В свое оправдание мне нечего сказать

«Я слышала, дом Нила Джостена сгорел дотла.» «Да, похоже на то.» Встреча с их заклятыми врагами на северо-востоке, «Стервятниками», ожидает их в конце часовой поездки на школьном спортивном автобусе. Погрузка снаряжения и экипировки в школьный автобус — это хорошо отлаженный процесс, в котором Нилу не довелось поучаствовать. К тому времени, как Нил вслед за Жаном садится в автобус, передняя треть уже заполнена второкурсниками, старшекурсники заняли свои обычные места сзади, а остальные новички образовали тонкую прослойку между ними. Перед Кевином осталось свободное место для Жана и Нила, но Жан проходит мимо, высоко вздернув подбородок, солнечные очки удерживают кудряшки, обрамляющие его лоб. Нил ошеломленно наблюдает, как тот уверенно шагает в заднюю часть автобуса и садится рядом с Эндрю. Шум, отражающийся от стен, не стихает, но все друзья Нила поворачивают головы, чтобы понаблюдать за тем, что происходит. Мэтт опирается рукой на спинку переднего сиденья, готовый двинуться с места. Рене осторожно откладывает книгу в сторону и поворачивается всем телом к проходу. Даже Джереми вскакивает, выкручивая голову в сторону потенциальной катастрофы, как один из тех долбаных сурикатов в передачах о дикой природе. Нил просто не уверен, знает ли Жан, что он — газель. Единственный из них, кто кажется незаинтересованным происходящим, так это Кевин, который тут же поворачивается к Нилу и машет ему рукой. — Сядь. Нам нужно обсудить их жалкую защиту. Нил опускается на кресло рядом с Кевином и спрашивает: — Если она настолько жалкая, зачем нам ее обсуждать? — Ой, извини, — говорит Кевин. — Ты надеялся, что мы проскочим, просто предполагая, что мы всегда лучше других? Позади них Нил слышит, как Жан говорит: — Ну что, Эндрю. Нога Рене скользит чуть дальше в проход. Эндрю ничего не говорит. Нил чувствует, как задняя часть автобуса затаила дыхание, но голос Кевин прорывается сквозь тишину. — Их старшаки едва знают, как держать клюшки, но у них есть новенькая, Маккенна, за которой стоит понаблюдать. Не теряя смелости, Жан прибавляет обаяния в голосе и пытается снова: — Не думаю, что мы когда-либо нормально разговаривали. — Мне это в тебе больше всего нравилось, — скучающе отвечает Эндрю. — А теперь ты все испортил. Кевин говорит: — Она играет совсем недавно, но у папы есть запись ее первой игры. Нил отчаянно пытается заглушить голос Кевина, превратить увлеченное перечисление статистических данных в белый шум, чтобы можно было услышать, что происходит на заднем сиденье. Он улавливает окончание нового подхода Жана: — Так что нам следует узнать друг друга получше. Ради Нила. С противоположной стороны прохода Нил слышит сдавленный, веселый смешок. Элисон. — Это я виноват, — шепчет Нил Кевину. Он сказал Жану извиниться перед Эндрю, потому что ничего не мог с собой поделать, но он не имел в виду делать это вот так, перед всеми этими людьми, когда Эндрю не сможет сбежать. — Что? — спрашивает Кевин. — Тебе удастся пройти мимо нее. Просто нужно уделять больше внимания левой стороне. — Ради Нила? — тихо повторяет Эндрю. — Да, — говорит Жан. Нил слышит в этом слове ослепительную силу его улыбки. — Мы уже почти два месяца вместе, и я чувствую, что мы с тобой едва ли знаем друг друга. В этом, конечно, нет твоей вины. Знакомиться с друзьями своего любимого — это задача парня. Нил слышит, как кто-то шепчет «любимого» с тихим благоговением. — Ты меня слушаешь? — спрашивает Кевин. — То, что ты новичок, не значит, что ты можешь позволить себе быть равнодушным к скаутам. — Кевин, — ласково зовет Элисон. — Будь добр, заткнись нахрен. Кевин хмурится и скрещивает руки на груди, ссутулившись на своем сиденье. Нил чувствует себя плохо, действительно плохо. В любой другой поездке на автобусе он был бы более чем счастлив сидеть рядом с Кевином и провести целый час, обсуждая мельчайшие детали приемов их противников. Однако сегодня он затаив дыхание ждет, не перерастет ли сцена позади них в насилие. Тишина, воцарившаяся после болтовни Кевина, должна означать, что следующие слова Эндрю будут слышны всем, но Рене заговаривает первой: — Эй, Калла? — окликает она одну из девушек, сидящую в середине салона. — Ты не могла бы сделать музыку погромче? Нилу сказали, что музыка «Jonas Brothers» немного громче качает в автобусе. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы заглушить звук для тех, кто находится за пределами их непосредственной группы, но Нил все равно слышит монотонную поправку Эндрю: — Шесть недель. — Плюс-минус, — беспечно отвечает Жан. — Итак, что скажешь? — У тебя есть десять секунд, чтобы встать с этого места, прежде чем я использую тебя как заточку для своего ножа. Жан невероятно, неописуемо, безрассудно смеется. Смех громкий и жизнерадостный и перекрывает проникновенные напевы, доносящееся из динамика телефона Каллы. Нил готовится к удару. — Теперь я знаю тебя лучше, — говорит Жан, и его голос звучит так, словно он уверен в своем теплом приеме. — Ты бы мне не навредил. — Я бы не навредил некоторым людям, — решительно поправляет Эндрю. — Тебя я с радостью пырну. Прежде чем Жан успевает сделать какую-нибудь глупость, например, продолжить донимать Эндрю, Джереми приподнимается и облокачивается на спинку своего кресла. — Жан, — зовет он. — Я должен показать тебе видео, где лобстеры играют на пианино. — Лобстеры? — переспрашивает Жан, адресуя вопрос Эндрю. Он что… он спрашивает, не хочет ли Эндрю пойти с ним посмотреть видео? Никто больше не посмеет назвать Жана трусом. В ответ Эндрю, должно быть, бросает на него недовольный взгляд (или и того хуже), потому что Жан выжидает еще всего пару секунд, прежде чем встать. — Мы можем поговорить позже, — произносит он, а затем встает с места. Нилу кажется, что он даже слышит присвистывание. Жан идет быстрым шагом, несмотря на движение автобуса, но Нилу удается схватить его за рукав, прежде чем тот успевает отойти слишком далеко. — Ты что творишь? — шипит Нил по-французски. Ответная улыбка Жана такая же ослепительно самодовольная, как и звучала на протяжении всего разговора. — Навожу справки. Отчаяние и благоговейный трепет, которые Нил испытывает при этом ответе, вплетены друг в друга. Неразделимо. Нил восхищается смелостью Жана, хоть и надеется, что тот откажется от своего безумного плана заставить Эндрю раскрыть все карты. Он ведет себя дерзко, но это может и, скорее всего, поместит Жана в список людей, на чьих пылающих телах Эндрю будет готовить попкорн. В походке Жана нет ничего взволнованного, он идет, шатаясь в такт легкому покачиванию шин по дороге, и опускается на сиденье рядом с Джереми. Жан наклоняет голову так, что видны только оправы его солнечных очков, но за его спиной Нил замечает Рико; он повернулся на своем сиденье, наблюдая