В свое оправдание мне нечего сказать

— Алло? — Боже, ты должна приехать сюда прямо сейчас. — Куда? На тусовку? — Да. Они всех пускают. — Буду через пятнадцать минут. Если придется, проведи меня тайком. @thegirlwiththeplan огромная признательность Нилу Джостену @its2020getatwitter за то, что он приободрил меня в туалете и сказал, чтобы я добилась девушку, которая мне нравится. Я пошла и сделала это! «Я слышала, что кто-то вызвал копов, чтобы они всех разогнали.» «А вот и нет. Моя подруга там была, и она сказала, что пришел чей-то отец и начал звонить родителям.» «А я слышал, что кто-то вызвал копов, потому что произошла большая драка.» «Ага! Нил и один из близнецов Миньярдов сцепились.» «Из-за чего? И который из них?» «Из-за девушки, я полагаю?» «Это не говорит мне, о каком близнеце идет речь.» «О том… которому нравятся девушки?» «Значит ли это, что одному из них не нравятся девушки?» «Простите. Я пытаюсь представить Эндрю Миньярда с девушкой…» «Или с парнем.» «…или с парнем. Не получается.» @grimkeanonymoussnaps Особая благодарность Нилу Джостену за организацию вечеринки, и Рико Морияме за то, что всем про нее растрепал. аноним: Рико Морияма сказал моему другу, что в команде экси полным-полно скандалов. Он сказал, что Мэтт Бойд, как и все остальные, сидит на наркоте. Не знаю, имел ли он в виду стероиды или героин. аноним: Я случайно подслушала, как Рико Морияма рассказывал какой-то девушке, что Кевин и Нил постоянно дерутся, потому что Нил становится лучше Кевина, а он типа просто помешан на том, чтобы быть лучшим аноним: Я был рядом с Рико, когда Нил c Эндрю исчезли на вечеринке, и он сказал, что Эндрю безумно ревнует к Жану. Или, может, все было наоборот. Не помню, я был в говно. аноним: Я точно видела, как Нил Джостен заходил в свою спальню как минимум с тремя разными парнями аноним: Элисон и Рене обнимались. Гордон выглядел взбешенным. @velveetavixen самая крутая туса за всю историю была у Нила Джостена дома. там стояла огромная чашка с халявными презервативами, я видел, как четыре пары выясняли отношения, Эндрю Миньярд угрожал парню охуеть каким большим ножом, кто-то устроил тройничок в одной из спален, Элисон Рейнольдс танцевала полуголой на столе, Нил Джостен ввязался в драку с кулаками, кому-то отсосали на балконе, и буквально все были под экстази. yourmomsays: хорошая попытка, бро. Я был там все это время, и только половина из того, что ты написал, действительно произошло. Ники постановляет, что все должны помочь с уборкой, прежде чем им разрешат уйти. Он предлагает — почти настаивает — забрать Нила к себе домой, но Нил умудряется отказаться без лишней суеты. Ситуация немного накаляется, когда Эндрю говорит, что остается. Глаза Аарона сужаются до щелочек. Дэн и Элисон обмениваются взглядами, которые Нил не может расшифровать. Брови Джереми едва не взлетают до линии роста волос, прежде чем ему удается взять их под контроль. Кевин говорит: — Я тоже. Естественно, потому, что Кевин действительно сильно пьян и предпочел бы, чтобы отец не видел его в таком состоянии. Жан с отстраненным и холодным выражением лица начинает открывать рот. Нил предполагает, что он собирается объявить о своем намерении остаться и «помочь», и быстро перебивает его. — Жана нужно подвезти, — говорит он. — Если ты не возражаешь, Ники. — Конечно, — отвечает Ники. — Я возьму под крыло всех этих утят. Жан бросает на Нила взгляд, давая понять, что он не в восторге, но Нил полностью игнорирует его, предпочитая обнять на прощание. Он крепко обхватывает руками Жана за торс, пытаясь отблагодарить за неуместное беспокойство, даже если на самом деле он не извиняется за произошедшее ранее некое подобие ссоры. — Позвони мне завтра, — говорит он так близко к уху Жана, как только может. — Мы можем поговорить. Жан быстро сжимает его, а затем высвобождает из собственной хватки, медленно