Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Мужчина, сидящий в пустом зале, не двигался, даже не дышал, будто ему это и не требовалось, а ведь так и было.       Мадара медленно открыл глаза: фиолетовый цвет ровно лёг на зеницы, круги сформировались один за другим, завершая знакомый рисунок. Взгляд стал тяжелее и глубже, делая выражение лица пугающе собранным. Чакра залила помещение, и тут же сработали печати. Эстер перестраховалась — и не зря: охрана прибыла мгновенно.       Учиха поднял голову и слегка повёл плечами — шея хрустнула, напоминая, как долго он сидел неподвижно; стало немного легче.       — Пора опробовать, — Мадара встал и, под ошарашенные взгляды стражников, перешагнул через барьер, который должен был его сдерживать.       Те попятились — глотку сковал страх перед чем-то первородным, на уровне простого инстинкта, когда в голову не лезут никакие мысли, кроме — бежать сию секунду.       — Пора вспомнить молодость, — грубый голос раздался в тишине. Мадара выставил перед собой руку, направив на стражников: — Шинра Тенсей. — Импульс энергии сорвал с ног двух мужчин и оттолкнул в стену, оставив за собой короткий звук удара.       — Хм, слабовато, — Мадара был больше увлечён рассматриванием своей руки, нежели воем сирены.       Учиха двинулся к выходу, одним движением пальцев снося металлические двери с петель. Они пролетели по коридору и врезались в стену, оставив пролом.       — Уже лучше, но всё ещё не достаточно, — стискивая кулак, пробуя, исследуя, вспоминая свою силу.       Мужчина двинулся по коридору, завернув за несколько углов, но всё без толку — здание походило на огромный лабиринт. И вот на пути, на конец, появились пятеро силуэтов в белых балахонах.       — Отлично, — прохрипел Учиха, легко проводя рукой по воздуху, — оповестите свою госпожу, что Мадара Учиха на свободе. — Тех бедолаг отнесло гравитацией в конец коридора, он оставил лишь одного. Стражник свалился на колени — он уже передумал сражаться с этим чудовищем, и дело было вовсе не в демонстрации способностей, а в чём-то глубже. Белый Лотос стал отползать назад, цепляясь за пол мокрыми ладонями, что-то невнятно бормоча.       — А ты… — начал Мадара, сцепив пальцы в воздухе, и тело жертвы изогнулось, задёргалось в невесомости. Он хрипел, хватал себя за горло, ногами царапая воздух, пытаясь вырваться. Но невидимые железные пальцы лишь сильнее передавили гортань. Глаза начали мутнеть, губы посинели.       — Послужишь дверью, — Учиха, не церемонясь, отшвырнул стражника в стенку с такой силой, что та не выдержала — тело прошибло её насквозь и вылетело наружу.       Ледяной ветер полоснул по лицу, растрепав длинные чёрные волосы. Мадара подошёл к обрыву, а затем сделал один шаг — и его тело застыло в воздухе, паря над пустотой.       — Что ж… пора расплатиться с этим городом за гостеприимство, — Учиха без интереса взглянул на раскинувшийся квартал под своими ногами и тихо выдал: — Там, где ему и место, — а затем воспарил ещё выше.

