Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      В кабинете Хокаге всё уже было готово. Цунаде в сотый раз мерила шагами расстояние от стола до двери, заложив руки за спину. Джирайя заявился в тот самый момент, когда она собиралась отправлять за ним АНБУ.       — Наконец-то! — она резко развернулась. — Где тебя носит? Пора, все ждут.       Цунаде без лишних слов перехватила его за локоть и потащила за собой к лестнице, ведущей в подземный зал.       — Не спрашивай, — буркнул саннин, глядя в стену. — Идем уже.       По одному его тону она всё поняла. Столько лет вместе — тут и слов не надо было. Но расспросы пришлось отложить.       Они спустились в каменный зал. Высокий сводчатый ceiling тонул в темноте, факелы на стенах коптили и бросали неровные тени, из-за чего лица казались чужими. У дверей неподвижно застыли гвардейцы АНБУ. В центре стоял круглый массивный стол из темного дерева и шесть стульев с высокими спинками.       Цунаде подошла к своему месту и сложила печати. Джирайя встал у неё за плечом, скрестив руки на груди. За столом — только лидеры, сопровождающие остаются позади. Голограммы соткались из чакры почти одновременно. Четверо Каге материализовались прямо у своих стульев. Физически их здесь не было, но такая связь экономила главное — время. Позади каждого стояли телохранители. Правила безопасности никто не отменял.       — Что за дурацкий способ связи, Цунаде? — без предисловий громыхнул Райкаге. Он тяжело опустился на стул и развалился, закинув нога на ногу, но взгляд его так и сканировал комнату. — Я мог бы переместиться в любую точку и без этих фокусов.       — Не у всех есть такие техники, — спокойно отозвался Казекаге. Гаара сидел ровно, положив ладони на стол. — На то были причины, я уверен.       За его спиной молча стоял Канкуро.       — Мы можем считать эту встречу неофициальной, верно, Цунаде? — раздался сухой, старческий голос.       Ооноки чуть прищурился, разглядывая Хокаге. На вид — немощный старик, но чакрой от него веяло так, что у любого шиноби побежали бы мурашки. За его плечом замерла Куроцучи.       — Нет, всё официально, — отрезала Цунаде. Её голос громко отскочил от каменных стен. — Рада всех видеть. Объявляю собрание Альянса открытым.       Она с силой опустила ладонь на деревянную поверхность — эхо пронеслось по залу. Цунаде села. Джирайя так и остался стоять сзади.       Мизукаге устроилась напротив. Мэй обвела присутствующих долгим взглядом. В её глазах читалась усталость. Туман и так понес огромные потери, сейчас их деревня была, пожалуй, самой уязвимой.       — Твои вести всех нас переполошили, — негромко, но твердо начала Мэй. — Зачем ты нас собрала? И кого еще мы ждем?       Все как один посмотрели на пустой стул.       Шестой. В зале сразу стало тихо.       — Кто шестой, Цунаде? — прямо спросил Цучикаге. В его тоне сквозило старое недоверие.       Цунаде выдохнула. Она долго прокручивала в голове этот момент. Надо было сказать так, чтобы весь их союз не треснул в первую же минуту.       — Мадара Учиха на свободе, — произнесла она. Четко, без дрожи, хотя внутри всё напряглось. — Он стал сильнее. Наших общих сил мало, нам нужен мощный союзник.       Райкаге так сжал кулаки, что костяшки побелели, а стол под его руками жалобно скрипнул. Из горла вырвался тяжелый, злой рык.       — Этот Мадара и его люди забрали моего брата, — процедил Эй, и от его ярости воздух в зале словно потяжелел. — Джинчурики Восьмихвостого.       Он едва сдерживал себя, чтобы не разнести голограмму.       — Значит, теперь остался только этот пацан, Узумаки? — Ооноки прищурился, глядя на Хокаге из-под густых бровей.       — Да, — Цунаде ответила коротко. — На него уже нападали. К счастью, безуспешно.       Она чувствовала, как они подошли к самой скверной части разговора. Сердце забилось где-то у самого горла, но лицо она держала железно.       — Так кто шестой? — Мэй не отводила взгляда, настойчиво рассматривая Цунаде. — Кто этот человек, Хокаге-сама?       Цунаде медленно перевела взгляд с Мизукаге на остальных. В полумраке зала лица лидеров деревень казались ещё более жесткими.       — Думаю, она представится сама.       Хокаге быстро сложила последнюю печать. Воздух у края стола пошел легкой рябью, и рядом со свободным стулом соткались две новые голограммы. Каори Сенджу узнали сразу — младшая стояла чуть позади высокой фигуры в глухом белом одеянии. Лицо незнакомки полностью скрывала гладкая металлическая маска, но держалась она ровно, без тени почтения перед правителями.       — Это еще кто... — Мизукаге приподнялась, уперевшись ладонями в темное дерево стола.       — Добрый день, Каге, — голос из-за маски прозвучал глухо, но на удивление отчетливо. — Меня зовут Эстер. Я возглавляю Белый Лотос.       В зале на секунду стало слишком тихо. А в следующую Эй с силой грохнул кулаком по столу.       — Глава этих фанатиков?! — Райкаге резко подался вперед. Из-за общих границ его шиноби постоянно ввязывались в стычки с её людьми, и Белый Лотос успел изрядно потрепать Страну Молний. Но особенно досталось Стране Воды.       — Цунаде, ты в своём уме?! — голос Мэй сорвался. Она вскочила, тяжело дыша от злости и недоверия. — Ты серьезно предлагаешь нам сесть за один стол с той, кто вырезал тысячи наших людей? Фанатики и убийцы — теперь наши союзники?!       Гаара оставался неподвижным. Песок в Стране Ветра почти не сталкивался с Белым Лотосом, поэтому он просто молча наблюдал за чужой реакцией, анализируя ситуацию.       — Ваши притязания вполне обоснованы, — спокойно ответила Эстер. В её тоне не было ни страха, ни вызова. Она разговаривала с ними просто как с равными. — Но вы убивали куда больше своими решениями. Я лишь хотела очистить землю от чумы под названием «шиноби» и «аристократия». Ваши же руки в крови не меньше, чем мои, а то и больше.       Ооноки злобно перекосило. Сморщенное лицо Цучикаге потемнело от гнева.       Цучикаге дёрнул щекой, и его сморщенное лицо исказилось гримасой, которую он даже не пытался скрыть.       — Ты устроила переворот в нескольких северных странах! — в его голосе зазвенело старческое негодование. — Ты знаешь, сколько людей лишились домов? А сколько погибло? Мнишь себя заступницей слабых и обездоленных? Да ты обыкновенная убийца!       Эстер ничем не показала, что её это задело. За металлической маской невозможно было разглядеть эмоций — она стояла совершенно неподвижно.       — А разве не Армия Страны Земли послала войска к границам и уничтожала всех, кто пытался нелегально проникнуть в страну? — её голос оставался спокойным и ровным.       Райкаге скривился. Все остальные притихли. Эстер не делала ни одного лишнего жеста — за годы в подполье она узнала слишком много нелицеприятной правды о каждом, кто сидел за этим столом.       — Доказательства? — хмуро оспорил Цучикаге, хотя об этой истории слышали многие присутствующие.       — Нужны ли они? — тихо парировала Эстер. — Может, мне рассказать о вашем вкладе в Третью Мировую войну и связях со Страной Огня? Конкретно — с неким Шимурой Данзо?       Цунаде резко приподнялась со своего места. Она тяжело оперлась ладонями о стол, её взгляд буквально впился в Цучикаге.       — О чём она говорит, Ооноки?       Каори, стоявшая рядом с Эстер, сделала короткое движение назад, будто инстинктивно отстраняясь от старика, хотя это была всего лишь голограмма. Лицо молодой Сенджу потемнело от злости, но она молчала — знала, что если сейчас заговорит, то уже не сможет остановиться.       — Вы верите клевете этой женщины? — Ооноки замахал руками, оглядывая остальных. — Она же преступница!       Каори сделала шаг вперед и встала вровень с Эстер.       — Так докажите, что она соврала, — негромко произнес Гаара, и этот спокойный, совсем молодой голос Казекаге заставил всех окончательно замолчать.       Гаара сидел неподвижно, и все невольно обернулись к нему.       — Вы верите преступнице?! — Цучикаге повысил тон, стараясь перехватить инициативу.       — Доказательства? — голос главы Белого Лотоса снова вернул к ней внимание зала.       