Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      После ухода Итачи в комнате, казалось, ничего не изменилось. Каори думала о нём постоянно: и когда он лежал совсем рядом, почти касаясь её, и когда он уходил. Странно, но она до сих пор чувствовала на коже фантомное прикосновение его пальцев — то, как он медленно, почти невесомо гладил её лицо сегодня ночью, и то, как он молчал в ответ. Тогда они оба понимали: если они начнут говорить, это затянется слишком надолго.       — Десятка черви, — сухой щелчок карты о дерево вырвал Сенджу из оцепенения.       Мари с победным видом бросила карту, перекрывая восьмёрку Каори. Они сидели за массивным дубовым столом.       — Бита, — глухо отозвалась куноичи, подпирая подбородок ладонью, её глаза были устремлены в одну точку на столе.       Мари, не теряя времени, обмахивалась веером из карт, как заправский игрок в подпольном казино. В её взгляде читался холодный расчёт.       — А сколько ты говоришь у тебя при себе налички? — она хищно загребла последний козырь из колоды. Шестая победа за утро уже практически лежала у неё в кармане.       — Ходи давай, коллектор, — буркнула Сенджу. Настроение было под стать проигрышу — вязкое и раздражительное. Она видела, как на стол приземлились два вальта. Дела шли не просто плохо, они уверенно катились в тартарары.       И тут тишину кухни разрезал бодрый, почти оскорбительный в своей жизнерадостности голос. Шисуи выплыл из коридора в простых серых штанах и мятой майке, с наслаждением потягиваясь всем телом. Казалось, он был единственным существом в этом доме, у которого не было проблем со сном.       — Бейся, Сенджу, — напомнила шаманка, постукивая ногтем по вальту.       — Да подожди ты, думаю... — Каори занервничала. Под столом её пятка начала отбивать рваный, нетерпеливый ритм о половицы.       Шисуи, словно не замечая сгустившихся туч, «подплыл» к столу.       — Доброе утро, девочки и... — он задержал взгляд на Мари, — и все остальные.       Не спрашивая разрешения, он по-хозяйски цапнул со стола чашку кофе. Его совершенно не смутило, что она была наполовину пуста и, скорее всего, уже остыла. Шисуи сделал шумный глоток, жмурясь от удовольствия.       — Шисуи, исчезни, — не оборачиваясь, бросила Каори.       Мари медленно развалилась на стуле, принимая позу скучающего божества. Она окинула этого полудурка таким ледяным, оценивающим взглядом, будто действительно собиралась выставить его на торги на чёрном рынке. В её голове явно щёлкали невидимые счеты, прикидывая, сколько за него дадут в приличном месте и не будет ли экономически выгоднее просто отдать его за бесплатно, лишь бы не мелькал перед глазами.       — Ты снова проснулся, какая жалость, — протянула шаманка, возвращаясь к картам.       Шисуи заулыбался своей фирменной, слегка шальной улыбкой. Он упёрся рукой в стол прямо рядом с локтем Каори и беспардонно заглянул в её карты, нарушая все правила приличия и игры.       — Кузина, помочь? — он наклонился так низко, что прижался своей щекой к её, обдав запахом утренней прохлады и кофе. — Ой, а у тебя всё совсем плохо... — зацокал он, качая головой с притворным сочувствием.       Каори скривилась и раздражённо шикнула, пытаясь отодвинуться.       — Отцепись уже, — бросила она, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с усталостью. Без Итачи Шисуи было «слишком много» — его концентрация в пространстве стала просто запредельной.       — Ходи давай, вот так, — проигнорировав её протест, Шисуи ловко вытянул карту прямо из её колоды и с лихим щелчком швырнул её на сторону Мари.       — Перевод? — шаманка выгнула бровь, глядя на карту свысока. — Глупо.       Мари методично, с видом абсолютного триумфатора, отбила каждую карту. Казалось, партия проиграна, но Шисуи, вошедший в азарт, подкинул козыря.       — А давай вот так!       