Глава 162. Любишь любить — люби страдать
22 ноября 2025 г., 18:32
Ощущения, будто голову положили между молотом и наковальней и со всей дури шибанули. Шисуи заскулил, распластавшись на столе. Утреннее похмелье было адским, такого он давно не чувствовал. После того как Каори вчера вечером выпроводила его во второй раз из комнаты Итачи, он не внял доводам разума и нажрался у себя, прикончив ещё парочку бутылок.
— У-у-у-у... кх-м-м-м... — взвыл Учиха, держась за виски, массируя их.
— О-о-о, глядите-ка, явление чуда в народ! Проснулся? — голос Каори раздался новым витком боли в черепной коробке. Куночи присела рядом, с улыбкой глядя на страдания родственничка: — Что, голова болит? Помочь?
Шисуи зашипел, вскинув руку, махая ей в воздухе, так и не в силах поднять шею.
— Не нужна мне твоя помощь, с каким-то похмельем я и сам справлюсь, — и в конце голос сорвался, сдавленно заскулив в согнутый локоть, череп разорвала новая вспышка боли.
— Точно-точно? — заискивающе уточнила Сенджу, не сбавляя тона голоса.
— Ладно, ладно, я передумал, лечи, — пробурчал Учиха, не отрывая головы от стола, растёкшись словно слизняк, не в силах пошевелиться без боли.
Каори подпёрла рукой голову, устроив локоть на стол, внимательно запоминая каждую секунду его мучений, не спеша помогать.
— Ух, а что у нас тут? Утро встало, а ты лёг? — послышался голос ещё одной скверной женщины — Мари.
— Исчезни... у-у-ух... — новый приглушённый скулёж сорвался с его губ. — Каори, ты будешь что-то делать?
— Да-да, я готовлюсь, тут важна подготовка, — отвечая на подмигивание Сато.
Шаманка подошла к холодильнику и с грохотом начала вытаскивать какие-то тарелки да кастрюли, громыхая ими на весь дом.
Учиха чуть было не дал коней, ему будто просверлили череп до самого мозга, и тут вдруг его руки коснулось что-то холодное. Он нашёл в себе силы откинуть голову на другой бок, да посмотреть, кто перед ним.
— Держи, — Фуу придвинула ему стакан воды.
Шисуи будто ожил, но с его губ сорвалось:
— Лучше бы виски, — конечно, он мог бы сказать иначе, но перед ним стояла причина его сегодняшнего грехопадения.
— Тогда отдай, — обхватив стакан, отодвигая его.
— Не-е-ет, это тоже сойдёт, — он вцепился в стекло, и их пальцы пересеклись. Он замер, проверяя, отдёрнет ли она руку первой. И насколько же он удивился: она не отвела руки, а напротив, впихнула ему стакан.
— Пей. У тебя разве дел нет? Нажрался как... — Фуу присела напротив, подбирая более подходящее сравнение.
— Как свинота, — послышался голос шаманки с другого конца кухни.
— Спасибо, — отозвалась джинчурики.
Шисуи приподнял голову, возмутившись:
— Не поддакивай ей! У тебя должно быть своё мнение, — пробурчав недовольство, только заметив: — Стало легче? — обернувшись. Там он увидел медитирующую Каори, и, слава ками, она сидела молча.
— Руку дай, — джинчурики с самым невозмутимым видом кивнула на стол, пропустив мимо ушей его слова.
— Ты меня интригуешь, — он, не раздумывая, положил перед ней руку, пусть даже она всадит нож, он не уберёт.
Фуу покачала головой, во взгляде соскользнуло недовольство, уложив два пальца на его вены, прислушиваясь к пульсу, отбивающему на кончиках пальцев.
— М... — он склонил голову на бок, рассматривая её.
— Становится лучше. Приди в себя, — будто отдав приказ, она не подняла глаз, не взглянула на него, убирая руку.
Но вдруг на её ладонь легла тёплая рука, останавливая.
— Это беспокойство? Чем заслужил? — ему становилось всё лучше, а от её прикосновения и вовсе легко.
— Глупости не придумывай, — состроив хмурый вид, в большей степени отрешённый, напрягая уголки губ.
— Дай угадаю, — Шисуи настоял, не упуская её ладони, водя большим пальцем по бархатной коже, и мог поклясться, что ничего нежнее не касался. — Так поступают друзья, да? — выдав откровенную провокацию, но в ответ получив:
— Именно, — Фуу выдрала свою руку из его ладони и отодвинулась.
