Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Когда Каори открыла глаза они уже снова стояли посреди белого зала, и от этой стерильной белизны начинало подташнивать, как и от только что закончившегося собрания.       — Долго вы, — послышался язвительный голос.       Каори медленно повернула голову, чувствуя, как затекла шея. Недалеко стоял Шисуи, прислонившись плечом к стене, и расслабленно мотал носком ботинка туда-сюда, руки скрещены на груди, а на лице улыбка, которая могла означать всё что угодно: от искреннего интереса до лёгкого издевательства.       — К чему пришли, рассказывайте! — он вскинул брови и широко осклабился. — Я весь в нетерпении!       Каори закатила глаза и заставила себя подняться. Ноги неприятно закололо, и она пару раз переступила с ноги на ногу, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь.       — Мы договорились о сопровождении Эстер, сначала в Страну Молний, а от туда уже к остальным, ко всем кроме Страны Земли, цучикаге отказался.         Позади Сенджу Эстер о чём-то вполголоса спорила с Орусом. Шисуи, наконец, «отклеился» от стены и небрежно протянул:       — Значит, Страна Земли в пролёте. Ну, их проблемы.       — Их проблемы, — эхом отозвалась Каори.       И тут в зале появился Итачи. Или он был здесь всё время, просто Каори только сейчас позволила себе его заметить. Странно, но с его появлением дышать стало чуть легче — словно в душной комнате приоткрыли окно. Итачи подошёл к ним молча, в отличие от Шисуи, чьё присутствие всегда заполняло всё пространство.       Итачи подошёл к ней, как и Шисуи, только в отличии от второго, молча.       — Они сказали о сопровождающем, — договорила Сенджу, и повернула голову чуть в бок, глянув через плечо прямо на Эстер.       — Я пойду, — спокойно утвердил Орус, будто это было уже решено.       Но у главы «Белого Лотоса» были другие планы.       — Нет. Ты должен быть здесь. Со мной пойдёт кто-то из наших союзников.       «Союзников». Да, именно в таком статусе они сейчас находились, и у Каори это вызывало иррациональное чувство раздражения.       — Оу! — Шисуи звонко хлопнул в ладоши, и этот звук сухим эхом разлетелся по залу. — я не пойду, даже не просите. Я останусь тут, за барьером, в городе, к которому Мадара не приблизиться.       Он снова сыграл на публику, высказав своё никому не нужное мнение с таким видом, будто оно было решающим. Эстер лишь слегка склонила голову:       — Решите сами, я не смею вас принуждать. У вас есть время до заката, дольше тянуть, увы, нельзя.       Всё было завуалировано под такую белую формальность.       Каори вдохнула раз и ещё раз, руки мелко тряслись, нет, ей точно нужно убраться от сюда и не видеть никого из Белого Лотоса. Может, даже выпить.       Она уже открыла рот, чтобы закончить этот бессмысленный аукцион добровольцев, как зал прошил спокойный, глубокий голос:       — Я буду вашим сопровождающим.       Итачи стоял идеально ровно. По его лицу невозможно было понять, когда именно он принял это решение, но Каори знала: он всё просчитал заранее. Он ни за что не отпустил бы её одну туда, где рыщет Мадара. Туда, где она, по своей огромной удаче обязательно наткнётся на него.       — Что? — Каори замерла, буквально врастая в пол, решение Итачи выбило почву у неё из-под ног.       — Ты против? — Итачи чуть повернул к ней голову, в позе, в выражении лица читался холод, но вот этот взгляд, он не был таким. Сейчас они играли, а эмоции всегда плохой советчик.       — Нет, но...       Договорить ей не дали. Шисуи внезапно подался вперед и по-хозяйски обнял её за плечи, прерывая момент.       — Ура! Мы остаёмся тут! А храбрый Итачи будет нас спасать!       