Эстер стояла прямо, лишь чуть склонив голову, и в этом жесте чувствовалась спокойная уверенность. Металлическая маска скрывала лицо, но голос звучал чисто, без тени сомнения:       — В моём ближайшем окружении трое генералов Страны Земли. Один из них — ваш названый сын, Хатсу Тсукури. Не припоминаете такого?       Она била по больномым местам с точностью хирурга.       — Ложь! — Ооноки подался вперёд.       Но позади него дёрнулась Куроцучи. Она невольно сделала шаг вперёд, теряя прежнюю уверенность.       — Хатсу... он правда... — начала она и тут же осеклась, встретившись с предостерегающим взглядом деда.       — Не ложь, — прозвучал голос Каори.       Она выступила вперёд, и свет факелов упал на её лицо. В глазах молодой Сенджу горел упрямый, злой огонь.       — Вот как, Цунаде! — Ооноки резко вскинул руку, тряся пальцем в сторону Каори. — Ты всё подстроила! Твоя кузина! Ты подослала её к фанатикам и все эти годы скрывала преступницу! Слухи ходят, Цунаде, что ты покрываешь Учих, что связалась с фанатиками, и это — прямое подтверждение!       Его голос звенел негодованием и разносился под сводами зала, отражаясь от каменных стен.       Каори скрипнула зубами так, что заныла челюсть, а пальцы сжались в кулаки до хруста. Сенджу хотела выдрать глотку этому противному старикашке, грёбанному консерватору, но сдержалась.       — Не обвиняй безосновательно, Ооноки! — рявкнула Цунаде, и её ладонь с тяжелым грохотом опустилась на стол.       — У меня нет договорённостей ни с кем из вас, — Эстер сохраняла такое хладнокровие, что на контрасте с остальными это выглядело почти неестественно. Голос оставался ровным. — Я пришла сюда с одной целью — защитить людей. Всех, кто не может защитить себя от чумы под названием «власть».       Она сделала небольшую паузу, обводя взглядом собравшихся. Даже Райкаге, обычно несдержанный, замер, внимательно слушая.       — Меня не прельщаете ни вы, ни ваши методы. Но я готова к взаимовыгодному сотрудничеству. В моих руках находится сосуд для Десятихвостого, которого так жаждет Мадара. Мои барьеры — единственное, что может его остановить.       В зале наконец притихли. Эмоции уступили место холодному расчёту, и каждый из Каге уже мысленно просчитывал выгоду от такого союза.       — Какие твои требования? — голос Райкаге прозвучал первым. Всё ещё грубо, но без прежней открытой враждебности.       — Эй-сама! — Тэруми перебила его, вскакивая с места. — Это же террористка! Вы же не всерьёз...       Но Эй не желал слушать. Он повернул голову в сторону женщины в белом, и его тяжёлый взгляд упёрся в металлическую маску.       — Всё просто, — начала Эстер. Сделав шаг вперёд, она достала из широкого рукава свиток и развернула его перед собравшимися. Бумага тихо зашуршала, и на ней проступили строки, написанные изящным почерком. — Я хочу неприкосновенность Страны Снега, признание меня её лидером, выборное демократическое право, установление дипломатических и торговых отношений. Всё изложено здесь.       Она указала на свиток. Внизу виднелись подписи, но чьи именно — в полумраке было не разобрать.       — Кто ещё включён туда? — уточнил Казекаге, внимательно рассматривая пункты. Гаара оставался спокоен, но его глаза быстро скользили по строкам, запоминая каждое слово.       — Мы, — Каори выступила вперёд, привычным жестом засунув руки в карманы. Вся эта дипломатия забирала слишком много сил — она уже чувствовала, как от напряжения сводит плечи.       — Подробнее, Каори Сенджу, — намекнул Райкаге.       В его голосе не было враждебности. Он хорошо помнил эту девушку — пару лет назад она работала в Стране Молний, и Киллер Би отзывался о ней хорошо. А реальную силу Эй ценить умел.       — Я и ещё несколько человек, которые не относятся ни к какой из деревень, — Каори глубоко вдохнула, чувствуя, как прохладный воздух холодит лёгкие, и посмотрела на сестру. Цунаде едва заметно кивнула.       — Итачи Учиха, — выдохнула она.       При первом же имени за столом зашевелились, по залу пробежал тихий шёпот, а кто-то из сопровождающих шиноби переглянулся.       — Шисуи Учиха, — продолжила Каори, и общее напряжение стало почти осязаемым. — Кисаме Хошигаки и другие имена, которые вам ни о чём не скажут.       