опуская руки. Он позволяет отвести себя к двери вместе с остальными, хотя и бросает подозрительный взгляд через плечо на Эндрю. Нил перекладывает ответственность за дальнейшие перемещения на назначенного водителя — Ники — и закрывает дверь за Жаном, отставшим от остальных. Он запирает дверь на замок, набрасывает цепочку и всерьез задумывается о том, не подвинуть ли ему какой-нибудь предмет мебели, чтобы заблокировать дверь. Когда он оборачивается, то видит Кевина, развалившегося на диване, и Эндрю, прислонившегося к барной стойке и наблюдающего за ним, слегка приподняв бровь. — Они могут вернуться. Или могут прийти еще люди, — оправдывается Нил. — А мы можем просто не открывать дверь, — говорит Эндрю. — У них же нет ключей. — Кстати, ты нашел ключи того парня? Эндрю пожимает плечами, затем кивает в сторону Кевина. — Что ты хочешь с ним сделать? Кевин, моргая, открывает глаза. — Со мной? — С тобой, — подтверждает Эндрю. — Мы могли бы положить его в ванну. — Я не помещусь, — протестует Кевин. Он поднимает одну ногу в воздух и театрально качает ей. — Я очень высокий. Да, действительно. Возможно, Кевин слишком высокий даже для того, чтобы удобно разместиться на диване. В квартире Нила только две кровати: его и Эндрю в гостевой комнате. Он не может представить, что Эндрю захочет так долго делить матрас с кем-то из них, поэтому остается кровать Нила. Он мог бы положить на нее Кевина, а сам занять диван, но тогда ему пришлось бы спать на диване. Этому не бывать, особенно после такого дня, выпавшего на его долю, как сегодняшний. — Он может лечь со мной, — говорит Нил. — Но, может, сначала нам стоит его покормить. Эндрю переводит взгляд на телевизор, а затем обратно на Нила. — До полуночи остается всего пара минут. Мы успеем? — Я не гремлин, — возмущается Кевин. Эндрю хмыкает. — Спорно. — Я хочу пасту со сливочным маслом, — заявляет Кевин. Нил поворачивается вместе с ним и выжидающе смотрит на Эндрю, который говорит: — Нет. — Эндрю-ю-ю-ю-ю, — канючит Кевин. — Паста. — Паста, — повторяет Нил. Наступает долгая, неловкая пауза, когда они вместе застывают в ожидании. Кевин яростно хлопает ресницами, Нил пытается придать своему лицу выражение надежды, а Эндрю, не двигаясь, бесстрастно смотрит на них обоих. К тому времени, как Эндрю сдается, Кевин начинает выглядеть так, словно его слегка укачало, его координация нарушена из-за слишком частого моргания и, как предполагает Нил, из-за большого количества алкоголя в организме. — Ладно, — соглашается Эндрю. — Но я буду отрицать это до конца своих дней. Кевин победоносно вскидывает руки, а затем начинает хватательные движения, когда Нил возвращается в гостиную. Нил делает крюк и пытается сесть на другом конце дивана, но Кевин цепляется пальцем за петлю на его ремне и притягивает к себе так близко, что Нилу приходится соскользнуть с колен Кевина, чтобы расположиться рядом. — Прости меня за то, что произошло, — говорит Кевин с глубокой, пьяной искренностью. — Чуваки, вы мои лучшие друзья. — Серьезно? — удивленно произносит Нил. Друзья в принципе-то для него в новинку. А эта тема с лучшим другом настолько выходит за рамки его опыта, что он не знает, как к этому относиться. И уж тем более к тому, что он чей-то парень. Или кем там они с Эндрю друг другу приходятся. — Ну то есть. Ага. Все в порядке. С кухни доносится голос Эндрю: — Ты пугаешь его, Дэй. Сбавь обороты. — Он и твой друг тоже, — кричит Кевин в ответ. Чуть громче, чем следовало. Слова звоном отдаются у Нила в ушах. Затем Кевин поворачивается к нему и театрально шепчет: — У него слишком сильный эмоциональный запор, чтобы признать это. Так вот кто такой Нил? «Лучший друг» Эндрю? Подобное определение кажется не совсем правильным — не в полной мере соответствует тому, как Эндрю целовал его ранее. Они все трое относятся к одной категории? Эндрю не… или все-таки занимается