Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Совсем в другой части здания, в комнате, которая внешне была зеркальным отражением тюрьмы Лии, но казалась жилой из-за широких окон, сидела Фуу.       — Держи, — тепло проговорил Сайго. Он присел рядом на диван, и Фуу почувствовала, как от него исходит спокойствие. Он аккуратно передал ей чашку, от которой поднимался ароматный пар.       — Спасибо, Сеиджи, — она чуть повернула голову, поймав его взгляд, и улыбнулась. — Я так рада тебя видеть.       — Ну что ты, — он улыбнулся в ответ, его ладонь привычно легла ей на плечо, согревая и даря некое чувство защиты. — Пей. И давай-ка разберемся... Учиха привел тебя сюда, но неужели он больше ничего не сказал?       Фуу сделала глоток. Чай с бергамотом приятно обжег горло, и она почувствовала, как по телу разливается даже какая-то бодрость.       — Нет. Просто согласился помочь. Он... странный.       Сайго на мгновение задумался, глядя в пространство, но решил, что сейчас не время для недомолвок.       — «Странный» — это мягко сказано. Он как-то обронил мне, что стоит проверить документы по делу Хатсу. Помнишь то дело, которое сочли предательством? После него Хатсу покинул Страну Земли, ничего не объяснив, а спустя годы всплыл здесь, в «Белом Лотосе».       Фуу нахмурилась, пытаясь сопоставить факты. Из того, что она успела понять о Шисуи, он точно не был бескорыстным альтруистом, но его игра оказывалась куда глубже и запутаннее, чем казалось на первый взгляд.       — А почему Хатсу-сана тогда отстранили? — она припомнила обрывки старых разговоров. — Разве он не был приемным сыном цучикаге?       Сайго вздохнул, эти воспоминания явно давались ему нелегко.       — Верно. Хатсу тогда был генералом, как и мы. Ему поручили стратегически важное задание, но из-за череды нелогичных решений, которые на него совсем не походили, там положили весь батальон. Его обвинили в пособничестве врагу. Он не оправдывался, сам подал в отставку. Цучикаге тогда подписал указ о пожизненной ссылке — просто прикрыл его провал старыми заслугами. Я долго не понимал, что произошло, ведь Хатсу был лучшим стратегом из нас троих. А потом он просто исчез. Теперь же... мы решили строить новый мир, и я не стал бередить старое.       Фуу слушала его, ловя каждое изменение в интонации. Она чуть повернулась к нему, стараясь не сбросить его руку со своего плеча.       — Сеиджи... скажи, ты правда веришь в этот «новый мир»? Здесь, с Эстер и «Белым Лотосом»? Зная, что они делают с шиноби? Зная... — она замялась, её зрачки расширились, почти перекрывая оранжевую радужку, — зная, что они сделали со мной? И что именно здесь умерла Мира...       Сайго почувствовал, как у него холодеют кончики пальцев. Он всегда умел смотреть в самую суть вещей, но сейчас, когда рядом был близкий человек, пострадавший от его молчаливого согласия, правда жгла изнутри. Он убеждал себя, что выбрал меньшее из зол, но ценой стала жизнь ученицы, которая была ему дороже любых принципов. И сейчас на кону была вторая — та, которую он растил как младшую сестру.       — Именно поэтому сейчас я делаю вид, что не чувствую, как Орус находится в запретном секторе вместе с Шисуи.       Сердце Фуу сделало болезненный кульбит.       — О чём ты?.. — прошептала она.       Сайго даже не изменился в лице. Всё тот же безмятежный вид, но взгляд стал пронзительно-родным.       — О том, что Учиха идеально подгадал момент. Хатсу сейчас нет в цитадели — он пошел провожать госпожу Эстер до границы, потому что не доверяет Итачи. И именно в этот момент появляешься ты, Каори и он. Ты идешь ко мне, Каори — к пленной Сарутоби, а он... — Сайго почти весело усмехнулся. — Этот Учиха чертовски шустрый. Он сейчас в комнате с фолиантом.       