Она намеренно умолчала про Хидана и Мари — первого в базах данных не было, вторая вообще по документам не числилась. А про джинчурики Семихвостого сейчас решила не говорить вовсе, чтобы лишний раз не провоцировать Каге.       — Разве двое из них не были в Акацуки? — спросил Райкаге. В его голосе не чувствовалось прежнего давления — только прямое любопытство. Ему действительно хотелось понять, что творится за его спиной и куда умудрилась влезть кузина Хокаге.       — Были, — подтвердила Каори, не отводя взгляда.       — А некий Шисуи Учиха был замечен в компании с человеком из Белого Лотоса, — добавил Райкаге, чья служба разведки, судя по интонации, была осведомлена более чем подробно.       — Верно, временно такое было, — теперь ответила Эстер, озвучив это просто как факт.       В зале снова повисла тишина, каждый переваривал услышанное.       Цучикаге перевёл тяжёлый взгляд на Хокаге. В полумраке его глаза казались двумя угольками, готовыми тлеть ещё долго после того, как всё вокруг прогорит.       — Ты затеяла опасную игру, Цунаде, — его голос звучал скрипуче, как несмазанная дверь. — Акацуки, Белый Лотос... во что ещё ты играешь?       Старческие глаза сузились, впиваясь в лицо Хокаге с подозрением, которое копилось в нём десятилетиями.       Цунаде приподняла подбородок. Свет факелов упал на её лицо, подчёркивая жёсткие, упрямые линии.       — Акацуки больше не существуют.       Она выдержала паузу, давая каждому осознать её слова.       — Пейн мёртв, как и его сообщники, и один из них теперь у нас.       Она окончательно завладела всеобщим вниманием. Казекаге, до этого сидевший неподвижно, чуть подался вперёд, подперев голову рукой. Райкаге наклонил массивный корпус, его пальцы сжались в кулаки.       — Кто? — выдохнул он почти одновременно с остальными.       — Некий Тоби, сообщник Мадары, человек в маске с шаринганом. Он же выдавал себя за Мадару Учиху до появления настоящего.       Новости сыпались одна за другой, окончательно ломая привычные расклады.       — Этот человек... — Райкаге сглотнул, и его кадык дёрнулся. Будь он здесь физически, от его чакры пол зала точно пошёл бы трещинами. — Он убил моего брата. Мне нужна его голова, когда покончим с Мадарой. Если Цунаде согласится, я рассмотрю договор. Хокаге кивнула и сложила печати. В ту же секунду перед каждым из Каге материализовалась точная копия свитка, который держала Эстер. Бумага появилась из ниоткуда, сотканная из чакры, и тихо опустилась на стол.       Райкаге принялся читать — быстро и цепко пробегаясь по буквам. Казекаге изучал вдумчиво, едва заметно водя пальцем по строкам. Мизукаге не хотела этого делать, но что-то заставило её взять этот пергамент — возможно, скрытый страх, возможно, слабая надежда. А Цучикаге с презрением оглядел клочок бумаги, будто это была не дипломатическая бумага, а грязная тряпка. Цунаде же знала этот текст уже наизусть.       Тишину нарушало только ровное потрескивание факелов да редкое шуршание свитков. Спустя минуту голос подал Ооноки.       — Вы и правда думаете подписать это? — он фыркнул, отбрасывая свиток на стол. — С изгнанниками Конохи? С преступниками и сомнительными личностями?       Его взгляд скользнул по Каори, стоявшей рядом с Эстер. В нём было столько откровенного презрения, но молодая Сенджу лишь склонила голову набок, глядя на старика в упор.       «Было бы это поле боя, — подумала она, чувствуя, как раздражение подступает к горлу, — я бы тебя размазала, старик». Мысли о том, как она вбивает его головой в землю, подействовали на неё успокаивающе, помогая сохранять внешне абсолютно спокойное лицо.       — Политика Данзо привела ко множеству трагедий, — резко заговорила Цунаде, и её голос зазвенел металлом. — Листу нужна стабильность. Прошлое осталось в прошлом. Я хочу начать новую эру в Конохе, и для этого нужно вычистить всю гниль.       Она взяла ручку, занесла её над свитком и посмотрела на Эстер. Взгляд Хокаге был твёрд.       — Я прошу доказательства участия Данзо Шимуры. Такой человек обязан ответить за всё посмертно.       