Лох-Несская Роза

Больно ходить. Тянет живот. Ноют кровоподтёки на бёдрах, словно все разом вдруг вспомнили, что должны голосить о своём существовании. Задница вспыхивает острым жжением, когда Артур прикасается к анусу во время их совместных попыток отмыться в душе. Артур трогает его очень ласково, но Ник всё равно тихо ноет, шипит, вжавшись лбом в плечо мужчины, пока тот растирает мыльную пену по его коже.  — Потом нанесём мазь. У меня есть нужная, — успокаивает Артур.  У него есть всё. Мазь, крем, смазка, сумочка с принадлежностями для очистки кишечника. Это всё в ванной, вторая дверь из которой ведёт в комнату жены.  Бывшей, напоминает себе Ник.  И у них два умывальника и два шкафчика со всякими мелочами.  Переодеваясь в платье, так и не доставшееся рыбоглазой женщине с фото, Никки косился на полки, заставленные с её стороны косметикой. Она могла бы помочь Николасу создать более яркий и утончённый образ. Но он не хотел прикасаться ни к чему, чего касалась ЭТА.   И вот сейчас Ник получил от Артура чёрный шёлковый халат и стоúт в замешательстве за запертой дверью ванной комнаты, откуда его вытолкали, попросив подождать в спальне.  Нет, это, конечно, нормально, что Арт не хочет сидеть перед ним на унитазе, пока из него хлещет закачанная в кишечник вода, но Никки наивно полагал, что после всего, произошедшего между ними, стесняться подобного уже не стόит.  Он вздыхает и возвращается на кровать. Снимает перед этим покрывало, обнажая тёмно-зелёное постельное бельё.   Стόит на секунду сомкнуть веки, картинки пережитого проносятся перед глазами.  Артур! Артур-Артур-Артур! Его Арт. Его мужчина. Его первый.  Вспоминается наклонённая голова, вжимающаяся волевым подбородком в грудь, выразительные глаза, словно их написал мастер периода Возрождения. Пока он трахал Никки, то смотрел на него с таким выражением, будто никого, кроме них, в мире не существует. Смотрел, двигался, распирал собой изнутри, вдавливая горячую головку куда-то под самое сердце.  Никки сможет так? Сделает Артуру так же хорошо? Мужчина ведь предложил отыметь себя, потому что тоже это любит? Ведь пережитый Николасом оргазм был самым ярким и незабываемым из всех, которые он помнит. Дрочка с фаллоимитатором и рядом не стояла.   Ник перекатывается по кровати, обняв подушку. Беззвучно орёт в неё от восторга. А потом - от боли, когда при неудачном движении его простреливает от копчика до затылка.  Секс — это очень хорошо, но к нему нужно привыкнуть.   Артур застаёт его в смятой постели, с халатом, скатавшимся почти до самой задницы, пока парня мотыляло по кровати от переизбытка чувств. Кажется, Николас обречён оказываться перед этим мужчиной с задранным подолом и краснеть до ушей.  Подушка, которую он обнимал, как родную, тут же теряет ценность.  Никки встает на колени посреди кровати и тянет к Артуру руки.   — Иди сюда, — зовёт, требуя обещанное, требуя уничтожить расстояние между ними.  Никки хочет потрогать.   Член дёргается и тяжелеет от вида обнажённого мужчины, о котором Ник даже мечтать не мог. Артур высокий. Под строгим костюмом он прятал прекрасное тело. Николасу нравится всё. От рельефных плеч до подкачанной груди, которую он сжимает, едва Арт оказывается рядом. Естественно, с той стороны, где нет следа от ремня безопасности.  Стоя на коленях посреди смятой кровати, они исследуют друг друга. Очень запоздало. Огибая отметины сегодняшнего безумного дня.  