Каори скривилась, Шисуи своим криком перебил вообще всё что она хотела сказать. Сенджу дёрнулась, пытаясь сбросить его руку, но тот держал на удивление крепко.       «Вот же паразит...»       Эстер, наблюдавшая за этой сценой со стороны, сухо кивнула:       — Хорошо, жду вас с рассветом.       И двинулась к выходу в сопровождении Оруса. У того на лице было крупными буквами написано: «Я в упор не понимаю, почему идёт этот Учиха, а не я».       Каори проводила Эстер и Оруса долгим взглядом. В голове настойчиво свербила мысль: эти двое, Шисуи и Итачи, явно спелись за её спиной. Ну конечно, а как иначе. Резким движением она сбросила руку Шисуи со своего плеча и принялась демонстративно поправлять безрукавку, одарив кузена максимально тяжелым взглядом.       — Ты специально, да?       Учиха тут же разыграл оскорбленную невинность. Он приложил ладонь к сердцу и вытаращил глаза так искренне, что на мгновение ему почти хотелось поверить.       — Я?! Каори, ну за кого ты меня принимаешь? Я просто хотел обнять любимую кузину. Мы же семья, — он развел руками, всем своим видом воплощая душевность и родственную любовь. Каори скривилась ни на секунду не поверив в это. В этом театре одного актера она знала все мизансцены наперед.       — Пойдемте, — негромко прервал их Итачи. Было заметно, что ему тоже не терпится оставить это стерильное место позади.       Шисуи привычно закинул руки за голову и зашагал к выходу. Это всегда поражало Каори: Это был единственный человек, где бы и в каких обстоятельствах ни находился — ему везде было удобно, просто какая-то неадекватная адаптация к любым условиям. Сейчас Сенджу даже завидовала его беспечности.       — Ну, рассказывай, о чём эти бесы сговорились? — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Они реально приняли ту кабалу, что настрочила Эстер?       Шисуи скривил губы, нахмурив лоб припоминая: — Вы-бор-но-е де-мо-кра-ти-че-с-ко-е п-ра-во... — он выговорил это по слогам, с расстановкой, чтобы каждая буква звучала как плевок. — Тьфу, брехня для идиотов.       Каори невольно усмехнулась. Несмотря на весь его паясничий настрой, в этой бестолочи было что-то такое...       — Цучикаге отказался, — начала она, засунув руки в карманы и пристраиваясь между двумя Учихами.       — Вот урод, — беззлобно хмыкнул Шисуи.       — Ага, — уголок губ Каори снова дрогнул. — Потом начали говорить за Данзо, он же сдох, говорят мутил воду ещё на Третьей Мировой.       Шисуи на ходу скосил глаза на Итачи. Тот поймал этот взгляд, но оба даже не сбили шаг.       — Было дело, — легко подтвердил Шисуи. — Ну, а дальше что?       Каори нахмурилась, глядя на Шисуи вполоборота.       — Ты знаешь чем там занимался Данзо?       Она помнила: Шисуи годами был его тенью, его правой рукой. По сути — одним из самых эффективных и хладнокровных палачей Корня. Хотя, честно говоря, не ей было его судить.       Шисуи надул губы, сдув со лба чёлку.       — Может да, может нет. — Он задрал голову, принявшись с интересом изучать трещины на потолочных плитах. — А может весь мир — цирк, а мы в нём клоуны.       Каори усмехнулась, качая головой. Переспрашивать было бесполезно: если Шисуи начинал философствовать, значит, прямой ответ она не получит. Всё и так было понятно.       — В общем...       Разговор был долгим, Каори ударилась в детали, начала выговариваться — про собрание, про цучикаге, про этого мерзкого старикашку, который смотрел на неё так, будто она была лично виновата во всех бедах Страны Земли. Шисуи вставлял свои шуточки, то и дело окрашивая её факты новыми деталями, какие-то из них были правдивы, какие-то — откровенным бредом.       