Лох-Несская Роза

— Чего они хотели?  Спальня стала такой привычной. Николас поразительно быстро врос в это уютное помещение с большими окнами и тяжелыми портьерами. С удобной кроватью, в которой они вдвоём засыпали - и просыпались тоже вдвоём.  Он оборачивается на Артура, едва тот прикрыл дверь. Ждёт ответ.  — За вещами Пат приехали. И ещё за Ноа. Именно в таком порядке. Смешно, правда? Вещи, очевидно, им нужней ребёнка.  Сарказм, застрявший в знакомом голосе, как рыбья кость в горле, колет и раздражает. Вроде бы, нужно радоваться: его возлюбленный ненавидит свою почти бывшую жену — вот только всё слишком болезненно и сложно, чтобы Ник мог чувствовать сейчас облегчение. Вместо этого волной накатывает тревога. Опять.  Артуру тяжело.  И появление незваных гостей не сделало легче, даже если это может сыграть потом в суде им на руку.  Кстати, о потом.  — Я немного поговорил с Ноа. И он, думаю, специально спровоцировал конфликт с этим Джефом. Чтобы был повод увезти Олли из Лондона. Поговори с ним, хорошо? Только мягче, пожалуйста. Не думаю, что у него какие-то серьёзные проблемы, но то, что внушала эта женщина, может быть потенциально опасным.   В ответ - тяжёлый вздох и тяжёлые руки на его плечах.  Артур подходит вплотную. Обнимает, боднув виском в висок. Молчаливый жест, призванный убедить - всё хорошо. Или, может, намекнуть - я знаю. Ник не вдумывается в это слишком долго. Просто смыкает пальцы в замок над поясницей мужчины, уложив подбородок ему на плечо.  Справятся.  Они с этим справятся.  — Потом нужно будет подобрать хорошего специалиста. Правда, не думаю, что Ноа согласится на это сейчас, пока будет идти процесс развода. Максимум, поговорит с детским психологом, направленным CAFCASS (аналог опеки), и постарается при нём выглядеть максимально подобающе для невинной жертвы. Он очень сосредоточен на цели оградить себя и Олли от влияния матери. Когда всё немного уляжется и ему станет спокойнее, мы обязательно разберёмся с тем бредом, что ему наговорила эта идиотка. Триада Макдональда... Господи! Додуматься до такого...  Нервно-тихо-хорошо.  Беспокойно-успокаивающе.  Они стоят так ещё несколько минут, перед тем как разомкнуть руки и отстраниться друг от друга. Посмотреть в лицо напротив.  Ники уточняет:  — Думаешь, они ещё приедут?  Глупый вопрос.  Артур неопределённо пожимает плечами.  — Не знаю. Возможно? Хотя я пригрозил, что вызову полицию. Если у них уже есть адвокат, он должен отговорить от подобного. Попытка прорваться в дом, где спрятался Ноа, с любовником, который поднял на него руку, не сделает Пат хорошую репутацию в суде.   Никки улыбается слегка натянуто и нервно. Кажется, свою восхитительную расчётливость Ноа перенял вовсе не у матери-манипулятора. Артур, оказывается, умеет это делать гораздо лучше и тоньше.  — Ладно, — признаёт правоту своего мужчины Николас, бросая беглый взгляд на дверь ванной комнаты. — Я хочу принять душ. Ты со мной?  Очень прозрачный намёк. Очевиднее было бы только прямым текстом позвать потрахаться, пока есть шанс.  — М... нет. Я схожу вниз, гляну, как там мальчики.   Отказ вполне очевиден и ожидаем. У них почти не получалось побыть наедине в последнее время. Поселившиеся в спальне бывшей жены отец и мачеха Артура не добавляли желания делать друг с другом что-то более откровенное торопливой дрочки под одеялом.  Хорошо хоть дверь в смежную ванную заперли на ключ, и гости пользовались общей на этаже, иначе Ник даже в туалет не мог бы сходить спокойно.  Вот сейчас он остаётся один и плетётся принимать совершенно не нужный душ. Ладно, в конечном итоге это тоже способ расслабиться. Он отвык за годы своего остракизма от большой семьи, дома, полного людей, а к наличию детей и привыкнуть было некогда.  Снимая с себя удобные домашние вещи, стаскивая с волос резинку, парень отчетливо чувствует, как неудовлетворение и нервозность дёргают за натянутые нервы. Он счастлив. Любит. Уверен, что это взаимно.  Вот только последние дни были действительно сумасшедшими, а за время, проведенное с Артуром, Ник достаточно обнаглел, чтобы простых объятий ночь напролет уже не хватало.  