Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Утро выдалось тяжелым. В дверь комнаты Фуу настойчиво и ритмично стучали, ввинчиваясь звуком прямо в виски.       — Боже-е-е... — простонала девушка, зарываясь глубже под одеяло. Она заставила себя открыть один глаз, но на этом подвиги закончились. Тело ныло так, будто по нему ночью проехался целый обоз: каждая мышца протестовала против малейшего движения.       — Птичка, открывай! Я уже заждался, — голос за дверью мог принадлежать только одному человеку.       Фуу прижала подушку к лицу, пытаясь заглушить этот жизнерадостный, переходящий все границы приличия стук.       — Иду! — рявкнула она, признавая поражение.       Кое-как натянув халат и шкандыбая до двери, она дернула ручку. Перед ней возникла сияющая физиономия Учихи.       — Свет озарил мою больную душу, ты восстала! — Шисуи, как всегда, выглядел так, будто только что сошел с театральных подмостков — слишком одухотворенный для такого раннего часа.       Но был он не один. Рядом, подпирая плечом стену, стояла Каори. Ее скрещенные на груди руки и сосредоточенный, тяжелый взгляд говорили о том, что пришли они не для светских бесед. Фуу невольно сжала пальцы на дверной ручке.       — Проходим, — Сенджу отлипла от стены и бесцеремонно пихнула кузена в проход. Тот влетел в комнату с коротким смешком.       Каори зашла следом и закрыла дверь ногой, не меняя положения рук. В комнате сразу стало тесно от напряжения.       — Что случилось? Каори? Шисуи? — Фуу произнесла последнее имя с явным подозрением. Вид Сенджу был мрачнее грозовой тучи и означал лишь одно: этот хитрый лис снова что-то затеял и втянул всех в очередную авантюру.       — Оу, твои подозрения терзают мне сердце. Я же с благими намерениями! — Шисуи картинно прижал ладонь к груди и пластом рухнул на кровать в позе морской звезды.       Фуу набрала в легкие воздуха, готовясь высказать всё, что думает об их визите, но ее перебила Каори.       — Это бесполезно, — отрезала Сенджу. Она посмотрела на джинчурики и у той всё похолодело внутри. — Шисуи решил, что знает способ снять печать.       Сердце Фуу пропустило удар, а затем пустилось вскачь.       — Как? — почти беззвучно выдохнула она.       — Да всё просто, — отозвался Учиха с кровати. Он приподнялся на локтях, не сводя с нее глаз. На его фоне сейчас меркло всё остальное. — Я разбирал всё очень долго, всю ночь, так вот, и вычитал, что природная энергия и энергия хвостатых не совместима с этой печатью, всех тонкостей я не уловил, но суть понял: они — её блокираторы.       Фуу посмотрела на него как на сумасшедшего.       — Ты предлагаешь довериться методу, который даже не проверен? Ты спятил? — в её голосе закипало возмущение.       — Ты не договорил, — Каори осадила кузена холодным тоном.       — А, да-да-да, — затараторил он, прикладывая два пальца к виску. — Так как у нас есть два типа энергии, способных подавить печать... мы их просто смешаем. — Он свел пальцы вместе, изображая синтез.       Фуу перевела взгляд на Сенджу. Идея Шисуи доверия не внушала.       — Что ты об этом думаешь?       Каори на секунду прикрыла глаза, взвешивая риски. Брать на себя ответственность за чужую жизнь было для неё не впервой, но в этот раз цена ошибки была слишком велика.       — Если я стою здесь, значит, аргументы Шисуи имеют смысл. Но если ты спрашиваешь, уверена ли я... — Каори посмотрела прямо в глаза Фуу, без тени сомнения выдав горькую правду: — Нет. Не уверена. Это будет чертовски больно. Мне придется буквально выжигать эту дрянь из твоего тела и на физическом, и на духовном уровнях.       Фуу не дрогнула, только плотнее сжала губы. Шисуи окончательно подобрался и сел на край постели.       — Да ладно вам, девочки! Кузина просто скромничает. У неё филигранный контроль чакры, — он начал загибать пальцы, — идеальный режим Мудреца, регенерация и вообще уникальный геном.       Каори нахмурилась еще сильнее.       — Регенерация не работает на других, пока я не в глубокой медитации. Не пудри ей мозги, Шисуи. Это огромный риск. Без твоего согласия, Фуу, я и пальцем не пошевелю.       Фуу опустила голову, её голос стал тихим, лишенным прежней резкости.       — Знаешь... у меня ведь и так нет вариантов. Я чувствую, что вставать по утрам всё тяжелее, и иногда мне кажется, что в один день я уже не встану. — Она произнесла это пугающе спокойно. — Я согласна, даже если не выйдет — мы хотя бы попытались.       Каори стиснула челюсти до хруста.       — Девчонки, — голос Шисуи прозвучал мягко, словно из параллельной вселенной, — ну чего вы такие хмурые? Фуу, я прослежу, чтобы физически ты ничего не почувствовала. Да с такой поддержкой можно смело идти хоть против бога смерти.       — Душу ты ей не восстановишь, Шисуи, — Каори вернула диалог в трезвое русло. — На духовном уровне будет больно, и восстанавливаться она будет долго, но шансы есть. — Она повернулась к Фуу. — Я сделаю всё, что в моих силах, обещаю.       — Хорошо, — Фуу кивнула. В этот раз они ставили на всё. — Что нужно делать?       — Ничего особенного, — Шисуи поднялся, возвращая себе привычную расхлябанную манеру. — Просто сесть и довериться нам. — Он повернулся к кузине. — Каори, радость наша, принеси тот стульчик с кухни, будь другом.       У Сенджу опасно сузились зрачки.       — Ты... — Она сжала кулаки, явно борясь с желанием ударить его прямо здесь, но всё-таки развернулась и вышла из комнаты.       У них оставалось всего полминуты. Шисуи видел, как Фуу оцепенела, уставившись в одну точку где-то за его плечом, словно там, в пустоте, искала ответы на неминуемое.       Джинчурики глубоко вздохнула и заговорила так тихо, надтреснуто, будто читала проповедь перед самым концом:       — Шисуи, если я…       Она не успела договорить. Его ладони легли ей на плечи такие теплые и властные. Шисуи обхватил её так крепко, что Фуу буквально вынырнула из своих мыслей, вынужденная вернуться в реальность.       — Эй, взгляни на меня, — голос Шисуи изменился. Исчезла вечная издевка, маска шута осыпалась, обнажив ошеломляющую, почти пугающую нежность.       Она подняла глаза.       — Так-то лучше… — он едва заметно улыбнулся уголками губ, вглядываясь в её оранжевую радужку. Казалось, он читал там всё: от первобытного страха до крошечного, едва живого ростка надежды.       — Слушай меня внимательно, — его большие пальцы начали успокаивающее, методичное движение, поглаживая её плечи сквозь ткань халата. — Я никогда тебя не оставлю, ясно? Я вытащу тебя, даже если всё пойдет к чертям. Просто запомни это, — он чуть сильнее сжал её предплечья, фиксируя её внимание на себе, — и никогда, слышишь, никогда во мне не сомневайся.       Фуу приподняла подбородок, пытаясь разглядеть его лицо без привычных теней иронии. Внутри всё болезненно затянуло. Это ощущение пугало сильнее, чем предстоящая боль: она понимала, что если сейчас всё закончится хорошо, она больше не сможет прятаться за напускной обидой и кажется от этой мысли подкосились колени. Шисуи, мгновенно почувствовав эту слабость, удержал её, сильнее сжав плечи, не давая осесть на пол.       Дверь распахнулась. Каори ворвалась в комнату с тем самым злосчастным стулом в руках. Выглядела она донельзя раздраженной, и в другой ситуации это зрелище могло бы показаться комичным.       — Садись, — стул с грохотом опустился в самом центре комнаты.       — Ой-ой-ой, какая экспрессия! Кузина, твой боевой дух прямо-таки вибрирует в воздухе, —       Шисуи мгновенно «надел» обратно свою придурковатую улыбочку.       — Не выкабенивайся, и вообще замолкни, — отрезала Сенджу. Она не тратила время на церемонии. — Садись и снимай верх, топ оставь, он не помешает.       Разговор был коротким и сухим. Каори сложила руки в молитвенном жесте и давление в комнате изменилось мгновенно: воздух стал плотным, густым. За долю секунды она вошла в Режим Мудреца. Её чакра изменилась, становясь какой-то запредельно спокойной, глубокой, как океан.       Фуу сбросила халат и кофту, оставшись в одном топе, мурашки обсыпали спину, когда она присела на стул, оказавшись к Каори спиной. Сердце зашлось в бешеном ритме, несмотря на все попытки выстроить фасад безразличия.       Шисуи тут же опустился перед ней на колени, оказавшись у её ног.       — Я тут, — просто сказал он и без лишних слов он накрыл её холодные, дрожащие ладони своими. Его пальцы начали методично выводить круги на её костяшках, согревая и заземляя, не давая панике взять верх.       — Начали, — Каори приложила ладонь к лопаткам Фуу.       