— Я не уверен, — сверкнув тёмными глазами, он наклонился ближе к ней, их разделял только стол.
И всю эту заварушку пресёк Итачи.
— Шисуи, ты готов? — вопросил тот, спускаясь с лестницы.
Каори услышала его сквозь пелену, иногда казалось, что она переходит с одного мира в другой, там было так странно, тихо, спокойно. Но не тут.
— Мы готовы, — Итачи взглянул на Сенджу, протянув ей руку, и та без раздумий вложила свою, поднимаясь.
— Будет весело, — Учиха спрыгнул со стула, хлопнув, растирая ладони, подогретый внутренним азартом.
Фуу встала следом, но не подошла.
— Хватит трепать языком, шагай, — подогнала Шисуи шаманка, засматриваясь на настенные часы.
Каори обошла Итачи со спины, обняв ладонями его плечи, слегка надавливая, рассеивая напряжение.
— Начинаем, — тихо прошептав ему на ухо, и в следующую секунду в тело Итачи хлынул поток чистой чакры. Он едва удержал громкий вздох, активировав мангёкё.
— Давай, — и по команде Мари портал открылся.
Шисуи, поправив ворот футболки, шагнул в проход.
— Помни, у тебя пятнадцать минут, нам нужно вписаться в график! — напутствовала Сато, и проход захлопнулся.
Руки Каори лежали на плечах Итачи, пальцы чуть сжались, когда она наклонила голову, чтобы взглянуть на него.
— В порядке? — с лёгким волнением уточнив, ведь затраты чакры были ощутимыми, пусть она и передавала ему свою. Всё равно вышло куда больше, чем куноичи ожидала.
— Да, — выдохнув, он перехватил её руку своей, прижав к губам, запечатывая поцелуй. — Расстояние немаленькое, они почти что на другом конце мира.
В то время Шисуи хохотнул: влажный жар ударил в лицо, яркость зелени резанула в глаза. Его зашвырнуло куда-то в субтропики.
«Хорошо устроилась, Сарутоби», — осмотрев небольшой домик. — «Прямо любовь и голуби».
Он сразу захотел дать о себе знать.
— Есть кто-нибудь дома? Большой злой Учиха уже здесь, — джонин повысил голос, раскинув руки в стороны, делая это с неким смехом в глазах. Те вспыхнули алым, три томоэ закрутились, и Шисуи шагнул на порог.
— Ну же, медсестричка, побегаем? — взгляд метнулся в следующую комнату, и как только он туда ступил, из неё выбежала ирьенин. Сперва она не поверила своим ушам, но как только его увидела, то сомнений не осталось.
«Шисуи?!»
Лию обдало холодным потом, в секунду стало плохо, подкатила тошнота, голова разрывалась от крика:
«Нет, нет, нет. Только не он! Что он тут делает? Как?»
Не долго думая, Сарутоби рванула в смежную комнату.
— Зачем ты здесь?! Как ты меня нашёл? — самые тупые вопросы, но нужно было время, да она определённо тянула его, выстраивая в голове план. Сейчас было не время думать, откуда он тут взялся, необходимо было действовать.
«Раз нет выхода, нужно хотя бы дать отпор», — сдаваться она не собиралась. Пусть против Шисуи ей не выстоять, но удача была на её стороне: он, кажется, игрался. Да, точно, загонял её в угол точно зверушку.
— Ой, да там история длинная, иди сюда, расскажу, — он переместился прямо перед ней. Лия дёрнулась назад, прячась за угол, и рванула по коридору дальше. Эта маленькая беготня явно заводила его.
— Беги быстрее, Сарутоби, иначе... — он даже рассмеялся вполголоса, когда оказался у смежной двери быстрее неё. Лия едва успела остановиться перед ним, схватилась за ручку и резко потянула её на себя, закрывая проход. Замок щёлкнул. Сердце грохотало в груди, медик рванула назад.
«Нельзя останавливаться», — на ходу она выхватила две колбочки из сумки, и вдруг перед ней мелькнула тень, она отшатнулась.
«Бежать! Назад! Срочно!» — слова затрещали в её голове.
— А что это? — из рук медика вылетела колбочка, разбиваясь о деревянные доски. — Но-но-но, — зацокал Шисуи, — травить людей ядом, так жестоко.
