Безрассудная смелость

Серая дама похоже постаралась, как можно меньше попадаться мне на глаза, но тем не менее я верила, что она хотя бы попробует расспросить Тома о его чувствах. Конечно это вопиющее нахальство просить о подобном приведение, которое является дочерью великой волшебницы, но это было важно и для всего мира. Ведь мои знания опасны и открой я их Тому, точно совершу ошибку. Если сомневаешься в выборе, то есть прекрасный магловской способ: подбрось монетку. Говорят, что желаемый результат появляется в твоей голове во время того, как монета ещё в воздухе. Так что если бы я сейчас захотела монеткой погадать на чувства Тома, уверена, что молила бы о «решке». Все таки разум меня не покинул и я знала, что если Том ко мне равнодушен — наше общение закончится навсегда. Я написала Тому записку:

«Жду на Астрономической башне

А.Колин »

Серая дама обещала прийти по первому зову, ну точнее не отказала на мою просьбу. Елена вообще не любила соглашаться, просто не возражала, если её все устраивало. Том явился очень быстро, и хоть мы только вчера вели с ним милую беседу, сегодня я вновь нервничала. Потому что переживала за план. Я была уверена, что Елене под силу раскусить обман по каким нибудь мелочам, как эти психологи, что по телевизору рассказывали, как по лицу собеседника определить ложь. Но вот Реддл тоже был весьма необычным и я лишь надеялась, что он не сможет соревноваться со столь великой волшебницей, хоть и мертвой. — Агнес, полагаю ты позвала меня для чего-то важного? — лицо Тома не выражало ничего, он был как обычно холоден. — Да, Том, я выполнила твою просьбу. Елена придет, как только я ее позову. Улыбка на лице Тома появилась столь счастливая, что я ничуть не пожалела, что согласилась на это знакомство. Даже несмотря на негодование приведения. — Агнес, я знал, что у тебя получится, — счастливо сказал Том и приблизился ко мне на пару шагов. — Но только не надоедай ей вопросами, она этого не любит. — Не переживай, уверен, если она даст мне шанс, мы найдем общий язык. Наши взгляды встретились и я поняла, что он ждёт. Я размышляла о правильности этого действия, но не понимала зачем. Ведь чем это может обернуться? Разве может мой поступок повлиять на ход истории? Возьму ли я вину на себя за что-то плохое? Это пока что просто Том. Милый Том. — Чего же ты ждёшь? Наконец согласившись с собой, что прежде я никогда не слышала о связи Волан-де-Морта и Елены в будущем, произнесла: — Мадам, покажитесь пожалуйста. Через секунду из стены выплыло приведение. Мрачная Елена строгим взглядом окатила Реддла, который ни одним мускулом не показал своего смущения. Наоборот, он склонил голову в вежливом поклоне и произнес: — Елена Когтевран, я благодарю вас за эту встречу. Я мечтал познакомится с вами с первого курса. Елена не спешила отвечать любезностью. — Я слышала о тебе, Том. Самоуверенный, лидер на курсе. К тому же не замечала за тобой интереса к мертвым, наоборот, ты тот мир боишься и презираешь. Но Том опять остался невозмутим, его черты лица были мягкими, а в глазах ни тени того красного свечения. Её слова о его натуре его не задели. — Простите, Елена, не вижу в этом ничего предосудительного. Смерть страшит каждого, особенно если в этом мире есть к чему стремиться. Я понимала, что разговор о смерти он завел не просто так. Он понимал, что для неё это действительно важно и очень серьезно, но неужели сам Том и впрямь боится умереть? Столько рискует и боится? Сама черная магия всегда есть риск. — Я не осуждаю тебя мальчик, мы не властны над нашими страхами, — её голос с каждым словом становился все мягче. Я почти на 100% убедилась, что она сможет вытащить из него правду о чувствах. Они уже говорили о них. Вот только в этом разговоре я была лишняя. Во-первых, я не очень боялась смерти, все же моя жизнь сейчас казалась страшнее, а во-вторых, при мне он вряд ли будет очень откровенен. — Я думаю вам есть, что обсудить, а мне пора, — я уже сделала шаг в сторону лестницы, как Том нежно взял меня за руку. — Ты можешь остаться, если хочешь, — его голос был мягок, Том говорил не из вежливости. Но мне было важнее узнать об его истинных чувствах, так что переступая через себя, я вырвала руку и отрицательно покачала головой. — Мне пора. Он более не стал останавливать, а я с хитрой улыбкой спускалась с Астрономической башни.

