В свое оправдание мне нечего сказать

«Сегодня вечером после игры команда экси устраивает вечеринку у Нила Джостена.» «Божечки. Нас пригласили?» «Если я скажу «нет», это помешает тебе пойти?» «Ни в коем случае.» ___ После того, как они в пух и прах разгромили «Скатов», Нил на время прощается с остальной командой и забирается в кабриолет Элисон. К тому времени, как они добираются до квартиры, его волосы уже полностью высохли, а кожа немного обветрилась. Он снова бежит в душ, а после послушно влезает в одежду, которую Элисон заранее для него приготовила; ему кажется, что нет никакой существенной разницы между этими конкретными джинсами и любыми другими, висящими у него в шкафу. Но не то чтобы он хотел спорить с Элисон по этому поводу. Жизнь коротка. Зачем ввязываться в драку, если заведомо знаешь, что не сможешь одержать победу? Одевшись и приложив максимум усилий, чтобы укротить свои волосы, он направляется в гостиную, где обнаруживает, что Элисон умудрилась превратить содержимое нескольких продуктовых сумок в настоящую вечеринку. Он не спрашивал, что внутри них, когда она привезла их после школы, но, по его мнению, его не должно удивлять, что там было несколько бутылок с алкоголем, полных и не совсем, а также, кажется, около пяти сотен красных пластиковых стаканчиков, несколько двухлитровых баклажек, ящик пива и пугающе большая коробка самых прочных черных мешков для мусора. — Приготовься, — жизнерадостно говорит Элисон. Она крутит одну из бутылок водки до тех пор, пока та не встает ровно так, как ей нравится, затем одаривает Нила сияющей улыбкой. — И спрячь свои ценности. — Какие ценности? — спрашивает Нил. Тем не менее он воспринимает это как предупреждение и принимается за работу. Быстро пройдясь по гостиной, он забирает свой ноутбук, одну из нарукавных повязок Эндрю, свою любимую пару кроссовок, тетрадь по истории и солнцезащитные очки Эндрю. В ванной он хватает обе зубные щетки и крем от шрамов. В комнате для гостей он достает из-под кровати кое-что из одежды Эндрю и бросает все в корзину для грязного белья, а поверх аккуратно складывает чистые вещи, взятые из шкафа. Он берет книгу Эндрю, его зарядку, часы, которые тот снял несколько недель назад и так и не надел обратно, и ботинки Эндрю (один из них он находит аккуратно стоящим на верхней полке шкафа, другой — наполовину засунутым за комод). Он тащит все это к себе в спальню, сваливает в угол и размышляет о том, что мог забыть. Тут у него в голове загорается лампочка, он направляется на кухню, достает из шкафа хлопья, которые ест Эндрю, и бросает их в мусорное ведро. Выйдя из комнаты, Нил запирает дверь на ключ и несколько раз поворачивает ручку, чтобы убедиться, что никто не сможет войти. Из коридора доносятся голоса, поэтому он не удивляется, когда возвращается в гостиную и видит там Дэн и Мэтта, одетых с иголочки и выглядящих так же отлично, как и Элисон. — Нил! — широко улыбаясь, восклицает Мэтт. — Тебя-то я и искал. — Ой-ей, — говорит Нил. — Обычно для меня это добром не заканчивается. Он ждет, пока Мэтт пересечет гостиную и положит руки ему на плечи, разворачивая и направляя их обоих к обеденному столу. Они расставили треугольником красные стаканчики, и Нил думает: «Ах, да, вот чем мы будем заниматься. Ну конечно». Он слышит, как позади него открывается дверь, и оглядывается через плечо, чтобы увидеть, как Аарон и Кевин входят вслед за Эндрю, но Мэтт снова заставляет их двигаться, пока остальные не скрываются из поля зрения. — Хочу посмотреть, как ты играешь, — объясняет Мэтт. — Мне нужен грамотный игрок. — Я не пью, — напоминает ему Нил. — Если у тебя будет достаточно хорошо получаться, тебе и не придется. Вот только поначалу у Нила совсем ничего не выходит. Однако постепенно он втягивается в игру, стараясь выбирать правильные углы, скорость, высоту и наклон запястья, прицеливаясь и морщась, когда мяч ударяется об ободок и рикошетит в сторону или грозит слишком сильно сдвинуть стакан. Темное дерево стола уже блестит от брызг фруктового пунша, который Нил отказывается пить. Слышится болтовня, и время от времени кто-то стучит в дверь, но Мэтт, сидящий на другом конце стола, почти полностью загораживает Нилу обзор своим корпусом. Нил, наконец, попадает мячом в каждый из стаканов и победоносно вскидывает руки вверх, смеясь, когда Мэтт подхватывает его, чтобы покружить в воздухе. — Бойд, — звучит чей-то голос. — Отпусти моего парня. — Жан, — радостно говорит Мэтт. Он осторожно опускает Нила обратно на пол и приветственно улыбается. — Бир-понг. Ты хорошо играешь? Жан отрицательно мотает головой, но Нил замечает, как в его глазах загорается слабый огонек, который появляется всякий раз, когда тот понимает, что имеет перед кем-то преимущество. — Он врет, — говорит Нил, а затем тянется к руке Жана, чтобы притянуть его к себе для быстрого объятия — и как нельзя кстати заменить себя Жаном, чтобы пойти и тоже взять себе напиток. Прежде чем сбежать, он встает на цыпочки, чтобы поцеловать Жана в щеку и прошептать ему на ухо: «Лучше уж ты, чем я». — Ты собирался меня обдурить? — спрашивает Мэтт. — Собирался, так ведь? — Можно ли обдурить кого-то, играя в бир-понг? — размышляет Жан. — Разве истинная цель игры не в том, чтобы напиться? — Да. Напиться, — соглашается Нил. — Ребята, вы что-нибудь хотите? Вместо того, чтобы сразу пойти на кухню, пока он не забыл их просьбы, Нил направляется в гостиную, где видит Элисон, которая, высунувшись на балкон, кричит кому-то на лужайке под окнами. Одна блестящая, лакированная красная туфля, зацепившаяся за дверной косяк, помогает ей удержать равновесие. — Нет, — кричит она куда-то вниз. — Это квартира 209. — 215, — говорит Нил, когда она оборачивается. Ее нога слегка соскальзывает, но он быстро хватает ее за руку, чтобы удержать в вертикальном положении. — Ага, я знаю, — говорит она, перепрыгивая обратно через порог. — Но нахрен этого парня. Он придурок. — Тогда зачем он пришел? — спрашивает Нил и следом беспомощно обводит рукой свою гостиную, в которой мелькают незнакомые лица. — Зачем они все пришли? — Это же вечеринка, — объясняет Элисон, разглаживая перед его рубашки. Той самой, на выборе которой она настояла. — И мы классные. Почему бы людям не захотеть потусоваться с нами? — Скорее, я не хочу тусоваться… — начинает Нил, но Элисон обрывает его на полуслове, чтобы помахать кому-то в другом конце комнаты. — Мне пора, малыш, — говорит она, похлопывая его по щеке. — Постарайся повеселиться. Конечно. Повеселиться. Как может быть не весело, когда в его квартиру набилось бесчисленное множество людей, которых он едва знает? Он осматривает комнату. Естественно, он видит команду — или, по крайней мере, большинство из них. Дэн присоединилась к Мэтту в столовой, где тот играет с парочкой второкурсников. Аарон до сих пор сидит, затаившись с Кевином и Эндрю, и выглядит угрюмым и разочарованным. Нил предполагает, что тот ждет появления Кейтлин, чтобы незаметно исчезнуть. Он встречается взглядом с Эндрю и улыбается, когда тот приподнимает бровь поверх края своего стакана. Здесь просто… еще куча народу: какой-то разодетый идиот пытается втиснуться в одно из кресел вместе с парочкой своих друзей, на балконе еще несколько человек, группа из четырех тел сидит на полу рядом с телевизором, и нечто, похожее на небольшое скопление людей, приветствует друг друга у входа. По его мнению, здесь около шестнадцати человек, не