сексом с Кевином? Нил так не думает, но, с другой стороны, откуда ему знать? Никто, кроме Жана, не в курсе, что они мутят с Эндрю, и то только потому, что тот случайно на них наткнулся. Как же Нил мог упустить из виду все эти аспекты относительно своих взаимоотношений с вышеперечисленными людьми? Как… — Глянь на это, — возмущенно восклицает Кевин. — Он вообще в курсе, что тебе нравится? Внезапно ужаснувшись, Нил обращает свое внимание на кухню, где все, что видно от Эндрю, — это копна светлых волос и размах его спины. Нил пытается заострить внимание на чем-то другом, кроме очертаний плеч Эндрю, и в итоге так сильно концентрируется на шуме кипящей воды, что его уши заполняются звуком предельного уровня громкости, будто это Ниагарский водопад. Он никогда раньше не отдавал себе отчета, до чего ему не хочется слышать, как Эндрю откровенно оценивает, насколько его интересует Нил и интересует ли вообще. — Эй, — начинает Нил, но его прерывает Эндрю, который поворачивается к нему и машет шумовкой, пытаясь их утихомирить. — Мы с Нилом на одной волне, — говорит Эндрю. — У нас джентльменское соглашение. Правда? Что, блять, вообще это значит? — Что, блять, вообще это значит? — спрашивает Кевин. — Это значит, что когда один из нас придет убивать другого, то мы сразимся лицом к лицу. — Это так странно, — говорит Кевин. — Вы такие странные. Нил вспоминает, как Жан сказал «ему не обязательно признавать тебя на людях», и чувствует, как что-то тревожно ворочается у него в груди. Но это тоже не совсем сходится. Должна же быть какая-то золотая середина. Он просто не знает, как это назвать. Он так занят прокручиванием этой мысли в своей голове, что не замечает, как Эндрю зовет его по имени, однако резко возвращается в реальность, когда кто-то рядом начинает щелкать пальцами. Он поднимает глаза и видит, что Эндрю вышел из-за кухонной стойки и прошел достаточно далеко в гостиную, чтобы прислониться к спинке неудобного кресла, на котором обычно навалены толстовки и носки. Эндрю указывает ложкой на Нила и строго говорит: — Прекрати думать. Нил хмурится. — Занимайся лучше тем, что у тебя хорошо получается, — советует Эндрю. — Типа, экси? — спрашивает Кевин. — И карманными кражами, судя по всему. — Ничего подобного, — говорит Нил, испытывая неизмеримое облегчение от смены темы разговора. — Тот парень был пьяный. Даже если бы вместо меня в него врезался шар для разрушения зданий, он бы все равно ничего не заметил. — И ты пнул другого парня… Нил прикрывает Кевину рот рукой. — Тебе разве не нужно позвонить отцу? — Ммрхпфх. Нил осторожно убирает руку, но держит ее наготове на случай, если Кевин вдруг выведет разговор в более нежелательное русло. Нил не хочет оказаться на скользкой дорожке второй раз за сегодня. — Нет, — говорит Кевин. — Он сказал, что мне точно не стоит пить. А если я все-таки напьюсь, то хорошенько проспаться. Следовательно, я собираюсь проспаться. — Кевин, — зовет Эндрю. — Напиши своему гребаному отцу. К тому времени, как Кевин придумал связный, корректно составленный текст для Ваймака, у Эндрю уже готовы тарелки с пастой, сливочным маслом и пармезаном. Он раздает их, не обращая внимания на то, что посуда горячая. Кевин едва не роняет свою тарелку, пытаясь переложить ее на подушку и разместить у себя на коленях. Эндрю просто сидит на пуфике лицом к ним, скрестив под собой ноги, и с каким-то равнодушным осуждением наблюдает, как Кевин начинает запихивать еду в рот, втягивая пасту поджатыми губами, когда макаронины все еще цепляются за вилку. После еды Нилу требуется пара минут, чтобы засунуть посуду в посудомоечную машину, а затем они отводят еще более сонного Кевина в спальню. Скорее, Эндрю следует за Кевином по пятам, тыча его между лопаток всякий раз, когда тот пытается обернуться или отвлекается. Однако, как только они оказываются на месте, целеустремленность