В Режиме Мудреца её чувства обострились до предела: печать ощущалась как инородное, пульсирующее клеймо, вросшее в саму душу девушки. Кончики пальцев Сенджу вспыхнули резким желтым светом. Она сосредоточила природную энергию и точечно ударила в основание знака.       Фуу выгнуло дугой. Физическая боль была заблокирована техниками Шисуи, но то, что происходило сейчас, напоминало препарирование души — будто из мяса вырывали припаянную железку, и даже это было далеко от истины.       Из губ девушки вырвался надрывный стон. Шисуи сильнее сжал её ладони; теперь Фуу впивалась в его вены ногтями, продирая кожу до крови.       — Шисуи!.. — выкрикнула она, не осознавая себя.       Эта запредельная пытка пробудила семихвостого. Монстр внутри открыл глаза, почувствовав, как рушится его клетка, и яростно забился внутри. Но его тут же сковали зелёные цепи чакры Учихи.       — Я здесь, солнце. Ну же, кричи, только не отключайся! — Шисуи склонил голову, его алые глаза горели мангёкё, удерживая зверя на привязи.       — А-А-А-А-А-А!!!       Раздался страшный хруст — позвоночник Фуу едва выдерживал нагрузку. Каори стояла непоколебимой статуей, спокойная, как скала посреди шторма. Она жестко удерживала джинчурики за плечо, не давая ей слететь со стула.       — Я рядом, слышишь? Еще немного, потерпи, осталось совсем чуть-чуть, — Шисуи не отпускал её руки, пока тело девушки колотило в судорогах. Темная радужка её глаз затопила зрачок, лицо залил ледяной пот, а стул под ней ходил ходуном.       — Посмотри на меня! Сюда! — Шисуи резко дернул её за руки, прижимая её кулаки к своей груди. Пальцы Фуу впились в ткань, царапая тело под кофтой, но Учиха даже не поморщился.       Он смотрел прямо ей в глаза, слушая её рваный, свистящий хрип. Его выворачивало от осознания собственного бессилия: величайший мастер разума, способный переписать волю любого, сейчас не мог сделать ничего, кроме как быть свидетелем того, как природная энергия Каори заживо выжигает печать, которую он сам и же и наложил.       Очередной рывок был такой силы, что хрустнули ребра. У Шисуи внутри всё оборвалось. Он опустился на одно колено, придвинувшись вплотную, и переместил ладонь на её талию, намертво фиксируя девушку, чтобы она не сломала себе спину.       — Не могу! — прокричала она. Сердце Фуу пропустило удар, глаза начали закатываться.       Она начала проваливаться в серую пустоту, откуда не возвращаются, но Шисуи тряхнул её за талию, возвращая к жизни.       — Шисуи, почти всё! Не дай ей отключиться! — твёрдо скомандовала Каори. Она была в абсолютном фокусе, её глаза светились золотым пламенем, удерживая сложнейший баланс энергий.       Шисуи перехватил подбородок Фуу, чуть встряхивая, заставляя её смотреть только на него.       — Эй, открой глаза, птичка! Открывай! — Его ладонь скользнула по её лицу, размазывая слезы и пот. — Фуу!       Его голос кажется сорвался на крик, и она вздрогнула. Взгляд снова сфокусировался, работало.       — Я знаю, знаю, маленькая... Потерпи еще секунду, — он провел пальцем под её ресницами. — Ты обязана жить. — Эти слова он вбивал ей в череп, как стальные сваи. Было слышно как бьются сердца каждого, у Фуу через силу воли, у Каори ровно без единого сбоя, а у Шисуи будто в лихорадке.       — Не закрывай глаза, — прошептал он, полностью уязвимый в своем страхе. — Даже не думай...       Новая вспышка боли выжгла остатки сознания, и голова Фуу безвольно завалилась вбок.       — Шисуи! — рыкнула Каори, чувствуя, что контроль утекает.       Он мгновенно подхватил её голову, прижав её лоб к своему, возвращая её в сидячее положение..       — Слушай меня! Я придурок, я во всём виноват, слышишь? Открывай глаза, ты же хотела это услышать! — он вцепился в неё, чувствуя, как её сердце замедляется до критической отметки. — Я стою перед тобой на коленях и не представляю жизни без тебя! Ты обязана жить!       Он встряхнул её сильнее. Фуу дернулась, веки затрепетали. Она боролась на чистом, первобытном упрямстве.       — Каори! — в отчаянии крикнул Шисуи.       — Всё! — выдохнула куноичи, дожигая последний символ.       Шисуи тут же ослабил путы семихвостого, позволяя заживляющей чакре зверя хлынуть по каналам девушки. Каори опустилась в позу лотоса; из-под пола мгновенно проросли древесные корни, сплетаясь в мягкое кресло и подхватывая обмякшее тело джинчурики. В воздухе заискрилась исцеляющая энергия Сенджу.       