Учиха схватил её за руку, и на губах вспыхнула короткая, азартная улыбка:
— Поймал, — отступать и правда было некуда, позади стенка, он не даст ей уйти, конец.
— Ты прав, травить людей плохо, — голос ирьенина не сорвался, напротив, вышел куда увереннее, чем она могла бы подумать. Что-то в её ладони хрустнуло и потекло по пальцам, попадая и на кожу Учихи.
Шисуи склонил голову, и в ту же секунду мышцы его тела резко сжались. Будто сотня игл одновременно вошла под кожу. Пальцы дёрнулись, дыхание сбилось, мышцы пошли дрожью. Лия подгадала момент, вырвав свою руку из его ослабевшего хвата, и попятилась назад. Пусть единственным способом его остановить было отравить саму себя. Устойчивость к ядам была её козырем. И как только она оказалась вне зоны его недосягаемости, то вогнала себе противоядие прямо на ходу.
— Отравила? — его взгляд резко поменялся, лицо перекосило недоумение, словно он впервые стал свидетелем собственной слабости. Колени подогнулись, и он рухнул на пол, сбив локтем вазу, та с треском разлетелась. Пока осколки сыпались ему на плечи и грудь, он рассмеялся так, будто это происходило не с ним, а с кем-то другим.
— Я тебя недооценил, признаю, — не прекращая хохотать.
Сарутоби заставила себя опустить глаза в пол, ибо сталкиваться с ним было бы ошибкой.
«Одно гендзюцу — и я проиграла. Шисуи слишком умён», — напомнив себе.
— У тебя есть тридцать секунд, пока яд не разъест твои стенки сосудов окончательно, а лёгкие не наполнятся кровью. Дальше смерть, — в голосе была лишь стальная решимость, ни капли эмоций, пусть изнутри её всю трясло.
«Стерва», — кровь пошла изо рта тонкой струйкой, но он даже не почувствовал — онемение накрыло всё тело, вместо слов вырвался смешок. И кровь хлынула вновь, заполняя паузу между смешками. На секунду Лие показалось, что он захлебнётся:
«Он что, хочет умереть?» — это заставляло нервничать ещё сильнее, чем прежде.
— Отвечай, зачем я вам? И тогда получишь противоядие, — но вместо внятного ответа он будто залился новым приступом хохота, и в груди Сарутоби похолодело.
«У него крыша поехала?» — отсчитывая секунды до его конца, так и не получив ответа. Убивать она не хотела, руки судорожно сжимали шприц с противоядием в кармане кардигана.
И на последних десяти секундах он проговорил:
— А я думал, ты в конец бесполезная. В следующий раз будь порасторопнее, — из последних сил Учиха пнул осколок, лежавший у его ноги. Тот покатился по полу и замер прямо у ног Сарутоби. Отражение в блеске сыграло против неё. Мгновения было достаточно, она попалась: Шисуи перехватил её сознание.
Лия шагнула к Учихе сама, ввела антидот в его руку, и зелёная чакра вспыхнула на её ладонях. Уже не контролируя себя, медик начала восстанавливать повреждённые сосуды и внутренние органы, стабилизируя его состояние.
«Он оставил мне возможность соображать... чёрт, почему я до сих пор слышу его смех? Как такое возможно? Неужели контроль Шисуи сильнее, чем у Обито? Или Обито просто меня жалел...?» — за этими мыслями она не ведала, что делает.
Ощущения были такими, будто стоишь за толстым стеклом и смотришь на всё со стороны. Она знала, что гендзюцу бывают разных типов: похожие на гипноз, паралич, ложные внушения, чувства, страхи... но ни с чем подобным она не сталкивалась. Итачи вовсе стирал воспоминания после того, как влезал в головы других, посему Лия ничего и не помнила.
И тут резко её выкинуло, контроль отпустили. Сарутоби дёрнулась, отползая назад. Шисуи встал.
«Зачем он это сделал?!» — она не понимала, для чего Учиха отпустил её, но знала: ничем хорошим это не кончится.
И вдруг он оказался рядом, присел.
— Чш-ш-ш, что с тобой? Боишься? — притворно вопросил он. От его голосa кровь стыла в жилах. Он был похож на психа, которому доставляло удовольствие мучить свою жертву, но ни в коем случае не убивать. — И правильно делаешь.
— Чего ты хочешь? — испуганно проговорила куноичи, наблюдая за ним, однако тот не предпринимал никаких действий.