***

На следующий день мне не удалось найти Елену, она не пришла на мой зов и это слегка настораживало. Том же выглядел, как обычно. Холоден и спокоен. На уроках я все же старалась не подавать виду, что мы общаемся, чего абсолютно не понимала Дельва: — Вы ведёте себя словно незнакомцы, это странно. Он тебя стесняется? — Может это я его стесняюсь? Дельва неловко улыбнулась, но напор не сбавила. — Тебе стоит поговорить с ним об этом. Встречаться в тайне как-то глупо и по-детски. — Давай хоть на минуту оставим наши с ним отношения в покое, здесь кругом уши, — старалась шептать я, как можно тише. Профессор Бинс хоть и был равнодушен к дисциплине, все же класс полный народу казался мне плохим местом для обсуждения секретов. — Хорошо, поговорим о другом, ты не думала записаться на уроки трансгрессии? Расписание уже повесили, сегодня последний день. Это и впрямь было нужно, перемещаться в любое место по взмаху волшебной палочки казалось полезным умением, хоть и жутко опасным. — А ты не пойдешь? — Я научилась в прошлом году, там ничего сложного, нужна полная концентрация и точное представление о местности, — махнув рукой, сказала подруга. — Звучит конечно просто, но сомневаюсь, что это на столько легко. Я слышала при неудачной трансгрессии можно умереть. Но Дельва опять ничуть не поменяла своего пренебрежительно тона: — Да брось, все волшебники это умеют. А расщепляются только полные олухи. — Мне точно крышка. Подруга только хихикнула. — Главное, не думай об этом во время трансгрессии. После урока я внесла свою фамилию в список и теперь слегка переживала по этому поводу. Но вот только ещё одна новость не дала забить мне этим голову. Дамблдор прислал записку, что ждёт меня у себя. И на это была одна причина. Часы нашлись. Бросив все на свете я кинулась в сторону его кабинета, ощущая как слезы счастья стали собираться в уголках глаз. Поверить не могу, что увижу отца и сестру. Прошло так много времени, мне казалось я нахожусь в этом веке уже вечность, но всяким страданиям приходит конец. Я почти добежала до кабинета профессора, как в одном из коридоров заметила знакомую осанку. Прячась у стены я немного выглянула: Том с кем-то увлеченно разговаривал. Он был в хорошем настроении, его улыбка была столь искренней, что мне стало не по себе. Кому он может так улыбаться? Выглядывая сильнее из-за стены я рисковала оказаться замеченной, но интерес был сильнее. А удивление от увиденного ещё больше. Серая дама «сидела» в воздухе аккуратно сложив нога на ногу и что-то рассказывал Тому, пока тот ее внимательно слушал и улыбался. Не знаю отчего, но мне это не понравилось. Тем не менее Дамблдор ждал, так что я пошла дальше. В кабинете меня ждали двое волшебников. Дамблдор встретил меня привычной улыбкой, в привычном костюме в клетку и рыжей бородой. Другой волшебник же больше походил на Дамблдора которого я знала в своем времени. Старый, седой дедушка, что был облачён в цветастую мантию (наверно это фишка всех стариков). — Здравствуй, Агнес, познакомься, это Николас Фламель, мой старый друг. Николас, это Агнес Колин, первая путешественница во времени, — представил нас Дамблдор. Я открыла рот от восхищения, мне довелось слышать о нем и в своем времени. Он почти бессмертен. Великий алхимик, талантливый волшебник. Никогда не думала, что смогу увидеть его лично. — Здравствуйте, мисс, рад нашей встречи. Ваша история очень заинтересовала меня. Альбус конечно прав, я очень старый, но если мне доводится случай столкнуться с чем-то столь удивительным, бросаюсь со всех ног, как молодой студент! — его голос был тихим, но