Шисуи замер, не отрывая своего лба от её. Стук... один... второй... громче, ровнее.       — Наконец-то, — блаженно выдохнул он.             На щеках Фуу появился слабый, живой румянец. Шисуи дышал часто и рвано, сам того не замечая.       — Доброе утро, спящая красавица, — он снова натянул улыбку. Но капли пота на его шее и неприкрытый ужас в глазах выдавали его с головой.       — Ты... — выдавила Фуу. Боль постепенно отступала, оставляя лишь звенящую легкость.       Шисуи полностью снял ментальные блоки. — Я теперь...       — Свободна, — закончил он. В его голосе была такая выматывающая нежность, что Фуу показалось, будто она видит его впервые.       — Спасибо... — прошептала она, не в силах даже шевельнуть пальцем.       — Не мне, — он чуть качнул головкой в сторону кузины, — ей. И тебе... за то, что смогла.       Он бережно приподнял её, прижимая к своей груди, и начал едва заметно укачивать, игнорируя затекшие суставы.       — Засыпай, теперь можно.       — Шисуи... — позвала она, уже проваливаясь в желанное забытье. — Я всё помню. Я слышала, что ты говорил... ты...       — Я обязательно повторю это, когда ты проснешься, — улыбнулся он, чувствуя, как её дыхание становится глубоким и мерным.       — Врёшь... — её веки закрылись. Убаюканная энергией Каори и теплом его рук, Фуу окончательно сдалась сну.       — Совсем немного, — прошептал он в тишину, прижимаясь щекой к её макушке. Он сидел на полу, в разгромленной комнате, измотанный физически и морально, но сейчас он чувствовал, что сделал что-то по-настоящему правильное.       Шисуи простоял на коленях еще час или полтора. Время в комнате застыло, превратившись в густой кисель, пока Каори наконец не открыла глаза. Золотистое марево её энергии, до этого вибрировавшее в воздухе, медленно осело, впитываясь в половицы и мебель.       Куноичи молча поднялась, разминая затекшие плечи, и сверху вниз посмотрела на обмякшее тело Фуу.       — Проспит полсуток, а может и целые. Я не врач, но жить будет. Печать уничтожена, — голос Каори звучал наждаком, она едва держалась на ногах, но помогать Шисуи не спешила.       — Твоими стараниями, кузина, и моей неподражаемой моральной поддержкой... Смело заявляю: мы — идеальный тандем. Какой размах, какой финал! — Шисуи снова завел свою шарманку, пытаясь привычным трепом заглушить дикий откат и дрожь в теле.       — Заткнись, — коротко бросила Каори.       — Ну ладно, ладно, — Шисуи выразительно посмотрел на неё снизу вверх. — Может, всё-таки поможешь? Я встать не могу, ноги затекли намертво.       Каори закатила глаза — так, что это выглядело как отдельный вид искусства. Она молча наклонилась, перехватила Фуу под спину и колени, без видимого труда переложив её на кровать, тщательно укрыв одеялами.       Прохладные пальцы Сенджу коснулись лба Фуу, проверяя температуру.       — Сильная, очень. Спи, боец, ты справилась, — в голосе куноичи проскользнула неожиданная теплота. Каори видела в ней не просто джинчурики, а почти сверхчеловека, способного вытерпеть такую боль. И вдобавок — Шисуи. Что из этого было тяжелее вынести, она уже и сама затруднялась ответить, печать бы просто убила, а этот кажется и умереть не даст.       Каори выпрямилась и пошла к выходу.       — Эй-эй! Куда ты? А как же я?! — Шисуи отчаянно замахал руками, пытаясь привлечь внимание.       Куноичи замерла в дверях, вскинув бровь так, словно её окликнул уличный попрошайка. — Сам доползешь. Ты же у нас самостоятельный гений, — и, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь, обрывая очередную порцию жалобного нытья Учихи.       На этом её личный лимит героизма был исчерпан. Спустившись на кухню, Каори тяжело рухнула на стул и просто уставилась в одну точку на столе.       — Ну и ну, видок — краше в гроб кладут, — проскрипел откуда-то сбоку голос Мари. Шаманка зашла в дом, притащив за собой запах сырого ветра и морозной улицы.       — У кого поминки? Почему меня не позвали? — она небрежно сбросила плащ и, покачивая бедрами, вплыла в кухонную зону.       — Ни у кого, она жива, всё прошло удачно, — выдохнула Каори и потерла лоб, стараясь сосредоточиться.       — М-м-м... а что с руками? — Мари кивнула на стол.       