«Чёртов психопат».
— Тебе лучше задать вопрос, что я буду делать дальше, — он просиял, хлопнув в ладоши, будто в предвкушении второго раунда голодных игр. — У тебя будет фора, хм... скажем, секунд десять, — в глазах сумасшедший блеск. — Беги, Сарутоби, девять...
Она хотела остаться, смысла бежать не было, но внутренний инстинкт самосохранения кричал убираться от этого человека и куда подальше.
Медик отползла, слыша отсчёт, поднялась, ноги не держали, проклятое тело трусилось.
— Три, Сарутоби... два... и-и-и один, — Учиха буквально испарился и тут же материализовался позади неё, — ноль.
Вдруг он схватил её за волосы, медик зашипела от боли, голова дёрнулась назад, шея натянулась, ещё движение — и Учиха её свернёт.
— Вообще мужчины не бьют женщин, — его губы разъехались в ещё более гнусной улыбочке, — но я же сволочь, — и в следующую секунду он со всей силы швырнул её в стену. Тело ударилось глухо, как мешок с костями. Штукатурка сверху осыпалась на дрожащую Сарутоби.
Лия попыталась подняться, но Шисуи ей «благородно» помог: схватил за волосы и вздёрнул вверх так, что хрустнула шея. Медик закусила язык, во рту расползся металлический привкус крови. Всё только бы не закричать.
— Урок первый, медсестричка: если не готова убить, значит, не пытайся, — Учиха сильнее натянул её волосы, прижал кулак к затылку и поволок назад. Лия едва доставала носками до пола, делая шаги назад, ноги путались. Боль была адской, она зажмурилась, чтобы не взвыть.
И вдруг пространство исказилось, её рвануло куда-то в сторону, мир мигнул и заново сложился другим. Перемещение. В животе всё сжалось до рвотного спазма.
«Пространственно-временная техника... Обито?» — внутри вспыхнула надежда до болезненной яркости, будто ожог по нервам. Уголки губ дрогнули, Лия едва не рассмеялась... но падение оказалось жестоким: перед ней стоял вовсе не Обито.
— Каори? Итачи? — она обвела взглядом всех присутствующих, и стало дурно.
«Нет-нет-нет...» — Сарутоби понимала, что она теперь заложница, наживка для Обито или, ещё хуже, товар. Девушка замотала головой, слёзы расползлись по ресницам, перед глазами чуть поплыло. Медик смотрела на Каори и просто не верила, что Сенджу тоже в этом участвует...
— Здравствуй, — Каори заговорила, и вдруг взгляд потемнел: — Шисуи, отпусти её.
Учиха отошёл, откидывая её волосы.
— Что с тобой? — в разговор неожиданно вклинилась Фуу. Она подбежала к Шисуи, наклонилась, всматриваясь в его лицо. Взгляд сразу зацепился за кровь, выступившую у уголков губ.
— Повеселился, — он взял девушку за плечо одной рукой, отводя в сторону, и сказал более громко, чтобы услышали остальные: — У неё на руках яд.
Мари присвистнула, забравшись с ногами на деревянный стол.
Шисуи повернулся к шаманке с хищной ухмылкой на губах:
— Ты знала, — констатировав факт.
— Конечно знала, — хохотнула Сато, подперев рукой подбородок. — Если бы сказала, судьба могла б измениться, да и пустить тебя в расход было приятно.
— Сочтёмся, — с обворожительной улыбкой заверил её Шисуи.
Джинчурики скривила губы.
«Психопаты... вот значит чем они тут занимаются», — её глаза бегали по лицу Учихи, но она молчала. И даже Шисуи ничего не говорил. Он держался слишком хорошо для человека, которого недавно отравили, и кровяные потёки на лице этой Сарутоби говорили о том, что легко та не отделалась.
Каори взмахнула рукой, и кисти ирьенина оплели корни. Сводя руки в молитвенном жесте, Сенджу вошла в Режим Мудреца.
— Главная печать, — на ладони появился чёрный символ, и по корням прошлась волна энергии.
Все переглянулись, Лия не двигалась. А Каори закрыла глаза, выходя из состояния Мудреца.
— Ты не сможешь использовать чакру, пока я не сниму печать, — проговорила куноичи, встречаясь с глазами бывшей напарницы.
— Хорошо, — ответила медик, она смирилась.