довольно приятным. Да и сам он выглядел, как очень безобидный старик. Худой, маленький и с широкой полу беззубой улыбкой. — Здравствуйте, сэр, для меня большая честь познакомиться с вами. — Как хорошо, что даже в ваше время молодежь ценит науку, — изрёк Фламель. — Агнес, присаживайся, полагаю ты уже догадалась о чем мы хотим побеседовать? Я ни теряя ни минуты поспешила в мягкое кресло, Фламель сидел слева от меня, а Дамблдор напротив за профессорским столом разливал чай по кружкам. Никогда бы не подумала, что буду пить чай в компании величайших магов тысячелетия. — Я столкнулся с этим волшебником совершенно случайно, — начал рассказ Фламель, а Дамблдор тем временем передала меня чашку. — он был известен, как обычный мастер волшебных побрякушек, ничего особенного, то чары на будильнике развеялись, то метла барахлит. Подрабатывал на жизнь. О том, что он тайно создаёт маховики стало известно несколько десятков лет назад. Он взорвал дом, а жил он в деревне не магов, вот туда и сбежались хранители порядка. Да такой шум в прессе развели. Мол незаконная деятельность. Тяжело учёным волшебникам в наше время. В общем штраф ему выписали не малый, а денег у того отродясь не водилось, так он решил по тихому маховики продавать, да так заигрался, что волшебники стали туда сюда без перерыва бегать. Ну и суматоха была тогда. Жуткая. Пока все эти маховики не сыскали, да не уничтожили. Он-то самоучка, так что отследить его работу было легко, я в этом мало разбираюсь, но вроде как каждый маховик его только в определенное время прыгал. Приходит заказчик: мне к 17:30 25 мая. И все, больше никуда с ним не отправишься. Так вот его за это и посадили. Лет на 20, я уже не помню. Маховики в Европе вообще всегда считались выдумкой, а после его выходки вообще под запретом стали. Но вот когда Дамблдор написал мне о вас, юная леди, я решил уточнить, не занялся ли он опять старой работой. Да не прогадал. — Он его создал, да? Значит меня можно домой вернуть? — радостно спросила я. — Видишь ли, я когда приехал к нему, он только сами часы делал, работа это не быстрая, трудная. Тем более сейчас он хочет создать что-то уникальное и долговечное. Чтобы хоть один его труд увековечили, как что-то полезное и вечное. Мне сразу стало стыдно, ведь по сути я уничтожу труд его жизни всего через 50 лет. — Значит, часы ещё не готовы? — Увы, деточка, придется подождать. — А это точно они? Я их очень плохо описала. Может добавить детали? Они знаете, ну были такие большие и серебряные, а ножки были темные, дерево или не знаю… — начала я тараторить. — Агнес, не переживай, Николас убежден, что это они. Расскажи, друг. — Да, да, он там надпись сделал: «Каждая песчинка год смывает». Надпись интересная, правда? Я сразу поняла, что имел в виду Дамблдор, я говорила о надписи. И это вполне вероятно могла быть именно она. Странная. Старый Пожиратель мог заинтересоваться подобным. — Скажет, сэр, а почему он вновь решился взяться за это дело? Ведь его несколько раз наказывали. Дамблдор так приятно улыбнулся, словно я задала самый важный вопрос. Николас тоже засветился счастьем. — Оооо, мисс, поверьте, это как раз и говорит о том, что он добьется того, что задумал. Не всегда, если все говорят, что это неправильно, стоит их слушать. Я немного намекнул ему, что его труд очень ждёт одна молодая леди. Он умен, думаю понял, что все получится. Люди боятся неизвестности, поэтому только упертые смогут создать что-то новое и уникальное. Ошибки лишь закаляют, так что если у вас много раз что-то не получается, это не повод сдаться. Этот волшебник 20 лет расплачивался