***

      Известия дошли до Эстер быстро: глава вошла в подъёмный лифт вместе с остальными соратниками. Она выглядела холодной и непоколебимой.       — У нас считанные секунды, — проговорил Хатсу, бросив взгляд куда-то вверх.       Орус нажал на последнюю кнопку, и лифт дёрнулся, поднимаясь вверх.       — Не поверю, что он выбрался без помощи: твой барьер, сестра, безупречен, я не… — фанатик едва сохранял хладнокровие, но короткий жест рукой его главы привёл мужчину в чувства.       — Мадара этого не получит, чего бы он ни хотел, — без эмоций в голосе проговорила Эстер.       Орус опустил голову, признавая её самообладание и восхищаясь. Именно таким должен быть человек, который поведёт народы в новую эру.       — Не думаю, что стоит переживать на полном серьёзе: этот Мадара не непобедим, он разве не под контролем Орочимару? — уточнил Сеиджи, стуча пальцами по рукояти своей катаны.       Хатсу тяжко вздохнул.       — Саннин делает, что может, боюсь, Мадаре известно, как разорвать контроль.       Внезапный толчок прошёл по кабине сверху вниз. Сваи протяжно заскрипели, тросы дёрнулись и натянулись так резко, что всех внутри повело в сторону.       — Землетрясение? — предположил Сайго, удержавшись за стенку, чтобы не свалиться.       — Хуже, — ответил Орус, успев перехватить руку главы, помогая ей устоять на месте.       — Вскрывайте дверь, — отдала приказ Эстер.       Хатсу вскинул ладони, скрестив печати: его руки покрылись дотоном; одним точным ударом он пробил металлические двери насквозь, раздвинув их.       — Дотон: Подчинение стихии, — плиты сверху сорвались вниз и выстроились одна за другой, образовав подобие крутой лестницы, ведущей наверх.       К счастью, они застряли почти на верхнем уровне. Добравшись до конца, четверо вышли на крышу.       Эстер подняла голову кверху, созерцая силуэт вдали.       — Мадара, — сомнений не было: его энергию глава не спутает ни с чьей. Тот парил в невесомости над их головами.       — Госпожа, прикажете действовать? — вопросил Сайго, стараясь перекричать завывающий ветер.       Эстер вскинула руку, не давая им действовать.       Раздался смех: он пронёсся по всему городу так оглушительно громко, что казалось — жизнь внизу замерла. Смех вовсе не живой — замогильный, мёртвый, такой, которому не место в этом мире.       — Девушка, ты возомнила себя богом? Потомки Ашины всегда были высокомерны, возможно, за это они и поплатились жизнями.       Орус дёрнулся от этих слов, но его удержал Хатсу, успев перехватить напарника за плечо.       — Ты противоестественное, — ровным голосом ответила женщина; её осанка не дрогнула ни от слов древнего Учихи, ни от ледяного ветра. Белые одежды развивались на ветру, а лицо скрывала металлическая маска.       — Неужели? — Мадара дотронулся до своей груди, — может, и так, но мир — слишком интригующее место, я не намерен прощаться с ним, — Учиха и Узумаки смотрели друг на друга, не отводя взгляда.       — Что ж… признаю, я задержался, пора уходить, но я оставлю вам подарок, — Мадара скрестил печати.       — Первое, — чакра заклубилась ярким светом вокруг его тела, — Эдо Тенсей, развейся! — и оковы сдерживающей его техники спали.       — Передайте мои глубочайшие благодарности за бессмертное тело, — он раскинул руки, и на губах мелькнула кривая ухмылка; от него разлился поток удушающей энергии, тёмной и вязкой, такой, что пробирала до костей.       Все отступили на шаг, кроме Эстер: она прикрыла глаза, сдержав этот выброс, не давая ему коснуться её тела.       Это не осталось незамеченным.       — Удивлён, — проговорил Мадара, не повышая тона голоса, — покажи мне больше, потомок Ашины, докажи, что ты не слабая женщина, и тогда, в моём мире, тебе найдётся место.       Глава держалась стойко: взгляд пустой, будто всё внутри давно было выжжено и там больше не было, что задевать. Плечи оставались ровными, подбородок — поднятым.       — Тебе нет места в нашем мире, — в её руке сверкнуло лезвие, и она без колебаний полоснула им по своему запястью, разрезав белую перчатку и светлую кожу под ней. Алые дорожки растеклись по руке, капая на бетон крыши. Эстер вскинула запястья одновременно с Мадарой, вычерчивая печати в воздухе собственной кровью.       Учиха сделал медленный, тяжёлый вдох. Он поднял руки широко, словно хотел заключить в них весь город, и произнёс слова, звучащие как приговор:       — Шинра Тенсей.       Мгновение — и воздух вокруг него словно затих, втянулся внутрь, сжавшись до глухой тишины. Пространство дрогнуло. Воздух, ещё секунду назад неподвижный, сорвался в яростный круговой толчок, разлетаясь во все стороны. Ударная волна начала расходиться и пронеслась по поверхностям: сначала сухой треск, хлёсткий звук балок. По городу прошёлся низкий гул, а затем всё начало разрываться. Здания выворачивало изнутри, рассыпаясь до каркаса, стираясь в пыль, не оставляя ничего, кроме голой земли.       Эстер завершила печать в ту же секунду, воскликнув:       — Печать барьера резонации, первая стадия, — и её голос утонул во всеобщем гуле разрушений.