Итачи положил руку на спину Сенджу, пальцы скользнули меж лопаток, оставляя после себя странное чувство, будто он стёр тонкий слой напряжения, заставляя очнуться. Он молчал, и все будто сговорились: в комнате повисла тишина.
«Всё закончилось? Хах...» — куноичи ощутила, как голова заныла. Сенджу сглотнула горечь в горле, отвернулась в сторону, поджав губы. Говорить было не о чем.
— Каори, — её окликнули, и по телу прошёл неприятный холодок. Сенджу повернулась к Сарутоби. — Ответь на один вопрос.
— Хорошо, — выдавила из себя Каори.
— Зачем я тут? Только правду.
Лия знала: она не соврёт. Из всех, кто был здесь, только Каори оставалась с ней честной — даже тогда, когда их пути разошлись и они оказались по разные стороны.
— У нас есть план, — голос не дрогнул. — Мадара скоро выберется, и ты ему нужна. Лия, ты сосуд для десятихвостого, а мы не можем позволить ему завладеть тобой. Поэтому мы заключим сделку с Эстер: она будет держать тебя как заложницу, там ты будешь в безопасности и не достанешься Мадаре. А если всё выйдет из-под контроля, то Эстер сможет избавить тебя от печати.
— Как? — вопрос вышел слишком надломлено, Сарутоби вцепилась взглядом в подругу.
— Надеюсь, до этого не дойдёт, — Каори отвернулась, сделав шаг в сторону, она собралась уходить.
— Как? Каори! — Сарутоби окликнула её громче, дёрнувшись, но корни не дали двинуться с места.
— Я отведу её в комнату, — тихо сказал Учиха, подталкивая Каори вперёд, на выход.
— Каори! — Лия не собиралась отступать, ей нужно было это знать, просто необходимо.
— Да не ори ты, — оборвал её Шисуи, он стоял рядом с незнакомой медику куноичи. — Если повезёт — выживешь.
Фуу вдруг подняла подбородок, глянув на медика. Та выглядела жалко. Да, джинчурики никогда не была чёрствым человеком, и, может, сейчас она поступит неправильно, но...
— Эстер может уничтожать каналы чакры. Навсегда, — Шисуи повернулся к Фуу, но та смотрела только на Лию. — Может, есть другие способы, но если на тебя поставят печать — это будет адски больно, сама захочешь умереть, но, скорее, не сможешь, — она отлипла от стены, шагая прочь из комнаты.
Шисуи не успел её остановить. Лучше бы Фуу влепила ему пощёчину, чем так. Учиху это задело, стало противно, вот оно... то чувство, когда тебя тошнит от себя. Джонин шикнул, будто сердце прижгли раскалённой кочергой. И через секунду он двинулся за ней.
«Нет уж, теперь ты от меня не отвяжешься. Я всё исправлю».
Лия стояла на месте, корни отпустили её руки. Итачи молча подошёл к медику. Та повесила голову, о чём-то глубоко задумавшись.
— Пойдём, — вот кто был самым непробиваемым из всех присутствующих, так это Итачи да Мари.
Лия пошла по своей воле. К чему теперь препираться?
— Эх, — позади прозвучал вздох разочарования, — всё уже закончилось? Итачи, ты хоть бы для приличия мог быть чуточку поэмоциональнее. Вот зачем ты её увёл? — намекая на Каори. — Могли бы всё решить ту-у-ут, скучные вы.
Но Учиха даже не остановился, пропустив мимо ушей всё сказанное, уводя Сарутоби.