И зная додзюцу их клана, я могу сказать: он ищет способ снять с тебя печать. Судя по его энтузиазму, он и мертвого воскресит, чтобы добраться до сути.       Фуу сидела, не веря своим ушам. Весь этот балаган, все эти споры и капризы по дороге — Шисуи разыграл это всё только ради неё? Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Ты уверен? — выдохнула она.       — Не уверен, что это его единственная цель, но то, что она для него главная — абсолютно точно. Он понимает, что я всё вижу. И он просчитал, что я не стану вмешиваться. Ведь... — Сайго посмотрел на Фуу, и вся накопленная усталость в его глазах растворилась в нежности, — ведь это касается тебя. И да, он прав, я не вмешаюсь.       Фуу переваривала услышанное, погрузившись в мысли. Шисуи оказался человеком, под маской которого скрывались целые лабиринты мотивов. Сеиджи не хотел прерывать её раздумья. Сейчас было достаточно того, что она здесь, живая, и у неё появился шанс. А он был слишком умен, чтобы мешать этому шансу реализоваться.       — Пей чай, совсем остынет, — мягко напомнил он.       Сайго бросил короткий взгляд на документы, лежащие на столе. Следующий ход в этой партии уже был намечен. Оставалось только дождаться, куда выведет эта кривая тропа.

***

      — Ну вот и всё, — Шисуи захлопнул книгу, небрежно сдувая с обложки пыль, и подошел к Орусу. — А дальше ты как-нибудь сам.       Учиха демонстративно вытянулся, хрустнув позвонками, и, закинув руки за голову, лениво побрел к выходу.       — Я пошел. Провожать не надо, не заблужусь.       Он скрылся в дверном проеме, оставив Оруса разгребать последствия, тот не мог не подчиниться.       — Проклятая техника... проклятый Учиха, чтоб тебя... — прошипел Узумаки, приступая к зачистке записей камер и следов их пребывания.       Шисуи шел по коридорам в сторону общего зала. План был безупречен в своей спонтанности — он всегда ставил на импровизацию больше, чем на сухие расчеты.       Через пару минут в зал вошел Сеиджи. На его губах была привычная мягкая улыбка, во всем облике — почти монашеское спокойствие. Если бы не рыжая коса в волосах и ножны, его можно было бы принять за паломника.       — О, вернулись, а я тут уже заскучал, — Шисуи ждал их, облокотившись о спинку дивана. Вид у него был как у местного сумасшедшего: волосы торчали во все стороны, в темных зрачках горел нездоровый азарт. — Птичка, ты прямо сияешь. Я сейчас упаду к твоим ногам, честное слово.       Фуу привычно закатила глаза и рвано выдохнула, но взгляда не отвела. Он смотрел на неё как тысячу раз до этого, и всегда в этом было что-то новое, такая обманчивая смесь детской невинности и абсолютной порочности.       — Шисуи, нам надо поговорить, — с ходу отрезала она, намекая на всё, что вывалил на нее Сайго. Она сделала шаг, выходя из-под негласной опеки мечника, но стоило ей перенести вес, как колени предательски ослабли. Тело, вымотанное до предела, просто отказалось держать вес.       Ее подхватили мгновенно. Шисуи вцепился в локоть, Сайго поддержал под спину.       — Эй-эй, кто тут проигрывает гравитации? Ты чего, устала и захотела прилечь прямо на пол? —Шисуи прикрыл резкую вспышку тревоги привычным паясничаньем, но хватку не ослабил. Он коротко мазнул взглядом по ладони Сеиджи, лежащей на ее лопатке, — мечник вызов принял, но сейчас обоим было не до выяснения лидерства.       — Тебе нужно прилечь. Может, останешься здесь? Я присмотрю за тобой, — голос Сайго звучал так мягко, что отказ казался почти физически невозможным.       — Я в норме, сама стою, — Фуу с трудом, но настойчиво высвободилась из рук обоих.       — Не надо за ней присматривать, — тут же влез Шисуи. — Я сам справлюсь. Нянек не заказывали, спасибо за сервис.       — Даже так, — Сеиджи ничуть не обиделся, улыбнулся еще шире и послушно отступил, давая ей воздух.       Джинчурики, видя эту странную сцену, решила, что пора заканчивать балаган.       — Я дойду сама. Я не беспомощная, — она упрямо поджала губы. Принимать помощь одного — значит дать второму повод присесть на уши и ныть ещё как минимум сутки. А принять помощь второго означало — видеть его нахальную самодовольную рожу и при чём в двух сценариях эти человеком был — Шисуи.       — Кто бы спорил? Конечно сама. Всё сама, — Учиха завел свою привычную шарманку, рассуждая вслух.       — Сама, — подтвердила она и сделала два шага. Получилось неубедительно: её ощутимо покачивало из стороны в сторону.       — Точно-точно не нужна помощь? — приторно поинтересовался Шисуи из-за спины.       — Нет! — выкрикнула она, упрямо ковыляя к дивану.       — Нужна, — ровный голос Сеиджи заставил их обоих замереть. На лицах Шисуи и Фуу проступило абсолютно одинаковое выражение крайнего недоумения. — Шисуи, помоги ей дойти, так будет быстрее.       Учиха на секунду завис, а потом расплылся в победной улыбке.       — Слышала, птичка?       — Сеиджи! Но... — она попыталась возмутиться, но аргументы закончились.       — Не перечь старшим, — Сайго стоял, заложив руки за спину, стоя с идеальной осанкой и миролюбивой улыбкой.       Фуу поняла: ее подставили. Как эти двое спелись — загадка, но Шисуи всегда умел находить союзников в самых неожиданных ситуациях.       — Не лыбься только, — бросила она за секунду до того, как он подхватил ее на руки, настолько бережно, почти с пугающей осторожностью.       — Ой-ой, тебе бы тоже не мешало физиономию попроще сделать. А то видок такой — у-у-ух, без слез не взглянешь, — он коротко и так самодовольно хохотнул.       Фуу сощурилась, глядя ему прямо в глаза.       — Шути-шути. Посмотрим, как ты запоешь позже, — прошептала она.       Шисуи только шире улыбнулся, его явно всё устраивало.       Сеиджи смотрел на этих двоих и понимал: Фуу в безопасности, возможно, даже в большей, чем с ним самим. В этот момент в арке появилась Каори, она прошла в зал. Если это можно было назвать походкой — она двигалась так, будто тело только что вырвали из тисков затяжной болезни и заставили идти наперекор всякой логике.       — Идемте, — бросила она голосом, лишённым всяких эмоций.       Каори сразу двинулась к выходу, стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. Светлая челка закрывала лицо, глаза были прикованы к полу, а от самой ее фигуры исходила такая аура тяжелого, ледяного отчаяния, что стражники у дверей невольно вжались в стены.       — Каори.       Голос не принадлежал Шисуи, скорее другому, Сеиджи, да, ему.       Она медленно повернула голову, словно только сейчас почувствовала, что ее держат за локоть.       — Чего тебе? — через силу вытолкнула она. — Я не настроена на дипломатию.       — Я не собираюсь говорить о политике, — он не убирал руки, пока она сама не качнулась в сторону, поведя плечом как пьяная. — Позволь провести тебя.       — Справлюсь, — бросила она и упрямо пошагала к выходу.       Сеиджи не стал ждать разрешения, он махнул страже, двери распахнулись, и Каори вышла первой. Сайго последовал за ней. Шисуи, хранивший до этого момента гробовое молчание, шумно выдохнул — было видно, что эта пауза далась ему с огромным трудом.       — Видела? — спросил он, поудобнее перехватывая Фуу на руках.       — Да… что с ней? — нахмурившись, пробормотала джинчурики.       — Ох, птичка моя, это скорбь. Но она справится, должна.       Фуу подняла глаза. Шисуи смотрел строго вперед, но его подбородок был напряжен.       — Это из-за той девушки, Лии Сарутоби?       Учиха на мгновение опустил взгляд на нее и усмехнулся:       — Умница, проницательная. Конечно, из-за нее.       Джинчурики помнила Лию — их знакомство было коротким, почти мимолетным, и в той истории Шисуи явно играл роль злодея. Вопрос сорвался с языка прежде, чем она успела его обдумать:       — Шисуи, а ты… ты когда-нибудь скорбел по кому-то?       Учиха хохотнул, и легкая вибрация прошла от его груди к ее плечу.       — Конечно нет. Такие вопросы задаешь, — он продолжал улыбаться, но в этой улыбке что-то царапало.       Внутри Фуу взыграло странное упрямство.       — Но почему? Ты ведь убил свой клан, — она запнулась, осознав резкость своих слов, и быстро добавила: — Ну, по слухам…       Шисуи даже не вздрогнул. Эти обвинения он слышал сотни раз, но она просто интересовалась, он это заметил .       — Охо-хо, чем я заслужил такой интерес к своей скромной персоне? Это льстит. Ну, если тебе правда интересно, то нет — я по ним не скорблю. Понимаешь… — он слегка вздохнул, подбирая слова, чтобы не затягивать, — мой клан собирался совершить поступок, из-за которого погибло бы слишком много людей. Куда больше, чем сейчас. Зачем жалеть о неизбежном и скорбеть по тем, кто сам выбрал этот путь? Не вижу необходимости.       Фуу слушала его, но в голове всё равно не укладывалось:       — Но как же твои родители? Родственники?       Шисуи чуть пожал плечами и снова посмотрел на нее. И в этом было столько интимности, сколько не было ни в одной самой жаркой фантазии.       — Родители, они давно погибли. Я был совсем мальчишкой, двенадцать лет. Сначала отец, следом мама. Меня растила тетя Кирин — мать Каори, и отец Итачи — Фугаку. Но и они выбрали свою сторону. Зная их, они бы никогда не отступили, возможно, это было правильно, каждый сражается за то, во что верит, и каждый по-своему прав.       Он улыбнулся одними уголками губ и тут же сменил тон, возвращаясь к привычному паясничеству:       — Ну, раз уж я тут под полным психологическим давлением одной маленькой джинчурики, может, она тоже ответит? Почему это ты считаешь Сайго своим старшим братом? А то, знаешь ли, я собственник. У меня уже глаз дергается, я страдаю…       Фуу фыркнула и невольно расслабила плечи, проваливаясь глубже в его руки.       — Когда я была маленькой, я уже была джинчурики. Родителей не помню, даже смутно. Они были хорошими шиноби в Ивагакуре. Шла война, а Сеиджи тогда был генералом отряда, где они служили. Он всегда знал каждого бойца по имени и лично приходил оповещать о смерти, вот тогда мы и познакомились, ведь оповещать было некого, кроме меня. Мне было пять. Тогда он использовал свои связи чтобы поселить меня подальше от войны, поближе к безопасному месту, тот самый храм в горах… Он подарил мне детство, там я познакомилась с монахами, а Сеиджи часто приезжал к нам, а потом привёз девушку — её звали Мира.       Шисуи слушал, не перебивая. Это имя он уже слышал.       — Его ученица, да?       — Да, — она кивнула. — Мира была ранена, очень тяжело. Она прожила в монастыре около года. Сеиджи разрывался между обязанностями и уходом за ней. Я удивлялась, как он всё успевает. Я тоже помогала… кажется, это было самое лучшее время, а потом они ушли. Война продолжалась, а Мира ушла с ним, она тоже была шиноби и как-то сказала «я посвящу ему свою жизнь», я тогда не совсем понимала насколько глубоко засядут эти слова в моей памяти, ведь не представляла, как это посвятить кому-то жизнь, но знала, что Сеиджи не из тех кто берёт больше чем отдаёт. Он оберегал её, они приезжали вместе, даже в последний раз, я не знала, что творится за стенами, ни где была война, ни когда она закончилась, ни когда они ушли в Белый Лотос, ничего. Там был другой мир, и жить в неведении казалось сказкой, пока за мной не пришли вы.       