Ник набирается смелости и обхватывает пальцами Артуров член. Он впервые к нему прикасается. До этого все ласки доставались младшему в паре, и теперь парень переживает, что его руки слишком грубые для бархатной кожи, что он делает что-то неправильно, медленно оголяя от крайней плоти гладкую головку под сосредоточенным взглядом мужчины.  — Всё хорошо? — переспрашивает Николас тоном “я правильно делаю?”.  Артур вопрос считывает сразу, благодушно улыбаясь нервным попыткам себя приласкать.  — Хорошо, зайка. Сожми его сильнее, не бойся.  У самого Ника уже в полный рост стоúт. От жара тяжёлого члена, опаляющего ладонь, от того, как смотрит Артур. От собственной смелости.  — Как ты хочешь это сделать?  Голос Артура – шагрень и ореховая горечь виски. Он дразнит, раздражает, пьянит. Никки идёт у него на поводу, как телёнок, подаётся вперёд, прижимаясь к груди, заглядывает в глаза, пытаясь высмотреть там одобрение.  — Сзади? — вопрос-предположение, и лишь не увидев отторжения на лице мужчины, добавляет уже более уверенно, — Да. Хочу взять тебя сзади.   — Чудесно...  Артур ему улыбается. Разворачивается в едва ослабшей хватке Никовых рук. Совершенно голый, пахнущий гелем для душа вместо смытых тяжелых духов. Арт ложится на живот, подгребая под грудь подушку, в которую совсем недавно орал Никки. Выпячивает задницу, демонстрируя опешившему от такой прыти парню, как у него между ягодиц всё блестит, и из ануса, от резкого движения бёдрами вверх, вытекает тягучая капелька смазки.  — Вау! — слетает с Никовых губ ещё до того, как мозг перехватит контроль.  Это не просто “вау”- это его лучшее Рождество.  Ник гладит расслабленные ягодицы, по кругу прорисовывая оба полушария, не осмеливаясь запустить пальцы в ложбинку, где всё сверкает от лаковой пленки слишком щедро использованной смазки.  Артур гладко выбрит. Когда Ник запускает руку между ног мужчины, он прикасается к поджавшейся от возбуждения мошонке. Она бархатистая, без единого волоска. — Не бойся, — успокаивает его Арт, выворачивая голову так, чтобы ухватить краем глаза Николаса в съехавшем по плечам халате. У него стоúт, и это вызывает у мужчины предвкушающую улыбку, — Можешь сразу мне вставить. Там всё, как надо.  Там — это внутри Артура, с замирающим под кадыком сердцем понимает Ник, послушно прижимаясь головкой к входу.  Широкая спина вздрагивает, напрягая мышцы, когда он надавливает, проталкивая массивную головку в скользкое кольцо. Никки держит мужчину за талию обеими руками, загоняя в него член одним тягучим движением. С ним самим Артур был гораздо осторожнее, делал это мучительно медленно, словно любое резкое движение могло вызвать взрыв. У Николаса не хватает терпения быть таким. Он просто берёт то, что дают, пока не отняли.   Закрепить их отношения. Зацементировать. Заполнить Артура собой, любуясь тем, как идеальный ровный профиль прорисован на фоне тёмного дорогого постельного белья.  У Арта серебристо-русый, коротко стриженный затылок. Волосы на макушке длиннее и от воды потемнели, став почти чёрными. Гладкая холёная кожа без единого шрама, татуировки или отметины.   Никки сминает её на талии, перехватывает повыше, толкаясь вглубь, вонзаясь между упругих ягодиц.  Его озёрный рыцарь точно следит за собой. Занимается в зале или ходит на какие-то тренировки? Он рельефный, сильный и вкусно пахнет. Буквально, везде.  А у Николаса въевшиеся до костей мозоли, волосы, которые он сам себе стриг у зеркала, и дурацкая мечта петь в травести-шоу. Что он может предложить этому мужчине, кроме себя самого?  Он ему точно нужен?  От размашистых толчков Артур трётся грудью о подушку и тяжело дышит. Он не пытается себе подрочить, и Никки надеется: это от того, что ему и так хорошо.  