считая членов их команды. Он направляется к ним, но с запозданием вспоминает о выпивке. На мягком пуфике стоит какой-то отморозок в грязных конверсах, и Нил останавливается, чтобы стащить его обратно на пол. Он разворачивает парня к его друзьям и, когда они расходятся, замечает около кухонного островка Жана, выглядящего явно не в своей тарелке. Увернувшись от пары человек, направляющихся к дивану, Нил получает возможность рассмотреть все получше; оказывается, Жан не один — с ним рядом Рико, противостоящий любой удобной, тактичной попытке свалить, что может предпринять Жан, и подливает масла в огонь, наклоняясь к нему все ближе с самодовольным выражением лица. Поза Жана напряжена и вытянута как по струне, его тело отклонено в сторону, но недостаточно сильно. Нил видит на его лице расчетливую вежливость, когда тот колеблется между стремлением сбежать, и тем, чтобы оставаться на месте. Именно по этой причине Жан попросил его разыграть фейковые отношения. Просто раньше Нил никогда не видел всех этих взаимодействий в полной мере. Несколько подростков, предположительно из театрального кружка, расположились на полу — Нилу приходится переступать через их вытянутые ноги. Перешагивая, краем уха он улавливает что-то связанное с Оскаром Уайльдом и сериалом «90210», но они, кажется, не обращают внимания на его вторжение. — Хорошо, когда есть возможность жить одному, — говорит Рико, когда Нил подходит к нему сзади. — Ты, вероятно, проводишь здесь дофига времени. — Довольно-таки много, — с весельем в голосе произносит Нил. Он вклинивается между ними с точностью остро заточенного топора и прижимается спиной к груди Жана, обнимая себя его руками. Жан вцепляется пальцами в рубашку Нила и прижимает его к себе еще крепче, прикрываясь им, словно щитом. Его медленный выдох взъерошивает волосы Нила, и в нем чувствуется облегчение. — Привет, Рико. Спасибо, что пришел. — Нил, — говорит Рико. Его улыбка слегка натянута по краям. — Извините, что прерываю, — без намека на искренность произносит Нил. — Но мне нужно увидеться с Жаном в моей спальне. Срочно. — Чтобы отпраздновать, я полагаю, — предлагает Рико. — Может, сделаем тогда музыку погромче? — Классная идея, — подмечает Нил. — А то мы можем быть достаточно шумными, — он переплетает свои пальцы с пальцами Жана и тянет его за собой, останавливаясь у динамика, чтобы демонстративно увеличить громкость музыки на несколько уровней. Но этого недостаточно, чтобы заглушить свист и улюлюканье, которые сопровождают их по пути до поворота к его спальне. Он роется в кармане в поисках ключей, но продолжает держать Жана за руку. Тот излучает тепло и беспокойство позади него, тесно прижавшись к спине. — Спасибо, — говорит Жан, как только они оказываются внутри и дверь закрывается. Он плюхается на кровать Нила, раскидывая руки и ноги в стороны. — Он просто такой… Нил ждет. — Ему трудно сказать «нет», — заканчивает Жан через несколько мгновений. — В этом-то и вся соль, — говорит Нил. — Не думаю, что он часто слышит подобное в свой адрес. Отказы были бы полезны для его личностного развития. Жан склоняет голову набок и искоса смотрит на Нила. — Как думаешь, что он сделает, если ты пошлешь его нахуй? — спрашивает Нил. Жан не отвечает. Тишину в комнате нарушают лишь негромкие басы музыки, доносящиеся из другой части квартиры; Нилу не терпится, чтобы этот разговор поскорее закончился, но он не спешит возвращаться на вечеринку. Балансировать на грани — паршиво, поэтому он занимается тем, что собирает одежду с пола и складывает ее на столе более аккуратной стопкой. — Нил, — говорит Жан. — Это одежда Эндрю? Нил опускает взгляд на вещи в своих руках. В одной руке он сжимает пару толстовок, а через другую перекинута куртка с символикой школы. Он бросает толстовки на свой компьютерный стул и встряхивает куртку: «Миньярд, 03». — Похоже на то, — говорит он, снова встряхивает куртку и аккуратно вешает ее на спинку стула. — Почему? — Что «почему»? — Почему куртка Эндрю лежит в твоей спальне? — Видимо, я принес ее сюда, забрав из его комнаты, — пожимает плечами Нил. — Из его комнаты? — Из комнаты для гостей, — уточняет Нил. — Мне бы не хотелось, чтобы люди рылись в его вещах. — Нил. Эндрю что, живет здесь? О, нет, только не это снова. — Он здесь не живет, — произносит Нил и звучит, как он надеется, терпеливо, но на самом деле, скорее всего, раздраженно. — Но иногда он остается переночевать. Разве мы не о Рико говорили? Выражение лица Жана меняется с подозрительного на страдальческое. — Давай не будем о Рико. Давай вернемся обратно и хорошо проведем время. Нил думает, что в качестве альтернативы он мог бы написать Эндрю, и они могли бы запереться здесь, целоваться и смотреть всякую дребедень на ноутбуке. Однако, он со вздохом выходит вслед за Жаном, вновь запирает за собой дверь и несколько раз поворачивает ручку, прежде чем удостовериться, что все надежно заперто. Когда они появляются в гостиной, раздается еще больше улюлюканья. Намного больше. Потому что в его квартире теперь гораздо больше людей. Он пытается всех сосчитать, но сбивается, так и не дойдя до двадцати. Рука Жана скользит по его спине, пока тот бормочет что-то насчет выпивки, и Нил рассеянно кивает, отправляясь на поиски Эндрю. На диване мелькает чья-то темно-золотистая макушка, но, к его разочарованию, вскоре выясняется, что она принадлежит Аарону — тот бросает в сторону Нила сердитый взгляд, пока он проталкивается к группе. — Фу, — говорит Нил. — Не тот близнец. — Свали, — отвечает Аарон. — Кто вообще тебя пригласил? — Честно говоря, понятия не имею. — Если ты преследуешь Эндрю, то, я думаю, они с Кевином как раз, пока ты не слышишь, обсуждают, насколько ты надоедливый. Нил фыркает, но игнорирует этот выпад; все его внимание переключается на Кейтлин, прижатой к боку Аарона, и Нил одаривает ее теплой улыбкой. — Рад, что ты смогла прийти, — говорит он ей. — Я знаю, Эндрю хотел передать тебе привет. Я схожу за ним. Он едва успевает отскочить назад, пытаясь избежать удара, который Аарон стремится нанести по его колену. — Я знаю, где ты спишь, Джостен. — О нет, — ласково говорит Нил. — Ты собираешься прийти и забить меня до смерти своими крошечными кулачками? — Иди уже, — смеется Кейтлин. — Или хотя бы приготовь попкорн, если собираешься устраивать шоу. Нил улыбается ей, затем снова обращает свое внимание на Аарона, демонстративно поднимая средний палец. Аарон опять без особого энтузиазма пинает его по коленям, но Нил отскакивает назад, с силой врезаясь в кого-то, кто тут же взвизгивает и начинает ругаться из-за пролитой выпивки. Жан, вероятно, скоро вернется с их напитками, поэтому Нил выбирает хитрый, окольный путь, пробираясь сквозь разрозненные группы людей, пока ему не удается проскользнуть за угол и направиться в комнату для гостей в конце коридора. Возле топчутся несколько девушек, то хихикая, то пытаясь заглянуть в проем приоткрытой двери. Конечно же, Кевин, Эндрю и Рене оказываются внутри. Нил проскальзывает в щель в двери и закрывает ее за собой, испытывая наслаждение, пока вдыхает прохладный, разреженный воздух комнаты с приемлемым количеством человек внутри. Эндрю, стоящий у двери и небрежно чистящий ногти кончиком ножа, отодвигается, чтобы дать Нилу возможность прислониться к комоду рядом с ним. Нил думает, что тот стоит на страже. Может, ему стоит запереть их и провести вечеринку здесь? Рене сидит на краешке кровати, свободном от тела Кевина, принявшего форму морской звезды. Тот драматично раскинулся поперек матраса: одна нога на подушке, другая свисает с края кровати. — Мы что, прячемся? — спрашивает Нил. — Чуть-чуть, — отвечает Рене. — Кевин заливает свои печали, — говорит Эндрю, разглядывая свои ногти. — И ты — главная из них. — Я? — прищурившись, спрашивает Нил. — Я — твоя печаль? Кевин приподнимается на локте и направляет на него горлышко бутылки. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — Это вопрос с подвохом? — уточняет Нил.  — Рико, — произносит Кевин, четко выговаривая каждый слог. — Он здесь из-за тебя. — Из-за меня? — Он хочет забрать тебя у меня. Нил ошарашенно переводит взгляд с Кевина на Рене, а затем на Эндрю. Он ожидает увидеть признаки отрешения или же отвращения к этому разыгравшемуся спектаклю, но этого не происходит. Эндрю просто спокойно смотрит ему в глаза, его лицо ничего не выражает. Нил не видит ни малейшего намека на опровержение сказанных слов. Он поворачивается к Кевину и спрашивает со всей своей неуверенной искренностью, на которую только способен: — Что? — Ты хоть представляешь, сколько времени я потратил, чтобы оградить тебя от его манипулятивного дерьма? — Я… — хмурясь, начинает Нил. — Нет? Кевин бессильно падает обратно на кровать. Немного жидкости из бутылки выплескивается через край, и капли причудливыми созвездиями темнеют на одеяле вокруг его руки. — Он и мне «помогал», да так, что я влачился на вторых местах еще со времен Младшей лиги, — с горечью в голосе произносит Кевин. — А ты просто подписываешься на то, чтобы позволить ему сделать то же самое с тобой. Позволить ему снова сделать это со мной. Потому что он лучший. А мне никогда им не стать. Кажется, что все вокруг происходит как в замедленной съемке. Грудь Кевина равномерно поднимается и опускается, но когда Нил пытается дышать в такт его дыханию, ему кажется, будто он начинает задыхаться. Где-то вдалеке слышны хихиканье из коридора, громкая музыка и полные страданий крики поражения из гостиной. Он смотрит на Рене, которая встречает его взгляд со спокойным сочувствием; Эндрю же, когда Нил смотрит в его сторону, просто пожимает плечами.  Время вновь начинает течь с привычной скоростью. — Нет, — резко говорит Нил. — Он не лучший. Ты — лучший. И я не позволю ему этого сделать. Пошел он нахуй. Смех Кевина срывается и переходит в икоту. Бутылка в его руках трясется, и по постельному белью россыпью расплескивается все больше капель. — Я серьезно, Кев, — хмурится Нил. — Я могу пойти и сказать ему, чтобы он шел далеко и надолго прямо сейчас. — Ага, конечно, — говорит Кевин. — Я уверен, что он очень круто отреагирует. И вовсе не станет делать из меня жалкого ревнивца. Нил открывает, а затем закрывает рот. Он яростно начинает копаться в своем сознании, пытаясь отыскать способ исправить ситуацию для Кевина, избавиться от Рико ради них с Жаном, вернуть все на круги своя, как было месяц назад — ну, может быть, не совсем все. Большинство вещей. Пожалуй, кроме тех, что связаны с Эндрю. К сожалению, ему в голову никак ничего не приходит. Гнетущую тишину нарушает голос Эндрю. — Хватит жалеть себя, — он наклоняется и шлепает Кевина по ботинку с такой силой, что его нога падает с кровати. — Иди с кем-нибудь потрахайся. Я разберусь с Рико. — Может быть, сначала мы все-таки раздобудем немного еды, — весело говорит Рене. — И немного воды. А уж потом подумаем о сексе. Кевин позволяет Рене стащить себя с кровати, обнимает ее за плечи, что, кажется, не является такой уж необходимостью, и, преувеличенно шатаясь, направляется к двери, хрипло причитая о водке и тако. Нил, нахмурившись, произносит: «Кевин», но Эндрю дергает его за рукав и мотает головой, когда Нил оборачивается, чтобы посмотреть на него. Он замолкает и ждет, пока Кевин выйдет за дверь, чтобы заговорить. — Так вот что делает Рико? — спрашивает Нил. — Пытается забрать меня у Кевина? — Видимо, — говорит Эндрю. — А у него это может получиться? — Нет, — твердо отвечает Нил. — В смысле, не то чтобы я принадлежу Кевину, но… — его доводы рушатся при малейшем движении бровей Эндрю, и он вздыхает, потирая глаза ладонью. — Окей, — Нил настроен решительно. — Вечеринка окончена. Я всех выгоняю. Это худшая ночь в моей жизни. — Я в этом сильно сомневаюсь. — Это довольно близко к правде, — с сожалением произносит Нил. Он опускает руки и засовывает пальцы в карманы, глядя на Эндрю с новой порцией надежды. — Можно я тебя поцелую? Эндрю качает головой, но уголки его губ приподнимаются, а через прикрытые ресницы ощущается нежность. — Ты идиот, — говорит он. Нил кивает, полностью соглашаясь. Он улыбается, когда Эндрю притягивает его к себе и целует. Нил ожидал снисходительного быстрого поцелуя, но губы Эндрю медленно блуждают по его губам, он прижимается ближе всем телом, его ладонь скользит вниз по ребрам Нила и ложится на поясницу. Нил с готовностью углубляет поцелуй, пробуя на вкус игристую тропическую сладость, которую до этого выпил Эндрю. Они действительно могли бы просто… уйти. На самом деле, это даже не вечеринка Нила, это вечеринка Элисон. Дверь его спальни запирается — они могли бы закрыться, или сесть на мотоцикл Эндрю и поехать к озеру, или пройтись по дорожкам вокруг квартиры Нила и найти место для поцелуев на траве, или они могли бы… — Открывайте! — кричит кто-то из коридора. — Я обосрусь, если вы сейчас же не откроете эту дверь! Нил прикрывает глаза, возвращаясь в свою жестокую реальность. — Долг зовет, — с весельем в голосе говорит Эндрю. Он прижимается для еще одного быстрого поцелуя, а затем отталкивает Нила в сторону коридора. — Я ненавижу свою жизнь, — скорбно произносит Нил. — Серьезно, — продолжает назойливый голос. — Откройте эту блядскую дверь! Пару минут спустя Нил вскрывает замок на двери ванной и опирается на нее, тупо уставившись на раскрасневшуюся, заплаканную девушку, сидящую на крышке унитаза в окружении уймы мокрых обрывков туалетной бумаги. — Эм, — говорит Нил. — Тебе нужна… помощь? — У тебя ведь есть парень, да? — всхлипывает девушка. — Эм, есть, ага. — Значит, ты поймешь, — говорит она, шмыгая носом. — Пойму что? — Это все из-за Эшли. Она отрывает от рулона еще один кусок туалетной бумаги и утыкается в него лицом, ее плечи содрогаются. — Она что, не в курсе, что мне, типа, реально нравится Сидни? И, типа, когда мы с ней вдвоем, она всегда говорит о том, какая я симпатичная и как глупо было бы со стороны Сидни, если бы я ей не нравилась, но каждый раз, когда она оказывается рядом, она просто постоянно с ней флиртует, понимаешь? Типа, она отпускает комментарии о том, как хорошо она выглядит, а потом поворачивается и подмигивает мне, как будто подначивает меня подкатить к ней или что-то в этом роде, понимаешь? Но что мне, блин, делать после такого? Типа, ага, Сидни, я посмотрю на красивую задницу Эшли и замечу кое-что гораздо более ценное — твои прекрасные глаза. Нил напрочь потерян. Он смотрит в зеркало в поисках помощи, но видит только свое усталое, озадаченное лицо. Ему кажется, что он уловил суть этой истории, но в ней так много местоимений «она», за которыми нужно уследить, что он не уверен, верно ли понял, на кого должна была указывать хотя бы половина из них. Ему просто нужно вывести эту девушку из туалета, пока тот разъяренный парень снаружи не испортил ковер Нила. Он говорит: — Ясно, так значит… — И просто, типа, если