за происходящим холодным, расчетливым взглядом. Нил совершенно забыл о нем. Не то чтобы он часто думал о Рико, но эта оплошность настораживает его, потому что по выражению лица Рико видно, что он вовсе не забыл о них. Никто не подходит к Эндрю до конца поездки. Нил готов перехватить любого, кто попытается, но такой возможности не представляется. Он тратит время на то, чтобы вывести Кевина из унылого состояния, подробно рассказывая о других видах спорта, которые могли бы улучшить его навыки в экси. Хоккей и лакросс, конечно, исключены, но Нил приводит, по его мнению, довольно веские аргументы в пользу сноуборда. Кевин предлагает заняться фехтованием и с жалостью смотрит на Нила, когда тот спрашивает, готов ли Кевин умереть, проткнутый шпагой. Они один раз затрагивают тему тенниса для вратарей, но бросают ее, когда Эндрю злобно пинает спинку их кресел. Зал «Стервятников» оформлен в черно-красных тонах, и они, очевидно, очень гордятся узловатыми когтистыми лапами, которые украшают многие стены и полы. Это первая выездная игра «Лисов» в сезоне, так что все полны энергии и возбуждены вторжением на чужую территорию, а победа уже ощущается на языке призрачным привкусом. Разгрузка автобуса, переодевание, подготовка — все это происходит намного быстрее, чем когда они находятся на своей территории. Добавить к этому тот факт, что сейчас ночь перед Хэллоуином, и, что ж. Напряжение высокое в лучшем смысле этого слова — и в худшем. Жан подходит и втискивается между Эндрю и Нилом на скамейке, едва не роняя сумку Нила, когда бросает свою. — Это будет хорошая игра, — заявляет он. Эндрю приподнимает бровь. — Стоп, — говорит Нил Жану. — Ты сейчас… — заставишь Эндрю доказать тебе, что ты не прав, — сглазишь. — Посмотри на Кевина, — живо отвечает Жан. — Разве он похож на человека, который готов проиграть? — Это командная работа, — кричит Кевин, сидя через несколько скамеек. — Или, по крайней мере, должна быть. Я не могу отдуваться за всех вас. — Отдуваться за нас? Это серьезное заявление, — говорит Рико. Слова звучат легко, но улыбка на его лице холодная и чересчур зубастая. — Кстати, о «нас», — замечает Кевин, поворачиваясь к Рико. — Ты думал о командной работе, про которую мы говорили? Из дальнего угла раздевалки доносится трусливое «ооооооо». Чем дольше тянется «о», тем ярче становятся яркие пятна на щеках Рико. Нил мог бы вмешаться — а может, и должен был бы вмешаться, — но неповиновение Кевина странно будоражит. — Да, а как же. Ведь трудно играть с командой, которая за тобой не поспевает, — коротко говорит Рико. Улыбка Кевина достойна обложки журнала. Она такая широкая и эффектная, что на щеке Кевина появляется редкая полуямочка. Он восклицает: — Все это слышали? Давайте сегодня все поддержим Рико. Два пятнышка на скулах Рико горят, как факелы. — Нил, — говорит Кевин, поворачиваясь к нему лицом. — Я рассчитываю на твою скорость. Поскольку Нил счастливо живет в центре спортивного фильма, Жан обнимает его за плечи, притягивая к себе, так что голова Нила ударяется о его нагрудник. Запах свежевыстиранного белья, исходящий от формы Жана, в основном скрывает пот, который, похоже, никогда не удается полностью вывести с одежды. — Это наш мальчик, — говорит Жан. — И как мы можем проиграть, если Эндрю нас поддерживает? Этой безрассудной смелости оказывается достаточно, чтобы Нил неохотно отвлекся от свирепого блеска в глазах Рико и подался вперед, чтобы посмотреть через Жана, как Эндрю отреагирует на эту похвалу. Неудивительно, что он никак не реагирует. — Эндрю, — говорит Нил. Все, что он получает в ответ, — это быстрый взгляд в его сторону, но этого хватает. Он переходит на немецкий и спрашивает: — Ты собираешься позволить себе забить назло ему? — Нет, — пренебрежительно отмахивается Эндрю. Но затем добавляет: — Может быть. — Ты знаешь, каковы ставки. Счастливый Кевин пьет, злой Кевин читает нотации. Решительное поднятие среднего пальца Эндрю — положительный знак. Нил решает интерпретировать это как признание Эндрю последствий своих действий. В последние минуты в раздевалке разговоры стихают. Все слова произносятся вполголоса, заглушаемые звуками открывающихся и закрывающихся дверец шкафчиков, скольжением молний и глухими ударами обуви и снаряжения о тонкий металл. К тому времени, как Нил делает свой первый шаг в спортзал «Стервятников», вся команда трепещет от предвкушения. Что-то в том, как пренебрежительно поставил Кевин Рико на место, похоже, зарядило энергией младших игроков, в том числе и Нила, а перспектива второй победы подряд опьяняет. Ваймак выводит Кевина и Сета в качестве нападающих, Рене встает на ворота, а Жан и Аарон — на позиции защитников. Эндрю, Рико и Нил остаются наблюдать за игрой со скамейки запасных. Нил подходит как можно ближе к воротам «Стервятников», следя за действиями их вратаря, за тем, как их защитники пытаются противостоять грубой силе Сета и амбициозным, тщательно спланированным ударам Кевина. Когда он возвращается к их скамейке, то обнаруживает, что Рико перебрался на дальний конец, на максимальное расстояние от Эндрю. Челюсть Рико сжата, выражение лица напряжено чуточку сильнее, чтобы быть спокойным. Нилу это не нравится. — Что-то случилось? — спрашивает он Эндрю. Когда Эндрю просто пожимает плечами, Нил снова обращает свое внимание на игру и спрашивает: — Они смогут забить тебе? — Ты не сможешь. — Ауч, — беззаботно говорит Нил. — Но ты думаешь, что они смогли бы? Нил снова поворачивается к корту, на этот раз наблюдая, как нападающие пытаются найти слабые места Рене. Восемнадцатый номер обладает множеством замысловатых движений ногами, но его удары, кажется, всегда пролетают через точку над правым плечом Рене. Другой, номер восемь, использует любую возможность, которую может найти, бросая мячи сильно, хотя и недостаточно быстро. — Нет, — говорит Нил. — Только если ты им позволишь. В конце первого тайма они ведут со счетом 3:1, и Кевин выходит через двери корта, словно Зевс, спускающийся с Олимпа, и весь мир заключен в мяче, который он искусно, почти ласково провел по сгибу руки вратаря противников. Нил предлагает «дать пять», возбужденный не только величественным возвращением Кевина, но и недовольными взглядами, которые бросают на них с другого конца площадки. Кевин бьет в ответ так сильно, что руку покалывает, но сжимает ладонь Нила и не отпускает, вместо того чтобы дать ей отскочить. Два слоя перчаток между ними мешают, их пальцы могут соприкасаться только до первого сустава, но Нил все равно чувствует энергию, которую Кевин пытается передать ему. Она пробирает до костей, пока все его тело не начинает гудеть в унисон. — Они ставят на Маккенну. Номер пять. Запомни, что она левша. Следи за ее замахами в твоих слепых зонах. Их вратарь… — Сосет в нижней подаче, я