***

      Несколькими минутами ранее…       Шисуи стоял, о чём-то споря с Мари, та, как обычно, подначивала Учиху, но и джонин отвечал ей тем же. Кисаме слыл сторонним наблюдателем, перепалки были безобидными, и теперь он понял, о чём вообще говорил Итачи и что свалилось на его бедную голову.       Каори пропадала в комнате, где находилась Лия, выступая таким же наблюдающим, пока Итачи открывал всё новые и новые двери в сознании медика, делая это с явным мастерством, узнавая ту информацию, которая могла бы им пригодиться. И пусть метод был не гуманным, зато рабочим. В нынешних реалиях данная информация могла достаться врагу, а этого Учиха хотел меньше всего, поэтому после выуживания ценных кусочков он запирал её сознание, и никто ниже его уровня попросту не пробьёт эту защиту. Для него это было лишь мерой безопасности.       Фуу же косила взгляды на мужика с металлической косой, тот едва ловил её взгляд, тут же улыбался, а джинчурики делала, что умела лучше всего — входила в режим полного игнорирования окружающих.       Шисуи же это выводило из себя, и он часто перекидывался на Хидана с едкими комментариями относительно веры джашиниста, тот вспыхивал моментально, Мари не упускала шанса унизить ещё и Мацураси, и начиналась словесная перепалка «кто окажется острее на язык».       И раз уж Кисаме оставили тут блюстителем порядка, то мученику требовалось следить, дабы всё это не дошло до поножовщины, а остальное его мало волновало.       В секунду все остановились, будто мир поставили на паузу. Волна чужой силы пронеслась через стены, оставив после себя сухой металлический звон.       Все звуки обрубило разом, и Фуу увидела только тёмный силуэт, склонившийся над ней. Она резко втянула воздух, закашлялась, глаза защипало. Моргнув несколько раз, она различила лицо Шисуи сквозь завесу пыли. Сердце дёрнулось.       — Шисуи… что это? — голос дрогнул, испуг был слишком очевиден. Её взгляд крепко держался за глаза человека, который без раздумий закрыл её собой.       — Цела? — Учиха подхватил её подбородок, внимательно изучая лицо, затем взгляд скользнул по плечам и телу. И лишь в этот момент он убедился, что Фуу не ранена и лежит в его руках. — Я не знаю… — без веселья в голосе выдал мужчина, и джинчурики ещё сильнее побелела.       «Обычно он шутит, но что сейчас твориться?!» — на глаза навернулись непрошеные слёзы, страх подступил так резко, что ноги словно онемели, и она растерянно пыталась осознать, что творится с её телом.       — Не бойся, я защищу тебя, уяснила? — он перехватил её уходящий взгляд, взяв Фуу за подбородок и резко повернул к себе, заставив смотреть ему в глаза, затем коротко кивнул, вынуждая её снова сфокусироваться на нём.       За мгновение до первой волны шаманка отступила ровно на шаг в сторону, и тяжёлая люстра, сорвавшаяся с потолка, рухнула прямо туда, где она стояла секунду назад. Мари быстренько подбежала к Кисаме, мечник обхватил шаманку, не задумываясь, успев прикрыть их обоих. Мари придвинулась ближе к Хошигаке, выбрав себе безопасное местечко: она юркнула между Самехадой и массивным телом двухметрового мечника.       — Все живы? — вопросил Кисаме, времени на обсуждения остального не было.       — Мать вашу, да какая сука это сделала?! — выругался ничего не понимающий джашинист, скидывая с себя сорвавшуюся с потолка балку.       Каори вылетела на лестницу, взгляд мгновенно пробежал по всем присутствующим. Вокруг неё по-прежнему пульсировал красный ореол. Итачи вышел вслед за ней, окружённый покровом алого Суссано. Джонин успел среагировать вовремя, с предупреждением Сенджу. Каори уловила волну энергии за долю секунды до того, как она ударила, обезопасив троих человек точно.       