Мастурбировать в душе в гордом одиночестве, когда по дому ходит мужчина твоей мечты - очень странно. Николас роется в шкафчике, выискивая Артурову ничем не примечательную сумочку с девайсами для взрослых. Верхняя полка, самый дальний угол. Конечно, Ноа в отцовскую ванную вряд ли полезет, а вот Олли вполне мог бы. Поэтому всё постыдное приходится прятать туда, куда этот неуемный шалопай не дотянется.  Никки потрошит сумку, выбирая нужное.  Запирается в душевой кабинке, врубая теплую воду, как фон.  Иногда любовь и забота проявляются как раз в том, чтобы не приставать и не требовать своего, позволив возиться с детьми, которым внимание Артура куда нужнее, чем Нику.  Мысли о том, что поступил правильно, не очень сочетаются с пальцами в анусе. Николас торопливо растягивает себя, вжавшись лбом в мутное стекло. Душ шипит теплом куда-то вхолостую. Брызги лишь слегка задевают жилистый бок, щекочут ребра, собираясь клубами пара в замкнутом пространстве.  Смазка.  Фаллоимитатор на присоске, воткнутый в стену, как неожиданное дополнение к интерьеру душа.  Надо вести себя тихо.  В соседней спальне родителей Артура нет, но мало ли кто может пройти по коридору?  Он зажёвывает нижнюю губу и, придерживая склизкую от смазки головку искусственного члена, направляет её в себя. Самое приятное - эта игрушка принадлежит Артуру. Она была в нём. Артур трахал себя этим куском силикона ещё до того, как познакомился с Ником.  Фантазия услужливо дорисовывает нужные картинки. Почему-то в кабинете, где они в первый свой вечер читали документы о разводе, а не тут, в ванной, или в спальне. Никки представляет Артура в кожаном кресле, в строгой белой рубашке и галстуке, таким он увидел его впервые на берегу озера. Рабочая форма телохранителя ирландского лорда. Только ниже пояса на мужчине одни носки. Пятки упираются в край стола, и между ягодиц ходит туда-сюда ярко-розовый, увитый ненастоящими вспухшими венами предмет. Артур трахает себя, второй рукой поочередно прокручивая соски сквозь белую дорогую ткань, молча и сосредоточенно, хмуря брови и глядя на притихшего наблюдателя.  Смотри-смотри, как мне хорошо!  Хочешь?  Завидуешь?  Ник двинул бёдрами, медленно надеваясь на смазанный гелем силиконовый член. Головка вдавливается глубже, смешивая дискомфорт и удовольствие, раздражающую потребность почувствовать ещё больше и саднящее на кромке сознания отчётливое понимание - хочет он вовсе не этого.  Замена недостаточна.  Шумно выдохнув, Ник запускает руку себе между ног, обхватывая кулаком возбуждённый член.  Артур в его голове увлечённо себя трахает, откинув русую голову на спинку кресла. Розовые пятки, давящие на кант стола, утончённые пальцы, комкающие ткань рубашки на рельефной груди, растянутый анус, в котором хозяйничает вовсе не Никки. И глупая, смехотворная ревность к собственным фантазиям, как вишенка на торте.  Николас ухмыляется закусанными губами, почти чувствуя, как рвётся тонкая кожица под нажимом зубов.  Он растянул себя откровенно херово. Слишком торопился. Задницу тянет и простреливает неприятным дискомфортом от каждого движения бёдрами. Добавить бы смазки, но для этого нужно прекратить и сняться с розового штыря. Нужно бы, но...  Ник заводит вторую руку себе за спину, ощупывая торчащий из его тела фаллоимитатор. Сколько там ещё осталось? Он хочет весь. Глупое иррациональное желание затолкать в себя его полностью, словно глубже значит - приятнее. Это, конечно, так не работает.  Стресс последних дней находит странный выход.  Парень придерживает искусственный член, двигается короткими рывками, стараясь все-таки вобрать его в себя, и без устали надрачивает, добавляя в кипящий чан ощущений удовольствия-нетерпения-ожидания.  За шумом воды и шумом в ушах он пропускает момент, когда хлопает не запертая в спешке дверь ванной, а затем щёлкает замок.  Своё неодиночество Николас осознает только в тот момент, когда отодвигается дверка душевой и сквозь поток вырвавшегося наружу пара проступает знакомая фигура. Обожаемая фигура. Тот, кто из пошлых фантазий воплотился в восхитительную реальность, глядя на согнувшегося пополам парня, замершего с зажатым в кулаке членом и задницей, надетой на розовый фаллоимитатор.  