видел. Ответная улыбка Кевина становится дикой. — Не сдерживайся из-за Рико. Если ты можешь сделать все быстрее и лучше, делай это. Обычная стратегия Нила при игре с Рико заключается в том, чтобы держаться на своей половине корта и не ждать, пока Рико пошлет ему пас, если только в буквальном смысле не останется другого выбора. Он, как само собой разумеющееся, следит за мячом, но, в отличие от Кевина и Сета, не пытается двигаться так, чтобы ему было легко отдать пас. Несмотря на то, что Рико склонен игнорировать его, нет никаких сомнений, что высокомерие Рико не мешает ему постоянно быть в курсе того, где находятся все игроки на площадке. Он свистит, когда хочет, чтобы Нил пасанул ему, предупреждает его, что он хочет получить мяч сам, и бросается вперед, чтобы перехватить снаряд, если считает (ошибочно), что Нил не успеет вовремя до него добраться. Сегодня Нил вел бы себя как обычно, если бы не нехарактерное для Кевина поведение «оторви ему башку», которое заставляет тело Нила гудеть от адреналина. Добавить к этому конкуренцию с новым защитником-«стервятником», и ноги Нила едва касаются земли, когда он носится по корту, уклоняясь от блоков и заставляя Маккенну крутиться в погоне за ним. Он также игнорирует большинство свистков от Рико, передавая мяч только тогда, когда этого требует ход игры. Нил забивает, потом забивает Рико, а затем мяч пролетает по дуге в воздухе между ними. Рико находится ближе, но двигается медленнее; хотя Нилу приходится преодолеть на пять метров больше, чем Рико, он знает, что он единственный, кто доберется до мяча до того, как тот упадет. И он бежит. Бежит изо всех сил, уворачиваясь от попыток «Стервятников» помешать ему, и подбирает снаряд в сетку клюшки прежде, чем тот успевает коснуться пола, достаточно низко, чтобы все, что ему нужно было сделать, — это направить плечом удар по прямой, и мяч снова взлетает по дуге. Прежде чем он успевает увидеть, пролетит ли мяч мимо вратаря, в него врезается нечто, схожее с товарным поездом. Нил понимает, что летит вниз, поэтому готовится к падению, но вот чего он не ожидает, так это жестокого удара древка клюшки ему в живот. Толчок попадает по линии свежего рубца, пронзая болью, и выбивает из него весь воздух. Ощущения слишком сильные, чтобы удержаться на ногах. Не как от удара тупым предметом. Так же больно, как тогда, когда его впервые ударили ножом. Пол уходит из-под ног, и он с силой ударяется об него, что вызывает тупую боль в костях и зубах; он едва ли замечает это, потому что не может, не в силах вздохнуть. В горле перехватывает. Все в груди и животе сжимается так, что кажется, будто каждый вдох, который он пытается сделать, разрывает его изнутри. Он паникует. Клюшка с грохотом выпадает из рук, когда он сворачивается клубком и пытается сорвать с себя шлем. Все, о чем он может думать, — это опасность и воздух, и о том, что все кончено. Его руки возятся с ремешками на подбородке, и ему, по чистой случайности, удается снять шлем, отправляя кружиться его по полу корта, чтобы снова найти свою клюшку и вооружиться ею. Кто-то дотрагивается до него, хватает, и Нил реагирует. Он вслепую отбивается, его зрение затуманено непроизвольными слезами, текущими из глаз. Руки снова хватают, кончики пальцев впиваются в кожу на руках Нила. Он слышит свое имя, взволнованное, предупреждающее «Нил», но не узнает голос. Он узнает резкое «Отойди», которое следует дальше. Цепкие руки исчезают, а затем его поднимают за грудь и ставят на колени. Он пытается подняться на ноги, но чья-то рука обхватывает его сзади за шею и удерживает на месте. «Как кошка», — думает он. Словно он котенок. Мысль об этом вызывает у него неуместную вспышку веселья. Следующее «Нил» звучит совсем близко, спокойным, ровным, знакомым голосом Эндрю. Рука, сжимающая его снаряжение, удерживает его от падения вперед; рука, лежащая на шее, не дает ему упасть назад. Каким бы невероятным это ни казалось, но его удерживают. И Эндрю оказывается рядом. Нил пытается произнести свое имя, но задыхается на первой букве. Он почти ничего не слышит из-за шума в ушах. Все, что он видит, — это размытые очертания, темные края и яркие пятна. — Ты в порядке, — говорит Эндрю. — Успокойся. Нил пытается нащупать что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Он натыкается на джерси Эндрю; сгребает ее пальцами и пытается сосредоточиться на текстуре, на крепкой хватке руки Эндрю на своей шее. Он делает резкий вдох, затем еще один, его грудь вздымается. Где-то тихий женский голос что-то говорит. Эндрю отвечает: — Пока нет, — и притягивает Нила чуть ближе; его колени скользят по гладкому полу корта и упираются в колени Эндрю. Нил, наконец, делает глубокий вдох. Воздух вокруг плотный и перегретый, пахнет потом и агрессией, но это самое сладкое, что он когда-либо пробовал. Он тяжело выдыхает и делает еще один вдох, с облегчением наклоняясь вперед. Эндрю прижимает голову Нила к своему плечу и позволяет ему отдохнуть, вдыхая все еще чистый запах формы Эндрю. — Рико сбил тебя с ног, — шепчет Эндрю ему на ухо. — Он не остановился. — Его клюшка, — говорит Нил. Он прижимает пальцы к ноющему месту под ребрами. Эндрю протягивает руку и отводит их в сторону, заменяя пальцы Нила своими. Нил понимает, что тот, по-видимому, обращается к своей мысленной карте шрамов Нила. Этот шрам неаккуратный, узловатый и все еще розовый. Он пульсирует фантомной болью от ножа, который его оставил. Откуда-то сверху Эбби мягко произносит: — Эндрю. — Готов? — спрашивает Эндрю. Когда Нил кивает, Эндрю отталкивает его и встает, поднимая следом за собой на ноги. Подождав, пока зрение прояснится, Нил видит, что его команда сбилась вокруг, все выглядят обеспокоенными и злыми. Кевин стоит рядом, хмурясь, прижимая свою клюшку к груди Рико, чтобы не дать ему уйти. — Прости, — говорит Рико. — Я просто не смог вовремя остановиться. Нил оставляет Рико наедине с опасным выражением в глазах Кевина и, моргая, смотрит на небольшую группу игроков вокруг них. Жан, спрятав руки, стоит позади Эндрю с виноватым и обеспокоенным лицом. Должно быть, Жан был тем, кого ранее ударил Нил. Жан, чьи благонамеренные прикосновения еще больше запутали Нила. — Давай проверим тебя, — говорит Эбби. — Я могу играть, — протестует Нил. — Он просто дал мне под дых. Эбби улыбается. — Уверена, что ты можешь. Пойдем, выпьешь воды. Он выпивает воду и досиживает остаток тайма. Его утешает лишь то, что Рико тоже отсутствует на поле — тот угрюмо сидит на другом конце скамейки запасных, глубоко погрузившись в свои мысли. Нила бесит быть вне игры после того, как он сыграл не более четверти. Хотя, если быть честным, Нилу на скамейке запасных сейчас самое место. Эбби проводит полный осмотр (и еще немного), прежде чем его дыхание перестает быть похожим на перекаты по