Трахать подставившего ему задницу мужчину оказывается даже лучше, чем он грезил в подростковых фантазиях. Ник во времена своего взросления чаще мечтал, что драть будут его. Это уже потом, гораздо позже, обнаружил, глядя на крепких парней, работающих на фермах, их задницы, оказывается, привлекают его не меньше всего остального. Но Артур... Артур — это нечто особенное.  Он позволяет в себя вколачиваться до тех пор, пока Николаса совсем не уносит, а потом привстает над кроватью и включается в процесс. Вид того, как холёное лепное тело само рывками нанизывается на его член, давно бы заставил Никки кончить. Хорошо, что они уже успели один раз сделать это. Иначе всё закончилось бы до позорного быстро.   Артур ритмичен, обстоятелен и неутомим. Под гладкой кожей на его спине перекатываются мышцы. Ник иступленно гладит этот живой бархат от затылка до самого копчика. Давит пальцами на дырку, в которую воткнут по самые яйца его член.  Хорошо.  Ему до сумасшествия хорошо и скоро станет еще лучше.  — Арт, я сейчас... — предупреждает, вдруг вспомнив, что сам Артур из него вытащил, несмотря на то, что был в презервативе.  — Да! Давай! Сделай это для меня, Никки.  «Для него», — цепляется за сказанную сквозь стон фразу поплывший разум Николаса.  Каким образом сперма в заднице может быть чем-то особенным для Артура? Он и так уже забрал оба первых раза Никки. Осталось только трахнуть деревенского дурачка в рот поутру, и они соберут комбо.  Кончать внутрь разгоряченного, сильного тела — это совсем иначе. Ново-ярко-ослепляюще. Ник вытаскивает затвердевший член из принимающего нутра полностью и сразу же одним рывком толкается обратно. Проезжается головкой сквозь гладкое-влажное-жаркое до упора. Наваливается на спину Артура, вдавливая его своим весом в матрас.   Конвульсии-вспышки-хрипы.   Никки целует плечо мужчины под собой. Или кусает? Он не отдаёт себе отчет, судорожно двигая бедрами, раз за разом выстреливая семенем внутрь, накачивая Артура своей спермой, пока поток окончательно не иссякнет вместе с силами Ника.  Он разбит, обдолбан удовольствием и счастлив.  Тяжело дышит в затылок Арта. Непонятно, сколько. Долго.  Пока картинка реальности опять не собирается перед глазами во что-то целостное. — Ты в порядке? — первый вопрос, который приходит на ум, когда Ник очухивается достаточно, чтобы привстать, отклеившись влажной грудью от лопаток Артура.  Член поразительно легко выскальзывает из ануса. Заворожённо глядя вниз, Николас видит, как изнутри вытекает его семя, пока сфинктер пытается сомкнуться, удержать.  — Я не надел презерватив, — с опозданием констатирует парень, любуясь тем, как головка его члена рисует влажную дорожку по бедру мужчины под ним.  А ведь его самого Арт брал в резинке.  — Ничего страшного, — на удивление глухо шепчет Артур, заставляя Ника перестать любоваться его задницей и вскинуть голову, пристально вглядываясь в лицо мужчины, видимое сейчас только в профиль. У него закрыты глаза и нахмурены брови. — Я здоров. Регулярно проверяюсь по старой привычке. А о тебе и говорить нечего. Просто не делай так с другими. Будь осторожен.  С другими...  Какими ещё другими?  Ник потрясён, но всё ещё слишком под эндорфиным кайфом, чтобы думать трезво. Перекатывает Артура на спину, чтобы посмотреть ему в лицо нормально.  — Я не собираюсь так делать с другими, — почти обиженно, но внимание быстро цепляется за торчащий колом член Артура. — Ты не кончил?  