ей нравится Сид, то она должна просто сказать мне об этом, понимаешь? Нет смысла ссориться из-за девушки. Но потом она обращается со мной, как с сумасшедшей, когда я веду себя так, будто мы, видимо, ссоримся из-за девушки? Потому что она реально так поддерживает меня и так вкладывается в наши отношения, а я бываю так несправедлива к ней, когда говорю, типа, эй, может, ты не будешь так похотливо дрочить на девушку, которая мне нравится, понимаешь? — Знаешь, что я думаю? — перебивает Нил, готовясь к очередному потоку слез и сплетен, попутно переходя в наступление. — Я думаю, тебе следует пойти и сказать этой девушке, что она тебе нравится и ты считаешь, что тебе следует поцеловать ее, но только если она сама этого захочет. — Ты бы так сделал? — она жалобно всхлипывает. — Твой парень, типа, реально классный. Нил вспоминает, как стоял у себя на кухне под звуки «Юных Титанов», играющих на заднем плане, и говорил Эндрю, что тот изменил для Нила то, чего раньше никто не мог изменить. — Да, — твердо говорит он. — Именно так. Иди и скажи ей. Девушка одаривает его неуверенной, но ослепительной улыбкой. Она отрывает от рулона еще один кусочек бумаги и промокает лицо, размазывая по щекам остатки туши, которая теперь больше напоминает боевой раскрас. Она встает, расправляет плечи и говорит: — Пойду и сделаю это прямо сейчас. — Подожди, — говорит Нил. — В смысле, конечно, сделай это. Но сначала сходи к Элисон. Скажи ей, что я послал тебя, чтобы… эм, по-моему, она называет это «выкрутить сексуальность на максимум». — Так и сделаю, — говорит она. Нил разворачивается, чтобы открыть перед ними дверь, но девушка двигается слишком быстро, бросается к нему и вешается на шею. Он неловко похлопывает ее по спине. Слова приглушенно отдаются куда-то ему в плечо, но Нил уверен, что она говорит: — Спасибо тебе, Нил Джостен. Ты лучше всех. Горлопан, который, хотелось бы надеяться, еще не наложил в штаны, агрессивно проталкивается мимо них в ванную, как только дверь распахивается, и захлопывает ее за собой с такой силой, что сотрясаются стены. Сразу за дверью мнется парочка человек, образуя неуклюжую, неровную очередь. Нил позволяет себе на мгновение прислониться лбом к стене и выдохнуть, а затем выпрямляется и отваживается вернуться в гостиную. На этот раз здесь еще больше тел, чем раньше. Слишком много, чтобы Нил мог их сосчитать. Трезво оценивая ситуацию, он понимает, что их не может быть так уж много, потому что его квартира не слишком большая, но это достаточно солидное число, и он снова искренне задумывается о том, чтобы сесть в свою машину и уехать. Он мог бы поехать к Эндрю домой. Ники принял бы его с распростертыми объятиями. Он до сих пор не выпил ни капли — ни алкоголя, ни чего бы то ни было еще. Разумнее было бы запастись водой и закусками в спальне, но не то чтобы Нила часто обвиняли в том, что он на редкость предусмотрителен. Он протискивается сквозь толпу, отделяющую его от кухни, рассеянно улыбаясь в сторону возгласов «отличная игра!» и получая похлопывания по плечу от людей, которых он знать не знает. Кухня уже близко, ее яркий свет притягивает его, словно мотылька, но медленные передвижения Нила прерывает рука, выхватывающая его из толпы и ставящая во главу обеденного стола, прямо рядом с Мэттом. — Мое секретное оружие! — слишком громко кричит Мэтт. — Ты мне нужен. — Насколько ты пьян? — спрашивает Нил с долей скептицизма. — Ни насколько, — отвечает Мэтт. — Я почти не пил. — Я собирался… — говорит Нил, указывая в сторону кухни. — Может, тебе стоит сделать перерыв. — Он в хламину, — ухмыляется один из парней на другом конце стола. — Он реально плохо играет. Что ж, шутки кончились. Нил поворачивается к парню, и жестокая улыбка сковывает его лицо, словно лед. — Давай сыграем, — говорит он. Нил воспринимает самоуверенный, приглашающий жест парня за согласие и протягивает руку, чтобы Мэтт вложил в нее мяч. Он взвешивает его в руке, отрабатывает движение запястьем, приседает, чтобы осмотреть поверхность стола на уровне глаз, затем встает, все еще улыбаясь. Он бросает мяч легко, без усилий, и тот описывает плавную дугу. Мяч плюхается прямо в предназначенный для него стакан, принося Нилу первую победу. Его серия заканчивается на отметке в четыре попадания, тогда когда соперник не попал по цели ни разу. К тому времени, как они заканчивают, все его стаканчики, кроме одного, остаются нетронутыми, а другая команда смотрит на свои последние два, в каждом из которых весело покачивается мячик. — Да! — кричит Мэтт, вскидывая руки вверх и двигая ногами в неуклюжем победном танце. — Бля, ты мой герой! Нил не может высмотреть Дэн в толпе. Честно говоря, в таком скоплении людей вообще нереально кого-то разглядеть; он вытаскивает один из стульев и забирается на него, вцепившись рукой в рубашку на плече Мэтта, чтобы тот не смог никуда деться. Отсюда, сверху, Нил может лучше оценить плотность, с которой тела набились в его квартиру — он бы сказал, что их, быть может, штук тридцать пять или сорок. Кажется, что это не должно быть таким уж огромным количеством, но это чертовски огромное число, когда речь идет о его квартире. — Ого, ты такой высокий, — радостно восклицает Мэтт. Он немного оступается из-за хватки Нила, обхватывает его руками за торс и трется гладко выбритым лицом о рубашку. — Это мило. — Угу, — соглашается Нил. Он рассеянно гладит Мэтта по волосам и продолжает разглядывать толпу, пока, наконец, не замечает тугие, замысловато заплетенные косички Дэн где-то рядом с кухонной стойкой. — Эй, Мэтт, я реально умираю от жажды. — Это никуда не годится, — говорит Мэтт. — Сейчас я тебе сделаю выпить. Все для тебя, Нил. Ты ж мой друг. Нил пытается использовать способность Эндрю, чтобы, как акула, рассекать толпу, но у него нет такой асоциальной аэродинамики. Он не слишком вежливо расталкивает людей на своем пути, чтобы освободить место для Мэтта, пока не сможет передать его в руки Дэн. — Дэн! — восклицает Мэтт. — Даниэль. Капитан. Моя прекрасная Капитан Дэн. Ты видела, как Нил всех урыл? Это было чертовски горячо. Он защищал мою честь. — Нет, не видела, — весело отвечает она. — Давай нальем тебе воды. Нил перегибается через кухонный островок и достает пару бутылок с водой, протягивая одну из них Дэн, прежде чем самому открутить крышку и осушить почти половину одним глотком. Его пересохший рот поглощает влагу так быстро, что ему снова хочется пить. — Здесь действительно многолюдно, — говорит Нил, свирепо глядя на скопление тел вокруг них. — Кто все эти люди? — Люди, которые слышали, что здесь проходит вечеринка без взрослых, — говорит она. — Нахлебники. — Сколько сейчас времени? — спрашивает Нил с некоторым отчаянием. — Должно быть, комендантский час у всех уже давно наступил. — Сейчас половина десятого, — говорит она. — Еще рано. — Быть того не может! — восклицает Нил. — Это невозможно. Но когда он достает из кармана свой телефон, оказывается... так и есть, время 21:31. Нил вышел из душа в девять. Будь у него возможность, он бы поставил на то, что уже далеко за полночь. С досадой он допивает оставшуюся половину бутылки и тянется к стойке за новой порцией. Когда он снова отодвигается назад, то ощущает знакомое, твердое тепло. Эндрю. — Тебе не весело? — насмешливо спрашивает Эндрю. — Это же вечеринка года. Нил смотрит на него безо всякого энтузиазма, но при этом чувствует, как часть напряжения покидает его тело. Он