битому стеклу. Но, в любом случае, они побеждают. Итоговый счет — 8:3. Возможно, глупое поведение Рико распалило команду, может быть, «Стервятники» испугались панической атаки Нила, или, может, эти две команды на самом деле не в одной лиге. Какой бы ни была причина, выигрыш за ними, так что ставки на то, что это случилось из-за действий Рико, остаются низкими. Нил в порядке. Эндрю закрывает ворота. Они выходят вперед. После этого Нил, как обычно, направляется в менее людную женскую раздевалку. У них выработался четкий, по большей части негласный распорядок: девушки быстро принимают душ и переодеваются; Нил принимает душ и переодевается еще быстрее. Когда он выходит из душа, вокруг уже никого нет, поэтому он, не теряя времени, натягивает спортивный костюм поверх наспех вытертых полотенцем ног и засовывает ноги в кроксы. Он как раз одергивает толстовку на животе, когда слышит, как дверь со скрипом открывается и в поле зрения появляется Рико. Что, мягко говоря, странно. Что за фигня? — Чего тебе? — прямо спрашивает Нил. — Я пришел извиниться, конечно. — Попробуй еще раз, — говорит Нил. — Никто из нас двоих в это не верит. Рико скалит зубы. Это некрасиво, но Нил слишком устал от выходок Рико, чтобы беспокоиться о том, что это значит. — Ты ранишь меня, — спокойно произносит Рико. Внезапно Нил понимает, что с него хватит. Он достаточно долго терпел, но теперь у него уже появился синяк на животе, и ему пришлось пропустить большую часть игры, и в целом он просто устал от всего происходящего. — Слушай, — нетерпеливо говорит Нил. — В чем бы ни заключалась твоя, блять, проблема, просто скажи и покончим с этим. Это из-за Жана? Ты злишься, что я «отнял» у тебя Жана или что-то в этом духе? — Я бы сказал, что у меня отняли нечто большее. «Какая дичь», — думает Нил. — Это твой шанс, — говорит он. — Я слушаю. Но меня не интересуют твои странные, загадочные истории в духе киношных злодеев, так что, если ты не собираешься ничего говорить, просто проваливай. — Нет, — выплевывает Рико, выпрямляясь из того невразумительного положения, в котором стоял, прислонившись к шкафчикам. — Ты мне не указ. Думаешь, ты такой крутой, но ты никто. Ты просто отвлекающий раздражитель. Пустая, блестящая штучка, на которую всем скоро надоест смотреть. Ты даже не силен в экси, ты просто быстрый. — Тогда тебе какое дело? — спрашивает Нил. — Если ты лучше меня, давай, вперед, а остальных оставь в покое. — Остальных? — Рико холодно смеется. — Ты появляешься из ниоткуда и думаешь, что существуют «мы» и что это касается и тебя? Ты думаешь, что те, кто сочувствуют бездомным, что-то значат? Ты думаешь, что все это внимание продлится долго? Это безрассудно. Они скоро поймут, что тебе нечего им предложить. Нил слышит: «ты никто», и «ты должен быть непримечательным», и «у тебя не может быть друзей, Абрам». Он словно снова стоит под струями душа, и на этот раз они ледяные, змеятся в его венах и, замерзая, разрывают его на части. Что-нибудь из этого правда? Возможно? Какая-то его часть цепляется за слова и шепчет о его никчемности, но другая… это слова Рико, так что они не могут быть правдой. Нил пытается представить, что кто-то из его друзей находится здесь и слышит это, и тогда его мозг, наконец, улавливает что-то: внимание. Рико, говорит: «все это внимание». — Черт, — произносит Нил, и понимание резко прорывается сквозь его инстинктивное отступление. — Внимание. — В смысле? — Ты ревнуешь. — К тебе? — усмехается Рико. — Вряд ли. — Не ко мне, а из-за меня, — пренебрежительно говорит Нил. — Из-за внимания. Ты думаешь, что у меня его слишком много. — Это так. Ты его не заслуживаешь. — Но дело не в этом, верно? Ты думаешь, что если бы они не обращали внимания на меня, они обращали бы больше внимания на тебя. Рико молча смотрит на него в ответ, но это говорит Нилу все, что ему нужно знать. — Жан выбрал меня, — медленно произносит Нил. — Кевин выбрал меня. Никто не выбрал тебя, потому что ты мудак. — Ты в новинку. Скоро им это наскучит. — Вау. Это самое печальное, что я когда-либо слышал. — Иди нахрен, — огрызается Рико. — Это жалко, — говорит Нил как ни в чем не бывало. — Ты пытаешься создать себе репутацию злого умника или что-то в этом роде, но это все фигня. В тебе нет ничего особенного. Никакое внимание не сделает тебя своим парнем. Рико делает шаг вперед, его глаза сужаются. Он говорит: — Следи за своим языком. — Да отвали ты уже, — парирует Нил. Он бросает полотенце в корзину для белья и закидывает сумку на плечо. — Если тебе нужно, чтобы я стал твоим заклятым врагом, чтобы заполнить пустоту внутри себя, действуй. Только не рассчитывай, что я буду тебе подыгрывать. У меня есть дела и поважнее. — Я могу тебя погубить, — предупреждает Рико. — Конечно, — говорит Нил. — Если это заставляет тебя чувствовать себя особенным, получай удовольствие. Чтобы добраться до двери, ему приходится пройти мимо Рико, что, по мнению Нила, должно поставить его в некое неловкое положение. Рико дрожит от гнева, он перегружен эмоциями, зубы стиснуты, лицо раскрасневшееся. Но Нил не доставляет такого удовольствия, осторожно обходя его, — просто проходит мимо. Рико не может сделать с ним ничего такого, чего бы не делали раньше. И у Рико все равно не хватает смелости сделать это. Он из тех жестоких людей, которым приходится прятаться в тени. Нил толкает дверь и чуть ли не врезается в Эндрю, который отступает как раз вовремя, чтобы не получить удар в лицо. Только вратарские рефлексы спасают его от сломанного носа. — Хэй, — улыбается Нил. Что бы ни было привязано к разуму Рико в сознании Нила, оно ослабло; Нил легко позволяет себе освободиться от этого и легко отпустить. — Ты пришел проведать меня? — Мы не можем уехать без тебя. Тренер сказал «нет». — Меня задержали, — беззаботно говорит Нил. Он распахивает дверь пошире и выходит, отодвигаясь в сторону, чтобы Эндрю мог видеть Рико, все еще яростно сгорбившегося у шкафчиков. Эндрю переводит взгляд с Рико на Нила, быстро изучая взглядом. На его лице проступает вопрос, который затем исчезает, раздавленный напором готового вспыхнуть гнева. Но Рико того не стоит. Он не стоит ни воздуха, который нужен, чтобы его оскорбить, ни синяков на костяшках пальцев, чтобы ударить его, или учащенного пульса, чтобы накричать на него. Нил кладет руку Эндрю на плечо, не давая переступить порог. — Не беспокойся, — говорит Нил. — Что ты купишь мне на ужин? — Ты играл пятнадцать минут, — говорит Эндрю, не сводя глаз с Рико. — Почему ты думаешь, что заслужил ужин? Нил идет через спортзал к автобусу, пытаясь выдержать заставляющий нервничать мрачный взгляд Эндрю. В основном это срабатывает, хотя Эндрю все равно выжидающе смотрит на него, когда садится вслед за Нилом на задние кресла в автобусе. — Об этом даже не стоит говорить, — говорит