Кевина берет верх; он снимает кофту, стягивает джинсы и плюхается в постель в черных носках разного оттенка и нижнем белье. Он бормочет в подушку что-то похожее на «спасибо, ребята» и тут же отрубается. В таком положении он выглядит гораздо больше, заполняя своим телом обычно очень свободную кровать Нила, небрежно раскинув руки и ноги в стороны. Нилу придется подвинуть хотя бы одну из этих конечностей, если он хочет спать сегодня в своей постели. — Ты не положил его в гостевой комнате, — замечает Эндрю. — Я подумал, что ты не захочешь делить с кем-то постель, — удивленно говорит Нил. Он ждет, демонстративно замерев, пока Эндрю оценивающе смотрит на него. Внезапно становится так тихо — ни голосов, ни музыки, не слышно даже шума кипящей воды. Только ноги Нила, утопающие в ковре, и Эндрю рядом, но недостаточно близко. Нил замечает, что непроизвольно подается вперед, но вовремя ловит себя на этом движении и заставляет тело отклониться назад, перенося вес на пятки. Возникает странное чувство уязвимости, неспособности помешать Эндрю заглянуть в каждый закоулок сознания Нила и уйти, зная гораздо больше, чем сам Нил. После долгой паузы Эндрю делает шаг вперед. Он зарывается рукой в футболку Нила и притягивает его ближе, встречая на полпути на удивление нежным поцелуем. Мягкость его губ резко контрастирует с твердым прикосновением костяшек пальцев к груди Нила. Он исчезает прежде, чем Нил успевает притронуться к нему; отступает назад, хватает корзину, заполненную своими вещами, и скрывается в коридоре. Нил слишком устал, чтобы пытаться перевести произошедшее в нечто осмысленное, что могло бы ответить как минимум на один из вопросов, роящихся у него в голове. Ему действительно нужно поспать. Дверь в спальню открыта, но это безопасно, когда в квартире только они втроем, и, в любом случае, Кевину, возможно, придется встать и проблеваться. Нил предпочел бы, чтобы это произошло в ванной. Он бесшумно подходит к кровати, стараясь не нарушить хрупкую тишину квартиры. Диссонанс прошедшей вечеринки все еще эхом отдается у него в ушах, и он иррационально чувствует, что стоит ему сделать один неверный шаг, как все это обрушится на него с новой силой. Кевин, раскинувшийся на кровати, теперь еще больше похож на морскую звезду, чем когда Нил смотрел на него в прошлый раз. Его правая рука и нога вытянуты поперек матраса, а лицо вдавлено в углубление между подушками. Что ж. Нил спал в местах и похуже. Он начинает освобождать себе место, отталкивая конечности Кевина, пока не выдается возможность заползти и лечь рядом с ним. Нил просыпается весь в поту, несмотря на прохладу в воздухе. Источник жара быстро обнаруживается — Кевин, всем своим телом обнимающий Нила со спины и, по ощущениям, уткнувшийся лицом ему в шею. Кончики пальцев ног Нила, выглядывающие из-под одеяла, мерзнут из-за того, что его каким-то образом загнали на самый край матраса. По другую сторону от Кевина должен быть целый акр свободного пространства, но он так плотно прижался к Нилу, что, наверное, ему снится, как они пытаются делить один спальник на двоих. Нил пытается выскользнуть, но Кевин крепко обхватывает его рукой, оттаскивая на несколько сантиметров назад. Нил тычет его в руку. Никакой реакции. Он пытается произнести «Кевин», а затем еще раз, громче, но в ответ раздается только недовольный звук. Следующая попытка — поднять руку Кевина, убирая с пути, после чего выбраться наружу — увенчивается успехом, несмотря на недовольный храп Кевина и тяжелый шлепок его руки, с которым она падает обратно на кровать. Конечно, как только он вылезает из-под одеяла (и Кевина), он чертовски замерзает. Первые же треники, которые он хватает, — черные, плотные и дешевые. Шмотки из «Walmart» — его любимые. На нем все еще футболка Эндрю с надписью «Joy Division», которую он пока не готов снять по причинам, которые останутся