Итачи шел молчаливой тенью рядом, пока они не пересекли порог их нового пристанища. Временного — на этом сошлись все. Теперь в этом огромном здании они могли часами не пересекаться друг с другом, и, кажется, всех этот расклад более чем устраивал. Хидан свалил куда-то в горы, особо не отчитываясь о своём местонахождении, но Каори это не волновало: если этот фанатик ей понадобится, она достанет его даже из-под земли.       Когда они вошли, Мари уже вовсю чахла над своим «златом». Она сидела за столом, сосредоточенно возводя из монет стройные золотистые башенки.       — Тысяча пятсот сорок три, — аккуратно укладывая монетку на башенку других.       — О, ты уже облапошила полгорода? — Шисуи переключился так же быстро как и всегда. Сбросив плащ прямо на пол, он с видом полноправного хозяина этого мира плюхнулся на стул напротив Сато.       Башенки угрожающе качнулись, но устояли. Мари хищно зашипела сквозь зубы.       — Снова ты, сволота такая. Ану пошёл вон! — она замахнулась, пытаясь отогнать его, как назойливую муху, хотя отлично понимала: это бесполезно.       Каори привалилась плечом к косяку и скрестила руки на груди. В этом мире можно было бесконечно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и как эти двое собачатся.       — Откуда деньги, аферистка, выкладывай, — Шисуи ловко подцепил пальцем монетку, которая так удачно покатилась в его сторону, и принялся виртуозно перекатывать её между костяшек.       Мари протянула худую руку, пытаясь выхватить своё золотишко, но ногти только проскользнули в сантиметре от пальцев Учихи, даже не задев, а она надеялась.       — Там где были уже нет. Положил на место!       Шисуи хмыкнул, подбросил монету в воздух и со звонким щелчком поймал её в кулак.       — Ты, я смотрю, коммерцией решила заняться? Переквалифицировалась из...       — Хлеборезку закрой, — оборвала его Мари, — и монету верни. Живо.       Шисуи надул губы, как обиженный ребёнок.       — Грубишь... А я-то думал, мы подружились.       — В гробу я нашу дружбу видела.       Они едва не сцепились прямо над столом: она тянула золото на себя, он не выпускал, подначивая её всё сильнее, пока Мари всё-таки не выдрала монету из его пальцев.       Каори негромко хохотнула, и в этот момент почувствовала за спиной знакомое тепло. К ней вплотную подошел Итачи. По спине пробежала горячая волна — от лопаток до самой поясницы, выбивая из легких лишний воздух. Каори намеренно подалась назад, позволяя ему себя поймать. И он поймал.       Руки Итачи уверенно легли на её спину, скользнули к бокам и собственнически притянули её ближе. Его пальцы сквозь тонкую ткань нащупали ребра и чуть сжались, обозначая границы. Он наклонил голову, и его дыхание коснулось сначала её волос, а затем — самой мочки уха.       — Злишься, — просто выдал он, как факт.         — С чего бы? — тут же ответила она, не выждав паузы.       — Ты хотела пойти сама, — он говорил это шёпотом, стоя так близко, что тело предательски расслаблялось в его руках чувствуя себя в безопасности. — Но я бы не отпустил, достаточно, Каори.       — Что? — она шире раскрыла глаза, кровь загоняла сильнее, непонятно от чего.       — Я говорю — хватит рисковать собой. Я устал за тебя бояться.       Она медленно повернула голову, зная, что столкнется с ним лицом к лицу. Их дыхания смешались в одно. Итачи не отстранился — теперь их носы соприкасались, а взгляд Каори против воли соскользнул ниже, к его губам.       — И теперь ты предлагаешь бояться мне? — едва слышно уточнила она. — Нет, — он ответил четко, подаваясь вперед так, что их губы почти слились. — Предлагаю просто дождаться меня, пожалуйста.       И это «пожалуйста» стёрло последние сантиметры, губы встретились всего на мгновение — мягкое, мимолетное касание, от которого по коже пробежали искры.       Но идиллию вдребезги разнес голос Шисуи:       — О, Небеса смиловались! Ты пришла ко мне!       