***
Шисуи шёл прямо за джинчурики. Она укорялась — он тоже. Фуу цокнула, обхватив себя руками, и как только хотела развернуться и сказать ему проваливать к чёрту, то упёрлась в его грудь. Учиха был чересчур навязчив, беспардонный, не понимающий намёков. Одним движением он придвинул её ближе, уложив подбородок на её макушку. — Исчезни. — Не-а, — она не вырывалась, и это развязало ему руки. — У тебя вообще есть гордость? Тебя гонишь, как ишака, а ты... — Да какая гордость? — он чуть не засмеялся, закинув руку ей на плечи, притягивая ближе, словно давно присвоил её себе. — Долго будешь таскаться за мной?! — она сцепила зубы. — За тобой хоть на край света, — и пусть в его голосе слышалась лёгкость, внутри её не было. — Зачем? — повторила она, внутри всё стало колом, будто всё нутро отказывалось верить в сказанное им. — Я обещал, что буду защищать тебя, — взяв за аргумент недавно обещанное. — И я буду. Послышался не верящий смешок. Но Учиха продолжил: — Я говорил, что хочу быть ближе. И я хочу, — не прекращая гнуть свою линию. Фуу отстранилась всего на пару позволенных сантиметров и заглянула ему в лицо, будто ожидала подвоха. Их близость всё равно оставалась неприлично тесной. — Ослина, — выдала она. — Упырь! — сказав громче. — Сволота! — сыпля ругательствами. Он улыбнулся шире, будто это были вовсе не оскорбления. — Ты что, плохо соображаешь? — брови сошлись на переносице. Эта его улыбочка… она раздражала её до чёртиков. — Да, — весело сообщил он, — когда ты рядом такая... — мечтательно протянув. — Какая? — не думая, выпалила Фуу. — Любая, — тёмные зрачки расширились, Шисуи сдавленно выдохнул. Да, он окончательно привязался к этой девчушке. Тронулся разумом. Чувства собственного достоинства, границ — всё полетело к чертям. — Наказанье, — она со вздохом смирения упёрлась лбом ему в грудь, будто признавая: спорить дальше бессмысленно.***
Лия сидела на диване, когда в пустую комнату вошла Каори. За дверью промелькнул силуэт Итачи, он явно не горел желанием оставлять их наедине, но пришлось. Сенджу молча закрыла дверь и прошла в комнату. Скрестив печати, из пола поднялись корни, переплетаясь, формируя возле Сарутоби нечто вроде грубого деревянного корыта. Каори даже не смотрела на результат. Сложила ещё несколько печатей, и ёмкость наполнилась водой. — Хороший контроль чакры, ты стала сильней, — безэмоционально проговорила медик. — Да... — протянула Сенджу, присев на корточки напротив, проводя рукой по воздуху. Наручники на запястьях превратились в два браслета. — Так я могу следить за твоими передвижениями, — зачем-то сообщила Каори, так и не смотря на Сарутоби. — Поняла, — ответила Лия, поджав губы. Сенджу потянулась к её рукам. — Не нужно, — медик отдёрнула их, — на коже яд, антидота было два. — Хах, ну ладно. Справишься? — кивая на бадью, уточнила куноичи. Хлопнув по коленам, она поднялась. — Так значит, ты отравила Шисуи, я даже впечатлена. — Да, я сама в шоке, — нервная улыбка тронула разбитые губы, она начала тщательно вымывать руки. Каори повернулась к ней, осмотрев раны. — Болит? — какой же это глупый вопрос. — Привычно, — ответила медик. — Он тебя бьёт? — спрашивая не за Шисуи, и Сарутоби поняла, о ком зашла речь. — Нет, конечно нет. — Хорошо, — золотые глаза снова скосились в сторону. — Каори, — позвала её медик. — М? — Мне жаль, что так получилось, — и это короткое «жаль» вмещало столько, что разбирать по частям не было смысла: их выборы, их ошибки, кровь, усталость, страх… всё сразу. Самое противное заключалось в том, что они знали друг друга слишком давно, а говорили так, будто незнакомцы. И никакие объяснения это не исправили бы. Каори прикрыла веки, сложив руки вместе. Оранжевые круги очертили глаза, она уселась в позу лотоса прямо на полу. Лия смотрела на бывшую напарницу, и горло будто перетянули леской: нормально не вдохнуть, не сглотнуть. «Она опять это делает», — чакра Каори прошла через браслеты, заползая под кожу, разливаясь по венам исцеляющим светом. «Мы враги, а она лечит меня», — Лия прикусила язык, будто это могло прервать размышления. Думать об этом — всё равно что резать свою же плоть. Вскоре Сенджу закончила, не проронив ни слова, поднялась. Спрашивать о самочувствии было лишним: она знала, что делала. Поэтому просто развернулась и шагнула к двери, однако что-то её задержало. — Я умирать не собираюсь, надеюсь, ты тоже, — слова повисли в тишине. Каори молчала слишком долго, застыла на месте, и вдруг судорожно набрала в лёгкие воздуха, закончив: — Мадара будет убивать. Выживи, и после всего мы поговорим, — это было ровно то, что она хотела сказать: ломано, через боль, с дрожащим голосом. Пальцы вцепились в дверной косяк так, что дерево хрустнуло. Ответа не последовало, но она его и не ждала. Просто ушла.