Каори просто сидела, едва удерживая веер карт. Шансы на победу стремились к нулю, но Шисуи, обладавший какой-то совершенно неадекватной, магической удачей, умудрился разыграть ничью. Он выстроил безумную цепочку переводов, добавляя карты одну за другой, пока стол не превратился в пеструю мешанину.       — Шарлатан, — фыркнула Мари. Она со злостью сгребла карты в кучу, явно обозлённая тем, что верный выигрыш просочился сквозь пальцы.       Шисуи, довольный собой, с грохотом завалился на свободный стул рядом.       — Девочки, у меня сегодня намечается новый вояж. И мне нужен ваш свежий взгляд... ну и помощь любимых родственников, конечно.       Он выжидающе посмотрел на Каори. Та лишь молча скрестила руки на груди, всем видом показывая, что кредит доверия на сегодня исчерпан. Мари тем временем начала медленно водить тонкими пальцами по своему ожерелью из костей.       — Что взамен? — сухо спросила шаманка.       Сенджу перевела взгляд на Сато, в её глазах мелькнула поддержка.       — А что? Ему надо — пусть платит.       Мари расплылась в хищной улыбке, обнажив зубы.       — Натурой не принимаем, — отрезала она.       Шисуи комично надул губы, изображая смертельную обиду.       — Какое же нынешнее общество всё-таки коррумпированное... Ужас, просто ужас.       — Шисуи, — Каори окликнула его, возвращая фокус разговора в реальность, пока тот окончательно не уплыл в свои театральные страдания. — Что за дело?       — Оу, — Учиха перекинул ногу на ногу, мгновенно посерьёзнев, хотя в глубине его глаз всё ещё плясали чёртики. — Предлагаю обокрасть Белый Лотос.       Каори вздрогнула, её глаза расширились. Мари же, напротив, разразилась остервенелым, хриплым смехом, от которого по спине пробежал холодок.       — Что? — переспросила Сенджу, надеясь, что ей послышалось.       — Ну как что? Говорю же: позаимствовать информацию, — невозмутимо повторил он, словно речь шла о походе за хлебом.       — Какую именно? — Каори буквально сверлила его взглядом, пытаясь нащупать грань между его шуткой и безумием. Мари продолжала тасовать карты, не переставая тихо посмеиваться.       — Мне нужно снять печать с Фуу, — Шисуи снова приложился к чужой чашке, делая глоток остывшего кофе.       — И как ты это провернёшь? — Каори вздохнула. Она понимала, что отговаривать его бесполезно, да и, честно говоря, в глубине души авантюризм Шисуи был на руку.       — Я всё продумал! — Шисуи буквально просиял, подавшись вперед. Он начал загибать пальцы, объясняя план. — Ты приходишь туда и просишь встречи с нашей любимой Сарутоби. Вы ж подружки... ну, были когда-то… давно.       При упоминании Сарутоби Каори невольно сжала челюсти. Внутри неприятно затянуло ледяным сквозняком.       — А я тем временем проберусь к Орусу. Там разберусь на месте, всё будет в лучшем виде, обещаю.       Сенджу цокнула языком, всем своим существом ощущая, насколько эта затея пахнет провалом.       — И всё ради этой малышки? — подала голос Мари, внимательно прислушиваясь к деталям.       — А нужна какая-то особая причина? — Шисуи заулыбался, глядя на шаманку поверх края чашки. — Кстати, ты поучаствовать не хочешь? — он лукаво подмигнул Мари.       Сато сдержала новый порыв смеха. Её пальцы задвигались еще быстрее, перемешивая колоду в безумном ритме.       — На, — она резко протянула колоду Шисуи. — Вытяни одну.       Темные глаза Учихи загорелись предвкушением.       — Даже так... — прошептал он, вытянул карту и, не глядя, показал её Мари.       Шаманка ухмыльнулась, и в этой ухмылке было что-то жуткое.       — Ясно.       — И что тебе ясно? — Шисуи попытался заглянуть в её довольное лицо, пытаясь разгадать вердикт.       — А кто сказал, что я расскажу? — Мари мгновенно перехватила карту и ловко вплела её обратно в колоду, пряча ответ.       — Пф, ведьма... Передай своим богам: если они будут против моего шикарного плана, я к ним лично загляну на огонёк, — Шисуи весело болтал скрещёнными ногами под столом, и этот звук — «тук-тук-тук» — заполнял паузу. Наконец, он снова перевел взгляд на кузину. — Ну что, Каори? Когда собираемся?       Каори сощурила глаза, вглядываясь в безмятежное лицо кузена.       — И почему я, по-твоему, должна согласиться? — сухо осведомилась Сенджу.       — Потому что ты меня любишь? — Шисуи выдал свою самую обезоруживающую улыбку, склонив голову набок.       — Даже не близко, — отрезала она, не моргнув и глазом.       — Ну... потому что мы семья? — он попробовал зайти с другого козыря, вскинув брови.       — Ты прикончил свою семью, Шисуи. Сомнительный аргумент для доверия, не находишь?      Учиха театрально дёрнулся, словно в него попал невидимый камень, и прижал ладонь к сердцу.       — Ауч! Удар ниже пояса, кузина. Я уже раскаялся, честное слово.       — Как же, — недоверчиво протянула Каори, окинув его скептическим взглядом. — Ты и мать родную продашь, если цена будет подходящей. Как тебе вообще можно верить?       — Эй! — вскрикнул он, забавно всплеснув руками. — Про мать было лишнее!       Он резко встал, непринуждённо запихнул руки в карманы штанов и начал медленно обходить стол. Замерев за спиной Каори, Шисуи нагнулся к самому её уху, нависая тенью.       — Ты всё равно согласишься, — прошептал он, и в его голосе прорезались нотки человека, не привыкшего к отказам. — Просто потому, что не сможешь сидеть здесь и гадать, что я там творю. Ты слишком любишь всё контролировать. Так что не ворчи, жду тебя через пятнадцать минут, не опаздывай.       Он выпрямился и, насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик, весело зашагал к лестнице, переодеваться.       Каори лишь раздражённо шикнула ему вдогонку. Оставшись на кухне, она подпёрла лоб ладонью и, словно ища утешения в привычных вещах, вцепилась в свою кружку, притягивая её ближе.       — Вот же гад... — пробормотала она и сделала быстрый глоток.       Мари, до этого хранившая молчание, наблюдала за этой сценой от начала до конца. С её лица не сходила широкая улыбка.       — Сенджу, — шаманка выразительно указала глазами на чашку.       Каори замерла. В ту же секунду до неё дошло, что Шисуи только что пил именно из этой посуды. Лицо куноичи исказилось от брезгливости, и она тут же выплюнула содержимое обратно, едва не поперхнувшись.       — Раньше сказать не могла?! — выкрикнула она, яростно вытирая рот тыльной стороной руки.       — Зачем? — Мари заливисто, почти до икоты захохотала, откидываясь на спинку стула. — Видела бы ты сейчас своё лицо! Это того стоило.       Каори глубоко вдохнула, собирая по крупицам остатки самообладания. Нужно было идти к себе — привести мысли в порядок и собраться. Этот гений, если загорится идеей, душу продаст — причём чужую, — но информацию добудет.       Она уже дошла до поворота в коридор, когда что-то заставило её обернуться. Мари уже вовсю раскладывала пасьянс, её тонкие пальцы порхали над дубовой поверхностью стола.       — Эй... — позвала Каори.       Мари даже не оторвала своих пронзительных зелёных глаз от карт. Она методично выкладывала ряд за рядом.       — Хочешь спросить, как всё пройдёт? — предугадала она вопрос.       — Да, — твёрдо подтвердила Каори.       Внутри неприятно ныло. Хрупкий мир, который они так долго выстраивали, мог рассыпаться от одного неверного движения.       Мари покачала головой, и её загадочная улыбка стала почти сочувственной.       — Тебе повезёт меньше, чем ему, — произнесла она, наконец взглянув на Сенджу.       Каори стиснула зубы так, что челюсть свело. «Повезёт меньше». Прекрасное напутствие перед тем, как идти грабить Белый Лотос.       — К чёрту всё, — бросила она в пустоту коридора и скрылась за поворотом, стараясь не думать о предсказании.