Учиха держал на руках бессознательную Лию, та и не ведала, как близко была к смерти секунду назад.       — Это может быть только одна сволочь, — сорвалось у Шисуи сухо, без намёка на шутку, накрывая себя и Фуу зелёным покровом Суссано.       — Мадара, — Каори сцепила пальцы до того, как те начали дрожать, и повернула голову к Итачи, тот кивнул.       — Скоро будет вторая волна, — вдруг выкрикнула шаманка, получив несколько недовольных взглядов в свой адрес.       — Ах ты прошмандовка дешёвая, ты всё знала! — закричал во всё горло Хидан.       — Ну, ведьма… — подчеркнул Шисуи, процедив сквозь зубы.       — Замолчали, — их оборвал Хошигаке, времени грызться не было. — Мари, время, через сколько?       — Меньше десять секунд, городу конец, ну-у-у… почти, — с таким беззаботным видом могла говорить только Сато, при чём находясь в этом же, мать её, городе!       Мари бросила на Каори многозначительный взгляд и произнесла:       — Делай выбор, спасать жизни или нет, — облизнув чёрные губы.       Сенджу выгнула спину, лопатки сошлись, хрустнув, мышцы под кожей дрогнули, секунды утекали…       В следующее мгновение вокруг неё вспыхнуло более плотное, густое сияние, будто свет стал почти материальным. Итачи подошёл вплотную и, не теряя ни секунды, вложил тело Сарутоби в руку своего Суссано, тем самым полностью закрыв медика от угрозы.       Учиха повернулся к Каори, его пальцы сомкнулись на её плече — крепко, почти болезненно, словно он пытался передать ей часть своей жизни.       — Давай, — и в этом звучало согласие с любым её решением.       Сенджу сглотнула, собирая дыхание, и без тени колебаний вошла в Режим Отшельника.       Чакра поднялась волной, заклубилась вокруг неё плотными слоями, противоположная той, что сметала всё живое.       Следующая волна ударила почти сразу. Стены разошлись трещинами и начали отрываться кусками, окна вырывало из рам, землю крошило. Всё вокруг превратилось в вихрь летящих обломков. Каори сложила руки в молитвенном жесте, стараясь не слушать ни истеричные крики женщин, ни плач детей, ни рваные вопли остальных. Боли вокруг было слишком много — настолько, что если дать ей место в сознании, она раздавит полностью. А Сенджу не имела права оступиться.       Куноичи влила чакру в землю, напитывая почву, и та откликнулась. Под ногами что-то хрустнуло, и из глубины начали подниматься корни.       — Мокутон: Пришествие Вечноцветущего Леса, — прошептав что-то едва слышное, похожее на молитву. Корни взметнулись вверх, расползаясь по дому, стенам, земле. Они обвивали каждый сантиметр, охватывали людей, растягивались на сотни метров, превращаясь в живой барьер, который защищал их от чудовищной тянущей силы, рвущей всё наружу.       «Гравитация, это точно она… разве это не способность риннегана?» — в опустошённой голове пробежало пару строк. Ни о чём другом куноичи не позволяла себе думать. Сейчас нужно было сделать как можно больше, как можно больше спасти.       Спасти город врага? Нет, спасти людей, и этого было достаточно.       Корни тянулись так далеко, как только могли, обхватывая каждую доступную часть пространства — сдерживали, удерживали, склеивали всё, что ещё оставалось целым. Но Каори отчётливо чувствовала: они не поспевают, не дотягиваются до дальних кварталов, не успевают ухватиться за дома на другом конце улицы. И в какой-то момент она почувствовала, как им не хватает времени защитить ребёнка, и резкий рывок энергии просто стёр мальчика, превращая его тело в ничто.       «Дедушка, молю, помоги», — в сердце отозвалась немая просьба. Куноичи сцепила зубы, по вискам стекли пару капель пота, но Сенджу не позволила себе отвлечься. Концентрация оставалась железной. Она поставила себе цель: удержать часть города во что бы то ни стало.