Надетой все еще не до конца.  В каре-зелёных глазах одобрения пополам с осуждением. Или Нику так только кажется?  — Родители с мальчиками пошли лепить снеговика, — максимально спокойным, почти будничным тоном заявляет Артур, стаскивая через голову свою кашемировую обёртку.  — Арти, я... — желание оправдаться вытекает скорее из того, что его застукали, а не от неуместного стыда.   Никки растерян, все ещё возбужден, и собирается сняться с треклятой игрушки, раз уж тут появился её хозяин личной персоной.  — О, не отвлекайся, — Артур почти мурлычет, весь такой обходительный и благодушный, что аж член дёргается, всё ещё перехваченный измозоленными пальцами, но уже почти оставленный без внимания. — Продолжай.  Подтверждая своё пожелание, мужчина давит Нику на плечо, толкая поближе к стене, к которой крепится его бездушный любовник. Теперь ощущение давления и жара в растянутом анусе вдруг становится болезненно прекрасным, приятным на той грани, за которой уже хочется немедленно прекратить.  Ника гнёт дугой, он вскидывается, широко разинув пасть. Из неё вместо крика вырывается придушенный свистящий хрип, и его тут же ловят чуткие пальцы, прихватив подушечками язык, гладят его и заползают поглубже к сочащимся слюной щекам и гладкому жемчугу зубов.  — Вот так, хороший мальчик, — голос Артура по-прежнему мягок. Пальцы второй руки впутываются в отсыревшие волосы, цепко удерживая идущую кругом голову. — Выбрал самый большой? Нравится? Но тебе ведь этого мало, я прав? Хочешь ещё? Хочешь... по глазам вижу. Ну ничего, сейчас мы тебе с этим поможем.  Он смотрит в него с жадностью и восторгом умалишённого, нашедшего свой объект помешательства. Все благоразумие и рассудительность Артура остались за порогом ванной, всё напускное спокойствие и уравновешенность – фикция. Здесь и сейчас их венчает только похоть, умноженная на тяжесть прошедших дней.  Ник мычит и пытается кивнуть с пальцами, исследующими его рот, с таким азартом, словно они только что познакомились, и этот рот ещё ни разу не был заполнен членом Артура.  Просить долго не приходится. Его голову направляют вниз все те же идеальные пальцы, давящие на затылок. Артур спускает по бедрам штаны с бельём и без лишних прелюдий заталкивает уже возбужденный член в рот Николаса.  Ладони сплетаются в замок на его голове, обхватывая короной, тянут на себя, заставляя принять сразу весь, носом вжаться в пах, ягодицами прильнуть к холодной стене, чувствуя, как фаллоимитатор вошел внутрь по самую присоску. Ник хрипит, пошире раскрыв пасть, истекающую слюной на подбородок, зажмурившись и не решаясь притронутся к Артуру. Сейчас у них другие правила игры. Он должен быть покорным. Вместо этого парень прикасается к себе, опять начиная мастурбировать, торопливо и почти безжалостно, пока его рот рывками натягивают на член, выдавливая из уголков вспененную слюну и чувство полного удовлетворения.  Хорошо.  Быстро-грязно-порочно.  С хлюпаньем и шлепками бледных ягодиц о стенку.  В заднице словно вдруг стало полно места, и массивный фаллоимитатор ходит там, как родной. Тело раз за разом толкают навстречу вторжению фрикции Артура, который размашисто трахает предоставленный со всей любовью рот. Нику, чтобы не кончить первым, приходится зажать член в кулаке. Перед глазами вспыхивают белые искры.  Ещё несколько толчков.  Кулаки Артура сжаты на его волосах.  Последний рывок.  Член, загнанный в рот до упора.  Хрипы-стоны-сперма.  Ник отпускает себя, выплескиваясь удовольствием Артуру на колени. Судорожно глотает его семя, чуть снявшись с члена, чтобы не захлебнуться. Перекатывает по языку солоноватую головку, слизывая с неё последние вспышки экстаза.  Артур наваливается сверху, ссутулившись над согнутым пополам телом. Тянется руками к его заднице, описывая подушечками пальцев кольцо растянутых мышц.  — Как тут у тебя всё... — сыто выдыхает мужчина, медленно стаскивая парня с фаллоимитатора, — ... готово и хорошо.  Нику кажется, его выворачивает наизнанку, когда крупная головка покидает анус. Освободившееся место тут же заменяют пальцы Артура.  — Предложение принять душ вместе ещё в силе?  Глупый, риторический вопрос.  Ника даже отпускают, чтобы он мог вытереть покрытый слюной и спермой подбородок, краснея щеками и светясь восторженной синевой глаз, еще раз утвердительно кивнуть.  — Чу-у-удно... — довольно тянет Артур, вдруг ставший инфернально-соблазнительным и горячим, как кипящая сера.  Он разворачивает Ника к себе спиной и толкает поближе к стенке, торопливо стаскивая испачканную его семенем одежду и перешагивая невысокий бортик.  На полу ванной остались лишь скомканные вещи и лужи натекшей воды.  Стеклянная дверка отсекает их от всего мира, и Николас чувствует, как между ягодиц трется член Артура. Его самого вжимают грудью в стену. Торопливые поцелуи в изгиб шеи. Одна рука на горле, вторая направляет к нужной точке не успевший опасть фаллос. На этот раз - настоящий. На этот раз именно тот, о котором Никки мечтал.  — Ох, боже, да...  Он успевает простонать это перед тем, как Артур сместит свою ладонь, зажимая покрасневшие от трения губы.  В разработанную дырку входит быстро и легко. Ник принимает в себя, дёрнувшись и прогнувшись в пояснице, подставляется, выдыхая чистым жаром Артуру в пальцы.  Опустив взгляд, мужчина видит на белоснежных ягодицах округлые розовые пятна, которые остались от ритмичных столкновений со стеной. Прикасается к ним, мягко гладит, чтобы следом сжать упругую плоть посильнее, одновременно толкнувшись между этих ягодиц на всю длину.  Пойманный за лицо, Никки шипит и вибрирует беззвучными стонами ему в руку. Влажные губы приоткрываются, пропускают язык. Николас лижет ставшие намордником пальцы, дёргает задницей, требуя бόльшего.  Ненасытный маленький фейри, готовый вытравить из Артура всю душу и заставить его танцевать.  Мужчина прекращает истязать бледные ягодицы, обнимает Никки одной рукой за талию, притягивая к себе, и двигается, вжав его голову затылком в своё плечо.  Вода скользит по спине и кажется совсем холодной на контрасте с жаром юного тела, которое с жадностью принимает его член. У парня вовсю стоúт. Член раскачивается. С него срываются брызги вскользь долетевшей воды. Эскапистский изгиб шеи с острым кадыком, плоская грудь, маленькие розовые соски.  Артуру болезненно не хватает рук. Он хочет потрогать и приласкать абсолютно всё, из чего состоит этот волшебный мальчик. Запустить кончики пальцев в него поглубже. Впиться зубами. Вонзиться членом. Выдохнуть в него весь свой воздух.  — Приласкай себя, ты же хочешь, — шепчет на ухо, поддев носом мокрые медные кудри.  Николас послушен, как заводная игрушка. Безропотно исполняет приказ. Обхватывает себя обеими руками, ритмично вонзаясь крупной красной головкой сквозь кольца сомкнутых пальцев. В том же ритме, в котором Артур его трахает, вторя и продолжая эту амплитуду.  — Умница.  Похвала никому не нужна, но она хорошо дополняет происходящее.  Артур чуть смещает пятерню на лице Ника, заталкивая сразу четыре пальца в рот. Тяжёлое дыхание и булькающие всхлипы теперь слышны более отчётливо. Парень в ответ смыкает зубы, прикусывая свою добычу. Несильно, только чтобы почувствовать, как эти пальцы давят на язык, расходятся в стороны, растягивая яркие губы до предела.  Всюду растянут и заполнен.  Именно то, чего он хотел.  Ник кончает, выстреливая спермой в стену. Долго и мучительно захлебывается своим удовольствием, продолжая исступлённо мастурбировать, даже когда поток семени прекращается. До того момента, когда внутрь его тела льётся ответный поток удовольствия, вторя сдавленным стонам Артура, сжавшего объятия на талии парня до той самой границы, за которой уже удушье.  Нику кажется, он кончает ещё раз, хотя с покрасневшей, растертой интенсивной дрочкой головки не срывается ни единой капли. Просто удовольствие насухую продирает по позвоночнику, закорачивая там что-то. Он скулит, заглотив пальцы мужчины почти до самых гланд, и спустя мгновение обмякает, готовый осесть в поддон душевой кабинки, как мокрая ветошь.  — Ну-ну, — шепчет, придерживая размякшее тело, Артур. — Не падать.  