туманными и неясными, если Нил просто не будет о них думать, но он застегивает поверх нее толстовку и натягивает на ноги вторую пару носков. В ванной еще менее комфортно, плитка и столешница раковины по-прежнему хранят холод после вечернего понижения температуры. Шарканье по коридору, по крайней мере, немного согревает ноги, и этого достаточно, чтобы Нил смог героически добраться до термостата и увеличить температуру хотя бы до двадцати пяти градусов. Он с удивлением обнаруживает, что Эндрю уже в гостиной и окидывает критическим взглядом декоративные подушки. — Одной не хватает, — замечает Эндрю. — Кто-то спер подушку. Нил говорит: — Они могут оставить ее себе, если только никогда больше сюда не вернутся. Эндрю издает смутно похожий на смешок звук, а затем запоздало обращает все свое внимание на Нила. — Хорошо спал? — Пожалуй, — говорит Нил. — Кевин — осьминог. Он бросает взгляд на термостат. Температура на нем установлена выше, чем он помнит; должно быть, Эндрю включил его. Теперь остается только ждать, когда станет теплее. Он засовывает руки в карманы толстовки и облокачивается на обеденный стол, который каким-то волшебным образом отчистился от пролитого пива и следов других напитков, покрывшихся коркой, когда Нил ложился спать ночью. — Давно не спишь? — спрашивает Нил. — Ты не замерз? — Не мог отключить свой мозг, — говорит Эндрю. Он бросает последний взгляд на одну из подушек и направляется в гостиную. Нил наблюдает за приближающимися ногами Эндрю в черных носках, утопающими в бежевом ковре. Они подбираются все ближе и ближе, пока Нилу не приходится смотреть прямо вниз, чтобы увидеть, как одна из них проталкивается между его собственными ногами. Когда он поднимает глаза, Эндрю уже совсем близко. Так близко, что можно пересчитать его ресницы. Так близко, что можно дышать одним воздухом. — Надо было забрать тебя к себе в постель, — тихо произносит Эндрю. Он проводит пальцем по молнии толстовки Нила, медленно прослеживая кончиком ногтя каждый выступ металла. — Я думал об этом всю ночь. Либидо, о существовании которого Нил в действительности и не подозревал, пробудило в нем искру интереса. Он поражен, обнаружив, что все, что для этого нужно, — лишь голос Эндрю и легчайшее прикосновение его пальцев. Их медленное путешествие вниз по молнии завораживает. Нил следит за этим движением, пока на пути Эндрю не заканчивается металл. Когда он поднимает взгляд, Эндрю оказывается еще ближе. На расстоянии вдоха. Нил говорит: — Да. Он не успевает вытащить собственные руки из карманов, как руки Эндрю оказываются на нем, проникают под футболку и ложатся на обнаженную кожу. В бессознательном прикосновении пальцев Эндрю к его телу, в целенаправленном скольжении ими вверх и вниз по спине, Нил чувствует затаенное желание. Нил неуклюже встречает губы Эндрю, разрываясь между поцелуем и расстегиванием молнии на своей толстовке, чтобы ткань не собиралась вокруг запястий Эндрю. Он заканчивает с ней и зарывается руками в волосы Эндрю, не уступая ему в силе желания, а затем чужие руки скользят вниз. Нил чувствует, как пальцы Эндрю впиваются в его кожу, и это единственное предупреждение, которое он получает, прежде чем Эндрю приподнимает его и сажает на стол, выбивая воздух из легких. Вкус апельсинового сока во рту Эндрю ужасно контрастирует со вкусом зубной пасты Нила. Он ощущает холод в тех местах, где задраны толстовка с футболкой, и ему приходится сильно полагаться на хватку Эндрю, чтобы не свалиться со стола и не увлечь их обоих за собой на пол. Он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. По опыту Нила, спектр его прикосновений варьировался от пыток с одной стороны до отсутствия пыток с другой. Он и не подозревал, что у не-пыток есть целый собственный подспектр. Нюансы происходящего поражают его — вот руки Эндрю скользят под его одежду, а вот Жан с легкостью