Каори и Итачи замерли. Крик Шисуи был слишком громким, чтобы его игнорировать. Сенджу слегка отстранилась, а Итачи так и остался смотреть на её профиль, не убирая рук и не давая ей сделать ни шагу в сторону.       В дверях появилась Фуу. Вид у неё был помятый, заспанный — в последнее время она спала пугающе много. Силы заканчивались быстро — печать жрала энергии немеренно, она просто потребляла и потребляла, сжигала чакроканалы, они восстанавливались, и всё по новой. Боли она не чувствовала благодаря вмешательству Шисуи. Но вот усталость преследовала её всё чаще.       — Шисуи...       Она чуть ли не застонала от досады, но сохранила лицо, пусть и бледное, и поплелась к кухне, за стаканом воды. Огромный вязаный свитер свисал с её плеч до самых колен — она буквально утопала в нем, похудела. Это было отчетливо видно по выпирающим, острым ключицам и костлявым коленкам. Фуу и раньше была миниатюрной, но сейчас, но сейчас это уже было не совсем здраво.       — Ты ведь рада меня видеть, я же чувствую! Ну же, дай этому выход, не сдерживай себя!       От этого же человека энергия била фонтаном. Вот только Каори видела, может на долю секунды, может дольше — Шисуи было больно. Он смотрел на Фуу с такой глубиной, что можно было утонуть, и этот дурак тонул. Сенджу не поверила бы вообще никогда что Шисуи способен на что-то такое, сильное и глубокое. Раньше Каори рассмеялась бы в лицо любому, кто назвал бы Шисуи способным на раскаяние. Но сейчас она видела, впервые в жизни этот тип сожалел о том что сделал. А Шисуи вообще никогда ни о чём не жалел, всегда была причина и всегда были условия, а тут он вроде как понял: каждый день он закапывает себя в той же могиле, которую вырыл для неё. И Рано или поздно эта печать прикончит её, если её не снять.       — У тебя вообще стыда нет? — Фуу небрежно облокотилась о столешницу, будто ей и не было тяжело стоять, так, для вида.       Шисуи тут же подлетел к ней, как пчела на мед. Он уперся рукой в кухонный шкафчик, нависая над ней, отчего та недовольно скривилась.       — Стыд — удел слабых, а я сильный, — он выдал улыбку от уха до уха, но глаза оставались слишком лихорадочными.       — Ага, я заметила, самый уникальный, — она глотнула воды, и посмотрела на Учиху будто на половую тряпку.       — Оу, ты заметила! — Он на секунду закусил нижнюю губу, и его взгляд заметался между ней и стаканом, ловя каждое мимолетное движение. В этом хаотичном внимании читалось почти болезненное восхищение. — Значит, теперь я твой навеки!       Фуу едва не поперхнулась. Его настырный взгляд был лишь половиной беды — настоящие проблемы начинались начинал синхронизировать его с языком.         — Нет уж, спасибо.       Она со стуком поставила стакан и направилась к лестнице. Но куда там — Шисуи тут же пристроился следом, преданно заглядывая в лицо.       — Постой! Ну, птичка, не бросай меня, я же умру от тоски!       Он так отчаянно размахивал руками и голосил, что Мари, наконец, оторвалась от пересчета своего сокровища. Шаманка злобно зыркнула на него и рявкнула:       — Да сдохни уже, сделай всем одолжение.       Шисуи только фыркнул и продолжил ломать комедию, потащившись за Фуу по лестнице наверх.       Шисуи только фыркнул, не выходя из роли, и потащился за Фуу на второй этаж.       — Хватит, у меня нет времени выслушивать твое нытье, — джинчурики, крепко держась за перила и стараясь сохранить остатки строгости, почти добралась до верха.       — Как это — нет времени?! В смысле?! — С самой уязвленной миной, на которую был способен, Учиха скрылся в коридоре вслед за ней.       До зала ещё доносились обрывки их грызни — и это стало уже таким привычным фоном, за последние недели, как тут появилась Фуу ни день не прошёл чтобы они не обменялись парой ласковых. Сейчас голоса стихали, удаляясь к лестнице.       Итачи аккуратно взял за руку Каори и повёл за собой в другой конец дома.       Мари осталась одна. Она сидела на стуле, задумчиво покусывая край золотой монеты и щурясь на нее при тусклом свете лампы.       — Бракованное что-ли? — пробормотала она, проводя языком по зубам, проверяя, не осталось ли на них следа.