Нил. — Честно. Рико заходит в салон последним. Нил не знает, где он в итоге сядет, потому что Нилу все равно неинтересно на него смотреть. Ему гораздо интереснее наклониться к Эндрю, вставить в ухо наушник и позволить Эндрю шикать на него каждый раз, когда он пытается перекричать музыку. К счастью, квартира Нила не будет местом проведения вечеринки в честь Хэллоуина. Намечается небольшая встреча только для друзей, но он все еще немного травмирован громкой и давящей толпой с прошлой вечеринки. После долгого и яростного спора в групповом чате о том, все ли они уже слишком взрослые, чтобы ходить за конфетами, Элисон объявила, что устраивает у себя дома киномарафон на Хэллоуин, и что дресс-код будет такой: «костюмы, но не слишком». Вот так Нил и обнаруживает себя стоящим перед зеркалом в спальне Эндрю в джинсах и бейсбольной майке. — Я ненавижу бейсбол, — жалуется он. — Да. — Ты же знаешь, что я не буду носить его всю ночь, правда? — О, нет, — мягко возражает Эндрю. — Какая жалость. Нил кривится, глядя на себя в зеркало, затем сдается и смиряется с тем, что придется провести вечер в этом нечестивом наряде. Он говорит: — Я надену его. Но ты должен поддержать меня в выборе костюма Кевина. — В этом нет необходимости. Он ему понравится. Эндрю прав. Кевину он нравится — он плавно идет от входной двери своего дома к «Кia» с высоко поднятой головой, а его кигуруми жирафа застегнут только наполовину на груди, обнажая тонкую ткань майки. То, что на других людях могло бы показаться мешковатым, на высоком, худощавом Кевине сидит идеально. Ему приходится опустить капюшон, чтобы влезть на заднее сиденье автомобиля. Нил так гордится собой, что готов прикусить нижнюю губу, чтобы не расплыться в самодовольной улыбке. — Ты выглядишь нелепо, — говорит Эндрю. — Да пошел ты, я отлично выгляжу, — возражает Кевин. — Вот тебе. Он протягивает маленький бумажный пакет, из которого Эндрю достает ободок на голову, пронизанный тонкими проволочками, которые поддерживают белое кольцо из перьев. — Нимб? — восхищенно спрашивает Нил. — У него подходящая прическа, — говорит Кевин. Он протягивает руку сквозь передние сиденья и дергает Эндрю за непослушную прядь волос, быстро отдергивая руку, когда Эндрю собирается шлепнуть по ней. Нил знает, что Эндрю не будет протестовать. Он знает, что, несмотря на хмурое выражение лица Эндрю, его забавляет самодовольное ликование Кевина. Эндрю бросает пустой пакет в сторону Нила и поворачивает зеркало заднего вида к себе, пригибаясь и наклоняя голову, пока не надевает ободок на голову и не распушает нимб так, как ему нужно. Одно из перьев опускается достаточно низко, чтобы подразнить одну из взъерошенных прядей Эндрю. Кончики пальцев Нила дрожат от желания пригладить одно из них подальше от другого. — Никто тебя не узнает, — говорит Нил, изображая восхищение. Когда Эндрю поднимает средний палец прямо перед носом Нила, тот хватает его и улыбается, когда Эндрю, вместо того чтобы отдернуть руку, переплетает их пальцы. Жан ждет их на своем углу, позируя в футболке с американским флагом, спортивных штанах и в шлепанцах, одетых на носки. Его вид заставляет Нила смеяться, а Кевина ворчать о том, как давно французы не выигрывали Олимпийские игры. Нил думает, что ему, вероятно, следовало бы поменяться местами с Кевином и сесть на заднее сиденье вместе со своим парнем, но мизинец Эндрю все еще цепляется за его мизинец на рычаге переключения передач, и существует довольно мало сценариев, при которых Нил отказался бы от этого. В машине царит беззаботное настроение, когда они петляют по жилым улицам. Эндрю ведет машину так осторожно, как Нил никогда не видел, часто останавливаясь, чтобы позволить маленьким детям в купленных в магазине костюмах беззаботно перебежать улицу. Уже наступает вечер, когда они подъезжают к остроугольному современному дому Элисон. Она встречает их у входной двери в леггинсах и футболке с нарисованным на ней гигантским членом. — Хм, — говорит Нил. — Ты Кевин? — Энергия большого члена, — сухо произносит Эндрю. Ухмыляясь, Элисон нажимает на то, что, как запоздало понимает Нил, является розеткой, встроенной в член чуть выше ее правой груди. — Ну да, — фыркает Кевин. — Там слишком много всего, чтобы все рассказать, — смеется Элисон. — Заходите. Мэтт готовит навороченные безалкогольные коктейли. Сет занимается всем остальным. Жану с Джереми придется просидеть рядом друг с другом всю ночь. Вот увидите. В просторной прихожей тихо, если не считать эха смеха, доносящегося из глубины дома. Нил следует за Элисон мимо множества дорогих произведений современного искусства, каждое из которых имеет собственное освещение, через большую, просторную гостиную в официальном стиле, прежде чем они попадают в более неформально обставленную часть дома. Чуть более неформально обставленную. Сет появляется из помещения, похожего на прачечную, когда Элисон ведет их по коридорам. Из-под плаща у него выглядывают голые ноги. Нил думает, что он нарядился эксгибиционистом, и тогда Сет театрально шепчет: — Эй, мальчики, — и развязывает галстук, обмотанный вокруг талии. Когда он расстегивает плащ, в его карманах оказывается несколько фляжек и как минимум с дюжину разномастных рюмок. Спекулянт, мысленно поправляет Нил. — В которой из них водка? — спрашивает Кевин. Они оставляют Кевина и Сета притворяться, будто те занимаются какой-то незаконной торговлей наркотиками, и следуют за Элисон в комнату с огромным диваном, расположенным вдоль двух стен, и еще более огромным телевизором, занимающим третью. Комната погружена в полумрак и освещена только слабой подсветкой, исходящей от потолка, и мерцанием десятков светодиодных свечей, расставленных вокруг. Когда они входят, раздаются приветственные возгласы. Это радостный, гостеприимный звук, настолько новый для Нила, что он чувствует желание отстраниться от него, сохранить в первозданном виде и сберечь. Он задерживается на пороге, пока Эндрю кончиками пальцев не пробегает по его спине, подталкивая вперед. После того, как они все помахали друг другу в знак приветствия, снова начинается оживленная беседа. Лайла и Сара — в радужной футболке и блестящей золотой футболке соответственно — поворачиваются к Кейтлин, Аарону и Мариссе, увлеченные каким-то спором, требующим бурной жестикуляции. Нил до сих пор понятия не имеет, что Аарон сказал Эндрю, чтобы заставить его согласиться на то, чтобы близнецы приехали по отдельности, и, честно говоря, не собирается спрашивать. Чуть дальше на диване сидит Джереми, его лицо сияет от восторга — Нил замечает полосатую рубашку, берет и багет и понимает, что к чему. Джереми и Жан нечаянно нарядились друг в друга. Эндрю шепчет «как тонко» так близко к уху Нила, что тонкие волоски у него на затылке встают дыбом. Нил хочет знать, что тот