Только сейчас Сенджу заметила, насколько сильно у неё дрожат конечности. Мелкая, неукротимая дрожь выдавала колоссальный расход чакры и нервное истощение.       — Не нагнетай, — выдохнула Каори, даже не пытаясь спрятать ладони.       Мари лишь хмыкнула. Послышался звон стекла, и через пол минуты на столе материализовались два стакана. Сато с кошачьей грацией запрыгнула на столешницу, уселась, скрестив ноги, и налила виски до самых краев.       — Ну, за здоровье выживших, — она первой схватила стакан.       Каори пришлось отлипнуть от ладони и взять свой виски. Она подняла глаза на Мари:       — Выглядишь слишком довольной.       Сенджу залпом осушила стакан. В глотку будто плеснули расплавленным металлом — стало одновременно хорошо и дурно, но дрожь в пальцах наконец начала стихать.       — Ой, ты заметила? Как мило, — Мари прижалась черными губами к стеклу и начала пить медленно, смакуя каждый глоток, будто это был не алкоголь, а эликсир молодости.       — Знать не хочу, — отмахнулась Каори, роняя лицо на согнутый локоть. Сил на расспросы не было, как и моральных сил на её «ответы».       Шаманка звонко, хрипло рассмеялась.       — Отдыхай, герой. Дальше будет только веселее. А тебе — в двойном объеме.       Каори глухо застонала, не поднимая головы, а Мари захохотала еще громче, превращая этот смех в какую-то жутковатую симфонию предстоящего ужаса.

***

             Когда Фуу открыла глаза, комнату заливал плотный, медовый свет заката. Тени от оконных рам длинными ломаными полосами лежали на одеяле, и в воздухе медленно кружились пылинки. В голове было странно: ни привычного гула печати, ни давящего ощущения чужого присутствия — только пугающе приятная пустота.       — Проснулась, — негромкий голос донесся из смежной комнаты.       На пороге кухни появился Шисуи. Он выглядел непривычно по-домашнему: растянутые серые штаны, темно-синяя футболка, открывающая ключицы, и босые ноги в тапочках. Облокотившись о косяк, он замер, внимательно изучая её лицо. В руках он держал две дымящиеся чашки. Казалось, он высчитал секунду её пробуждения с точностью до вдоха, и эта его маниакальная проницательность, которая обычно раздражала, сейчас почему-то отозвалась в груди тихим теплом.       — Ты не ушел? — Фуу шевельнулась, приподнимаясь на подушках, мышцы отозвались тянущей, почти сладкой болью.       — Куда это? — он пошаркал подошвами по паркету, подошел к кровати и присел на самый край. По комнате поплыл густой, горьковатый запах целебных трав. Поставив чашки на тумбочку, Шисуи не сводил с неё глаз.       — В свою комнату, например, — буркнула джинчурики. Она попыталась принять независимый вид, сложив руки на груди, но так и не решилась встретиться с ним взглядом, сосредоточенно изучая узор на одеяле.       — После того как признался тебе в любви? Шутишь? — он перекинул руку через её бедро, упёршись ладонью в матрас, и плавно подался вперед, сокращая дистанцию.       Фуу насупилась, сморщив нос в максимально недовольной гримасе, но предательское тепло уже заливало уши, окрашивая их в розовый.       — Ты каждый день кому попало признаешься. С чего бы мне тебе верить? — проговорила она, делая вид, что шкаф у противоположной стены — самый интересный объект в мире.       — Хммм, — он протянул это притворно долго, склонив голову на бок. — Не веришь? Давай покажу на практике?       — Какой еще практике?! — она резко развернулась к нему.       Зря. В его глазах горело такое ровное, неистовое пламя, что воля мгновенно дала трещину. Это не был взгляд на «кого попало». Шисуи навис над ней, уложив вторую руку возле её подушки, фактически запирая её в клетке из своего запаха и тепла.       — Заинтересовалась? Правильно. Ничего не говори, я всё по глазам вижу, — он снова включил этот тон «дурачка». Фуу закатила глаза и фыркнула, но кажется рано расслабилась — его ладонь легла ей на щеку, заставляя смотреть только на него, шутки кончились. Пальцы Шисуи были горячими и слегка подрагивали.       — Ты как? — он сглотнул, и вся его напускная бравада осыпалась серым пеплом.       — Ты же знаешь, — с задержкой ответила она, утопая в его зрачках, где она не могла найти грань радужки.       — Верно… просто хотел услышать это от тебя.       