***

      Фуу попыталась захлопнуть дверь прямо перед этой наглой физиономией, но Шисуи каким-то немыслимым образом умудрился просочиться в щель. Он мягко, но настойчиво оттеснил её вглубь комнаты, и дверь за его спиной волшебным образом захлопнулась.       — Свали, — бросила Фуу, отходя подальше.       Сколько уже раз этот беспардонный, наглый, невозможный... вламывался к ней, и хрен же выгонишь.       — Не-е-ет, — певуче протянул он. Засунув руки в карманы, Шисуи двинулся следом за ней, по-хозяйски осматривая комнату.       По пути глянул на кровать: простынь была смята, подушка скомкана — значит спала.       «Она много спит в последнее время», — отмечая по себя.       — Какая причина на сегодня? — Фуу дошла до постели. Ноги и правда стали ватными, её невыносимо тянуло провалиться обратно в сон, но она не позволит себе этого, пока он здесь — нельзя.       — Я просто непослушный мальчик, — с улыбкой выдал он, подходя вплотную.       В этот момент Фуу заметно качнулась, теряя равновесие. Шисуи среагировал мгновенно: перехватил её за плечи, удерживая. Оба замерли, в комнате повисла тишина. Она принципиально не смотрела на него, упрямо изучая узор на полу. Он же, напротив, впился в неё взглядом, будто она была единственным центром гравитации.       — Тебе тяжело, — негромко произнес он и голос лишился привычного паясничества.       — Спасибо, что заметил, — огрызнулась она, дернув плечом.       Но Шисуи и не подумал отпустить её. Напротив, он заставил её сделать еще два шага и мягко усадил на край постели, сам пристроившись у неё за спиной.       — Я хочу посмотреть печать, разреши, — его голос стал еще тише. Пальцы чуть сильнее сжались на её плечах. Шисуи почувствовал, как под его ладонями напряглась каждая мышца её тела.       — Зачем? — бросила она через плечо, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Ты прекрасно знаешь, зачем, — парировал он.       — Ладно, только быстро.       Она дала зелёный свет. Именно так это было воспринято Шисуи.       — Расслабься, это всего лишь я.       Его ладони медленно скользнули вверх по её позвоночнику, прощупывая каждый позвонок, затем пальцы спустились вниз по грубой вязке свитера к самому копчику, он подцепил край ткани.       — Это-то и напрягает больше всего, — выдала она, затаив дыхание.       — Тогда будем болтать, можешь начинать меня оскорблять, — он улыбнулся и поддел ткань, поднимая её выше.       Пальцы скользнули по обнаженной коже, и Шисуи почувствовал, как по телу девушки мгновенно пробежала волна мурашек. Фуу послушно подняла руки, и свитер окончательно соскользнул, оставив её в одних коротких домашних шортах.       — Держи, — Шисуи сунул ей одежду в руки. Она судорожно прижала скомканную шерсть к груди, сидя к нему спиной и чувствуя себя пугающе беззащитной.       — Ну? — Фуу шумно сглотнула, не оборачиваясь.       — Я еще даже не начал, что ты нукаешь? — с напускной усмешкой отозвался он.       Он смотрел на её худую, изможденную спину, на выступающие лопатки, которые казались крыльями, потерявшими перья. Он смотрел и не решался прикоснуться.       Фуу кожей чувствовала его взгляд. Она не оборачивалась, но затылком ощущала эту пугающую концентрацию. Странно, но в этом внимании не было той сальной похоти или грязных желаний, о которых шепотом рассказывали заезжие путники в горном монастыре       Она знала всё о грехе, но ничего о том, как это должно чувствоваться. И сейчас, когда он не прикасался, Фуу поняла: она понятия не имеет, что происходит.       — Так начинай, холо... — она не договорила, ведь почувствовала его ладонь на своей лопатке, и звучно выдохнула.       Шисуи улыбнулся шире, довольно, тёмные глаза стали алыми.       — Начал, — с лёгким азартом сказал он, её реакция ему понравилась. Странно, ему вообще нравилось всё, что она делала, от того как произносила его имя, до того с какой частотой дышала.       Рука медленно скользнула вниз по позвонкам, до самого копчика. Шисуи ощутил, как её кожа под его ладонью начала нагреваться — забавно. Затем он снова повел пальцами вверх, задержался между лопаток, вычерчивая замысловатые круги, и поднялся к шее, почти касаясь бирюзовых прядей волос.       Фуу сидела неподвижно, вцепившись пальцами в собственные колени так, что побелели костяшки.       — Ты играешься, — утвердила она, и в тоне прорезалось недовольство, но голос прозвучал глуше, чем хотелось.       — Немножко, — признался он без тени раскаянья.       А потом он вдруг подался вперед и тяжело уронил подбородок ей на плечо. Шисуи протяжно выдохнул, словно сбрасывая с себя непосильный груз. Фуу дернулась, но он даже не шелохнулся. Пришлось замереть, чувствуя, как её сердце стучит в такт с его дыханием.       — Ты что творишь? — прошипела она.       Фуу чувствовала насколько близко он подобрался к её шее.       — Я всё запомнил, устал, дай отдохнуть, — выдумав причину на ходу, но сказал так, что это можно было принять за правду, хотя ложь была чистой воды.       — Слезь с меня, — бросила она.       Шисуи усмехнулся и тёплое дыхание обдало её шею, Фуу судорожно сглотнула, и он уловил это движение — алые глаза сейчас запоминали каждую деталь.       — Ты злишься на меня? — его голос стал чуть хриплым.       — Я тебя ненавижу, — сходу выпалила Фуу. — Ты во всём виноват, если бы не ты...       — Извини, — выдохнул он ей в плечо.       Джинчурики напряглась.       — Мне не нужно твое «извини». Исправляй то, что натворил.       Шисуи тихо, утробно рассмеялся. Вибрация его грудной клетки передалась её спине, заставляя внутренности сжаться в узел.       — Знаю, поэтому и не говорю обычно «извини», это такая дешёвая ложь, — он помолчал, секунду, вторую, размеренно дыша ей в плечо. — Я обещаю, исправлю. Но потом что?       Фуу не смотрела так далеко, она вообще не видела этого так называемого «потом». Да и сейчас едва понимала, что происходит.       — Свалю от тебя куда-подальше, — назло сказала она.       — Не свалишь, — отозвался Шисуи мгновенно, будто только и ждал повода для спора. Он повернул голову и ткнулся носом в её шею, туда, где билась жилка. — Я тебя не отпускаю.       — Тебя забыла спросить... — Она повела плечом, пытаясь скинуть его, но он не сдвинулся. В его глазах что-то хищно блеснуло. В следующую секунду мир перевернулся: под спиной оказалась мягкая перина, а над ней, заслоняя свет, навис этот павлин. Улыбка во все тридцать два зуба, руки упёрты в матрас по обе стороны от её головы. Фуу вдруг поняла, что дышать стало в разы труднее.       — Сдурел?! — её глаза округлились.       — Теряю рядом с тобой контроль, опасно, да? — он улыбался и разглядывал то, как она прижимает свитер к своей груди.       — Слезь с меня... Шисуи! — она повысила голос, но он только раскачался на руках, туда-сюда, нависая над ней и отстраняясь, снова нависая. Игрался, сволота.       — Как же трудно сдерживаться, — пропел он, растягивая слова, в голосе было столько иронии. Он хотел чтоб она немного расшевелилась. — Думаю, до утра я тебя от сюда не выпущу.       Фуу открыла рот, слова застряли в глотке.       — Хах, — он улыбнулся шире, такой довольный. — Смотри как ты побелела, такая перепуганная.       