за свою ошибку, но теперь он знает, что его упорство окупится. Значит он провел эти 20 лет не в пустую, значит, это имело смысл. — Спасибо вам больше за помощь, — слезы предательски полезли из моих глаз. — если бы не вы, у меня бы даже не было надежды вернуться к родным. Дамблдор ласково похлопал меня по плечу: — Не переживай, Агнес, тебе суждено было попасть сюда. Разве ты не научилась чему-то новому? Разве ты не встретила кого-то важного? Это твоя судьба, так прими ее. Теперь ты знаешь, что путь домой есть, однако пока тебе туда рано. Заверши все дела в этом времени. — А вы не знаете, как там течет время? Просто я задаюсь такими вопросами, а вдруг я постарею? Или меня там потеряли? Это важно. — Ну, тут сложно сказать, раньше на такой промежуток никто не отправлялся в прошлое, да и не был тут так долго. Если я буду жив в будущем, то напиши мне пожалуйста, постарела ли ты и потеряли ли тебя. Это стало бы уникальным сведением для будущих создателей маховиков, — попросил меня Фламель. — Кончено напишу, сэр, — с улыбкой сказала я. Старик был умным, думаю ещё 50 лет он точно себе отмерил. А может спросил специально, чтобы узнать наверняка. — Ну что ж, рад был с вами познакомиться, такой невероятный случай и ты Альбус, всегда попадаешь в самые интересные истории. Наверно это твой дар. — Или проклятье, Николас, — философски извлёк будущий директор. Я попрощалась с Фламелем и Дамблдором и пошла в свою комнату. Мысли были разные, а чувства ещё разнообразнее, с одной стороны я расстроилась, ведь домой отправлюсь пожалуй неизвестно когда. С другой, Дамблдор прав, моя подруга была из этого времени, как и пока ещё нормальный Том. Можно наверно принять судьбу и двигаться по течению, иного выхода все же нет.

***

Урок трансгрессии теперь был моей главной проблемой. Научится этому стоило, но страшно было жутко. Инструктор объяснял все понятно на словах, но как применить метод «ННН» в жизни, осталось загадкой. Нас поставили на точки и дали задание переместиться в круг, который находился в центре комнаты. Нацеленность. Мне следовало четко представить место прибытия. Направленность. Сконцентрироваться на желании туда попасть. Неспешность. Без суеты крутануться на месте. Первая попытка не увенчалась успехом, как и вторая и третья и десятая. Я ни сдвинулась ни на метр. Многие, кончено, тоже остались с прежним результатом, но это было маленьким утешением. Ещё меня огорчало, что занятия были платными (7 галеонов), а это мои честно заработанные, и будет обидно не научиться трансгрессировать, при этом потратив зарплату за целую неделю. — Не переживай так, это всего лишь первое занятие, уверена к Рождеству ты справишься. Будет отличным подарком для самой себя, — утешала меня Дельва. — А ты с какой попытки сдала? — Со второй, первый раз осталась без одного ногтя, точнее даже кусочка. Там было почти незаметно, но нудный инструктор увидел. Он слишком пристально нас осматривал на предмет расщепа. Я считаю это не справедливо. Там не хватало всего ничего, а он раздул из этого целую драму. — Если я перемещусь без пальца это будет невероятным успехом. — Как дела, девчонки? — к нам на диван присел Юстас. Наверно чары Тома спадали, потому что он все лучше и лучше общался со мной. Это радовало. — Ну так себе, Агнес переживает по поводу трансгрессии. — Не бери голову, я сам сдал с пятого раза. На четвертый раз переместился без штанов и инструктор сказал, что мне лучше вообще не стоит приходить на следующий экзамен, если не хочу лишиться головы. Но не тут-то было, — поделился Юстас. — И как у тебя получилось? — с интересом