Его вжимают в стену, почти лишив необходимости стоять на своих ногах. Всё ещё с членом в заднице и гудящей, ничего не соображающей головой. Только пальцы изо рта исчезли. Они заняты тем, чтобы направить поток воды прямо на мужчин. Тёплые струи обволакивают, смывая пленку пота и капли спермы, стекающие по жилистым белым бёдрам. Артур его не моет даже, скорее просто увлечённо лапает, скользя раскрытыми ладонями по всему, до чего может дотянуться. Пойманный между стеной и грудью любимого, Никки блаженно тает, тратя силы только на то, чтобы дышать и наслаждаться.  — Это. Было. Потрясающе, — еле выговаривая слова, шепчет он, прижавшись щекой к гладкой прохладе стены.  Во вторую Ника ласково целуют влажные губы Артура. Совершенно невинная ласка после всего, что они тут вытворяли, заставляет блаженно улыбаться.  — Понравилось?  Немного самодовольный, полный сытой умиротворенности вопрос.  Николас хмыкает, не открывая глаз.  — О да! — соглашается. Собравшись с силами, оживает, поудобнее устраиваясь в своем уютном плену и прижимаясь к Артуру теснее, для чего приходится оттолкнуться ладонями от стены. Добавляет: — Я так соскучился.  В этом нет ни капли претензии - просто констатация факта. Им придётся учиться совмещать секс и заботу о сыновьях.  — Я тоже.   Поцелуи сползают со щеки на шею. Ласковые ладони теперь заползают на грудь, получив пространство для действий. Даже не пытаясь изобразить водные процедуры, Артур внаглую растирает между подушечками пальцев соски Ника, порождая волну сладкой истомы. Это приятно. Но как-то... слишком?  — Арти, что ты делаешь?  Ленивый вопрос и такой же взгляд из-под ресниц через плечо.  — М... помогаю тебе?  Уточнять, в чём именно тут помощь, смысла нет. Ник опускает голову, глядя на свой опавший член. При этом в заднице у него по-прежнему очень полно-мокро-горячо. Артур медленно елозит головкой, по ощущениям, где-то прямо под сердцем, так глубоко.  — Я ещё раз кончить не смогу, — честно предупреждает парень, пошире расставляя ноги, давая без слов понять, что Артур может продолжать в том же духе, если ему нужно.  — Уверен? — в голосе слышится сомнение.  Ладони, мучавшие его соски, скатываются ниже, принимаясь с тем же рвением ласкать расслабленный член парня.  — Да, — не без сожаления кается Ник, — Я в третий раз кончил насухую.  — Ох, ну ла-а-адно, — вздыхает озёрный рыцарь за его спиной и отступает.  Из растраханной задницы вытаскивают всё ещё эрегированный член, давая вытечь сперме и смазке. Артур помогает этому процессу пальцами, старательно моет дырку любовника. Затем с неменьшим тщанием вытирает Ника и кутает его в полотенце, вынув из душевой собственноручно, словно тому запрещено ходить на своих двоих.  Уже усаженный на бортик ванны, разомлевший и довольный, парень смотрит на то, как Арт быстро натягивает чистое бельё и запахивает халат.  — Кстати, я заказал нам пару новых игрушек, в том числе очень интересный кляп. Это чтобы можно было вечерами не бояться, что лишние звуки будут слышны в соседних спальнях.  Все это произносится с таким степенным, благородным выражением лица, словно Артур заказал пару упаковок премиального чая или новые оксфорды. Ник, не сдержавшись, прыскает, пряча лицо в угол огромного полотенца.  — Очень предусмотрительно с твоей стороны. Ну прости, что я пока ещё не научился вести себя потише.   Ему не то чтобы стыдно. Просто хочется увидеть реакцию.  Артур подходит вплотную, выуживает покрасневшее лицо Никки из-под махрового укрытия. Улыбка на утончённом, породистом лице мужчины расцветает при этом поразительно плотоядная.  — Ничего страшного, дорогой. Я всегда найду, чем тебя заткнуть.  И это утверждение почти вынуждает Ника пересмотреть свои слова о том, что ему нечем больше кончать. Потому что кончить хочется от одного этого взгляда и мягко поглаживающих подбородок пальцев, успевших побывать внутри него во всех доступных местах.  — Да-а-а... — заворожённо выдыхает парень, перехватывая губами подушечку большого пальца, которым Артур решил погладить уголок его рта.  Интересно, сколько времени мальчишки будут лепить своих снеговиков?  Выражение глаз Николаса наталкивает Артура на мысль, что им пока рано выходить из ванной.