Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      За окном выползала серая полоса рассвета. Небо выглядело грязным, будто стекло протерли мокрой тряпкой. Саске пару раз моргнул. Глаза не болели — просто тупо смотрели в одну точку.       На запястьях звенели браслеты-подавители. Металл холодил кожу и больно врезался при каждом шевелении. Из-за этого зудящего давления хотелось содрать их с себя прямо с кожей. Снять их — секундное дело, пара точных движений, и блокираторы чакры полетят на пол. Но Саске не дергался. Слишком много проблем наживет, которые потом не разгрести. Начнется допрос, посыплются вопросы... Проще перетерпеть.       Дверь скрипнула, этот звук заставил внутренне подобраться, но Саске даже не повернул головы. Он и так знал, кто пришел.       — О, Саске, ты чего, не спишь?       Наруто. Кто же еще.       Саске скосил глаза. В проеме маячил знакомый силуэт: растрепанные светлые волосы, дурацкая яркая куртка и этот его вечный взгляд, в котором вечно мешались тревога и какая-то дурацкая надежда. Наруто топтался на пороге, не зная, куда деть руки. Выглядело это жутко неуклюже.       — Ага, — коротко бросил Саске и снова отвернулся к окну.       Он сидел на подоконнике, подтянув колени к подбородку. Разглядывать мутное стекло сейчас было приятнее, чем смотреть на Узумаки.       «Раз топчется у двери и несет чушь — значит, ему что-то нужно, — подумал Саске. Внутри привычно шевельнулось раздражение. — Ну и долго он будет тянуть?»       Наруто подошел ближе и осторожно сел на самый край подоконника и повернулся, пытаясь поймать взгляд Саске.       Саске этот взгляд знал наизусть. Наруто всегда так смотрел, когда собирался попросить о чем-то действительно важном. Смесь страха, надежды и немого «пожалуйста». Саске не оборачивался, но кожей чувствовал, как тот буквально сверлит его глазами.       — Саске… — тихо, как-то скомкано позвал Наруто. — Я тут с Джирайей-сенсеем говорил. Он рассказал…       Наруто запнулся и тяжело сглотнул, будто у него разом пересохло в горле.       — Рассказал, где похоронены мои родители. Я хочу сходить туда, с тобой.       В комнате стало слишком тихо. Саске сидел неподвижно, только пальцы, лежавшие на колене, едва заметно дёрнулись. Наруто тут же опустил взгляд на его бледную руку. Пауза затягивалась. Саске умел молчать так, что у любого сдавали нервы — он будто проверял Наруто на прочность, а тот просто сидел рядом и прерывисто дышал.       — Саске…       Учиха наконец спустил ноги с подоконника.       — Пошли.       Коротко, просто, голос даже не дрогнул. И всё это время он так и не повернулся — продолжал смотреть в окно.       Наруто сжал губы, внутри всё неприятно сдавило до спазма в горле. Он сам не понимал, что творит, когда протянул руку. Пальцы двигались медленно, будто не слушались.       Они соприкоснулись.       Кожа Саске была прохладной, на пару градусов холоднее, чем нужно. Или это у Наруто руки всегда горели? Он не знал. Чувствовал только это прикосновение — кончики пальцев, едва задевающие тыльную сторону ладони.       Саске оторвал взгляд от стекла и чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы встретиться глазами. Наруто застыл, боясь дышать.       — Можно? — спросил он одними губами. В голубых eyes читалось слишком много: привязанность, мольба и надежда, всё вместе.       Саске смотрел на него долгую секунду. Мысли в голове путались, теряли очертания, но злости не было. Он чуть заметно кивнул.       Наруто шумно выдохнул, его пробила дрожь. Он осторожно скользнул пальцами между пальцев Саске, и они сомкнули ладони — тепло и холод. Рука Саске дрогнула, совсем чуть-чуть, но он не отстранился, оставил как есть. Наруто уложил большой палец поверх его костяшек, мягко очертил каждый сустав, поглаживая — почти невесомо, будто боялся причинить боль.       — Спасибо, — выдохнул он одними губами. — Для меня это...       — Важно, — закончил за него Саске.       Голос прозвучал тихо, но отчетливо. От этого короткого слова у Наруто снова перехватило дыхание. Саске сегодня вообще был сам не свой. Тихий, пугающе спокойный. И от этого внутри всё переворачивалось еще сильнее.       «Я знаю, каково это — терять семью, — думал Учиха, сглатывая вставший в горле ком. — Пусть я всегда и считал, что тебе легче... Что потерять людей, которых ты не знал — это не то же самое. Но я чувствую, как твоя боль отдается во мне, Наруто».       Это было всё, что Наруто хотел бы услышать. Всё, о чём мог только мечтать. Но он этого не услышит — Саске никогда не скажет такого вслух и даже не повернется толком.       Учиха смотрел в стекло, но ловил там не рассвет, а мутное, размытое отражение Наруто. Слишком знакомое лицо. Наруто поднял глаза — и на секунду ему показалось, что он увидел что-то запретное, чего ему видеть не полагалось.       — Пошли, — вдруг сказал Саске и легко спрыгнул с подоконника.       Они разъединили руки, и это ощутилось почти болезненно. Наруто дернулся, встал следом и едва не запутался в собственных ногах.       — Саске... Он сделал шаг вперед, но Учиха вдруг сам перехватил его руку и быстро переплел пальцы — будто побоялся, что передумает. Он кожей чувствовал, как частый, быстрый пульс Наруто бьется в запястье, прижатом к его собственному. И потянул его за собой к двери.       Наруто шел молча. Впервые в жизни ему совсем не хотелось говорить. В голове было пусто, осталось только это тепло в ладони и странное, щемящее чувство где-то в груди.       Внизу их уже ждал Джирайя. Саннин стоял у окна, скрестив руки на груди, и даже бровью не повел, когда увидел их вместе, держащихся за руки. Конечно, никто бы не отпустил их одних: особо опасный беглец под конвоем и Девятихвостый, на которого открыта охота. Но Джирайя шел не поэтому. Показать могилу Минато и Кушины их сыну он обязан был лично. Когда они вышли из дома, всё еще было серо. По земле стелился туман, пахло утренней сыростью и мокрой травой. Наруто и Саске шли в одном темпе — никто не подстраивался, не забегал вперед и не отставал. Джирайя шагал чуть впереди, делая вид, что увлечен дорогой и не замечает их сцепленных рук.       «Если Наруто так легче, — думал он, — я лезть не буду».       Дошли они до кладбища втроем. Саске не поднимал головы — смотрел под ноги, на серую плитку дорожки. Мысли крутились бесконечным роем: о своей семье, о родителях Наруто, о самом Наруто... Закончится ли это вообще? Будет ли этому край? Он привык страдать, это стало фоном его жизни. Но хочет ли он, чтобы страдал и Наруто?       Нет.       Ответ пришел сразу. Короткий, четкий и без всяких «но».       Они ушли в самый конец кладбища, куда редко кто заглядывал. На отшибе, за покосившейся старой оградой, темнели камни с гербами Учиха. Саске силой заставил себя туда не смотреть — шею аж свело от напряжения. Переборов себя, он уставился в спину шагающего впереди Джирайи.       — Вот, — Джирайя остановился. Голос у него был глухой, саннин явно не знал, как правильно говорить в таких местах. — Здесь они и лежат. Минато и Кушина, твои родители, Наруто.       Перед ними были два небольших холмика, заросших бурьяном и жесткой сухой травой. Простые, потемневшие от времени каменные плиты. Даты смерти на камнях в точности совпадали с днем рождения Наруто. Всё ведь случилось в один и тот же день.       Наруто медленно отпустил руку Саске. Как через силу, он опустился на корточки перед надгробиями, провел ладонью по сорнякам и уставился на старые фотографии. Стекла в рамках помутнели от грязи, но лица читались четко.       — Мам... пап, привет.       Он попытался улыбнуться. Вышло паршиво — улыбка сразу задрожала и сползла, Наруто будто разом сдулся.       — Простите, что так долго не приходил... Я просто... ну, не знал, хах...       Наруто на автомате почесал затылок, но жест вышел дерганым. Пальцы запутались в волосах, да так там и замерли.       — Теперь знаю. Буду приходить, честно.       Саске стоял в полушаге, опустив руки, и не сводил с него глаз. Он ловил каждое движение, каждую перемену в лице Наруто. Зачем — сам не понимал. Просто не мог отвернуться.       — Ты на них очень похож, — тихо сказал Джирайя из-за их спин. Он намеренно стоял поодаль, чтобы не мешать.       Наруто снова попытался улыбнуться, косясь на фото.       — Мама красивая была... — голос у него сломался. Он шумно сглотнул, давя подступающие к горлу слезы. — Волосы красные...       Он замолчал и со всей силы вцепился пальцами в жухлую траву под ногами, аж костяшки побелели. Лишь бы удержаться, не свалиться на эту землю и не разрыдаться в голос.       — Они тебя любили, Наруто, — Джирайя говорил непривычно тихо. — Очень ждали.       Саннин просто не знал, какие еще подобрать слова. Смотреть на сына Минато у этой могилы было тяжело — слишком много они все тогда потеряли. Джирайе стало не по себе, и он отвернулся, уставившись куда-то в пустоту за горизонт.       Саске молча стоял рядом, не шевелясь.       — Я... надо тут прибраться, — Наруто шмыгнул носом и попытался встать, вытирая лицо рукавом куртки. Ноги после бессонной ночи не держали, он качнулся в сторону и чуть не упал.       Саске сработал на инстинктах — даже подумать не успел. Просто шагнул вперед и перехватил его за локоть, удерживая.       Они встретились взглядами. Тёмные глаза Саске сейчас были непривычно открытыми, без его вечной отстраненности. А голубые глаза Наруто казались совсем прозрачными от слез.       — Давай помогу, — Саске медленно разжал пальцы, отпуская его руку, и сам сел на корточки. Мелькнула секундная заминка, после чего он запустил руки в бурьян, вырывая первые сухие стебли.       Наруто застыл. Он ошарашенно смотрел, как Саскечистит могилу его родителей. В это трудно было поверить, но внутри стало как-то непривычно спокойно и тепло.       Наруто тоже опустился на колени. Дальше они работали молча. Выдирали жесткую высокую траву, соскребали мох с потемневшего камня, раскапывали корни. Пальцы быстро покрылись грязью, под ногти забилась сырая земля, но на это никто не обращал внимания.       Джирайя стоял поодаль, прислонившись к старой ограде, он не мешал. Только поглядывал, как двое парней возятся у плит. В груди паршиво заныло. Захотелось выпить чего-нибудь крепкого, чтобы заткнуть внутренний голос, который в сотый раз повторял: «Ты должен был их уберечь». Саннин поднял глаза к серому небу и беззвучно, одними губами произнес:       — Он вырос хорошим человеком, Минато.       Час пролетел незаметно. Могилы наконец привели в порядок: убрали сухую траву, счистили грязь с камней, так что теперь можно было прочесть имена. Тряпок они с собой не взяли, поэтому Наруто просто дотирал плиту рукавом своей оранжевой куртки.       Оба были по локоть в грязи, ладони черные, под ногтями земля. Наруто отступил на пару шагов, оценивая работу.       — Теперь они знают, что я пришел, — тихо сказал он сам себе и закрыл глаза.       От усталости и слез всё вокруг плыло. Дышать было тяжело. Наруто запрокинул голову и глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться. Слезы потекли сами, оставляя светлые дорожки на грязных щеках.       — Мам, пап... — едва шевеля губами, шептал он. — Я не буду мстить. Месть все только гробит. Простите... Думаю, я поступаю правильно. Очень на это надеюсь.       Дыхание сбилось, он начал задыхаться от подступившей истерики. Ноги опять подкосились. Наруто повело назад, он бы точно упал, но чужие пальцы мертвой хваткой вцепились в его плечо.       — Саске... — выдохнул Наруто.       И тут его окончательно прорвало. Плечи затряслись, грудную клетку повело спазмом. Наруто сделал шаг вперед и просто ткнулся носом Саске куда-то в шею, между ключицей и горлом. От Учихи пахло чем-то горьким и дождем. Наруто прижался плотнее, размазывая слезы по чужой футболке. Саске сглотнул, кадык дернулся прямо у губ Наруто, но тот даже не заметил.       В голове у Саске в этот момент был чертов ад. Мысли бились наперебой: «Если я сейчас его обниму, он привыкнет. Будет ждать этого постоянно. Не отвяжется, когда я уйду. А его место здесь, в деревне, не со мной». Доводы были логичными и правильными. Саске сам верил в эту стену, которую строил годами.       Но тело его не послушалось.       Рука поднялась сама — тяжело, будто преодолевая сопротивление. Ладонь легла на светлую макушку, пальцы зарылись в жесткие спутанные волосы и прижали Наруто к себе.       Наруто вздрогнул, а потом как-то разом обмяк и затих. Обычно он орал, спорил, заполнял любую тишину дурацкими разговорами, а тут — просто молчал, хрипло дыша и всхлипывая.       