Они оба понимали без слов: он не отходил от неё ни на шаг. Сидел здесь, в полумраке, сканировал каждую клетку её организма, считывал пульс, ловил малейший сбой в дыхании. Его забота граничила с одержимостью, но сейчас Фуу не хотелось с этим бороться.       — Шисуи… — начала она, но он перебил.       — Тш-ш-ш…       Его большой палец коснулся её губ, медленно и нежно очерчивая контур нижней губы. Это прикосновение стало последним рубежом. Фуу подалась вперед одновременно с ним — движение было настолько синхронным, что невозможно было понять, кто сорвался первым.       Их губы встретились с мягким, влажным звуком. Шисуи не стал медлить: он обхватил её губы своими, целуя глубоко, жадно, с каким-то накопленным отчаянием. У Фуу закружилась голова. Она ответила ему с тем же напором, чувствуя, как его рука скользит в её бирюзовые волосы, сжимая их на затылке. Он смаковал её, впитывал каждое мимолетное движение. Когда она приоткрыла рот, впуская его, Шисуи глухо застонал в самый поцелуй, крепче сжимая пальцы на её затылке. Фуу обхватила его за плечи, пальцами прощупывая под футболкой перекатывающиеся мышцы лопаток, и потянула на себя, заставляя его окончательно навалиться сверху. Шисуи второй рукой обхватил её лицо, удерживая, лаская скулы, пока их языки сплетались в рваном, лихорадочном ритме.       Они съехали ниже на подушки. Когда Шисуи мягко, почти до боли прикусил её нижнюю губу, из горла Фуу вырвался короткий, надломленный стон, который окончательно снес обоим крышу. Она цеплялась за его шею, чувствуя, как по его венам гонит кровь, как бешено колотится его сердце, вторя её собственному.       Шисуи удерживал основной вес на одном предплечье, стараясь не раздавить её, но при этом вжимаясь так сильно, что кажется тонул в ней, в том, как она прикусывала его губу, повторяя его же движения.       Он целовал её скулы, уголки рта, снова возвращался к губам, пока воздух в легких не закончился окончательно.       Они оторвались друг от друга всего на секунду. Лица были совсем рядом и пришлось встретиться глазами. Шисуи только открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, очередную колкость или новое признание, — но Фуу, не дав ему вставить ни слова, прижала пальцы к его губам.       — Молчи, — выдохнула она, всё еще захлебываясь послевкусием поцелуя.       Учиха закрыл рот, мягко улыбнувшись этой своей придурошной, обезоруживающей улыбочкой. Он медленно опустился губами на её нос, затем на переносицу, выше — на лоб, коснулся веса её закрытых век и нежно прижался к щекам. Он целовал каждый сантиметр её лица, пока не добрался до уголков губ.       И снова приник к ним. Фуу попыталась сделать судорожный вдох, но Шисуи перехватил его, буквально задушив возглас глубоким, затяжным поцелуем. Фуу была благодарна за эту тишину. Никаких дурацких шуточек, никакой бравады — непривычный, почти пугающий своей интимностью Шисуи. Она снова начала отвечать, чувствуя, как горят губы. Её ладони медленно поползли по его лопаткам, спускаясь к позвоночнику. Она ласкала каждый позвонок, обводя их тонкими пальчиками, и ощущала, как он становиться всё горячее.       Он не торопился. Он смаковал момент с какой-то садистской неспешностью. Когда Фуу отчаянно тянулась за воздухом, он нарочно отстранялся на миллиметр, заставляя её саму искать его губы, а затем с тихой, торжествующей улыбкой снова вовлекал её в бесконечный поцелуй. Под ним она казалась себе крошечной и совершенно беззащитной, но это пугающее раньше чувство сейчас обернулось абсолютной безопасностью. Он не играл, она хотела в это верить, но как только какая-то тревожная мысль возникала то его горячие припухшие губы тут же «душили» их.       Шисуи спустился ниже, к подбородку, очерчивая линию челюсти, и замер у ложбинки между горлом и шеей. Мазнул губами по пульсирующей сонной артерии, легко, на самой грани, прикусил кожу. Он не открывал глаз; его накрыло окончательно — её запах, приглушенные стоны и то, как бешено колотилось её сердце под его ладонью, это всё сводило с ума.       Фуу кажется снова балансировала между сном и явью, такого она не ожидала, особенно от этого человека, но сейчас это казалось самым тёплым и нужным. Она запустила пальцы в его волосы, перебирая жесткие пряди, и услышала, как он глухо простонал ей в ключицу.       — Шисуи... — позвала она. В голосе больше не осталось настороженности.       