спросила я. — Да я сам не знаю, сдавал уже чисто из принципа, планирую не пользоваться этим в жизни, опасная штука, — серьезно сказал друг. — Перестань ее пугать, ты просто ленился, вот и слушал в пол уха. Агнес, попроси Тома с тобой позаниматься. Он сдал с первого раза, — Дельва только потом поняла, что сказала. Но ее гримаса извинения была уже бессмысленна. — Ну конечно у него получилось с первого раза, этому придурку вообще нечего тут делать, пусть катится из школы, раз такой умник, — чары Тома точно спали, потому что Юстас ненавидел его с новой силой. А может Реддл специально их снял, чтобы тот нарвался на неприятности. — Я не буду его просить, чары с класса снимают лишь на время занятий, Реддл не так крут, чтобы снять их самому. Дельва наверно хотела добавить, что можно заниматься в Хогсмиде, но к счастью сдержалась. К тому же я не собираюсь звать Тома туда. Теперь его очередь. Кстати о нем. Я вспомнила об их разговор с Еленой и решила найти ту, чтобы расспросить. Приведение долго искать не пришлось, она как обычно летала вдоль лестницы на Астрономической башне. — Здравствуйте, Елена, как ваши дела? Та была в своих мыслях и похоже на болталась с Томом на всю жизнь, точнее смерть, так как ограничилась лишь кивком в мою сторону. — Простите, что я опять вас беспокою, но не могли бы вы развеять мои подозрения? — Ох, девчонка, ты меня уже жутко утомила, есть ли в твоей голове мысли кроме романа? Сдержать свою злость я смогла чудом, но грубить ей было опасно. — Мадам, я очень вас прошу ответить, мне это важно. Елена наверно убедилась в моей узколобости, потому что покачала головой и произнесла: — Глупая девочка, глупая. С этим бессмысленным ответом приведение удалилось, а я осталась стоять в неведении. Том смог запудрить мозг даже мёртвому. Пришлось ловить самого Тома, я надеялась, что тот вновь будет в хорошем расположении духа и мило ответит на все мои вопросы. Но не тут то было, когда я перегородила ему путь в подземелья он лишь нахмурился, от прежней доброжелательности не осталось и следа, я увидела вновь того самого Тома Реддла, что кошмарил меня с начала учебного года. — О чем ты говорил с Серой дамой? — слишком серьезно спросила я. — Какое тебе дело? — грубо спросил Том и обшел меня. Но я не собиралась так легко сдаваться, схватив его за локоть, прошипела сквозь зубы: — Отвечай, Реддл. Глаза его налились знакомым гневом, каждая мышца в теле напряглась и он вырвал свою конечность из моей хватки, а другой рукой наставил на меня палочку. Впервые я не испугалась, я ликовала. Ведь похоже ответ Елены был прозрачен. Тому плевать на меня, он использовал меня и все, вот только зачем, осталось загадкой. Я наставила свое оружие на него, в этот раз он не уйдет. Выпала «решка». Я знала и я рада, что теперь мне не составит труда портить его планы. — Я смотрю ты очень осмелела, Колин, это может оказаться большой ошибкой. — Разве? И что ты сделаешь, Реддл? Одно заклинание и никогда не сможешь вернуть мое доверие. А у тебя ведь получилось его заполучить. Ты был близок ко всем ответам, но не сдержался. Всего то стоило поймать тебя в нужное время, — с каждым моим словом он мрачнел, потому что я поймала его на промахе. И хоть мое сердце обливалось кровью от боли, моя маленькая победа давала мне сил держать палочку уверенно и не бояться его. — неприятно наверно, когда твои планы рушат банальные человеческие эмоции? Я издевалась. Он закипал. Я хотела, чтобы он сорвался. Чтобы ударил меня чем-то сильным и мерзким. Доказал, что он гнилой внутри. И тогда Том сделал то, чего я, как обычно, не ожидала. Поцеловал.