***

      Дорога до главного здания тянулась целую вечность. Шисуи плелся в самом хвосте, то и дело замирая перед витринами, будто его внезапно заинтересовали дурацкие сувениры и цены на продукты. Каори шла чуть впереди и кожей чувствовала этот нарочито медленный темп. Она понимала: кузену плевать на витрины. Он просто давал Фуу возможность дышать. Джинчурики шла тяжело, и если бы они припустили обычным шагом шиноби, она бы просто не дотянула. Шисуи мастерски строил из себя ленивого и капризного Учиху, которому «просто не хочется бежать», и Каори, подыгрывая, тоже сбавила шаг.       — Орууус! Выходи, негодник! Мы знаем, где ты и чем там занимаешься! — стоило им переступить порог, как Шисуи заорал на весь вестибюль, не заботясь о приличиях. «Белые Лотосы», завидев это ходячее стихийное бедствие, побледнели синхронно. Они буквально вжимались в стены, стараясь просочиться поближе к выходу. За последние годы Шисуи довел до белого каления не одного фанатика своими психологическими вывертами, так что сейчас адепты мечтали только об одном — выжить и остаться при своем рассудке. Каори даже прониклась к ним чем-то похожим на сочувствие. Когда в зал наконец зашел Орус, Шисуи подскочил с дивана и направился к нему, раскинув руки для объятий.       — Орус, друг мой! — затарахтел он, лучась фальшивым восторгом.       — По делу говори, — отрезал Узумаки, даже не замедляя шага. — И дистанцию соблюдай.       Он бросил короткий, сухой кивок в сторону Каори:       — Сенджу.       В этом не было ни капли уважения, просто формальная отметка: «вижу, зафиксировал». Каори стояла у дивана, на котором неподвижно замерла Фуу.       — Ну, мы же по делу... — Шисуи комично надул губы, видя, что его фонтан дружелюбия разбивается о каменную рожу Оруса.       — Я хочу встретиться с Лией Сарутоби, — Каори решила не тянуть кота за хвост.       — Повторяю вопрос: по какому делу? — фанатик остановился, его ладонь привычно легла на рукоять катаны. Не угроза, просто профессиональная деформация.       — Поговорить. Это никак не заденет наши общие планы, — Каори цедила слова, заставляя себя сохранять спокойствие. Отчитываться перед этим человеком было выше её сил. — Считай это приступом сентиментальности.       Орус вскинул бровь. Сенджу, рассуждающая о сентиментальности — это было что-то новенькое. Он прекрасно помнил, как Сарутоби использовали в политической игре, но отказывать союзникам сейчас было не с руки.       — Не замечал за тобой такого раньше, — холодно отозвался он. — Ладно, тебя проведут, но не задерживайся.       Он кивнул страже, и те ступили к Каори. Сенджу медленно повернула голову, глянув на них через плечо. Парней тут же прошибло холодным потом: в её золотых глазах было столько холодного огня, что казалось — сделай они ещё шаг, и этот взгляд сожжёт их изнутри, от души до самых внутренностей. Каори пошла за ними без лишних слов. Свою часть сделки она выполнила.       — А тебе чего? — Орус повернулся к Шисуи. Тот расплылся в улыбке чеширского кота и встал за спинку дивана, прямо позади Фуу.       Узумаки скривился. Эта девчонка была живой ошибкой в расчетах его сестры, по всем правилам она должна уже быть в могиле, и это резало его по нервам, как ножом по стеклу. И, конечно же, та самая «константа», портящая всю картину, стояла за её спиной. Шисуи опирался руками о спинку дивана как бы невзначай, но всем видом показывал: никто не ступит к ней ближе, чем он позволит.       — Мнеее... — Шисуи включил «режим дурачка», Орус никогда не понимал, тактика это или всё же психическое расстройство, — я вообще к тебе, а птичку вот к Сейджи привел. Они же...       Договорить он не успел. Все повернулись к арке, в которой появился Сайго. Он выглядел собранным, как всегда, даже слегка расслабленным — с дружеской улыбкой и привычной любовью ко всему живому.       — Орус, у нас гости, а ты мне не сказал.       — Сам узнал недавно, — без оправданий ответил фанатик.       Сайго подошёл ближе, сохраняя идеальную выправку, достойную капитана.       — Ничего страшного. — Он перевёл взгляд на Фуу. — Здравствуй. — и мягко протянул ей руку. — Надеюсь, мы можем поговорить без остальных? — Это уже предназначалось Орусу, стоявшему по левое плечо.       Джинчурики выдавила слабую улыбку. Она была правда рада.       — Сеиджи…       Она произнесла это так, что у Шисуи свело глотку. Он дёрнул пальцами, порываясь положить их ей на плечи, когда она поднималась, но так и не сдвинулся ни на миллиметр.       — Сеиджи, под твою ответственность, — Орус кивнул другу.       — Безусловно, — с лёгкой улыбкой ответил тот и помог Фуу подняться, взяв её руку в свою. — Пойдём. Осторожнее, нам недалеко.       Он аккуратно вывел её из зала под общее молчание. Шисуи заставлял себя улыбаться — обычно это было его стабильным состоянием, но сейчас давалось с трудом.       — Ну что, друг дней моих суровых, остались ты да я, — Шисуи обошёл диван, чуть пружиня и улыбаясь во все зубы.       — Шагай уже, желательно молча, — Орус знал, что просто так Учиха не припрётся. Орус развернулся, нарочито избегая смотреть ему в глаза. Ведь пока контакта нет не нужно никаких резких действий.       Они шли по коридорам. Шисуи вертел головой, будто рассматривал всё впервые, пока не показался кабинет.       — Заходи, — Орус пропустил его.       — Бегу-бегу! — Учиха прошмыгнул внутрь, узнавая знакомый интерьер.       — Ближе к сути, — Орус не стал размениваться на сантименты и сразу перешёл к делу.       — И что, даже чая не предложишь? — Шисуи явно нравилось доводить людей до ручки.       — Нет. И даже присесть не предложу, — Орус был категоричен. Заметив, куда смотрит Шисуи, он добавил: — И яблок тоже нет.       Шисуи тут же ухватил сочное яблоко. У него явно была какая-то слабость именно к тем, что лежали в вазе у Оруса — они всегда казались самыми спелыми и хрустящими.       — Да фто ты… — прошамкал Учиха, откусив добрую половину. Он бесцеремонно плюхнулся в кресло и, проглотив кусок, добавил: — Кароче…       Орус стоял напротив — само воплощение терпения и выдержки, хотя желваки на лице едва заметно подрагивали от этого демонстративного чавканья.       — Чё я там хотел… — Шисуи начал мямлить, откинув голову на спинку кресла. Он что-то бормотал себе под нос, закатив глаза к потолку. — Чё-то там… а, не, не то… — Он развалился в кресле так вальяжно, будто находился у себя в спальне, а не в кабинете опасного союзника.       — Шисуи, — Орус сухо напомнил о своем присутствии. Эта затянувшаяся театральщина начинала действовать на нервы.       — А? — Учиха резко вскинул голову.       В это мгновение всё изменилось. Его глаза вспыхнули алым, зрачок удлинился, вырисовывая сложный, пугающий узор. Орус среагировал мгновенно — катана с тихим звоном покинула ножны. Понимая, что всё-таки столкнулся с ним взглядами, Узумаки рванулся вперед, надеясь опередить неизбежное. Он занес лезвие с одной единственной целью — снести эту кудрявую голову одним четким махом.       — Вспооомнил, — почти пропел Шисуи, даже не шелохнувшись. — Котоамацуками.       Сталь замерла у самой сонной артерии. Лезвие успело лишь слегка оцарапать кожу, и по бледной шее джонина потекла тонкая алая струйка.       — Тц… — Шисуи недовольно цокнул и чуть отвел голову в сторону. — Ну ты и даешь, конечно. Сразу рубить… Не по-товарищески это как-то.       Он вальяжно поднялся, смазав кровь пальцами, и принялся поправлять воротник.       — Орус, ну чёрт… Новая рубашка же, — вздохнул он. Обходя друга по дуге, Шисуи снова откусил яблоко, а липкие пальцы, испачканные в соке и крови, просто вытер о свои штаны. — Расслабься.       Учиха по-свойски хлопнул его по плечу, и Узумаки словно ожил. Напряжение покинуло тело, плечи опустились.       — Что ты сделал? — тут же спросил Орус, как только в глазах появилась осмысленность. Он прекрасно понимал, что попался, но хуже всего было то, что он осознавал это. Мозг перекалибровали в реальном времени, даже не потрудившись скрыть вмешательство.       — Я решил сыграть в открытую, понимаешь ли, — Шисуи театрально вздохнул, остановившись прямо перед бывшим напарником. — Мне очень нужно спасти одну чудесную девушку. Я натворил дел, выполняя задание твоей госпожи, и сейчас хочу исправить ошибку.       Ты просто поведешь меня к фолианту. Я полистаю эту дряхлую книженцию, узнаю всё, что мне нужно, и отпущу тебя в свободное плаванье.       Он весело щелкнул пальцами прямо перед носом Оруса, демонстрируя легкость момента.       — Немыслимо. Ты не сможешь… — Орус сжал рукоять катаны, но так и не смог заставить себя направить оружие для нового удара. Рука просто не слушалась. — И с какой стати ты решил, что я ничего не расскажу госпоже Эстер?       Шисуи чуть подался вперед, заглядывая в самое лицо Узумаки.       — Оу, я очень люблю, когда говорят, что я чего-то не смогу. Это прямо бодрит, добавляет мотивации.       Он скользнул взглядом по катане в руках Оруса.       — Засунь железку обратно. Напасть на меня ты не сможешь — по крайней мере, сейчас. И рассказать тоже. И да, — он отклонился назад, засунув руки в карманы свободных штанов, — память и способность рассуждать я оставил тебе по старой дружбе. Так что радуйся и давай почапали, дел по горло.       Он развернулся и, насвистывая под нос незатейливый мотивчик, направился к выходу. Орус на секунду зажмурился и с силой вогнал катану в ножны.       — Вот же сукин сын… — прошипел он сквозь зубы и пошел следом. Нагнав Учиху в пару широких шагов, он поравнялся с ним: — Что еще ты сделал с моими мозгами? Я чувствую себя подозрительно нормально.       — А? — Шисуи скосил на него глаза. — Ты снова об этом? Какой же ты дотошный. Сказал же, всё окей. Я лишь убрал пару препятствий между мной и книгой.       Он неопределенно махнул рукой куда-то вперед. Орус нахмурился. Он знал, что Шисуи опасен как огонь в пороховом погребе, но раз тот оставил ему рассудок, значит, дело было не в дружеских чувствах. Всё было гораздо циничнее. Шисуи нужно было, чтобы внешне всё оставалось безупречным, чтобы никто не заметил изменений и их хрупкий договор не рухнул раньше времени. В любом случае, крыть Орусу было нечем. Абсолютно.       Они беспрепятственно дошли до нужного сектора. Ожидаемо: замки здесь были завязаны на фуиндзюцу высшего порядка — смесь проверки типа энергии и группы крови. Такую систему не вскрыть грубой силой; нужно знание печатей и личное присутствие живого человека, действующего, что немаловажно, по собственной воле.       Шисуи оценочно присвистнул, разглядывая вязь иероглифов на дверях.       — Ну и система. Ни за что бы сам не взломал. Чувствую, против меня лично старались, я даже растроган, — Учиха преспокойно присел на корточки, пока Орус возился с механизмами.       — Закрой рот, Шисуи. Ты мешаешь, — процедил Узумаки, не оборачиваясь.       Через пару минут замки с сухим щелчком поддались. Шисуи тут же вскочил на ноги.       — Прошу, — он шутливо поклонился, указывая рукой на открывшийся проход.       Орус лишь закатил глаза, но шагнул внутрь первым. Ловушек не предполагалось, но береженого бог бережет.       Зал внутри ничем не отличался от сотни таких же стерильных помещений: белый, светлый, без единого окна. Искусственный свет резал глаза своей белизной, а в самом центре, на постаменте, лежала Книга.       Орус снял еще несколько защитных печатей. Шисуи уже откровенно заскучал, переминаясь с ноги на ногу, но смиренно ждал. Как только Узумаки отошел чуть в сторону, джонин шумно выдохнул:       — Ну наконец-то!       