Учиха оторвался нехотя, будто преодолевая чудовищное сопротивление, но её голос для него весил больше любого желания. Они встретились взглядами в густой тишине, где было слышно только их рваное дыхание. Фуу притянула его за шею ближе к себе и коснулась кончиком носа его уха. Неторопливо обдала его горячим дыханием, мягко мазнув губами по мочке.       Темные ресницы Шисуи дрогнули. Он уткнулся лбом в подушку рядом с её головой и глухо выдавил в плечо:       — С ума сойти... — голос был сорванным, хриплым.       Фуу не останавливалась. Она скользила губами по его шее к горлу, чувствуя, как подрагивает его кадык. Внутри всё сладко сжималось, это удовольствие превращалось в нечто губительное для его выдержки. Шисуи чувствовал, как мысли заходят гораздо дальше, чем позволяла ситуация. Он провел рукой по её плечу, спускаясь к ладони, и замкнул их пальцы в крепком, почти судорожном переплетении. Второй рукой он едва удерживался, чтобы не вжаться в неё всем весом, а Фуу уже перешла на его ключицы. Она покусывала кожу ровно так же, как делал он, и этот зеркальный ответ действовал на него безумно. Учиха буквально плавился, не скрывая стонов, которые тонули в ткани одеяла.       Вдруг она замерла и прошептала прямо ему в ухо:             — Сними.       У Шисуи в голове, кажется, коротнуло. Все расчёты, если они и были, вылетели в трубу.       — Фуу... — это прозвучало почти умоляюще, как просьба о пощаде.       — Сними, — повторила она, не сбавляя напора, и коснулась языком чувствительной кожи за его ухом.       Шисуи глухо застонал, сорвавшись на утробный рык. Он приподнялся, отпустив её руку, и встал на колени, широко расставив их по обе стороны от её бедер. Он не говорил ни слова, зная, что если начнёт то вообще не остановится, а его выдержки едва хватало на этот горящий интерес в её глазах. Он потянул край футболки вверх, обнажая сухое, подтянутое тело, ни капли лишнего, чёртов нарцисс, он знал, что великолепен. Футболка полетела куда-то на пол.       Он стоял над ней, тяжело дыша, тёмные волосы прилипли к влажному лбу.       — Молчишь? — она скользила глазами по его телу, которое уже видела совсем при других обстоятельствах, но сейчас он кажется вообще был не готов к тому чтобы раздеться.       — Ты заставила, — на его губах мелькнула лукавая усмешка, делая его лицо чертовски привлекательным.       — Точно-точно, продолжай молчать, — она поманила его указательным пальцем.       Шисуи медленно опустился на локти, буквально пожирая её взглядом, он не просил снять одежду, его не уносила дикая страсть, тут было абсолютно другое, абсолютное обожание лишённое похоти, он наслаждался каждым её взглядом. Он позволял ей устанавливать правила, и это чертовски его заводило. Фуу подалась вперёд, приникнув губами к его груди и мазнула языком по горячей коже — Шисуи выгнулся, издав долгий, рваный стон.       — Боги...       — Тише, — прошептала она ему в кожу.       Она прикусила плоть возле соска, затем медленно обвела его языком. Шисуи чувствовал себя запертым в клетке, где подожгли сено, и он жадно глотал этот дым, постепенно теряя крохи аналитики и того самого «я не рассчитывал заходить дальше». Её влажный язык выносил мозг не хуже литра абсента. Она продолжала его изводить, нырнув ниже перебираясь куда-то вниз, спускаясь к рёбрам, к кубикам пресса, слизывая капли пота. Ему стоило не только выдержки так стоять, но ещё и физической подготовки, держать планку, пока самая желанная женщина в мире вытворяла с твоим телом такое, и сам ты не знал куда деть руки чтобы ничего не испортить.       — Чёрт...       Когда Фуу дошла до самого низа, её пальцы коснулись границы кожаного ремня. Ей явно стало интересно, что там, за этой чертой.       — Фуу, даже не думай, — он хотел сказать более уверенно, но голос сорвался, прозвучав так будто он уже стоял на коленях в слезах и умолял остановиться пока ещё не стало поздно.       — Хорошо, не буду думать, — отозвалась она.       До Шисуи не сразу дошёл подтекст, а когда дошло — её пальцы уже уверенно скользнули под ремень.       Реакция Учихи была мгновенной. Мир крутанулся перед глазами, и в следующую секунду Фуу уже лежала над ним, прижатая к его обнаженной груди. Он крепко удерживал её за талию, стараясь контролировать силу захвата.       — Ты что вытворяешь? — в его глазах плескалось ошеломление напополам с восторгом.       — Ты же сам сказал — «не думать», — она нарочно заёрзала на нём, чувствуя, насколько он твёрдый и раскалённый.       — Я не это имел в виду, — Шисуи перехватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя, и заметил её торжествующую улыбку. — Стоп, так ты...       Он не договорил — Фуу негромко рассмеялась, наслаждаясь его замешательством. Резкий переворот, кровать жалобно скрипнула, и вот он снова нависал над ней, зажимая её руки над головой.       — Ты проверяла, когда я сорвусь, провокаторша? Я вообще-то едва держусь, у тебя совести нет! — он начал причитать с таким жарким, возмущенным видом, косясь на её влажные губы и вспоминая эту сексуальную выходку, которая раззадорила его до предела. Его зрачки едва заметно подрагивали, выдавая бешено работающий мозг.       — О чём ты? — Фуу притворно невинно закатила глаза, явно нахватавшись его же привычек и теперь с удовольствием играя его же картами.       — Сейчас увидишь, — выдохнул он и опустился ниже, буквально сминая её губы в поцелуе.       Теперь Шисуи действовал жарче. Он отбросил осторожность, подстраиваясь под её дерзкое настроение и позволяя себе намного больше. Его ладонь собственнически скользнула по талии, с нажимом очерчивая изгиб бедра, а колено уверенно втиснулось между её ног, раздвигая их, чтобы он мог прижаться к ней всем телом, чувствуя каждый изгиб. Он начал покусывать её подбородок, чуть задерживаясь, зализывая каждый укус языком и тут же запечатывая его коротким, жгучим поцелуем.       — Шисуи! — прохохотала она, задыхаясь от его напора и скользя ладонями по его голым плечам, ощущая, как под кожей перекатываются твёрдые узлы мышц.       — Не слышу, что-то не так? — он на пару секунд уткнулся носом в её волосы, вдыхая их запах, прежде чем снова приняться зацеловывать каждый доступный сантиметр её кожи, от шеи до ключиц, не давая ей опомниться.       Все эти часы казались бесконечно счастливыми, вырванными у самой судьбы. Позже, когда закат окончательно догорел, она лежала на его плече. Шисуи всё-таки заставил её выпить уже прохладный чай, прижимая девушку к себе и до сих пор не совсем веря в реальность происходящего.       — Шисуи… — она сонно позвала его, завозившись на его плече и пытаясь устроиться поудобнее.       — М? — он буквально промурлыкал ей в макушку, нежно касаясь губами волос.       — Дальше будет хуже, да? Я имею в виду Мадару. Кто-то умрёт, — её голос стал совсем тихим, почти детским. Кажется, сейчас она делилась своими страхами. В его мире это было редкостью. Чтобы кто-то вот так, беззащитно, открывал свои страхи... И чёрт, она ждала ответов именно от него.       — Да, кто-то умрёт. Может, даже не от Мадары, а от болезни какой-нибудь. А кто-то — от Мадары, — он посильнее прижал её к себе, укутывая своим теплом, словно пытаясь создать непробиваемый щит. — Но точно не мы. Это я тебе обещаю. И вообще… почему ты думаешь о Мадаре? Твои мысли должны быть заняты мной, а не этим древним стариком, птичка. Я страшен в ревности и в гневе, бойся и спи.       Он положил подбородок ей на макушку, буквально прибивая её к себе, и уложил щеку на её пушистые бирюзовые волосы. Фуу, не оценив пафоса, ощутимо лягнула его ногой под одеялом.       — Снова ты начал свои павлиньи замашки, — пробурчала она, но как-то совсем беззлобно, устраиваясь поудобнее.       — Ты права, я очень красив и гениален, — пробурчал он, выкрутив всё так как ему хотелось слышать. Шисуи подтянул одеяло повыше, укрывая её до самого подбородка. А внутри него разливалась такая щемящая, болезненная нежность, какой он никогда до неё не знал.       Она уснула почти сразу, попутно что-то ворча себе под нос. Шисуи, разумеется, не оставил ни одно её возмущение без ответа, вполголоса парируя каждое слово, пока окончательно её не вымотал. В итоге она затихла, уткнувшись носом ему куда-то в подмышку, полностью расслабленная и доверившаяся. Она так и не выгнала его из постели, хотя в глубине души он был готов и к такому исходу.       Шисуи прикрыл глаза. Сон медленно забирал и его, ведь его планы на сегодня едва не подверглись тотальной экспансии со стороны одной очень активной исследовательницы области его ремня.