имеет в виду, но Эндрю продолжает двигаться, переступая через прикрытую одеялом фигуру, лежащую на полу, и ведя их к закускам. — Нил! — окликает Мэтт, когда они приближаются. — Яблочный сидр с карамелью? Напиток терпкий и приятный на вкус. Нил оставляет Эндрю наедине с Мэттом, который с энтузиазмом демонстрирует искусство смешивания коктейлей, и пробирается сквозь толпу друзей, принимая их сочувствие по поводу вызывающего ужас вида его костюма. Он перемещается по комнате, двигаясь туда-сюда вместе с остальными, пока не оказывается зажатым на диване между Жаном и Элисон. Диван глубокий, обитый мягкой микрофиброй, которая слегка натягивает джинсы Нила, когда он отодвигается как можно дальше вглубь. Элисон, сидящая справа от него, тычет в пульт. Жан, сидящий слева, поднимает обе руки над головой, освобождая место для Нила и Джереми, расположившегося с другой стороны, чтобы они могли устроиться под ними. Мэтт, сидящий на другом конце дивана, говорит, указывая бутылкой на Жана: — Ты в костюме двух разных пар. Нил смотрит на себя, затем на Жана и Джереми, сидящего позади него. Америка и бейсбол. Америка и Франция. — Я — Америка, — величественно заявляет Жан. — Конечно, я хочу большего, чем мне полагается. Половина конфет, предназначенных для Жана, попадает Нилу на колени, осыпая его градом. Он едва успевает поймать батончик, который Кевин швыряет ему в лицо, прежде чем он попадет в него; он быстро переворачивает ее между пальцами, чтобы вместо этого кинуть в Эндрю. — Перестаньте выпендриваться, — говорит Элисон. — Мы до этого тянули имена, чтобы определить, кто следующий выбирает фильм, и, Аарон, теперь твоя очередь. Следующий залп конфет попадает в Аарона и Кейтлин после того, как он произносит: — «Добро пожаловать в Zомбилэнд». Нил повышает голос, перекрикивая стоны: — Что ж, думаю, это замечательный выбор, Аарон. Молодец. — Да, иди ты нахуй, придурок, — кричит в ответ Аарон. — А остальные могут отсосать мне. Этот фильм отличный. — Вообще огонь, — соглашается Нил. — Незаслуженно не получил «Оскара». — Перестань помогать, — угрожающе прищуриваясь говорит Аарон. — Клянусь, Джостен, я сделаю тебе больно. — Но сделаешь ли ты это? — задумчиво размышляет Мэтт. — Или ты слишком боишься Эндрю? Аарон преувеличенно кривится. — Ладно. Я побрею его налысо. — Но сделаешь ли ты это? — снова спрашивает Мэтт. — Или ты слишком боишься… — Бог ты мой, — громко произносит Элисон. — Парни, заткнитесь, чтобы мы могли посмеяться над дурацким фильмом Аарона. Фильм на самом деле очень хороший. Тот факт, что он может хвалить фильм и в то же время раздражать Аарона своими дифирамбами, делает Нила таким счастливым, что радость опасно клокочет в его груди. В какой-то момент Элисон закидывает его ноги на свои собственные. Нил спиной аккуратно прижимается к ребрам Жана, и Рене укрывает одеялом всех четверых, когда Элисон начинает ныть, что ей нужно одеяло. Эндрю находится в поле зрения Нила, привлекая его внимание каждым малейшим движением. Они снова и снова встречаются взглядами. Взгляд Эндрю тяжелее, чем вес руки Жана. Он проникает Нилу под кожу, собирается в плотную массу внутри него, от которой густеет кровь. Нил возбужден чем-то большим, чем просто теплом, исходящим от тела Жана, или общим теплом, которое они с Элисон разделяют, укрываясь под одеялом. К тому времени, как начинаются титры фильма, кончики пальцев Нила начинают покалывать. Он ощущает клаустрофобию, находясь в своем собственном теле. Он думает, что Эндрю может быть нужен ему так же, как Эндрю нужны сигареты. Покалывание переходит в зуд, так что Нил убирает ноги с коленей Элисон, выскальзывает из-под руки Жана и, переступая через ноги остальных, направляется к двери, в то время как остальные встают, чтобы сходить в туалет и наполнить стаканы. Он смутно припоминает, что наверху есть лофт, поэтому направляется в ту сторону. Через большие панорамные окна видны яркие лавандовые отблески заката, которые переходят в более глубокий сливово-баклажанный цвет и с наступлением ночи ползут на другой конец света. Он взбегает по чрезмерно современной лестнице, заходит в укромный уголок для бесед на площадке и садится на изящный кожаный шезлонг с видом на сад. Эндрю либо последует за ним, либо нет. В любом случае, Нилу нужна минута, чтобы обуздать дикое счастье, которое не поддается попыткам разделить его на части. Оно становится слишком большим, чтобы он мог это сдерживать. Он не уверен, что будет делать, если потеряет контроль. Единственное, что выдает приближение Эндрю, — это легкий скрип его подошв, когда он переходит с мраморной лестничной площадки на ковровое покрытие зоны отдыха. Нил откидывает голову назад через край шезлонга и наблюдает, как Эндрю подходит сбоку. — Эти ботинки созданы, чтобы быть громкими. Это видно из названия, — замечает Нил. — И все же к тебе подкрались незаметно, — мягко замечает Эндрю. Нил думает о том, чтобы сесть, освободить место для Эндрю или перебраться на диван, но прежде чем он успевает сделать что-либо из этого, Эндрю перекидывает ногу через шезлонг и устраивается у него на коленях. — Привет, — тихо говорит Нил. — Ты уже целый час раздеваешь меня глазами. — Ага, — соглашается Нил. Он поднимает руки, задерживаясь ладонями в сантиметре от груди Эндрю, пока тот не наклоняется к ним, прижимаясь достаточно близко, чтобы Нил мог поцеловать его. Поцелуй тихий и дремотный, его ритм соответствует медленному перемещению теней вокруг них, когда солнце полностью скрывается за горизонтом. Нил целует Эндрю в подбородок, в уголок рта и позволяет своим рукам скользить по округлому изгибу широчайших мышц спины. Он прослеживает пальцами контуры тела Эндрю, поднимая руки достаточно высоко, чтобы обхватить пальцами плечи и прижать их к ложбинке над ключицами. Эндрю вздрагивает, когда мизинец Нила касается точки, где бьется его пульс. Возможность так воздействовать на Эндрю, заставлять его реагировать — это самое опьяняющее чувство. Едва заметная дрожь, резкое движение кадыка, жадная хватка его пальцев в волосах Нила — все это ошеломляюще сильно. Нил целует Эндрю за ухом, слегка прикусывает его подбородок и снова целует. В узкое пространство между их губами Нил бормочет: — Ты когда-нибудь собирался мне сказать? — Сказать тебе что? — шепчет Эндрю в ответ. — Что это был вариант. — Это? — спрашивает Эндрю, слегка отстраняясь. — Ты и я. Физическая сторона. Эндрю садится прямо. Нил пытается догнать его, чтобы еще раз поцеловать, но Эндрю отклоняется назад и упирается рукой в грудь Нила, удерживая его на месте. — Нет, не собирался, — говорит Эндрю. Он держит свою руку напряженной, так что у Нила ничего не получается, когда он снова пытается податься ближе. Неожиданная серьезность в тоне Эндрю выводит Нила из дымки прикосновений. Он пытается пробежаться по