Вот это и правда обидно. Никки очень хотелось сделать Артуру так же хорошо, как тот ему, но, видимо, одного желания, даже очень большого, без надлежащего опыта для такого недостаточно.   — Ну, мне давно уже не двадцать два, как некоторым, зай.  Арт предлагает ему спасительное объяснение. И Ник его с благодарностью принимает. С ещё большей благодарностью он сползает по телу мужчины вниз, пока раскрасневшееся лицо не оказывается на уровне паха.  — Я могу помочь? Только научи, как. Никогда не делал... —он даже не говорит “минет”, просто преданно смотрит снизу вверх, пошире раскрывая рот и пытаясь дотянуться до светло-розовой головки.   У самого Ника член гораздо темнее, ярче, с крупным навершием, похожим на шляпку гриба.   Артур гладит его по щеке, предлагая второй желанную награду. Мягкие пальцы надавливают на основание члена, направляя его чуть в сторону, туда, где распахнуты малиново-яркие губы, и кончик языка наконец-то прикасается к гладкой головке, проводя по ней вдоль тонкой прорези уретры.  — Вот так, обхвати губами, я всё сделаю, — командует Артур.  И он делает.  Это вряд ли можно считать полноценным минетом. Ник просто держит во рту головку члена, пока Артур мастурбирует себе, елозя ею по беспокойному языку. В последний момент, когда напрягается вдруг оказавшийся остро рельефным пресс и Арт стонет сквозь зубы, Ник перехватывает инициативу, заглатывая глубже. Давится, упрямо двигая головой и проглатывая солёные липкие струи, бьющие в горло.  В конечном итоге он не выдерживает и кашляет, булькая слюной, чувствуя, как режет глаза и течёт из носа. То ли тоже слюна, то ли не только она.  Ник садится, пытаясь продышаться и не выплюнуть всё, чем его с такой любовью наградили. Глотает. Плачет. Растирает по лицу сопли.  Он даже не замечает, когда Артур успевает встать и налить воды. Видит только сквозь мутную завесь слёз прямо перед носом стакан в протянутой руке. — С-спасибо! Прости-и... Я научусь.  Получается жалко.   Артур садится рядом, обнимает за плечи. Ждёт, пока стакан опустеет, перелив всё своё содержимое по саднящему горлу в пустой живот.  — Всё в порядке, Никки. Меня, наверное, года два насильно драли в глотку, пока отключился рвотный рефлекс. Так что кашлять от такого - самое нормальное, что может быть. Ненормально, когда этого уже не происходит. Понимаешь? Так что не нужно учиться. Просто будь собой.  «Будь со мной», - читается в серо-зелёных всепонимающих глазах.   Ник замирает, уронив пустой стакан на кровать. Пялится на Артура. Перебирает в голове услышанное по букве. По звуку. Он же не так всё понял, да? Он ослышался? Это не может быть правдой. Никто не мог Артура, царственного и спокойного, уравновешенного, мягкого, понимающего и такого красивого, не мог без его на то воли брать и...  — Арт... Ты хочешь сказать? Тебя...? Что?  У него все ещё заплаканные глаза. Картинка перед ними слегка мутная, смазанная, как сквозь запотевшее стекло. Слёзы после минета были рефлекторными, не таящими в себе ни обиды, ни боли. А вот сейчас Нику уже хочется разрыдаться по-настоящему. Он обхватывает лицо Артура ладонями, перепуганно в него всматриваясь.   — Давай поговорим об этом завтра? — предлагает, уходя от прямого ответа, мужчина, и у Николаса не хватает сил настоять на своём.  Он просто отпускает неколебимо спокойное лицо Арта, чтобы обнять его целиком. Они так замирают, стоя на коленях на кровати, в которой сегодня вместе уснут.  — Я люблю тебя, — шепчет Никки на ухо Артуру перед тем, как утащить его под одеяло и получить там долгий-тягучий поцелуй в качестве благодарности.