удерживает Нила, прижимая к себе; вот требовательный жар губ Эндрю, а вот длинные пальцы Жана переплетаются с пальцами Нила. Этот новый спектр — нечто среднее между «теплым» и «обжигающим». Кажется, у Эндрю всегда полный карман спичек. Но затем Эндрю внезапно отстраняется. Тепло его рук исчезает, после чего следует требовательный поцелуй, и Эндрю отходит так быстро, что руки Нила на некоторое время застывают в воздухе. Он растерянно наблюдает, как Эндрю поспешно шагает к «Keurig», которой Нил пользовался, наверное, дважды с тех пор, как сюда переехал. — Кофе? — скучающим тоном спрашивает Эндрю. — Или горячий шоколад? Я не собираюсь заваривать твой отвратительный чай. — Эм, — говорит Нил. Он неловко опускает руки на бедра и моргает. Его мозг лихорадочно перебирает варианты того, что он мог сделать не так, но прежде чем успеть зацепиться за что-либо, он слышит это: дверь ванной распахивается. Кевин. Секретность. — Горячий шоколад. Наверное. Кевин шаркающей походкой входит в гостиную, закутанный в одеяло Нила, его угрюмое лицо выглядывает из-под складок ткани, образующих вокруг головы некое подобие распустившегося тюльпана. Нил отрывает взгляд от наблюдения за тем, как Эндрю следит за кофемашиной, и пытается сосредоточиться на очевидном страдании Кевина. — Еще нет и десяти, — говорит Нил. — Ты чего встал? — Ты ушел, — жалуется Кевин. — Меня это ранило. — Извини, — сухо отвечает Нил. — Мне следовало быть более тактичным. Кевин неопределенно кивает в сторону Нила, но его внимание уже захватил Эндрю, стоящий на кухне. — Кофе? — с надеждой спрашивает он, видимо, либо позабыв о том, как ему удалось успешно выпросить еду у Эндрю накануне вечером, либо совершенно неверно рассчитав, сколько времени ему, вероятно, придется выждать, прежде чем Эндрю согласится приготовить ему что-нибудь снова. — Делай сам, — говорит Эндрю. — Я тебе не бариста. — Ты хуже всех, — возмущается Кевин. — Я думал, он твой лучший друг, — говорит Нил. — Да, было такое. У меня ужасные оценочные суждения. Апатичное «динь-динь-динь», произнесенное Эндрю, заставляет Нила смеяться так сильно, что он давится и с трудом пытается восстановить дыхание при виде комичных и одновременно разочарованных выражений лиц Эндрю и Кевина, обращенных в его сторону. Вкус мяты и апельсина все еще смешивается на языке Нила, но воздух уже прогрелся, и жар рук Эндрю на его коже рассеивается. Пламя, которое они разжигали, угасает по мере того, как острое чувство желания отпускает тело Нила. Несмотря на свой отказ, Эндрю все равно готовит кофе Кевину. Он пододвигает к нему чашку и миску с самыми полезными хлопьями, какие только есть в доме типа гранолы, а затем плюхается рядом, держа в руках тарелку со своей собственной разноцветной мозаикой из сахаристых завитушек, которые, растворяясь в молоке, придают ему пастельные тона. Для Нила Эндрю приготовил тост, намазав его нутеллой, и аккуратно положил перед ним на стол. Нил опускает голову, чтобы скрыть то, что, как он знает, должно быть ласковой (обожающей) улыбкой, пока Эндрю не заметил ее и не наказал его за это. — Я почти ничего не помню из вчерашнего вечера, — признается Кевин с набитым хлопьями ртом. — Я сделал какую-нибудь глупость? Эндрю и Нил хором отвечают: — Да. Кевин хмурится и зачерпывает еще одну ложку. — Насколько все было плохо? — Ты напросился в гости к Рико, — мягко произносит Эндрю. — Вместе с Нилом. — Подожди, что? — спрашивает Нил. — Ты в это время ушел заигрывать со своим парнем, — говорит Эндрю. — Кевин демонстративно проследовал к Рико и объявил, что вы двое придете к нему рано утром в следующую субботу. Кевин морщится. — Но ты же сказал… — Нил хмурится. — Кевин, я же говорил тебе вчера. Он — ничто. Тебе нечего ему доказывать. — Не будь дураком, — усмехается Кевин, бросая на Нила мрачный взгляд. — Конечно, есть что. — Ты не… — начинает Нил, но