникла внутрь. Джонин ахнул, медленно согнув пальцы, но Мадара не шевельнулся.       — Интересно... — удивление оказалось сладким от того, что было неожиданным.       — Этот барьер настроен на резонацию с моей чакрой. Слабость в том, что любой может выйти и войти, кроме...       — Тебя! — со смешком Шисуи вытянул руку, осматривая прозрачную стену.       «Это же гениально», — мысленно отметил джонин, — «частота этого барьера совпадает с частотой силы деда и полностью рассеивает её», — разгадав суть поставленной печати.       Мадара смотрел на него так, будто в его взгляде застыла холодность веков и сила чего-то первородного. А у Шисуи только сильнее вскипала кровь, рождённая одним лишь предвкушением.       — Насчёт условий: хочу спасти свою шкуру и-и-и... ещё парочку человек.       Мадара был весь во внимании: просьба проста, но Шисуи был странноват, он его не изучил досконально, и под кожей зашевелилось лёгкое недовольство.       — Имена, — без интереса проговорил Учиха.       — Я, безусловно, потом любой, в ком есть кровь Учиха, кроме твоей шавки Тоби. Хотя-я-я будет должен... его как получится, не настаиваю, — с весёлой лёгкостью он загибал пальцы один за другим, — ну и одну красоточку. Знаю, что у тебя план по сбору хвостатых, но-о-о-о увы, — Шисуи театрально вздохнул, будто искренне сожалея, что ломает планы Мадары.       — Кто? — прикрыв глаза, вопросил тот.       — Фуу, такая, — показывая себе по плечо, — малышка, метр пятьдесят, бирюзовые волосы, оранжевые глаза и язык как у змеи, — голос Шисуи звучал оживлённо, а руки ходили по воздуху, будто он был дирижёром в театре.       — Согласен, — без капли раздумий ответил Мадара.       — Сто-о-оп, — Шисуи замахал руками, качая головой, — я не договорил! Не трогать — это значит не причинять вред, то есть не убивать, не мучить, силу не вытягивать и никоим образом не вредить. Ну а для пущей уверенности есть один вариантик, — и тут Шисуи поддался импульсу, как всегда, и перешёл границу барьера, входя в персональную клетку Мадары.       Тот поднял тёмные глаза, но не встал, ухмыльнувшись смелости юноши.       — Дерзость стоит дёшево, Учиха, — произнеся его фамилию настолько непривычным для ушей Шисуи тоном, что невольно по телу пробежали мурашки, но не от страха.       — Хорошо, что я бессовестный, — присаживаясь на корточки перед Мадарой, сверкнув такого же оттенка глазами, как и собеседника, они оказались лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки.       — Семихвостый в той девочке мне необходим, пусть хотя бы часть, иначе сделки не будет, — Мадара говорил низко и тихо. Но его басистый голос расходился по залу.       — Пф, всего-то часть? Это я тебе достану, — Шисуи без церемоний вытянул из-за пояса кунай, резанув по своей коже, протягивая окровавленную ладонь собеседнику.       — Сделка на крови? А ты умнее, чем выглядишь, — голос звучал ровно и уверенно, пусть и в словах должно было проскользнуть удивление. Мадара поднёс ладонь к своему рту, зубы впились в кожу, кровь закапала на пол. Он протянул её вперёд, и кровь двух Учих смешалась, не касаясь.       В ладони Шисуи скопилась алая жижа, тут же воздух пронзила странноватая аура — не чакра, что-то более древнее, неоспоримое, вечное.       — Я, Мадара Учиха, клянусь не убивать и не причинять вред ни одному человеку, в ком течёт кровь Учих, Обито Учихе — по возможности, — он чуть помолчал, — включая Фуу, джинчурики семихвостого.       «Обито? Вот значит какое у него настоящее имя... где-то я его слышал. Постой-ка...» — он перерыл свою память за считанные секунды, выцепив смутный образ мальчугана с тем же именем, — «команда Какаши? Да не может быть...» — догадка озарила его лицо тонкой, едкой улыбочкой, словно он разгадал то, что не следовало.       — Я, Шисуи Учиха, клянусь вытащить Мадару Учиху из этого барьера и передать часть силы семихвостого, — и когда оба замолчали, клятва была завершена. Странное ощущение, накрывшее их, исчезло.       — У-у-ух, — Шисуи потряс рукой, разбрызгивая капли крови по белому полу, — было жарко, мне понравилось, — поднявшись, он ступил один шаг назад, покинув пределы барьера.       — Если нарушишь, цену ты знаешь, — предостерегающе напомнил Мадара.       — Цену? Да кого она парит. Ладно, свидимся, постараюсь разрулить вопросики быстренько, сиди, отдыхай, — уходя, лениво махая рукой, даже не поворачиваясь, будто взяв то, что ему было нужно, и потеряв интерес, свалил из зала, хоть у самого адреналин стрелял по венам, будоража каждую клетку.       И на гребне эмоционального подъёма он постучал в знакомую белую дверь — нагло, бесперебойно, пока та не открылась, и его пронзили оранжевые глаза.       — Слышь, ты чё, косоглазие заработал? Твоя дверь параллельно, — Фуу уже готовилась захлопнуть дверь, но Учиха, как гадюка, пролез внутрь её комнаты.       — А у тебя тут симпатично, — осматривая содержимое апартаментов.       — Оу, какая миленькая пижамка, твоя? Дай поносить, — смотря на розовые штаны и такого же цвета кофту с кроликом.       — Изыйди, — отмахнувшись от него, как от назойливого комара, пытаясь выхватить свои вещи с лап Учихи.       — Но-но, жалко, что ли? — льстиво, с приторно-ласковым оттенком вопросил джонин, поднимая пижаму выше. И с его ростом он спокойно мог держать находку вне зоны доступа куноичи.       — Земля, пожалуйста, разверзнись, — она толкнула его в грудь, — и забери этого павлина.       Шисуи расхохотался, глядя на то, как она прыгает, пытаясь тщетно ухватить свои вещи. Но тут Фуу приземлилась пяткой на его носок, придавив всем весом. Учиха сдавленно выдохнул, едва согнув спину, но девчонка оказалась проворной и выдрала свои вещи из его рук.       — Нечестно, — шутливо упрекнув её в ответ.       — Жизнь такая, — молвила девушка, пряча свою одежду подальше в шкаф от этого извращенца.       — Какая? — Учиха примостился на кровати, бухнувшись туда, перемяв всё постельное, закинув руки за голову.       — Жестокая, — Фуу выставила руки в боки, исподлобья глянув на непрошенного гостя. — Знаешь, я вот думаю: если бы боги хотели наказать человека, они бы познакомили его с тобой.       — Это просто здоровая самооценка, птичка, — захохотав легко и приподнято.       — Зачем пришёл? — смирившись с тем, что Учиху с места не согнать, мысленно прикинув, сколько усилий ей на это понадобится, она махнула на всё с высокой горки.       — У нас процедуры у Орочимару, а я, — он ткнул себе в грудь, — сопровождающий.       — М-м-м, ясно, — без особого энтузиазма проплела куноичи.       — Что?! — он оторвал голову от мягкой подушки, пытливо заглядываясь на девушку.       — Тут скучно как в тюрьме, — они ходили к Орочимару вторую неделю, и тот практически никак не продвинулся: семихвостый то и дело вырывался, и Фуу уловила связь — Шисуи дёргал Чоумея, ослабляя цепи. Пару раз он чуть не разнёс лабораторию, а Учиха «в панике» подавлял семихвостого.       — Хочешь повеселиться? — в глазах возникла искорка интереса.       — А разве ты что-то можешь? — она вопросила отстранённо, с едва заметной ленцой, и это задело его самолюбие.       — Обижаешь, — он рывком поднялся, оказавшись рядом за секунду. Фуу успела только моргнуть, как над ней тенью навис поганый Учиха. — Пошли, — захватив её руку, утянув за собой.       — А-а-а... постой, псих, куда ты меня тащишь? — слабо сопротивляясь, так, для приличия. Они вышли в коридор, и Шисуи ускорился. Фуу пришлось буквально бежать за ним, едва поспевая.       — Осторожнее с выражениями. Повторишь это на пару тонов ниже и чуть томнее — и я твой, — с лукавой усмешкой выдал он.       — Да ты никому и даром не нужен, — без лишней скромности парировала куноичи. — Кого ты дуришь?       Они резко затормозили посреди коридора, и стоящие по углам Белые Лотосы, обычно как статуи, вдруг занервничали, поспешно сглотнув да забегав по стенам глазами.       — Реб-я-я-я-та-а-а... — Шисуи расслабленно помахал им, будто своим старым знакомым.       Те замерли, не в силах предугадать, что на этот раз выкинет это ходячее бедствие. Один новичок озирался: он слышал о том, что на верхних этажах никто не хочет дежурить, но не понимал почему, а теперь, кажись, дошло...       — Чего это вы такие грустные? — ирония резала воздух. Шисуи нацелился на них, и теперь стражи это понимали.       — Эй, ты их что, запугал? — Фуу поднялась на носочки, прошептав ему в полголоса.       Джинчурики они казались жуткими, но сейчас, когда их паника была видна невооружённым глазом, то весь тот страх спадал и терялся в одном лишь вкрадчивом голосе Шисуи.       — Ну чего вы как не свои? Я тут решил устроить вам новый конкурс, — мужчины всполошились, отступив на полшага назад, — итак, начнём наш марафон: сдохни или умри! Выжившим — приз, проход во второй тур!       — Мама... — послышался благой шёпот вдалеке.       — Снова...       — Не дай Бог...       Шисуи на их глазах неторопливо скрестил печать и выдул со рта несколько языков пламени, направляя огонь прямо на охрану.       — Катон: Техника множественных огненных шаров, — ещё до конца его слов коридор заполнила паника: люди бросились наутёк, убегая куда подальше, выкрикивая про себя то ли проклятья, то ли молитвы.       Топот ног и звон металла отбивался от стен. Парочка пыталась сражаться с огненными шарами, но как только они сталкивались с красными глазами вдалеке, то общая паника обострялась, и начинался сущий хаос: они рубили по огненным шарам, вопя от ужаса, видя, как те двоились при каждом взмахе катаны.       Всё это действо превращалось в хаотичный танец рук, ног и криков.       Фуу хохотнула, прикрыв губы рукой.       — А что ты с ними сделал? — наблюдая совсем иную картину: стражи рубили катанами по воздуху, а мирные огненные шарики безобидно кружляли рядом с ними, не нанося и малейшего вреда.       — Да так, — он скосил внимательный взгляд на её розовые щёки, — они в гендзюцу: видят, как доблестно сражаются с мощной техникой Шисуи Учихи, — торжественно выпятив грудь колесом.       Джинчурики не смогла сдержать смех, видя, как он кичится, а подогревало всё — снующие туда-сюда, кричащие фанатики.       Лёгкая улыбка играла на его губах, пока она от души хохотала.       — Ты самый весёлый павлин, пхахах, не повезло этим бедолагам, — держась за живот, скривившись от удовольствия.       — Ну вот, наконец-то и ты узрела мою бесподобную харизму, чувство юмора и ослепительную красоту, — он невольно вздохнул от понимания, насколько уже невероятен, припав к стене плечом, скрещивая руки на груди, созерцая то, как она давилась собственным смехом.       — О-о-ой... м-молчи... я сейчас помру, — плечи дрожали от приступов смеха, она едва ухватилась за стенку сбоку, не давая себе шлёпнуться на пол.       Шисуи подбрасывал одно слово за другим, и чем больше он говорил, тем сильнее она хохотала.       Вдобавок стражи, запыхавшиеся, изнурённые битвой с несуществующим врагом, размахивали мечами в воздухе. Один бедолага рухнул прямо на пол, обмякнув от переизбытка чувств.       Весь этот концерт длился до момента, пока в другом конце коридора не появился Орус.       — Оу-оу, — Шисуи резко спохватился, взяв Фуу за руку и метнулся за угол.       — Шисуи! — громкий холодный голос разлился по стенам здания, и джинчурики подавилась смехом, что разом исчез.       — Это ты во всём виноват! Он нас прихлопнет. Я сдам тебя первым, — бежа за Шисуи. Точнее, он её тянул как мешок с картошкой, ибо сил убегать от Оруса у неё не было, учитывая ту печать, которую подавлял Учиха и которой он её же и одарил.       — Предательница, — игриво промурлыкал джонин, виляя коридорами, которые, кажись, он знал как свои пять пальцев.       Осознав, что за ними никто не гонится, они остановились и переглянулись.       — Ну как тебе? — отдышиваясь, хоть по сути он и не запыхался, чисто для вида.       — Чокнутый, — она подтолкнула его своим локтем в рёбра, но сейчас на лице сияла улыбка.       — Только попроси — и я оправдаю это слово снова, — его глаза выдавали больше, чем он думал показать, взгляд был жадным до всех деталей, но совсем не к телу.       — Тебе надо рассказать, какие таблетки ты принимаешь, чтобы я стала такой же высокомерной, — с лёгкой ехидцей сказала она, а Шисуи мгновенно поймал её руку, подняв вверх, над головой, и закрутил будто в танце, толкая своим бедром дверь позади.       — Я просто честный, чистый человек с добрым сердцем, — входя с ней в лабораторию Орочимару.       Саннин ждал их с самого утра, и когда эта компания местных цыган завалилась в его кабинет, он нервно потёр переносицу.       «Где ступает это бедствие, там всё рушится», — сетуя в тишине собственных мыслей, змей давно догадался о том, что Учиха специально срывает его работу, не даёт прикоснуться к девчонке.       «Значит, она тебе дорога? Что ж... у всех шиноби есть слабости. Твою я нашёл. Интересно, как долго ты сможешь её скрывать?» — глядя на то, как они без грамма совести и стеснения устроили в его лаборатории танцпол.       — Привёл ко мне прекрасную пациентку, спасибо, можешь подождать снаружи, — Орочимару поправил свой белый халат, подходя ближе к парочке.       Фуу тут же, как бы невзначай, скрылась за плечом Учихи.       — Давай, красноглазик, охраняй, — легко подпихнув его в спину.       — Это «крик о помощи»? — с довольной ухмылочкой поинтересовался джонин.       — Это «ты меня во всё втянул, ты виноват, ты и защищай», — прошипев ему, не сдавая позиций.       «Хитрая, так даже лучше», — видя, как она мило прячется за ним, и ухватив свою же мысль. — «Мило, значит?» — теперь это адресовалось лишь самому себе.       — Дело в чём, — Шисуи закатил тёмные глаза, чуть склонив голову в бок, — у нас вышли некоторые корректировки планов, — он ступил вперёд. Фуу и не держалась, но когда его рубашка выскользнула из её рук, то стало тревожно, но джинчурики не подала виду.       — Твои «корректировки» меня мало интересуют, — саннин заложил руки за спину, выпрямившись.       — Дорогой друг, ты не понял, — голос Шисуи был приподнят, а сам он сиял как новогодняя ёлка, — варианта «отказаться» у тебя нет. А так как после нашей последней м-м-м... — подбирая нужное слово, постукивая по нижней губе указательным пальцем, — добровольно-принудительной кооперации, — намекая Орочимару, что он отобрал волю к атаке у него, и теперь фактически саннин не может причинить ему никакого вреда.       В чёрных зрачках загорелось пламя, а четырёхконечный сюрикен завертелся и застыл рисунком мангёкё в зеницах. Орочимару отшатнулся назад, но вовремя вспомнил — это бесполезно, и, дабы не терять гордости, решил пойти на компромисс.       — Что тебя интересует? — сдерживая праведный гнев от собственного бессилия.       — Вот так бы сразу, приятно работать как союзники, — Шисуи подмигнул ему.       Джонин прошёл к столу, однако перед этим развернулся, улыбнувшись Фуу.       — Походи пока тут, я решу мале-е-е-нькие вопросики и вернусь к тебе, — одарив её самой очаровательной и блестящей улыбкой.       Но джинчурики только фыркнула и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну.       — Да хоть на все четыре стороны иди, мне какое дело? Нет мне дела, — тщательно подбирая тон поувереннее.       Учиха стоял уже возле саннина, он не планировал задерживаться тут надолго, все эти дела его утомляли, Шисуи нужно было движение, смена обстановки.       — У меня есть блестящий план, — голос Учихи стал тише, он не хотел, чтобы Фуу услышала, — хочу очистить карму, так сказать, я искренне раскаиваюсь в своих прегрешениях, — он драматично уложил руку на свою грудь, выказывая «сожаления о содеянном».       — Покороче можно? — Орочимару нервно сдирал ногтями кожу с пальцев, слушать это было невыносимо.       — Ах да, ну так вот, — он подложил змею чистый листок бумаги, — начёркай мне ключ к снятию барьера Мадары, пожалуйста, — стараясь пленить своей улыбкой и саннина.       — Ты в своём уме? — задав риторический вопрос джонину.       — Целиком и полностью, — не затянув с ответом, как всегда.       Но Орочимару понимал — выбора нет.       «Применит технику глаз и добавит что-то ещё... Слишком опасно, нужно сократить возможность столкновений с Шисуи Учихой», — временно выявив только такое решение.       — Зачем тебе это, ты же осознаёшь риски? — уточнил змей.       — Как приятно, что ты печёшься обо мне, но уверяю — не стоит, — ещё больше укрепив домыслы саннина.       «У них сделка».       А Шисуи протянул свои нити намного глубже, чем могло показаться на первый взгляд.       — Слушай, а как думаешь, ты сможешь удержать контроль? Просто интересно, — он опёрся на стол локтями, пока Орочимару работал над черчением ключа. Он знал эту технику барьера из фолианта, так как занимался его переводом совместно с Эстер, и с радостью бы воспользовался ею против Шисуи, однако даже эту возможность у него отобрали. Но не все песни спеты, момент ещё представится.       — Надеюсь, что да, — змей не стал лукавить, впрочем, кто знает, на какой стороне он окажется в итоге.       — М-м-м, ясненько. А как думаешь, его запечатать можно будет? А то я не горю желанием жить на пепелище, — пялясь на листок, где вырисовывались древние символы да иероглифы — ключ к свободе Мадары.       — Тогда для чего ему помогаешь? — пытаясь просечь логику Шисуи.       — Я не деду помогаю, а себе. Так что? — возвращая Орочимару к своему вопросу.       — Возможно, но на сегодняшний день я не обладаю достаточными знаниями, — признался саннин. И либо он врал, либо говорил правду, скорее полуправду.       Шисуи мог выпытать, спокойно сделать из него марионетку, но это было не в стиле Учихи: за всё приходится платить, и нарушать законы равновесия он не хотел, да и в целом брать на себя слишком много — запарно.       Учиха ещё потрепал нервы саннину, тот закончил печать быстрее, чем предполагал, Шисуи был хорошим стимулом, а точнее — желание поскорее от него избавиться.       — Понять печать ты не сможешь, покажешь Мадаре, — говоря Учихе, втянутому в изучение сложных и неизвестных ему символов. В чём-в чём, но в фуиндзюцу он не был силён. Красный шаринган блеснул, запоминая в точности каждую линию.       — Как хорошо мы сработались, — джонин свернул бумагу, пряча в сумку с наложенной пространственной печатью.       — О! — вскинув брови, будто что-то вовремя вспомнив, — мне нужен свиток, запечатывающий энергию. У тебя случа-а-а-айно такого не найдётся?       У Орочимару запульсировало в висках — настолько его изводил этот дьявол.       — Случайно нет, — он прикрыл веки, но из секунды тишины и покоя его вырвал бесящий голос.       — Поделись, — Шисуи бессовестно вытянул руку, сжимая пальцы, ожидая свиток.       — Учиха, уйди с глаз, — скрипя зубами, саннин вытащил злосчастный свиток из полки, небрежно бросив тот на стол.       — Спаси-и-ибо, родина тебя не забудет! — он заграбастал вещицу, впихнув её следом за печатью, и, вскинув руки в замок над головой, отдал честь, спускаясь вниз, где его ждала Фуу.       — Ну что, птичка, я вернулся, ты сильно заждалась? — он тарахтел как обычно, довольно прикрыв глаза, выпрямил осанку, сияя всем своим видом.       Но каково же было его удивление — ведь он встретил молчание. А когда открыл глаза, то застыл в лёгком шоке.       — Куда? — оглядел зал на наличие девушки, но очевидно, её здесь не было.       — Кого-то потерял? — полный злорадства голос змея дошёл до ушей джонина.       «Вот же... знал и молчал. Но когда она успела?» — улыбка дрогнула на какой-то нервной струне и перекосилась, дыхание стало короче, в груди начало жечь. Но он продолжил улыбаться, как будто ничего не произошло, и только внутри напускное спокойствие разлагалось, и джонин сам удивился, насколько глубоко это его задело.       — Нет, что ты, — он развернулся, прикрыв глаза, лёгкость в голосе улетучилась.       — Безусловно, — саннин оскалыбился, не скрывая: он всё понял.       Шисуи, закинув руки за голову, вразвалочку зашагал к двери, и как только она захлопнулась за его спиной, то Учиха рванул по коридорам, сканируя пространство алыми глазами.       Раздражение плавилось в нетерпении.       — Ну же, ну, — он чувствовал, как азарт и злость разрастаются внутри, жадно пожирая всё на своём пути.       И чем дольше он её не находил, тем страшнее был момент, когда он всё же найдёт Фуу.