позволяет себе наклониться вперед, заимствуя устойчивость Эндрю и подавляя дрожь, когда чувствует, как кончики чужих пальцев осторожно скользят под его рубашку. — Нил должен быть здесь, — говорит Дэн, подпирая лукаво ухмыляющееся лицо ладонью. — А у тебя какое оправдание? Пальцы Эндрю скользят по ребрам Нила, прохладные от стакана, который он держал в руках, но все равно искрящиеся на коже Нила, словно спички. — Нянчусь тут, — мягко говорит Эндрю. — Никто не позаботился о том, чтобы сделать эту вечеринку безопасной для детей. Нил знает, что движение руки Эндрю скрыто за тенью стойки, что она прижата вплотную, чтобы ее никто не мог увидеть, но все равно его охватывает легкий трепет, когда ладонь Эндрю прижимается к его бедру, а пальцы едва заметно проникают под пояс джинсов. Нил ничего не может с собой поделать — его глаза прикрываются, и он еще сильнее откидывается назад, позволяя игривым прикосновениям пальцев Эндрю и теплой, необузданной тяжести его присутствия вытеснить все остальное на второй план. Он снова приходит в себя, когда слышит свое имя. — А? — Ты все еще с нами? — спрашивает Дэн. — Э-э-э. Да. Просто немного устал. Вообще-то, я хотел кое-что показать Эндрю. — О? — удивляется Эндрю. Он как бы между прочим отпивает из своего стакана, словно понятия не имеет, что делает его вторая рука. — Сейчас? — Да, — отвечает Нил, — сейчас. — Ладно, — пожимает плечами Эндрю. Он высвобождает руку из-под одежды Нила и жестикулирует ею. — Если ты перестанешь жаловаться на это. На сей раз не слышно улюлюканья. Никто даже не смотрит в их сторону, когда Эндрю, словно раскаленный нож сквозь масло, рассекает толпу, таща Нила за собой за шлевки джинсов. Несколько человек в коридоре, кажется, слишком заняты, чтобы заметить, как Эндрю прижимает Нила к стене и запускает руку в его карман, чтобы выудить ключи. Или, по крайней мере, если они и замечают, то Нилу не до этого. Обещание Эндрю — его руки, его губы, его присутствие, давление его бедра между ног Нила, прикосновение зубов к шее Нила, хватка его пальцев, когда он сцепляет их руки над головой Нила, — вытесняет все остальное из его головы. Эндрю открывает дверь и отступает назад, чтобы втолкнуть Нила первым, а после закрывая и запирая ее за собой. Бросив ключи куда-то в сторону стола и обхватив Нила за затылок, он притягивает его к себе и целует так, что тот спотыкается, когда Эндрю начинает подталкивать его к кровати. Они неуклюже дергают конечностями, пока сбрасывают обувь, Эндрю снимает худи, и они небрежно забираются в центр кровати, а затем Эндрю, наконец, устраивается на Ниле, — его волосы взъерошены одеждой, от него пахнет хозяйственным мылом и лосьоном после бритья. — Где? — спрашивает Нил, вытянув руки по швам. — Выше талии, — говорит Эндрю. Он целует его губы, подбородок, проводит приоткрытым ртом вниз по шее Нила, пока тот не запрокидывает голову назад и не открывает Эндрю доступ ко всей этой уязвимой коже. Нил смакует то, как перекатываются мускулы Эндрю под тонкой тканью футболки, когда ведет руками по его спине, очерчивая ее твердые изгибы, и задыхается, когда губы Эндрю припадают к его коже с таким напором, который, как Нил знает, оставит след. Эндрю слегка приподнимается на ладонях и смотрит на Нила с выражением, которое можно было бы принять за неодобрение, если бы в нем не читался такой голод. — Посмотри на себя, — говорит Эндрю. — Ты уже поплыл. — Да, — соглашается Нил. Он скользит руками выше, пытаясь притянуть Эндрю обратно, но у него ничего не получается. — Ты можешь вести себя потише? — спрашивает Эндрю. — Скорее всего, нет. Он знает, что не в состоянии описать себе тот блеск, который вспыхивает в глазах Эндрю в такт самодовольной полуулыбке, растягивающей его губы. — Хорошо. Назови мое имя. — Эн… — послушно начинает Нил, но задыхается, когда Эндрю резко опускает бедра, сталкивая их вместе. — Блять, Эндрю! Похоже, музыка слишком громкая, чтобы кто-нибудь мог их услышать. Скорее всего. Нил все еще пытается заглушить большинство звуков в губы Эндрю, но есть вероятность, что прерывистые, отчаянные стоны, которые он издает, когда Эндрю, наконец, стягивает с него джинсы и дрочит ему, разнесутся дальше, чем ему бы хотелось. На грани оргазма он бесстыдно толкается в руку Эндрю и вспоминает о том, что нужно задрать рубашку повыше, только когда на него уже накатывают первые волны удовольствия. «Элисон убьет меня, если я переодену рубашку» — сперва думает он, а потом вообще ни о чем не думает. Спустя время, когда Эндрю, все еще возбужденный и тяжело дышащий, начинает тереться о бедро Нила резкими круговыми движениями, тот осторожно поднимает свои руки над головой и спрашивает: — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Просто заткнись, — отвечает Эндрю. — И не… не трогай меня. — Ладно, — говорит Нил. — Окей. Не буду. Он не трогает. Он держит руки на безопасном расстоянии, а глаза закрытыми, слепо целуя Эндрю, когда тот скользит своими губами по губам Нила, но не преследует его, когда тот отстраняется. Дыхание Эндрю учащается и становится громче. Костяшками пальцев он протирает дорожки по подтекам спермы, все еще покрывающим живот Нила, а затем замирает, задыхаясь: — Нил, блять, ебать, — когда свежий жар густыми полосами ложится на кожу Нила. Эндрю переводит дух, крепко прижавшись лбом ко лбу Нила. Тот держит глаза закрытыми, а руки неподвижными до тех пор, пока Эндрю не двигается и не целует его в скулу, а затем в уголок рта. Нил открывает глаза только после того, как слышит звук застегивающейся молнии на джинсах Эндрю, и комок ткани падает ему на живот. Он моргает, ослепленный мягким светом прикроватной лампы и опускает взгляд, чтобы оценить ущерб, как только зрение проясняется. — Мне понадобится новая рубашка, — смиренно говорит он, пытаясь вытереть беспорядок, не размазав его повсюду. — И что? — спрашивает Эндрю. Он встает и, повернувшись к Нилу спиной, роется в содержимом корзины для белья, которое Нил спрятал здесь ранее. — А то, что Элисон заставила меня надеть именно эту. Она заметит. — Скажи ей правду. Что она вся в сперме. Нил морщится. — Я скажу, что кого-то на нее стошнило. — Гораздо лучше, — забавляясь, говорит Эндрю. — Вот. Он бросает что-то на кровать, и Нил едва успевает поднять руки, чтобы поймать это, прежде чем оно угодит ему прямо в лицо. Когда он встряхивает вещь, то видит, что это любимая, поношенная футболка Эндрю с надписью «Joy Division». Нилу не хватает самообладания, чтобы притвориться, будто это не самое лучшее, что случилось с ним на этой вечеринке. Второе лучшее событие по счету. И наилучшее сочетание лучших событий. Он садится, чтобы снять свою грязную рубашку и надеть футболку Эндрю, а потом провести ладонью по выцветшим, шелушащимся линиям, которые он больше привык вырисовывать на груди Эндрю. — Мы можем просто остаться здесь? — с надеждой спрашивает Нил. Эндрю неопределенно пожимает плечами. — Да. Нил сидит так с минуту, нежась под пристальным взглядом Эндрю, направленным на него, а затем ставит крест на своих фантазиях и вздыхает, его плечи опускаются. — Я так и думал, — потешаясь, констатирует Эндрю. Однако он протягивает Нилу руку, поднимая с кровати, и позволяет ему прижаться ближе, позволяет переплести их пальцы, позволяет Нилу нагнуться и поцеловать его в шею. — Жаль, что я ненавижу копов, — вздыхает Нил. — А то я сам бы их вызвал. Но прежде чем Эндрю успевает высмеять его за