Он вцепился алыми глазами в древние строки. Шаринган заработал на полную мощность, сканируя текст. Что-то он расшифровал сразу, что-то требовало времени, но сейчас было жизненно важно запомнить каждую мелочь: от плотности бумаги и состава чернил до мельчайших зарисовок и графиков на полях.       — Те, кто это создавал, были форменными безумцами, — на губах Шисуи появилась довольная, почти хищная улыбка. Он обернулся к напарнику: — Эй, Орус, твоя семейка — те еще садисты. Эксперименты с энергией клановых «особей»... М-мм, какая сочная формулировка для той садомазы, что тут описана.       — О чём ты? — Узумаки нахмурился и непроизвольно заглянул в книгу через его плечо.       — А, точно, — шутливо бросил Учиха, не отрываясь от чтения, — вы же не всё перевели, ребята. Тут такая жесть... Зря вы это дали Орочимару.       Шисуи коротко хохотнул, окончательно погружаясь в изучение фолианта. И вдруг его палец замер на одной строчке.       «Техника идентичного клонирования клеток вплоть до воссоздания генетически правильного клона объекта».       Он не стал читать это вслух. Просто отметил про себя, чувствуя, как внутри всё похолодело от азарта.       «Так-так-так... Если змей изучал этот фолиант, то я на девяносто девять процентов уверен — он не пропустил этот материал. Забавно. До дрожи забавно».       Пока Шисуи сканировал фолиант, а Орус стоял рядом, сжимая челюсти так, что на скулах ходили желваки, Каори уже пересекла границу сектора, где держали Лию.       Она вошла туда одна, прошла сквозь несколько барьеров, оставив «Белых Лотосов» за чертой — дальше им хода не было. Каори замерла, взгляд сразу выхватил фигуру девушки, лежащую на боку за плотным, гудящим барьером. Такой не пробить с наскока: это была подавляющая клетка, высасывающая чакру до капли.       Тюрьма была обставлена под жилую комнату, но это лишь сильнее подчеркивало её убожество. Стерильный стол, кровать, ни одного окна, ни одной личной вещи. Пара книг, брошенных на полку, — и всё. Ни еды, ни воды; всё приносили по расписанию, как в зоопарке.       — Ты пришла, — хриплый голос резанул тишину.       Каори простояла здесь минут пять, не в силах пошевелиться, разглядывая эту белую коробку, в которой впору было повеситься от одиночества.       — Да, — выдохнула Сенджу. Голос показался чужим, надтреснутым. Она хотела подойти ближе, но тело будто онемело, налившись свинцом.       Лия тяжело приподнялась, каждое движение давалось ей с трудом — тело ослабло, мышцы почти атрофировались. Каори с ужасом осознала, что уже забыла, когда видела подругу здоровой. Не вот так, а как раньше, в Конохе. Когда её голос не напоминал могильный шепот.       — Расскажи, — Сарутоби села на край кровати, заставив себя поднять голову. Ей нужно было видеть лицо Каори. Возможно, в последний раз. Ей нужны были ответы от человека, которого она когда-то считала самым близким.       Каори стояла ни жива ни мертва. Спутанные волосы Лии, её белые одежды, а главное — взгляд. В нем не было ни яда, ни жажды мести, только скорбь, та самая стадия горя, когда слезы выплаканы, а внутри остался только серый холодный пепел.       — Мы заключили сделку с «Белым Лотосом». Четыре Великие Страны и мы теперь союзники, — Каори заговорила о фактах, цепляясь за сухие цифры и политику, как за спасательный круг, но голос дрожал. — Цучикаге отказался. Сейчас мы готовимся к уничтожению Мадары.       Лия слушала молча.       — Значит, я была гарантией, — её пальцы едва заметно сжали край матраса.       — Да. Без тебя «Белый Лотос» не стал бы и слушать, — Каори решила не врать. Смысла в этом больше не было.       В камере повисла такая тишина, что было слышно, как кровь тяжелыми толчками стучит в висках.       — Скажи мне… как он? — Лия не назвала имени, не нужно было — она спрашивала про Обито.       — Он жив. В плену, в Конохе, под надзором Цунаде, — Каори хотела закричать, спросить, почему она до сих пор переживает за этого монстра, за преступника, убившего столько людей.       