Он намертво вцепился пальцами в ткань футболки Саске на боках, словно боялся, что тот уйдет прямо сейчас.       Саске закрыл глаза. Это был проигрыш, он понимал это, но оттолкнуть Нарото прямо сейчас, у могил его родителей, просто не смог.       Ветер на пустыре усилился. На открытом кладбище почти не было деревьев — только ряды каменных плит до самого горизонта. Где-то вдалеке маячили темные фигурки других людей. В Конохе всегда так: одни погибают, другие приходят им на смену.       Холод уже пробирал под одежду. Наруто мелко задрожал.       — Пора, — коротко бросил Саске и попытался отстраниться.       Наруто тут же перехватил его за предплечье — пальцы впились намертво.       — Мы... мы же придем сюда еще раз? — Наруто поднял лицо. Глаза красные, опухшие, на щеках разводы грязи.       — Придем, — пообещал Саске.       Он не убрал руку, не съязвил и вел себя спокойно. Наруто смотрел на него и не узнавал, но где-то внутри понимал: это и есть настоящий Саске.       Ветер стал сильнее, где-то над пустым кладбищем каркнула ворона.       — Пошли, — Саске потянул его за собой.       Наруто, спотыкаясь, двинулся следом. Руку он отпустил, но пока они шли, их пальцы то и дело сталкивались. Наруто чувствовал эти касания, и от них почему-то становилось легче дышать. Саске молчал, глядя под ноги. Краем глаза он постоянно видел светлую макушку рядом. Каждый раз, когда они задевали друг друга руками, он внутренне напрягался, но сразу затихал.       Джирайя шел впереди, засунув руки в карманы, и изредка оборачивался — проверял, не отстали ли. Вдруг он резко остановился. Ребята едва не врезались ему в спину.       — Стойте, — тихо сказал саннин. — Пойдем в обход.       Он не успел. Из-за поворота боковой тропинки вышла Сакура. Увидев их, она замерла.       — Наруто?.. Саске?       Джирайя сразу шагнул к ней и положил руку на плечо:       — Сакура, разворачивайся. Тебе нельзя здесь быть.       Но она его не слышала. Смотрела мимо него — на бледного Наруто и на Саске. Снова вдвоем. Слухи по Конохе уже ходили: шептались, что Учиху поймали и вернули в деревню. Но подробностей никто не знал — АНБУ быстро затыкали всем рты, а сплетни обросли глупыми домыслами.       — Сакура, уходи, — повторил Джирайя, но она не двигалась.       — Сакура-чан, привет, — Наруто криво улыбнулся. Получилось паршиво.       Сакура сглотнула. Видеть его таким было тяжело.       — Мы тут... заняты были, — натужно продолжал Наруто. — Прости, секретная миссия.       Он пытался говорить как обычно, легко, но выходило паршиво. Сакура прижала руки к груди.       — Саске! — она перевела взгляд на Учиху. — Это всё правда?       Саске слышал её, но молчал. Он просто ждал, пока она уйдет. Внутри поднялось раздражение: с чего она взяла, что он станет перед ней отчитываться? Он хотел ответить резко, но заметил, как Наруто побледнел и сжал кулаки. Наруто и так еле держался, не хватало еще устраивать сцену.       — Чего тебе? — ровно спросил Саске.       Сакура опешила. Наруто переступил с ноги на ногу, его качало от усталости. Девушка сделала шаг вперед, Джирайя попытался её придержать, но она уперлась руками ему в грудь, её заметно трясло.       — Ответь!       Саске медленно поднял на неё тяжелый, пустой взгляд.       — Не твое дело, — отрезал он.       В ту же секунду Наруто положил руку ему на плечо. Саске скосил глаза — Узумаки смотрел на него без осуждения, просто устало. Сил спорить не было ни у кого.       — Сакура-чан, — негромко позвал Наруто. Между ними было метра четыре. — Мы правда не можем сейчас говорить, давай потом.       Джирайя взял Сакуру за локти и отвел с тропинки.       — Уходи, это приказ Хокаге. Видеть Саске запрещено. И ты никого здесь не встречала, поняла?       В глазах Сакуры заблестели слезы, но она быстро кивнула.       — Да, — выдавила она, развернулась и ушла в сторону деревни. Когда они добрались до дома Хокаге, уже стемнело. Джирайя оставил их одних. Цунаде до ночи увязла в резиденции, а саннин отправился выполнять очередное поручение. Хатаке, кстати, решили дать выходной, и в этот же день его взял и Тензо.