это, в дверь раздается серия резких ударов. — Нил? — зовет голос Жана. — Ты там? Эндрю хмыкает и поворачивает голову, чтобы поцеловать Нила за ухом. — О нет, — вкрадчиво произносит он. — Твой парень нас застукал. Жан, похоже, собирался что-то сказать, пока Нил щелкал замком и открывал дверь, но его рот резко захлопывается, когда он как следует осматривает комнату. Нил виновато оглядывается на смятую постель, на липкую кучку ткани на полу. На красные губы Эндрю и его взъерошенные волосы. — Это что, шутка? — ледяным тоном спрашивает Жан. — Да, — отвечает Эндрю. — Так и есть. Я уморительно смешной. — Ты прикалываешься? — огрызается Жан, поворачиваясь к Нилу. — Ты, должно быть, прикалываешься. — Тсс, — шипит Нил. Он втаскивает Жана в комнату и, быстро высовывая голову, чтобы проверить, нет ли поблизости любопытных глаз, закрывает за собой дверь. Растущее раздражение Жана омрачает его лицо, и Нил совсем не удивляется, когда следующие слова звучат по-французски: — Ты спишь с ним? — Э-э-э, — говорит Нил. — Ты что, настолько тупой? — Жан, — предостерегающе произносит Эндрю. — Мы уже говорили об этом. — Точно, — говорит Жан, снова возвращаясь к английскому, сердито чеканя каждый слог. — Как я мог забыть, что все всегда должно быть по-твоему. — Вот оно как? — спрашивает Эндрю. — В таком случае ума не приложу, что ты здесь делаешь. — Эй, парни… — начинает Нил, но ни один из них, кажется, даже не замечает, что они его перебивают. — Ты никак не мог смириться с тем, что тебе пришлось делить с кем-то еще его внимание, верно? — Жан разворачивается к Нилу. — Ты это имел в виду, когда сказал, что это стало актуальным? Он клеился к тебе? Сколько времени у него на это ушло? — Чуть больше недели, — отвечает Эндрю. — Достаточно долго, чтобы убедиться, что ты действительно ничего для него не делаешь. Нил бормочет: — Да ебаный в рот, — но они оба игнорируют его. — Зато ты сделал это для него, да? — огрызается Жан. — Ты что, думаешь, я совсем не въезжаю? Эндрю открывает рот, чтобы ответить, но Нил поспешно встает между ними, удерживая позицию, когда Эндрю пытается оттолкнуть его с дороги. — Это глупо, — говорит Нил достаточно громко, чтобы они оба его услышали. — Что бы мы с Эндрю ни делали, это никак не влияет на то, что между нами. Ему плевать на... отношения. — Конечно, ему плевать, — говорит Жан, сверкая глазами. — Он может продолжать контролировать все то, что ты делаешь, но ему не обязательно признавать тебя на людях. То есть? Что ж. Это было сильно. Нил на мгновение осекается, не находя слов. Так вот что происходит? Не та часть про контроль — Эндрю его не контролирует. Ну, иногда бывает, в определенных ситуациях, но только когда он сам соглашается с этим — не важно. Нил всегда считал, что секретность была способом Эндрю защитить свою личную жизнь — их личную жизнь, — но он не думал, что Эндрю может быть, что? Стыдится его? Жан резко выплевывает в тишину: — Да чем ты отличаешься от… Проходит доля секунды, прежде чем Нил осознает, к чему он клонит. Эндрю понимает первым и делает шаг вперед, но Нил успевает вовремя среагировать, чтобы помешать ему или Жану приблизиться друг к другу. — Прекрати, — холодно произносит Нил, внезапно приходя в ярость. — Даже не думай заканчивать это предложение. — Это одно и то же, — настаивает Жан. — Ты же понимаешь, почему я не могу отказать Рико. Вот ты можешь сказать ему «нет»? Нил бледнеет. Эндрю, стоящий у него за спиной, застывает. — Да, — говорит Нил. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — Еще как имею, — возражает Жан. — Я точно знаю, о чем говорю. У него, может, и другие методы, но цель одна и та же. — Знаешь что? — огрызается Нил, его терпение рискованно трещит по швам. — Ты не имеешь права приходить сюда и оскорблять меня прямо в лицо. Или его. Он меня не контролирует, а я не поддаюсь контролю... но я чертовски уверен, что знаю, как выглядит то, когда кто-то пытается это сделать. — Никто не знает, что происходит у них в душе, — говорит Жан. — Ты не можешь видеть его…  — Иди проветрись, — приказывает Нил. — Мы не будем это обсуждать. На мгновение они оказываются в безвыходном положении — все молчат, все злятся. Жан срывается первым, злобно матерясь по-французски, прежде чем развернуться на пятках и выбежать вон, хлопнув за собой дверью. Нил делает шаг вперед, чтобы запереть ее, и, сделав это, прижимается лбом к дереву. Он выдыхает раз, другой, третий, пока не чувствует себя менее склонным к тому, чтобы рвануть из комнаты и начать резать всех присутствующих на вечеринке на куски. — Ты не обязан заступаться за меня, — невозмутимо заявляет Эндрю. — Нет, обязан, — возражает Нил. — Ты же не будешь сам этого делать. — Я конфликтую только с теми, кто имеет для меня значение. С теми, на чье мнение мне не наплевать. — Это имеет значение, — говорит Нил. — Они относятся к тебе как к дерьму. — Ты думаешь, меня это волнует? Нил поворачивается, прислоняется спиной к двери и спокойно смотрит Эндрю в глаза. — Меня это волнует. Они на тебя внимания не обращают и строят предположения, и если мне придется каждому из них указывать, куда они могут их засунуть, я это сделаю. — Это пустая трата времени, — говорит Эндрю. — Это мое время, как хочу, так и трачу. И я не позволю ему говорить, что ты хотя бы отдаленно похож на Рико. Эндрю долго молчит. Затем он пожимает плечами. — Ладно, — говорит он. — Это глупо, но, по крайней мере, безвредно. Угасающий заряд энергии оставляет Нила совершенно обессиленным, истощенным импульсом своего гнева. Он еще сильнее опирается на дверь всем телом и снова трет лицо, раздраженный и ощетинившийся. — Мы можем просто… не знаю. Сука. Он не уверен, направляется ли шорох движения к нему или от него, возвращается ли Эндрю к кровати или подходит, чтобы оттолкнуть Нила в сторону и выйти из комнаты. Он слышит шуршание и готовится к очередному витку спора или к тому, что его оставят одного, но тут руки Эндрю скользят по его бокам и за спину, заключая Нила в невероятно редкие объятия. Испытывая облегчение, Нил обхватывает Эндрю за плечи и прижимается к нему, зарываясь лицом в том месте, до которого только может дотянуться. — Я это ненавижу, — бормочет он. — Это несправедливо. — Ничто в этом мире не справедливо, — шепчет Эндрю ему на ухо. — Тебе ли не знать. — Это неправда, — возражает Нил. — Ты. Ты справедливый. У Эндрю нет на это ответа. Они стоят молча, вдыхая один воздух на двоих. Нил надежно зажат между запертой дверью и грудью Эндрю. Ярость то поднимается, то спадает, то достигает пика, то опускается на самое дно. Он представляет себе дюжину способов испортить настроение каждому засранцу, который явился сегодня на вечеринку. Он думает о том, как встанет на обеденный стол, выключит музыку и проведет следующие два часа, рассказывая каждому конкретно в мельчайших подробностях, что с ними не так. В конце концов, убаюканный прижатым телом Эндрю и ровным ритмом его дыхания, Нил чувствует, что собрал все свои мысли в кучу. — Окей, — говорит он, глубоко вдыхая и целенаправленно выдыхая. — Я готов. Пойдем и прикончим Рико. Эндрю фыркает, смеясь, и тем самым щекочет шею Нила. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. Он позволяет силе притяжения Эндрю вести его обратно на кухню за напитками, а затем через гостиную, пока они не добираются до Кевина, Жана, Рене и Джереми, которые прислонились к стене рядом с балконом. Из-за скопления людей в тесном помещении становится слишком жарко, но открытая балконная дверь впускает ветерок, кажущийся слишком холодным. Из-за него и громкой музыки они сбились в тесную кучку. Дуновение ветра, похоже, остудило и пыл Жана, но он по-прежнему пристально смотрит Эндрю в глаза, когда они приближаются. — Эй, ребята, — ухмыляясь, говорит Джереми. — Мы вспоминали дни былой славы. Нил рассеянно улыбается ему. — Мы были великолепны. Так и было. Но еще важнее то, что происходит с лицом Кевина. Нил внимательно изучает его, выискивая признаки прежней горечи и страдания. Он не уверен, действительно ли все прошло или Кевин слишком пьян, чтобы до сих пор чувствовать что-то, но все, что он видит, — это радостное возбуждение и гордость на раскрасневшихся щеках Кевина и в его блестящих глазах. — Мы халтурили, — протестует Кевин без особого энтузиазма. — Нам нужно лучше работать в команде. — Ты так говоришь только потому, что тебе удалось заткнуть Рико за пояс, — смеется Джереми. — Никогда не видел, чтобы кто-то был так взбешен, когда его сокомандник забивает гол. Улыбка Кевина становится натянутой, но на ее смену быстро приходит злобная ухмылка, подпитываемая тем, что плещется в его стакане. — Я был довольно-таки хорош. — Вы были в ударе, — говорит Джереми. — И вы тоже, вратари. Эндрю со скучающим видом пожимает плечами. Джереми невозмутимо поворачивается к Жану с восхищением во взгляде. — Я слышал, как нападающие «Скатов» жаловались на тебя после игры. Ты практически разрушил их жизни. Это было здорово. Нил позволяет разговору течь своим чередом, кивая и поддакивая, как ему кажется, в подходящее время. Обычно он был бы крайне заинтересован в подведении итогов игры, особенно после такой решительной победы. Но сейчас усталость, осевшую внутри Нила после оргазма, после ссоры, после того, как он был близок к убийству, не способно пробить даже упоминание об экси. В какой-то момент Жан материализуется рядом с ним, держа в руках наполненный стакан. Нил принюхивается, чувствует запах лимонада и благодарно улыбается. Жан нежно обнимает его за плечи и наклоняется, чтобы прошептать: — Потом поговорим. Нил кивает и прислоняется к Жану, позволяя теплу его тела противостоять холоду, просачивающемуся с улицы. Он пытается снова включиться в беседу, но все, что он, кажется, слышит, — это голоса окружающих их людей. Он вполуха слушает разговор о том, как списать на экзаменах по биологии у мистера Фостера, встает на сторону кого-то незнакомого чувака в споре со своим парнем о том, нормально ли класть ноги на чужую мебель, и разочаровывается в другом парне, который продолжает флиртовать с девушкой, пытающейся объяснить, что такое анархия. Его внимание медленно переключается с обсуждений достоинств «Настоящих домохозяек» на возмутительные сплетни о Сете и Элисон, а потом на какую-то девушку, взволнованно спорящую с кем-то о том, не слишком ли они пьяны, чтобы сесть за руль. Потому что тема этой вечеринки, по-видимому, — «испорть Нилу вечер». Он выныривает из-под руки Жана и поворачивается, прислушиваясь к голосам, — конфликт, по его мнению, происходит слишком близко к входной двери. Парень, которого видит Нил, весьма крупный и раздраженный, его лицо раскраснелось, и он чересчур близко придвигается к своей девушке, чтобы при этом шикать на нее. Нил устремляется в их сторону, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно. Он нацеливается на парня и сильно врезается в него, расплескивая лимонад на его обувь и осторожно засовывая пальцы другой руки в чужой карман, чтобы вытащить ключи. — Упс, — говорит Нил, не отрывая взгляда от мокрого пола. — Пошел ты! — рявкает парень. — Все. Мы уходим. — Извини, — говорит Нил, пожимая плечами. Он протягивает обеспокоенной девушке свой пустой стакан и пробирается сквозь толпу, пока не оказывается рядом с Эндрю. Эндрю поднимает бровь, и Нил снова пожимает плечами, подбрасывая ключи, чтобы Эндрю мог поймать их в воздухе. — Ты можешь их куда-нибудь убрать? Он собирался сесть за руль пьяным. Они оба смотрят на связку ключей в руке Эндрю. В конце концов, Эндрю пожимает плечами, разворачивается и бросает их в сторону открытой балконной двери, где они неуклюже перелетают через перила, скрываясь из виду. — Эндрю, — слегка протестует Рене. — Мы должны пойти и найти их. Эндрю смотрит на нее с крайне скептическим выражением лица. — Хотя бы иди и подержи фонарик, — говорит Рене. — Мы можем вернуть их ему в школе в понедельник. — Хочешь, чтобы у меня проснулась совесть? — спрашивает Эндрю. — Ты не очень-то убедительна. — Ты все равно пойдешь, — добродушно говорит она. — Потому что я тебя прошу по-хорошему. Нил знает, что Эндрю у нее на крючке, и прячет улыбку за стаканом. Эндрю медлит еще секунду, делая вид, что раздумывает, но затем вздыхает и залпом допивает свой напиток, пустым стаканом указывая Рене, чтобы та шла вперед. Они уходят всего на несколько секунд раньше, прежде чем в толпе раздается громкое: «Где, блять, мои ключи?». После того как Эндрю ушел, Жан подходит еще ближе и робко заключает Нила в объятия. — Прости, — шепчет он. — Я просто волнуюсь. — Не нужно, — говорит Нил. — Тебе не о чем волноваться. Жан хмурится, словно собирается возразить, но, кажется, передумывает. Вместо этого он прижимается щекой к макушке Нила и снова переключает свое внимание на разговор. Это приятно. Это всегда приятно. Но так странно — прикасаться к кому-то другому так скоро после того, как Нил столь усердно хотел стать частью пространства Эндрю. Это приятно, но он хочет, чтобы все ушли. Включая Жана. Это приятно, но он хочет закрыть балконную дверь, завернуться в одеяло и посмотреть что-нибудь странное или глупое вместе с Эндрю. «Мы не всегда получаем то, что хотим», — напоминает себе Нил. Во всяком случае, скоро все это должно закончиться. Когда он в последний раз смотрел на кабельный модем, там высвечивалось четыре цифры, и Нил уверен, что первые две были одинаковыми. В какое время лучше сворачивать вечеринку? Нил понятия не имеет. Надо бы выяснить. — Эй, Жан… — начинает он, но его прерывает оглушительный треск. Инстинкт заставляет его оторваться от Жана и приготовиться к бегству. Затем он слышит высокие и нервные интонации, звучащие в голосе Кейтлин.  — Да ладно вам! Раздается еще один громкий грохот, и Нил действительно начинает двигаться — разве что теперь его жизнь устроена так, что он движется к месту происшествия, а не прочь от него. Толпа людей кажется более плотной, они сжимаются в большое кольцо. Когда Нил проталкивается сквозь тела, то обнаруживает Аарона, стоящего напротив какого-то чувака с надменной рожей и ярко-рыжими волосами, которые, объективно, выглядят гораздо неприятнее, чем у Нила. Спустя секунду Нилу кажется, что он узнает его — возможно, это один из друзей Кейтлин по «Модели ООН». Один из барных стульев валяется боком на полу, являясь, собственно, тем самым источником шума. Аарон и парень слишком близко стоят лицом к лицу, обмениваясь яростными толчками. Нил на мгновение благодарит все высшие силы, которые, возможно, существуют, за то, что Эндрю здесь нет, и тот не видит происходящего и не вмешивается, а затем он сам… вмешивается. Парень снова пихает Аарона, выпрямляясь, чтобы казаться как можно выше. Он рычит:  — Она даже не твоя девушка. Лицо Аарона слишком искажается в своей ярости. Нил видит, что удар пришелся в цель. Кейтлин, конечно же, девушка Аарона почти по всем параметрам — только вот у Аарона сделка с Эндрю, поэтому они все делают вид, что это не официально. Нил наблюдает, как Аарон сжимает челюсти, пытаясь не дать эмоциям отразиться на лице; он видит, что восстановленное самообладание Аарона тут же улетучивается, когда парень говорит: — Все мы знаем, что ты слишком занят тем, что занимаешься вашими пидорскими штучками со своим психованным братцем. Нил делает последнюю пару шагов и резко бьет парня сзади под колено. Долговязое тело тяжело падает, пытаясь за что-нибудь ухватиться; он почти успевает сжать в кулак свитер Аарона, но Аарон в последний момент отступает, и парень, так и не найдя опоры, падает на пол, едва успев выставить перед собой руки. — Блять, — скулит парень. Он переворачивается на бок и подтягивает колено к груди. — Вставай, — невозмутимо говорит Нил. — Не могу. Ты сломал мне колено. — Я мог бы. Но не стал. Вставай. Когда парень остается лежать на полу, Нил наклоняется и хватает его за идиотский блейзер. Крепко вцепившись в ткань, он направляется к двери, протаскивая парня примерно на метр, прежде чем слышит: — Окей, окей, черт возьми. Да что с вами со всеми не так? — Прямо сейчас не так что-то с тобой, — говорит Нил. Он отпускает из рук помятый блейзер и хмуро смотрит на парня сверху вниз. — Ты сам съебешься или тебе нужна еще помощь? Ворча, парень поднимается и ковыляет прочь, чересчур уж стараясь не наступать на ногу с больным коленом, в чем, по мнению Нила, нет необходимости. Его друзья неловко следуют за ним, бочком протискиваясь мимо Нила, словно он может в любой момент наброситься. А завидя возвращающихся Эндрю и Рене в дверях, они и вовсе начинают идти по стеночке, стараясь выглядеть как можно меньше и незаметнее. — Какой же ты мудак, — фыркает Аарон. Нил уже почти позабыл о нем, но сейчас он оборачивается, обнаруживая Аарона побагровевшим от злости. — Извини?  — У меня было все под контролем. Эндрю подходит ближе, с любопытством переводя взгляд с одного на другого. — Под контролем? — Какой-то урод из «Модели ООН»… — принимается объяснять Аарон, пристально глядя на Нила. — Боливия, — озвучивает Кейтлин. — Какой-то урод, представляющий Боливию, пытался устроить скандал. — По поводу? — спокойно спрашивает Эндрю. — Из-за… — начинает Аарон. Однако, похоже, он сразу же осознает, что у него нет подходящего ответа, и захлопывает рот. Кейтлин — вот ответ. Все это произошло из-за Кейтлин. Аарон не может рассказать правду, не признавшись при этом, что у него есть все основания отстаивать свои права на нее. — Он был гомофобом, — бормочет Аарон. Его щеки горят. — Боже упаси, — говорит Эндрю все таким же плавным и мягким, напоминающим ваниль, тоном. Нил натягивает на лицо сдержанную улыбку и обращается к Аарону: — Прости, что вмешался. Оставляю тебя разбираться с этим. Он отворачивается от убийственного взгляда, который, как он знает, Аарон бросает в его сторону, и направляется в свою спальню, где плюхается лицом в кровать и тычет одной рукой в свой телефон, пока тот не начинает дозвон. — Нил? — спрашивает Ники, его голос резко звенит из динамиков. — Ты в порядке? — Сделай мне одолжение, — говорит Нил. — Все что угодно. Все нормально? — Нет, — говорит Нил. — Это отстой. Здесь так много людей. — На… вечеринке? — Да. — И это плохо? — Если это не прекратится, я собираюсь инсценировать собственную смерть и уехать из страны. Снова. — Окей, — смеется Ники. — Я уже в пути. Только пока не надо ничего инсценировать. Нил переворачивается на спину и разглядывает пылинки или дохлых насекомых, отбрасывающих тень на молочно-белое стекло светильника, висящего на потолке. Простыни прохладные, но все еще пахнут сексом и Эндрю. Он прикрывает глаза и представляет себе мир, в котором они держат дверь запертой, больше никого не впускают и проводят остаток ночи, наблюдая, на сколько у Эндрю хватит выдержки, пока Нил смотрит на него. Обычно это длится недолго, но Нил так легко не сдается. Он лежит там до тех пор, пока из-за двери его спальни не доносится громкий взрыв смеха, и тогда он напоминает себе, что он выжил, что он очень выносливый и что ему доводилось переживать нечто гораздо худшее, чем эта вечеринка. Реально. Худшее, чем какая-то вечеринка. Он весь вечер качался на адреналиновых качелях между играми, драками и сексом. Это сродни многократному испытанию организма на американских горках, пока тело не окажется в таком состоянии, что не будет сил даже встать в начало очереди, не упав, а обслуживающий персонал не пустит обратно на аттракцион. Когда он возвращается в гостиную, то понимает, что атмосфера вечеринки худо-бедно улучшилась. Компании по-прежнему кучкуются, но все кажутся более расслабленными. Больше разговоров, меньше позерства. Нил прислоняется к стене в глубине коридора и наблюдает за водоворотами людей, перемещающихся в пространстве; за потоками, которые кружатся плотными группами, двигаются легкими, плавными изгибами. Наблюдение за этим процессом могло бы стать чем-то вроде медитации, если бы здесь не было так шумно. И многолюдно. Все это могло бы настроить Нила на созерцательный лад, если бы не происходило в его квартире. Нил замечает Эндрю в другом конце комнаты, но слишком боится потерять это хрупкое спокойствие, чтобы подвергать себя чему-то большему, чем легкие толчки от людей, проходящих мимо по коридору. Жан тоже ловит его взгляд; Нил мотает головой в ответ на вопрос в глазах Жана и снова обращает свое внимание на входную дверь. Джереми рядом с ним. Своим присутствием тот может держать Жана и Эндрю по разным углам, даже если не осознает, что делает это. И наконец-то, ну наконец-то, входная дверь распахивается и отскакивает от стены. Нил не может как следует разглядеть выход, но слышит громкий, преувеличенно басистый голос Ники: — Слушаем сюда, панки! — слова звучат отчетливо, как звон колокола. В комнате быстро воцаряется тишина в присутствии настоящего взрослого — движение замирает, ноги перестают шаркать, и все головы поворачиваются к двери. Кто-то выключает музыку. — На этой вечеринке есть алкоголь? — гремит Ники. Море подростков, широко раскрыв глаза, расступается перед ним, когда он шагает по комнате. Ники протягивает руку и выхватывает стакан из рук какой-то девчонки, подозрительно принюхиваясь к нему. Неловкое молчание заполняет комнату, когда Ники обнюхивает еще несколько стаканов по пути в гостиную, где забирается на пуфик и строго указывает на собравшуюся компанию. — Ладно, — говорит он. — Вечеринка окончена. Выстраиваемся в шеренгу по одному, чтобы я мог начать обзванивать ваших родителей. Это выглядит так, словно он вылил кофе на муравейник. Все бросаются врассыпную, стремительно хватая обувь, сумки, куртки и друзей, и устремляются к входной двери со скоростью и координацией, о которых можно только мечтать на школьных пожарных учениях. — Ты, — говорит Ники, указывая на мальчика с голубыми волосами, который пытается проскочить мимо, прижимая ботинки к груди. — Я знаю твоего отца. Иди сюда. Мальчик исчезает так быстро, что кажется, будто он испарился. Через несколько минут квартира Нила оказывается пустой, если не считать горстки людей, которых Нил на самом деле хотел видеть здесь сегодня вечером; они все вместе наблюдают за Ники с пьяным изумлением. Ники поворачивается по кругу, пока не замечает Кевина. Он снова указывает пальцем, и его мрачное выражение лица сменяется легкой улыбкой. — А вот твоего отца я знаю точно.