Шисуи непроизвольно сжал зубы, вспоминая тот день.       — Тогда-то всё и оборвалось, события хлынули без предупреждения.       Она замолчала, рассказ был окончен, а они почти вернулись. Только сейчас Фуу заметила, что они идут по другой улице — Шисуи специально выбрал дорогу подлиннее.       — Эй, — негромко позвал он. — Прошлого не поменять, но вот настоящее — еще как, согласна?       Фуу слабо улыбнулась, сон уже мягким маревом окутывал сознание.       — Наверное, да. Шисуи… — ресницы дрогнули, она из последних сил боролась с дремотой.       — М?       — Сеиджи говорил, ты что-то знаешь про Хатсу? — она вспомнила свой главный вопрос.       — Возможно, а что? — с легкой иронией протянул он.       — Это опасно? — голова сама привалилась к его плечу. Запас бодрости был исчерпан.       — Смотря с какой стороны посмотреть, — как всегда двусмысленно ответил он.       — Шисуи… ты снова… — пробормотала она, понимая, что сил на спор больше нет.       — Спи давай, и не проси меня ничего обещать, просто расслабься, я ведь тебя держу, не думай ни о чем, просто засыпай.       Его тихий, вкрадчивый голос подействовал лучше любой колыбельной. Фуу провалилась в сон прямо у него на руках — у человека, чьи слова стоило делить на два, но на борьбу с которым сегодня просто не осталось сил.       Когда Шисуи зашёл, Каори уже не было в зале, Мари вообще не было в доме, страшно подумать куда подалась эта ведьма, обирать честных людей, или чего похуже.       Зато в гостиной, словно дожидаясь его, стоял Сеиджи.       — Кажется, ты заблудился, — Шисуи заговорил на тон ниже, чтобы не потревожить сон куноичи, мирно сопевшей у него на руках.       Сайго скользнул по Фуу быстрым взглядом, еще раз убеждаясь, что она в полной безопасности.       — Нет, скоро уйду, — ответил он, смотря куда-то вглубь коридора. — Ей плохо.       Шисуи тихо и коротко присвистнул.       — А ты решил побеспокоиться о нашей Сенджу? Поверь, не стоит. Она крепче, чем кажется, да и у неё есть кому посочувствовать.       Сайго выгнул бровь, он стоял у стены, небрежно привалившись к ней плечом.       — Тебе, что ли?       Учиха театрально закатил глаза.       — Ну, может, и мне. А что? Решил, пока Итачи в отъезде, проявить немного участия?       Шисуи откровенно издевался, прощупывая почву. Сеиджи улавливал подтекст каждой фразы, но осознанно не поддавался на провокацию.       — Меня он не волнует, — Сайго продолжал смотреть в ту же точку. — Ты всё узнал, что хотел?       — М-м-м, да, — протянул Учиха, направляясь к лестнице. Ему не терпелось наконец уложить Фуу в её кровать.       — Хорошо. Вы рисковали, но оправданно, — Сайго оттолкнулся от стены и прошел мимо них к выходу. Перед тем как исчезнуть за дверью, он бросил: — Не разочаруй её.       — Пока-пока! Звони заранее, а то нас может не быть дома, — весело протарахтел Шисуи вслед.       Поднявшись в комнату Фуу, он ногой толкнул дверь. Шисуи бережно опустил её на постель.       Он снимал с неё обувь и куртку с такой ювелирной осторожностью, что не разбудил бы и младенца — годы в «Корне» не прошли даром.       Укрыв её одеялом, он на секунду замер, и поправил выбившиеся пряди на лбу, рассматривая, как мило она морщит носик во сне.       — Спи, малышка, — прошептал он.       В этот момент он смотрел на неё так, будто в ней одной сосредоточился весь его мир. Это даже немного пугало — осознавать, насколько хрупкой и иррациональной может быть привязанность. Он задержался ещё на пару минут, просто слушая её дыхание, прежде чем бесшумно выйти и отправиться к себе.