Эндрю перебивает его так мягко, будто он вообще ничего не говорил. Эндрю произносит: — Я проконтролирую его. — Ты пойдешь с нами? — спрашивает Нил. Взгляд, который бросает на него Эндрю, совпадает с последним взглядом Кевина, направленным в его сторону: «не задавай глупых вопросов». Нил опускает кусок тоста на тарелку и откидывается на спинку стула, давая зеленый свет собственным мыслям, проносящимся посредством флешмоба возможностей в его голове. — Чувак, — говорит он через минуту. — На этот раз ему не удастся хорошо провести время. Эти слова вызывают улыбку на лице Кевина, какой бы натянутой она ни была. После завтрака они перебираются в гостиную. Температура в ней уже поднялась настолько, что Нил не чувствует необходимости скрючиваться, чтобы сберечь тепло тела, но Кевин все равно продолжает кутаться в пуховое одеяло. Он пытается завалиться на диван, но Эндрю издает звук, похожий на тот, который воспроизводят взрослые, когда малыши собираются плохо себя вести, и строго указывает на кресло до тех пор, пока Кевин влачится в указанную сторону и падает на него, пытаясь устроиться поудобнее, пока оно колышется под его весом. Над грудой пухового одеяла виднеется только лицо Кевина: растрепанные волосы, суженные, воспаленные зеленые глаза и выступающий подбородок. Нил послушно опускается на свой угол дивана, прислонившись спиной к подлокотнику, — так они с Эндрю сидят, когда один из них или оба на самом деле не хотят, чтобы к ним прикасались. Ему не хватает исчезнувшей подушки. Раньше он использовал ее, чтобы подкладывать под поясницу. Несмотря на какой-то рисунок с полевыми цветочками, на котором настояла Элисон, это была хорошая подушка. Подобные вещи ставят его в тупик. Чьей вообще жизнью он живет? Потому что это определенно точно не его жизнь. Эндрю, как обычно, хватает пульт и тоже плюхается на свой конец дивана, отвлекаясь, чтобы встряхнуть одеяло и частично накрыть их едва соприкасающиеся ноги, прежде чем снова переключить свое внимание на пульт. Это вежливая просьба в исполнении Эндрю; Нил берет дело в свои руки, разглаживая складки ткани и подтыкая их там, где ускользает тепло. Телевизор переключается с «Cartoon Network» на «Netflix», затем на «Hulu», затем на «Food Network», пока Эндрю ищет, что бы посмотреть. Он, кажется, так поглощен этим, что Нил почти вздрагивает от неожиданности, когда чувствует, как ступня Эндрю скользит вверх по внутренней стороне его ноги и ложится ему на бедро. Нил смотрит на ее очертания под одеялом, не совсем понимая, что делать. Он поднимает взгляд на Эндрю, когда нога демонстративно покачивается. Эндрю переводит взгляд с нее на Нила, а затем обратно. Нил знает, что должен что-то сделать, но он не совсем уверен, что именно. Нога — это метафора всего того, что он в последнее время не может уловить. С осторожностью он просовывает руку под одеяло. Затем аккуратно проводит кончиками пальцев по изгибу свода стопы Эндрю. Когда Эндрю снова покачивает ногой, Нил рискует и медленно скользит рукой вверх, под пижамные штаны. Он нежно обхватывает лодыжку Эндрю пальцами, едва касаясь кожи, дыхание в его легких задерживается, как будто выдох способен потревожить воздух настолько, что Эндрю может отказаться от этого шаткого доверия. Когда этого не происходит, — когда Эндрю просто устраивается поудобнее в своем углу, перенося вес своей ноги на бедро Нила и ободряюще шевеля пальцами, — Нил расслабляется настолько, что начинает круговыми движениями массировать выступающие косточки на лодыжке Эндрю. Кевин засыпает еще до того, как они досматривают хотя бы половину серии «Коня БоДжека». Нил обращает меньше внимания на мультфильм, чем на то, как лениво моргает Эндрю в такт поглаживающим движениям его пальцев. Кажется, только Эндрю замечает, что что-то идет на экране. Нил никогда по-настоящему не будет уверен, кто из них заснул первым.