своему мысленному каталогу возможных значений этого заявления, но ему приходит в голову так много вариантов, что с тем же успехом у него могло не быть ни одного: Эндрю не сказал бы ему об этом, потому что изначально не хотел этого делать; Эндрю не сказал бы ему об этом, потому что думал, что это сделает ситуацию странной; Эндрю не сказал бы ему, потому что знал, что все закончится плохо; Эндрю не сказал бы ему, потому что не хотел, чтобы Нил чувствовал давление; Эндрю не стал ему говорить, потому что считал, что Нил должен сам догадаться. Обычно Нил понимает Эндрю чертовски хорошо, но не тогда, когда дело доходит до таких вещей. Значит ли это, что Эндрю все равно, что они делают? Нил не может принять такую теорию. Для нее просто нет места. Но он так сильно хочет получить ответ, что спрашивает: — Почему? — Ты не был заинтересован. Это не было проблемой. Нил хмурится. — Но когда я понял, что это то, чем мы могли бы заняться, мне стало интересно. — Нельзя приглашать на детскую площадку того, кто не качается на качелях, — безразлично говорит Эндрю. — На детской площадке есть не только качели. — Да не на детской площадке в буквальном смысле, идиот. — Ага, но мне никогда не доводилось бывать на метафорической детской площадке с качелями. — Прекрати произносить слово «детская площадка», — приказывает Эндрю. Сжатая рука Эндрю все еще держит их на расстоянии. Нил готовится к долгому перерыву без поцелуев. Ему не следовало ворошить это осиное гнездо, но он и не ожидал серьезного ответа. А зря. Нил опускает руки с талии Эндрю и вместо этого обхватывает ими его бедра, слегка цепляясь пальцами, чтобы удержать руки на месте. Он признается: — Я не понимаю. — Ты… — начинает Эндрю, затем замолкает, хмурясь, и потирает подбородок. — Важен для меня. Не из-за секса. Ты несправедливо горяч, и это… это хорошо. Но мне не нужно было, чтобы это случилось. Мне не нужно было, чтобы это стало неожиданностью. Наша… дружба была бы полной и без этого. Эндрю выглядит очень серьезным в косых лучах света, проникающих через окна. Дурацкий нимб все еще включен. Эндрю подсвечен сзади — Нил видит тонкие, неровные края перьев, но ресницы Эндрю скрыты в тени. Подпускает ли Эндрю кого-нибудь так близко к себе? Достаточно близко, чтобы разглядеть веснушки на его щеках. Достаточно близко, чтобы разглядеть вкрапления яркого золота в янтаре его глаз. Может быть, именно близость позволяет Нилу увидеть всю сложность Эндрю? Что бы это ни было, Нил считает, что может разобрать большую часть высокопарных объяснений, которые дал Эндрю. О давлении и границах, о безукоризненном уважении Эндрю к Нилу, о том, каким запутанным, должно быть, был сам Нил. Оглядываясь назад, Нил по-другому смотрит на то, как он всегда тянулся к Эндрю, всегда пытался оказаться в самой близкой орбите, которую Эндрю ему позволял. Острые ощущения от езды позади Эндрю на мотоцикле были вызваны не столько скоростью мотоцикла, сколько бешеным биением сердца Нила, отбивающего ритм у спины Эндрю. Его защитная реакция всегда была скорее инстинктивным стремлением кусать и царапать все, что угрожает чему-то столь ценному для него, чем рациональной защитой. Нил думает обо всем, что Жан рассказывал ему о любви и отношениях, и понимает, насколько сложнее, чем он предполагал, были его чувства. Больше, чем он мог себе представить. Он думает о том, что его дикое влечение к Эндрю пронизывало более глубокие слои, чем он предполагал. О нежности их первых прикосновений друг к другу, начиная с робких касаний пальцев, готовых обжечься. Прежде чем он успевает сообразить, как сказать хоть что-то из этого, прежде чем он придумывает хотя бы первое слово, звук криков где-то вдали раздается настолько громко, что его отголоски доносятся до лофта. — Не обращай внимания, — говорит Нил. Эндрю приподнимает бровь, но не двигается с места, и у Нила появляется надежда, что эту историю они услышат позже, когда они закончат разговор. Но затем в крике угадывается его имя, и он неохотно поднимается с шезлонга вслед за Эндрю. Шум становится еще громче, когда они быстро идут обратно, и, наконец, сливается воедино, когда они добираются до кухни и обнаруживают Элисон с хмурым выражением лица сидящую напротив Жана и Джереми. — Он в этом же самом доме, — сердито говорит Элисон. — Это все равно было бы дерьмово, но это прям вообще уже следующий уровень. — Элисон, — говорит Жан, его голос звучит слишком громко, чтобы быть спокойным. — Это не то, что ты думаешь. — Это не ты с Джереми целуетесь на вечеринке, на которую ты пришел со своим парнем? — Вот черт, — выпаливает Нил. Все поворачиваются к нему. На лицах большинства читается неуверенность, за несколькими исключениями: на лице Джереми — обеспокоенное чувство вины, на лице Мэтта — возмущение, на лице Жана — неловкая скованность. Нил обращает свое внимание непосредственно на Жана и спрашивает: — Джереми? — Я… — начинает Жан. Он беспомощно разводит руками. — Нет, это офигенно, — говорит Нил. Он говорит серьезно. — Если бы ты только понял это шесть недель назад. Жан улыбается ему, его лицо вспыхивает краской. Джереми, стоящий рядом с ним, выглядит так, словно пытается провалиться сквозь землю. Что понятно — Нил собирается предположить, что Жан, по крайней мере, сказал Джереми правду до того, как они начали целоваться, но Нил видит, как эта уверенность может исчезнуть под натиском негодующего гнева Элисон. Когда раздается тяжелый удар, Нил отвлекает свое внимание от покрасневших ушей Джереми и возвращает его к Элисон. Она стоит над огромной кулинарной книгой, держа в руках еще один толстый том. Она тычет им между Жаном и Нилом и говорит: — Вам придется кое-что объяснить. — На самом деле мы не встречались, — говорит Нил. — Мы притворялись. — Притворялись? — спрашивает Мэтт. Нил кивает. — У Жана были проблемы с кем-то, кто не отставал от него, поэтому мы просто сказали, что он встречается со мной. Но теперь, сами видите. Джереми. — Окей, — говорит Дэн, хлопая в ладоши. Свисток на ее спортивной футболке подпрыгивает так высоко, что ей приходится ловить его и удерживать неподвижно. — Мы не собираемся расспрашивать о деталях… — Разве нет? — бормочет Элисон. Дэн повышает голос и продолжает говорить: — Если Нил и Жан на самом деле не встречались, то Жан ему не изменяет. — И как долго вы не встречались? — спрашивает Мэтт. — Не хочу показаться странным, но… — Но были доказательства, — вмешивается Элисон, — что у тебя кто-то был. — Был? — удивленно переспрашивает Нил. — Тебе нужно уделять гораздо больше внимания вырезам на своих кофтах, — говорит Элисон. — Ты хочешь сказать, что это был не Жан? — Мы не хотим заставлять Нила говорить нам что-то, что ему не хочется говорить, — мягко произносит Рене. — Нил сказал нам, что никем не интересуется, — говорит Элисон. — А