И тут рука у неё дрогнула, она собрала последние силы, резко вскинула руку и с размаху въехала ему кулаком по челюсти. Голова Шисуи мотнулась в сторону, губа треснула, появилась кровь, но этот только улыбнулся, слизав её, и даже не сдвинулся с места.       — Ты... — она сжала челюсти.       Но тут Шисуи решил сменить положение, или усугубить, и опустился в упор на локти, смотря при этом ей в глаза.       — Не поранилась? — спросил он. Его рука легла на её — ту самую, которой она заехала ему по роже. Фуу не сопротивлялась, была ступоре и тупо смотрела, как он притянул её руку к себе и мягко коснулся губами покрасневших костяшек, не разрывая зрительного контакта.       — Пусти, — выдохнула она, чувствуя как тело слабеет. Какого хера с ней вообще происходит? И почему этот маньяк сейчас чуть ли не лежит на ней?       — Назови хотя бы одну причину по которой я должен это сделать?       Пальцы Фуу дрогнули в его руке, но он выдохнул, согревая дыханием её похолодевшие кончики.       — Потому что ты давишь на меня, — выдав первое что пришло в голову, — и потому что ты охерел!       Фуу задергалась под ним, пытаясь выскользнуть, но Шисуи лишь хохотнул. Звук его смеха прокатился дрожью по её грудной клетке.       — Первое — временное, второе — поправимо, — со смешком ответил он.       — Ты сволочь! Самая настоящая сволочь! — она вцепилась в его руку, пытаясь освободиться, ведь второй держала свитер на груди, и она чувствовала себя глупо и слабо одновременно.       А он не делал ничего, просто лежал на ней, опираясь на один локоть, и наслаждался зрелищем с первого ряда.       — Птичка, — позвал он её, с какой-то глупой улыбкой, будто влюблённый мальчишка, а не мужик, которому под тридцатку.       Она перестала дёргаться, и посмотрела на него. Фуу всё ещё не понимала, что он задумал, но в груди уже начинало что-то ныть.       Шисуи закусил губу, ту самую где уже запеклась кровь, и посмотрел на неё с такой вымученной нежностью, что у Фуу перехватило дыхание.         Этот псих не умел говорить о чувствах нормально, его язык признаний был изредка понятен только по глазам, и Фуу сама не поняла когда это она научилась его читать, и для чего вообще.         Он опустился еще ниже, прижавшись губами к её прохладному лбу. Шисуи зажмурился, чувствуя солоноватый вкус выступившего пота, и замер. Фуу лежала, боясь вдохнуть лишний раз.       Наконец он оторвался, шумно и коротко втянув воздух.       — Ты... — его голос упал до шёпота. — Ты — лучшее, что случалось со мной за все двадцать восемь лет на этой земле.       Мир вокруг превратился в белый шум. Перед глазами Фуу была только его шея: она видела, как судорожно дернулся его кадык и как бешено колотится пульс. И с какой ёбаной глубиной он это произносил.       Он был тем, кто произвёл её смертный приговор. Он не должен такого говорить. Он пользуется, врёт, играет — он не способен на что-то подобное. Это всё игра..       Так она думала, так должно было быть, но так не было. И теперь она не знала, как к нему относиться. Как, блять, смотреть и не видеть, что он готов убивать за неё, как творит всё то, что люди считают невозможным. И может ли это быть обманом? И разве она такая уж большая цель, чтобы строить такую запутанную сеть вранья?       Вопросы били в голову и не на один она не могла ответить чётко без «а если».       Вопросы били в виски, не давая ответов. И пока она тонула в этом хаосе, тепло внезапно исчезло.       В комнате стало холодно, на постели она осталась одна. Ветер трепал занавески, кажется началась очередная метель. А Фуу лежала не двигаясь и не могла понять:       — Что это сейчас вообще было...       