Глава Белого Лотоса чуть склонила голову в знак согласия.       — Это не сложно, я готова помогать союзникам.       Цунаде выдохнула — и первая подпись легла на свиток. Хокаге поставила печать.       Следующим взял слово Райкаге.       — Цунаде рисковала, собирая всех нас тут, — прогудел он, и его басистый голос глухо отразился от стен. — Я учёл это. Поэтому если подпишу это, то только ради своего народа. Он не должен страдать, пока мы придумываем план, как отправить Мадару обратно в Ад.       Он глянул на Цунаде в упор, и в этом взгляде читалось не просто формальное согласие на договор.       — Передай мне этого Тоби, Цунаде.       Хокаге видела: это было личное прошение. После суда этого человека всё равно приговорят к казни, так какая разница, где именно оборвётся его жизнь?       — После всего — да. Я передам его Стране Молний. Суд и приговор будут осуществлены там, если никто не против.       В зале повисла тишина, только Цучикаге недовольно фыркнул, но смолчал. Это было принято за согласие.       — Страна Ветра... — Гаара сидел ровно, слегка крутя в пальцах ручку. Его спокойные глаза смотрели в свиток, но видел он, казалось, гораздо дальше. — Нам выгодно это сотрудничество, в одиночку мы не уничтожим Мадару. Я подпишу.       Третья подпись легла на бумагу. Остались двое.       Мизукаге сидела, крепко вцепившись пальцами в край стола. Её дыхание было частым и неровным, а в голове боролись личные убеждения и сухой расчет. Её страна и так была на грани кризиса: центральной власти толком нет, позиции шаткие, ещё одного удара Туман не выдержит. А если придёт Мадара — это будет конец. Приходилось выбирать, и Мэй выбрала из двух зол меньшее.       — Казекаге прав, — выдохнула она, и её голос на мгновение дрогнул. — В одиночку мы не справимся.       Она взяла ручку, её пальцы слегка дрожали, когда она выводила буквы. Тэруми понимала, какое осуждение ждёт её по возвращении домой, знала, что многие старейшины не поймут этого шага, но другого выхода просто не видела.       — Страна Воды подписала договор.       Она отложила ручку и подняла взгляд на собравшихся — в её глазах читались усталость и горечь.       Теперь все посмотрели на последнего из пятёрки.       — Прогнулась, значит, — фамильярно заключил Цучикаге, с нескрываемым презрением глядя на Мизукаге. — Вы все поджали хвосты, послушав россказни этой террористки. И кого? Цунаде и её младшей кузины? Вы — главы государств! А на деле — пустоголовые болваны.       — Следи за языком, Ооноки, — рявкнул Эй.       — Я не собираюсь подписывать это. Страна Земли будет рассчитывать только на свои силы!       — Но дедушка... — за его спиной подала голос Куроцучи. Её голос слегка дрожал, она явно не понимала, почему старик принимает такое решение. Вокруг боялись все, а он будто не замечал угрозы — или упрямо не хотел её видеть.       — Это окончательное решение! Я разрываю все договоры с Альянсом, раз вы заключили пакт с этой... сворой.       Он сердито ткнул пальцем в сторону Эстер. Та даже не шелохнулась, продолжая стоять с прежним равнодушием, будто речь шла вообще не о ней. А вот Каори, замершая в метре от неё, смотрела на старика взглядом чернее тучи — казалось, им можно было резать камни.       — Заседание окончено. Вы совершили огромную ошибку.       Цучикаге резко исчез, оборвав связь. Его голограмма мгновенно погасла, и на месте упрямого старика осталась лишь пустота.       У Цунаде заломило виски, но она не подала виду, только чуть сильнее сжала пальцы на подлокотниках кресла.       — Обсудим детали, маршруты и остальное, прошу, — голос её звучал ровно, как и прежде. Никто не стал комментировать уход Ооноки. Сейчас было важно не то, что он ушёл, а то, чтобы он не начал играть против них, остальное — второстепенно. Война научила всех быть жёстче.       — Нужно установить барьеры, как в Юки. Эстер, прошу вас, — Цунаде передала слово главе Белого Лотоса.       Эстер шагнула вперёд, и свет факелов упал на её белые одежды, отчего они показались почти светящимися в полумраке.       — Это барьеры резонации, я настраиваю их на определённую частоту — конкретно на чакру Мадары Учихи. Таким образом, он сам не сможет проникнуть за их границы, и его способности окажутся бессильны.       Дальше последовало обсуждение — кто станет сопровождающим, какие маршруты выбрать. Райкаге предложил план первым.       — Моя секретарь Мабуи сможет перенести двоих человек запросто. Выберите того, кто пойдёт с вами. Шиноби Облака встретят вас на границе со Страной Молнии, а из Кумогакуре мы сможем доставить вас в любую точку. Мабуи отправится с вами, так мы сократим время.       Эстер согласилась, и дальше пошли подобные обсуждения и доработки плана. Каори смотрела на сестру, изредка вставляла короткие комментарии, но в основном не вмешивалась — просто стояла, чувствуя, как от долгого напряжения затекают плечи.       Когда всё было учтено и настало время расходиться, Райкаге вдруг перевёл взгляд на Каори.       — Сенджу, — подозвал он, поднимаясь со своего места.       Каори подошла, задирая голову, чтобы смотреть на него — Эй был на целую голову выше, массивный, как скала.       — Да?       — Мне интересно вот что, — он чуть склонил голову, разглядывая её. — Давно ты так — работаешь на два фронта? Или больше?       Каори перекатилась с носка на пятку и тихо выдохнула.       — Несколько лет. Но вы же и так догадывались, — она подняла глаза и криво улыбнулась. Улыбка вышла усталой, но искренней.       — Часто пересекала границы, — ответил Эй с лёгкой усмешкой, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Он действительно знал о её передвижениях в Стране Молний.       Каори вдруг замерла, перестала дёргаться и выпрямилась.       — Примите мои соболезнования, — её голос слегка дрогнул. — Киллер Би... я не знала. Он был крутым, одним из лучших, кого я знала. Когда-то он спас мне жизнь, а мы так и не встретились снова.       Оба замолчали. Что тут ещё можно было сказать?       Райкаге было больно — Каори видела это, но он никогда не показывал слабости. Его единственный брат, на которого он вечно кричал, иногда бил и наказывал, но любил — всегда любил. И теперь его не стало.       — Спасибо, Каори Сенджу, — его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Он не пожалел, что спас тебя. Он вообще никогда ни о чём не жалел.       Сенджу сглотнула — в горле встал ком, о таких вещах всегда тяжело говорить вслух.       — Эти твари, — тихо сказала она, — они получат по заслугам.       Райкаге кивнул.       — Обязательно, — он помолчал, а потом добавил: — А ты... буду рад видеть тебя в Кумогакуре.       Каори мягко улыбнулась:       — Воспользуюсь приглашением.       Разговор был недолгим. Остальные Каге уже начали исчезать — голограммы гасли одна за другой, оставляя после себя лишь пустоту. Цунаде была занята дипломатическими вопросами, и Каори успела только напоследок посмотреть на сестру.       Они находились в разных точках мира, но на секунду их взгляды встретились. Каори улыбнулась краешком губ и беззвучно проговорила:       — Я тебя люблю.       Еще секунда — и голограммы окончательно развеялись. Зал опустел. Цунаде ещё какое-то время стояла, глядя на то место, где только что была сестра. В груди что-то сжалось, заныло, и в этот момент на её плечи легли тёплые ладони — Джирайя обнял её сзади.       — Пойдём наверх, — шепнул он, прижимаясь губами к её макушке. — Выпьешь чего-нибудь, пошли.       Он нежно поцеловал её в светлые волосы, пытаясь отвлечь от мыслей, которые, он знал, сейчас разрывали ей голову.       — Да, — Хокаге выдохнула и наконец сдалась.       Сегодня — только отдых, а завтра всё остальное. Завтра у Какаши закончится выходной, завтра нужно будет готовиться к новой фазе. И у них, как обычно, слишком мало времени.       «Обито сказал, у нас есть неделя, — думала Цунаде, поднимаясь по лестнице. — Пока Мадара запечатывает часть Девятихвостого. Не знаю, радоваться этому или нет. Шаг за шагом мы приближаемся к концу, который никто не хочет видеть».       Джирайя чуть сильнее сжал её плечи, и она позволила себе на миг закрыть глаза.