Но, глядя в глаза Лии, она лишь тихо добавила: — Пока он жив и он не помогает Мадаре.       Сарутоби запрокинула голову к потолку, холодный свет ламп ударил в изнуренное лицо, подчеркивая каждую тень. Она медленно закрыла глаза, с темных ресниц сорвалась одна-единственная слеза и быстро впиталась в белую ткань на коленях.       Каори чувствовала, как её начинает мелко трясти.       — Я тебя вытащу. Обязательно. Когда всё закончится, Лия, я потребую твоего освобождения под мою ответственность и…       — Нет.       Этот короткий ответ оборвал судорожную речь Каори, как удар ножом. Сенджу задохнулась. Кажется, даже стой сейчас перед ней сам Мадара, она не чувствовала бы такой всепоглощающей безнадежности.       — Что? — голос сорвался на хрип. Она откашлялась и повторила: — Почему?       — Каори… — Лия произнесла её имя так, будто прощалась навсегда. Она снова посмотрела на подругу. — Хватит. Это конец. Ты молодец.       В этих словах не было издевки. Только тихая, пугающая поддержка. Каори дернулась, в глазах мгновенно вскипели слезы.       — Что ты такое говоришь? — в горле встал колючий ком. — О чём ты?! — Она почти крикнула, пытаясь заглушить эту чертову дрожь в каждой клетке тела.       — Ты сделала всё, что могла, и даже больше, — Лия смотрела не моргая, пытаясь запомнить Каори именно такой. Может, это было не самое лучшее воспоминание, но оно было последним, и самым ярким.       — Нет! Не всё! Я всё еще могу, слышишь? У меня есть план, Лия! — Сенджу рванулась к барьеру, но рука наткнулась на невидимую стену. Она прижала ладонь к груди, будто пытаясь вырвать душу и показать, что не лжет.       — Каори, один человек не может всё, — голос Лии был ровным, пугающе чистым.       — Может! Я смогу! Я что-нибудь придумаю, вот увидишь! — Каори уже не контролировала голос. Он то затухал, то срывался, а в глазах закипала паника, которую она больше не могла душить.       — Ты всегда была сильной, очень, — почти прошептала Лия.       — Прекрати! Послушай меня! — Каори замотала головой, ноги подкосились, и она медленно сползла вниз, пока колени не коснулись пола.       — Лучше ты меня, — Лия перебила её без нажима, просто поймав момент передышки. — Каори, я не злюсь. Ты, наверное, последняя, на кого я должна была бы злиться. Судьбу не попишешь. Мы пытались, но всё было решено задолго до нас.       Сенджу сидела на коленях, не чувствуя собственного тела. Внутри всё кипело и бунтовало, но связь с внешним миром была потеряна.       — Я много думала здесь. Времени было достаточно, — голос Лии звучал неестественно спокойно. — Мы думали, что делаем выбор, что мы что-то решаем. Но посмотри на нас, разве этого мы хотели? Разве это выбирали? У нас с самого начала не было никакой свободы. Моё рождение стало моим проклятьем. Твоё — твоим долгом.       Каори замерла, глядя на подругу по ту сторону преграды — всегда так близко и всегда недосягаемо далеко.       И вдруг Лия улыбнулась, настоящей, живой улыбкой и на мгновение показалось, что перед Каори снова та самая девчонка из Конохи, наивная куноичи, которая когда-то так раздражала своей жизнерадостностью. И теперь Сенджу поняла, что отдала бы полжизни, чтобы снова почувствовать то самое раздражение.       — Береги себя, не дай им себя сломать. Я возьму это с тебя как обещание.       Слезы жгли щеки, буря внутри разрывала Каори на куски. Во рту стало горько, горло перехватило судорогой. Сказать было нечего. Абсолютно. Она сотни раз прокручивала этот диалог в голове, и он всегда обрывался на этом самом месте.       Внутри всё орало, раздирая грудь изнутри:       «Да скажи же ты хоть что-нибудь! Хоть слово! С-ка-жи! Го-во-ри! ГОВОРИ!»       Но руки просто бессильно сползли по невидимой стене барьера. Они обе замерли в тишине, ведь слова потеряли всякий смысл.