В другом же конце дома, Шисуи стоял прислонившись лбом к холодному стеклу, будто хотел, чтобы мороз пробрался внутрь, выстудил всё, что там накипело. Он упёрся взглядом в одну точку — туда, где на окне распускался сложный ледяной узор.       Тело было в полном порядке: ни дрожи, ни головной боли, всё работало как часы. Но в сознании, словно неисправный механизм, мерно тикал счетчик.       — Осталось мало времени, — проговорил он одними губами, и стекло покрылось паром.       Он смотрел на своё отражение и вдруг оно ему улыбнулось, Шисуи отвернулся от окна, на лице застыла та же улыбка.       — Привычки не меняются, — сказал он и взглянул на Итачи, он стоял в проходе, засунув руки в карманы.       — Я поговорить хотел, —негромко сказал Итачи.       Шисуи двинулся к нему и расплылся в фирменной улыбке на все случаи жизни: от «я реально рад» до «мы в жопе».       — Мы скоро расстанемся, — Шисуи толкнул Итачи в плечо, и тот даже не попытался уклониться. — Я буду по тебе скучать.       Итачи улыбнулся, это происходило редко, но сейчас уголки губ поползли вверх, и даже плечи чуть опустились — будто он позволил себе на секунду расслабится.       — По этому поводу тоже, я думал, — Итачи запрокинул голову к потолку, глядя куда-то в пустоту. — Слушай, Шисуи, а твоя техника сможет подчинить Мадару?       Шисуи скрестил руки на груди, и одним пальцем начал постукивать по своим губам.       — Не знаю, может да, а может и нет, — он развёл руками, и Итачи склонил голову на бок, они пересеклись взглядами. — Но мне приятнее верить, что всё таки «да».       Шисуи усмехнулся и одновременно с ним Итачи вздохнул.       — Мы в тупике, без плана нам не выжить. Шисуи с чувством хлопнул друга по спине, возвращая беседе привычный градус легкости.       — Импровизировать будем, не парься, ну и на крайняк, — он нагнулся ближе, подмигнув, — мы-то выживем.       Это был прозрачный намек на их сделку с Мадарой, в которой Шисуи всегда видел лазейку.       Они простояли ещё минут десять, кажется думали над планами, молча, не разговаривая, у них была какая-то неуловимая связь. Будто каждый проигрывал партию за партией у себя в голове, перебирал ходы, варианты, отступления. И в конечном итоге оба приходили к одному и тому же: одной выигрышной стратегии и несколько приемлемых, которые на деле означали «если повезёт».       Шисуи привалился к подоконнику, Итачи замер напротив — их разделяло всего полшага.       — Завтра я ухожу, — сказал Итачи, — проследи за ними.       Шисуи не нужно было ничего разжевывать. Он повернулся к другу и положил руки ему на плечи, сжав их в жесте немой поддержки. Это было то самое «я здесь, что бы ни случилось».       — Можешь на меня положится, — на этот раз он говорил без тени игры.       Итачи едва заметно дернул уголком губ, и Шисуи тут же переключился в привычный режим.       — Беги к своей красотке, подкаблучник, она без тебя заскучает, — он пару раз ободряюще хлопнул товарища по плечам и наконец отпустил.       Итачи лишь картинно закатил глаза, а Шисуи тихо рассмеялся ему вслед.       — Пусть меня подождет, — в этом голосе было столько внезапного тепла. — Теперь мы меняемся.       Он показал пальцами «туда-сюда», и Шисуи, закрыв глаза, рассмеялся громче. В груди на мгновение стало реально тепло.       Дверь за Итачи закрылась с тихим щелчком. Шисуи постоял неподвижно еще секунду, а затем направился к столу, там, среди кучи бумаг лежал набросанный план — зашифрованный так, что расшифровать это смог бы только обладатель шарингана, знакомый со стилем подачи информации самого Шисуи, а из живущих таких осталось — один.       — Поглядим какую цель ты выберешь первой, — сказал он в пустоту.       Шисуи развернул карту мира на весь стол, зафиксировав грузиками и отошёл на пол шага, рассматривая эту картину полёта мыслей сумасшедшего.