***

      Мадара слегка наклонил голову, рассматривая уцелевший участок. На мгновение уголки губ дрогнули — он позволил себе короткую улыбку и остановил технику, которая за считанные секунды стёрла половину города и унесла тысячи жизней.       — Жители города Юки, — над остатками домов разошёлся голос мужчины, будто насмешка над теми, кого он ещё не успел добить, но обязательно закончит начатое, — я, Мадара Учиха, проявлю милосердие к тем, кто выдаст мне обладательницу мокутона. Эту куноичи зовут Каори Сенджу, всеми вами ненавистная шиноби, которая спасла ваши трусливые шкуры.       С чего он так поменял мнение, не понял никто, но эта заминка позволила Эстер завершить барьер.       — Тебе не место здесь, отродье! Жители Юки никогда не выдадут того, кто спас их жизни, — голос госпожи немного ослаб. Кровь сплелась в руны и сформировала тонкий, полупрозрачный барьер, направленный прямо на Мадару.       Учиха даже не шелохнулся, но, когда удар встретился с его телом, Мадару тут же отбросило на несколько метров назад, выталкивая за черту города.       Учиха прикоснулся к полупрозрачному куполу и вдруг рассмеялся — низко, глухо, почти нечеловечески. Смех прокатился по горам, обломкам города, разошёлся по водной глади и стих.       — Девочка, ты меня позабавила, — он знал, что барьер того же типа, что он уже преодолел, однако ломать ещё один было бы пустой тратой времени, какой бы заманчивой игрушкой ни казалась ему «она».       — Сама придёт, — Мадара будто был уверен, что всё закончится именно так. Ступил на землю, повернулся и пошёл в противоположную от города сторону — спокойно, без лишних мыслей.

***

      Когда перестало трясти, Каори всё ещё не верила.       «Всё закончилось?» — пальцы впились в дерево под ногами, волосы липли к разгорячённому лицу. И вдруг всё пространство прошил властный голос.       Сенджу слышала каждое слово, кровь застучала в висках, зазвучав громче мыслей.       «Выдать…» «Каори Сенджу», — её собственное имя застряло в горле. Она знала: Мадара, это его голос. Впервые услышанный, и он ужасал — моментально накатило оцепенение.       Она закрыла глаза, подавшись вперёд, но, как только тело качнулось, её подбородок упал на твёрдое плечо.       — Итачи, — прохрипела она, внутри всё сжалось неприятно сладко, и Каори зажмурила глаза сильнее.       — Даже не думай, — ответил он. Учиха знал, что творится у неё в голове, знал этот её упорный, местами глупый альтруизм. Однако в следующую минуту Сенджу задышала чаще, распахнув мокрые ресницы.       — Его чакра… отдаляется, — слова звучали как небывалое успокоение.       Казалось, вздох облечения вырвался из груди каждого в комнате, а затем помещение разрезал голос Шисуи:       — Этот Мадара в припадке старческого маразма позабыл о всех наших договорённостях и решил порешить всех разом? — он всё не отпускал шокированную Фуу из своих рук, в коем-то веке можно было сказать спасибо родственничку за возможность выглядеть спасателем.       — Ну ты и падлюка, — крикнула ему Мари, выбираясь из под плаща Кисаме; мечник закатил глаза.       «Ругается, значит, жива», — подумал он.       — Ты что ему наговорил? Сделку заключил, а нас вписать забыл? — шаманка опустилась к полу, нашарила рукой кусок потолка и швырнула его в Шисуи, стараясь попасть в голову. — Бестолочь!       Зелёное Суссано вспыхнуло, устранив угрозу в виде камня.       — А сама? Знала о том, что он выберется, и хоть бы сказала, поганая женщина, — парировал Учиха.       — Стоять! — Хидан выбрался из-под шкафа, рухнувшего на него во время тряски. Взъерошенный и взбешённый, он оглядел двоих злым взглядом. — Вы всё знали?!       — Я? Нет! — рявкнул Учиха, да и врать ему было незачем.       — Чё вылупились? — Сато скривилась, зыркнув на двоих оппонентов. — Смерти боитесь? Можете не переживать, я вас похороню как следует, денег не пожалею.       Малиновые глаза сузились, Хидан резко сделал шаг в её сторону, а Учиха весело хохотнул.       — Успокойтесь, грызётесь как собаки, — тут встрял Хошигаке, закинув тяжёлую руку на плечо Сато, резко прижав шаманку к своему бедру, чтобы помолчала и не раздувала дальнейший конфликт. — Нужно решать, что будем делать сейчас.       — Это не грызня! А интеллектуальная дискуссия с толикой шарма и экспрессии, — оппонировал Шисуи; он был слишком весел для человека, которого только что чуть заживо не похоронили.       Но вот кто не разделял его радостей, так это Фуу, лежащая на его руках:       — Слезь с меня, — она упёрла ладони ему в грудь; тело ещё мелко тряслось после пережитого, а этот, конечно же, вздумал шутить.       — Успокойся, у тебя шок, лежи, — его руки крепче обхватили колени и плечи Фуу, фиксируя её движения, не давая соскользнуть.       — У тебя сейчас сотрясение будет, отпусти, — решив толкать его локтем в грудь для большей эффективности.       — Ты вся трясёшься, боишься, я тут, не переживай, защищу тебя, — с не абы какой уверенностью заверив её.       — Себя защити! — Фуу снова толкнула его в грудь, но этому как с гуся вода.       Все резко замолкли и повернулись на звук шагов: Каори молча спустилась с лестницы, голова повисла, пальцы вцепились в перила, вторая рука безвольно болталась, а сзади неторопливо шёл Итачи.       Все только сейчас вспомнили, благодаря кому не разнесло часть города.       Каори подошла к Шисуи, тот даже поднялся, собираясь сказать какую-то колкость, но Сенджу резко подняла руку и одним точным ударом влепила хлёсткую пощёчину Учихе.       Золотые, остекленевшие глаза медленно поднялись и сразу упёрлись в чёрные. Шум в ушах не стихал, как и крики, что она никак не могла вытолкнуть из головы.       — Добавь к своему списку ещё и это, — Каори отшатнулась от него.       Шисуи изобразил улыбку, как маску, не позволив лицу сдвинуться ни на миллиметр. Он прекрасно понимал, за что. Стыд ли? Нет. Но свою долю вины он не отрицал.       — Нужно найти Наруто, — прозвучало сухо, — он пошёл за ним, а я…       — Остаёшься тут, — Итачи резко отрезал, схватив её за руку и лёгким рывком потянул к себе. Каори отшатнулась на шаг назад, вырываясь из собственных мыслей. — Мы заключаем сделку с Эстер, а потом забираем Наруто, он не получит девятихвостого, но за Мадарой ты не пойдёшь.       Итачи не собирался разжёвывать ей — не сейчас, времени не было.       — Кхм, — тут послышались покашливания, Мари высунула голову из под руки Кисаме. — Я могу узнать, что с пацаном, если есть его вещица, — тут все обернулись к ней, и она скривилась, уловив эмоции остальных. — Я просто не люблю оставаться в долгу, так что ты спасла меня, давай быстренько расплатимся. — Мари вынырнула из под руки мечника, но тот успел перехватить её поперёк талии, прижав обратно, как непослушного ребёнка.       — Да как ты…       — Тихо, — оборвав её недовольную речь в самом начале.       Каори сжала виски, напрягая память: никакой вещи не было, до абсурда глупо, и чтобы что-то получить, требовалось время, даже с призывом было бы не быстро.       — А-а-а… — протянула шаманка, догадываясь, — у тебя ничего нет, да?       — Да, — призналась Сенджу.       — Ну тогда надейся, что он жив, хотя я бы так не думала, — кидая взгляд за окно, которое чудом ещё стояло.       — Мы назначим Эстер встречу, и… ай, зараза, — Шисуи сбился на полуслове. Стоило ему ослабить руку, укушенную Фуу, как джинчурики тут же вырвалась и оттолкнула его.       — Чтоб тебе пусто было! — огрызнулась та.       — Да за что?! — осмотрев ладонь, которую она умудрилась прокусить.       — За то, что помог сбежать этому психу! — Фуу сглотнула, чувствуя, как дрожь поднимается к горлу. Снова в шаге от смерти, снова десятки погибших… а он стоит так, будто ничего не произошло. Пусть это сделал не он, но…       — Правильно, валим всё на меня, — Учиха коротко закивал, встряхивая рукой, но замер, встретившись с её взглядом. Не сводя с неё глаз, он опустил губы на место укуса, прошептав: — Можешь покричать ещё, я не против.       — Ты… — Фуу сглотнула, ну конечно, опять он за своё. Щёки вспыхнули, она открыла рот, чтобы сказать ещё что-нибудь, но запуталась в собственных мыслях. А он ровно этого и добивался.       — Почему ты такой…       — Неотразимый? — поинтересовался Шисуи.       — Невыносимый, — Фуу ткнула пальцем ему в грудь, но Учиха только этого и ждал: перехватил её запястье и одним движением притянул к себе, ей пришлось сделать шаг, чтобы не свалиться снова в эти руки, из которых она с таким трудом выбралась.       — Шисуи, — голос Итачи прозвучал так, словно он резко дёрнул его назад. Джонин сразу пришёл в себя и убрал руку, пальцы соскользнули с её кожи, не оставив даже слабого покраснения.       — У нас дела, — напомнил он.       — Хорошо. — чёрные глаза блеснули. Шисуи слегка наклонил голову перед Фуу и отступил в сторону, пообещав: — Я вернусь, птичка.       — Тц, да кто тебя просил, — джинчурики закатила глаза, скрестив руки на груди, но даже это выражение лица вызвало лишь довольный блеск в тёмных глазах, будто она сказала ему совсем обратное.       Шисуи подошёл к Сенджу, склонившейся над бессознательной Сарутоби, и стал рядом с товарищем, облокотившись плечом о стену.       — Вроде в порядке, — произнесла куноичи, уложив прохладную ладонь на лоб бывшей напарницы.       — Я понесу, — вызвался Шисуи.       Каори встала, в голове крутился только:       «За кем он пошёл? За Наруто? Мадара не тронет Саске… но нет, Тоби, точнее сказать, Обито. Мадара пойдёт за сообщником. А потом…» — куноичи глянула в сторону Шисуи, тот уже держал на руках Лию.       — Нам нужно поторопиться, пока любовничек не хватился, — опустив тёмные глаза на бессознательную ирьенин.       Итачи коротко распределил задачи между Хошигаке и Хиданом. Тот буркнул пару возражений, но подчиниться всё же пришлось. Каори же их разговор не волновал — она накинула плащ и уже шагнула через сломанную дверь наружу.       В воздухе висел тяжёлый запах крови, пыли и древесины. Сенджу уложила руку на толстый корень, тот поднялся выше, давая им дорогу.       Итачи оказался рядом в тот момент, когда она обернулась. Их взгляды столкнулись — и звуки в её голове будто выключили. Алый цвет вспыхнул в его глазах, но он не задержался на ней ни мгновения: сейчас важно было добраться до центра города. Всё остальное — потом.       Он знал, что не должен. Но пальцы всё равно дрогнули. Желание оказалось сильнее здравого смысла. Итачи притянул её ладонь к себе коротким движением и задержал пальцы на её коже, будто впечатывал своё тепло в её тело.       Каори сжала его пальцы ответно, сначала машинально — потом осознанно, чувствуя, как ей этого не хватало.       И вдруг:       — Сенджу, скажи своим корням дать мне дорогу, — Шисуи пнул одну из коряг, но эффекта это не возымело.       — А ты возьми и подними. Или силёнок маловато? — куноичи вздёрнула бровь, прекрасно зная ответ, ощущая, как постепенно отпускает.       — У меня товар на руках, не могу, подсоби уж, кузина, — кивнув на Сарутоби, лежащую в его руках.       Каори скрестила печать, и в ту же секунду корни дрогнули, расползаясь в стороны. Они поднялись вверх, удерживая над их головами куски домов, крыш и тяжёлые обломки города.