потом он делает Жану одолжение или что-то в этом духе и начинает выглядеть так, будто наконец-то с кем-то спит. И теперь Жан каким-то образом встречается с Джереми. Но что насчет Нила? Что, если бы у Нила были чувства? — О, у меня их нет, — услужливо вставляет Нил. — Никаких. — Ну, я называю чушью то, что все это фальшивка, — заявляет Элисон. — Мы все видели признаки. — Да, — поддразнивает Аарон. — Да, мы все видели. Ты не особо-то скрывался, Джостен. Дискомфорт, который Нил видел на лицах Джереми и Жана, теперь отражается и на его лице. Он не может выдать Эндрю, поэтому ему придется придумать еще одну ложь. За исключением того, что, в отличие от Жана, у Нила нет времени загонять кого-то в угол у их шкафчика. — Итак, мы знаем, что Нил с кем-то встречается, — решительно заявляет Элисон. — Или, по крайней мере, трахается. Нил обдумывает варианты. Кевин, вероятно, поддержал бы его, если бы он заявил, что они тайно встречались, хотя бы из-за чистой, упрямой преданности. Он мог бы сказать, что это Аарон, обратить все в шутку и немного отомстить за то, что Аарон его так предал. Есть пара людей не из их команды, которые могли бы оказать ему такую услугу, если бы он успел обратиться к ним раньше других. Он мог бы даже сказать, что это был Рико, и превратить все это в абсолютный хаос, чтобы скрыть правду. — Нил? — раздраженно спрашивает Элисон. — Тебе нужно, чтобы я кому-нибудь из них надрала задницу? — Успокойся, девочка, — весело говорит Дэн. — Нил, я думаю, Элисон спрашивает, означает ли это, что ты действительно свободен? — Так много людей спрашивали меня о тебе, — говорит Элисон. — Если тебе нужно забыть Жана, я тебе помогу. Есть вариант с тем сексуальным старшекурсником из театральной программы, как минимум три чирлидерши, и, о, есть еще один парень, который закончил школу в прошлом году и очень симпатичный, он написал мне около месяца назад, откровенно выпытывая информацию. Только скажи. Нил оживляется. Это неожиданный, но очень ценный выход из положения. Если он согласится на свидание, он сможет вообще обойти вопрос «с кем?». Притвориться на первом свидании не может быть сложнее, чем притвориться в серьезных отношениях, верно? Прежде чем он успевает воспользоваться этой дымовой завесой, он слышит, как Эндрю ровным голосом произносит: — Нет. — Нет? — эхом повторяет Элисон, удивленно моргая. Нил так привык к тому, что Эндрю рядом с ним, что не замечал этого сознательно — был слишком сосредоточен на тяжелом положении Жана, а затем на шквале вопросов. В любом случае, Эндрю обычно не вмешивается в такие вещи, если только не придумал, как можно над этим посмеяться, поэтому Нила можно простить за то, что он не подумал обратиться к Эндрю за помощью. Но, похоже, Эндрю предлагает не совсем помощь. Рука, которую он кладет на спину Нила, могла бы стать утешающим жестом, но в том, как он обнимает Нила за талию и притягивает его ближе, есть что-то более настойчивое. Нил легко соглашается, готовый следовать любому плану Эндрю, даже если он не имеет ни малейшего представления, в чем он может заключаться. — Нет, если только ты не хочешь, чтобы у нас были проблемы, — легко отвечает Эндрю. Его рука опускается ниже, обхватывая бедро Нила жестом, который не оставляет даже у Нила сомнений в том, что на самом деле говорит Эндрю. Нил с удивлением смотрит на знакомые очертания профиля Эндрю. Как и ожидалось — возможно, это было единственное, что можно было предсказать, — Эндрю игнорирует его, предпочитая спокойно наблюдать за игрой понимания на лицах окружающих. Кажется, что для всех это довольно короткое осознание — гораздо короче, чем Нил считает уместным. Для Дэн это вообще не осознание. Она сразу же улыбается лучезарной улыбкой, ее глаза сияют, а лицо светится от самодовольства. — Уф, — вздыхает Элисон. — У нас проблема. Ты только что обошелся мне в сотню баксов. — Две сотни, — самодовольно поправляет Дэн. — Ты забыла о второй части. Нил чуть поворачивается к Эндрю, слегка усиливая объятия, чтобы посмотреть, не отстранится ли Эндрю. Тот не отстраняется. Нил игнорирует тихую болтовню типа: «я же тебе говорила», и «подожди, сколько я тебе должна?», и переводит немой вопросительный взгляд на Эндрю. «Зачем»? И еще «что происходит»? — Больше никаких фальшивых парней, — говорит Эндрю. — У меня есть пределы. — Только реальные? — спрашивает Нил. — Пределы, Нил, — строго говорит Эндрю. — Никто не выглядит таким удивленным, как я, — жалуется Мэтт. — Кто еще из вас знал об этом? Количество поднявшихся рук ошеломляет Нила: Кевин, Аарон, Дэн, Жан и Джереми. — Я пыталась сказать тебе, — говорит Дэн Мэтту. — Я согласна с Мэттом, — говорит Элисон. — Это безумие. Аарон быстро вступает в разговор, широко улыбаясь: — Что ж, я очень рад за вас двоих. Нам стоит как-нибудь сходить на двойное свидание. Полагаю, ты уже знаком с моей девушкой Кейтлин? Нил едва не заплетается от нетерпения ответить: — О, звучит потрясающе. Завтра вечером вас устроит? — Нет, — говорит Аарон. — Отвали, этого не будет. — Но ты только что сказал… — Боже, я ненавижу тебя, — вздыхает Аарон. — Мне просто нужно было что-то сказать. На другом конце кухонного островка Кевин откидывает капюшон своей жирафьей шапки, являя раскрасневшееся от алкоголя лицо. — Может, те из нас, у кого есть глаза, могут пойти посмотреть фильм, а остальные пусть разбираются сами? — Ладно, — ворчит Элисон. — Теперь очередь Рене выбирать. Нил все ждет, что Эндрю ослабит хватку, оттолкнет Нила, сдастся под его пристальным взглядом, но он этого не делает. Рука, которой он обнимает Нила, остается свободной, его ладонь удобно согнута, большой палец рассеянно поглаживает Нила по боку. Может быть, только Нил чувствует себя немного уязвимым, потому что теперь все узнают, как много он думает об Эндрю, как мало места Нил оставляет между ними в своем сознании, насколько цепкими и кровожадными на самом деле являются его чувства к Эндрю. Он позволяет этой клыкастой твари трепыхаться у него в груди и полагается на ту непринужденность, которая есть у Эндрю, которая позволяет ему быть непоколебимым и спокойным рядом с Нилом. В первых сценах «Хижины в лесу» свет мерцает на кучках Лисов, которые теперь расселись по-новому. На этот раз Жан обеими руками обнимает Джереми на том самом месте, где раньше они сидели вместе с Нилом. На другом конце дивана Нил обнимает Эндрю за плечи и грудь, а Эндрю прижимается к нему так близко, что от прикосновения ткани у Нила мурашки бегут по коже. По другую сторону от него сидит Кевин, прислонившись спиной к подлокотнику дивана, он держит бутылку двумя руками, закинув ноги им на колени. Он идеален, если не считать непослушного перышка в виде ореола, которое Нилу приходится постоянно сдувать со своего носа. Нет, вычеркните это. Все идеально, и перышко, и все остальное.