Безрассудная смелость

Я завороженно наблюдала, как маленькие бабочки кружат вокруг хмурого, пухлого мальчика. Наступило 14 февраля и даже не смотря на то, что Локонса ещё не было и в помине, студенты сами устраивали себе праздник. Конечно никто не додумался использовать гномов, как купидонов, но сюрпризы делали друг другу весьма интересные. Четверокурсник с Пуффендуя преподнес своей возлюбленной букет из сладостей. Не знаю, эльфы сделали это чудо или он сам наколдовал, но подарок вышел впечатляющим. Гриффиндорка наколдовала своему парню крылья. Бедняга весь день терял балы, но никто из профессоров не удосужился убрать предмет замечаний. И вот сейчас одинокому мальчику второкурснику кто-то отправил целый рой бабочек, они уже десять минут пытались облепить все его тело. А оно было внушительным. — Но даже, какое стойкое заклинание. Узнать бы кто творец, — смеясь, сказала Дельва. — Хочешь я тоже тебе что-нибудь наколдую? — пнув ее в бок, спросила я. — Ну уж нет, мне ещё нужны волосы! — Эй! Я могу и обидеться. Между прочем, профессор Дамблдор сказал у меня есть успехи, — и это была чистая правда, вот только Дамблдор порой любил преувеличивать. — О, да, Дельва, у Агнес на прошлом занятии получилась прекрасна жаба, не хочешь сменить цвет кожи на зелёный? — Юстас подбежал и при обнял нас за плечи. Наше трио за эти месяцы сильно сблизилось. Дельва стала мне самой близкой подругой, хотя порой и перебарщивала с любопытством, все же она была лучшей. И как не странно, не единственной. Лукреция тоже иногда болтала со мной, правда обычно расспрашивала об Игнатиусе. Несмотря на различность факультетов их жажда общения делала из них гармоничную пару. Юстас тоже стал, как прежде. Шутил, веселился и игнорировал свои обязанности старосты. Будь здесь Макгонагалл — он бы точно не уходил с отработок. Но больше всего он любил болтать, и конкретно о Реддле. А если быть точнее, то ругать его всеми известными словами. Кстати о Реддле. Между нами вроде что-то было. Мы иногда оставались поболтать в кабинетах после отбоя, ведь наказание мне не грозило. Правда говорил в основном он. Мне это было делать опасно, потому что язык переставал себя контролировать и спешил поделиться с этим красавцем всем, что приходит на ум. Зато Том обожал говорить о себе. О том, какая неправильная у нас система, как низко пали волшебники. Рассуждал на тему того, кто его больше бесит: грязнокровки или полукровки вроде оборотней или великанов. Восхищался магией, иногда даже показывал что-то на столько удивительно, что я не верила, что ему всего лишь 17. Он мог из стула сделать произведение искусства и при этом держать лицо, словно это вообще для него обыденность. Том рассказывал некоторые секреты зельеварения, он был талантливым. Но, как только наши взгляды переставали совпадать мы начинали целоваться. К счастью, после того случая в подземелье, дальше мы не заходили, но все равно это были любимые моменты. Я иногда специально его перебивала или возражала, что бы закончить трёп о мировом изменение политического строя и приступить к главному. Наверно в моей голове осталась одна сладкая вата, потому что Том совершенно не изменился. — Развлекаешься, Колин? При звуке своего любимого голоса на сердце сразу потеплело, но я не выдала себя. Зато Юстас тут же закатил глаза и ушел, утянув за собой Дельву. Я была уверена, что Реддл обожал момент когда все разбегаются от него, хотя он им ещё и слова не сказал. — Это был ты? — мне самой стало смешно от своей догадки. Ага, так и вижу, как Том колдует бабочек и выбирает жертву для своей мимолётной милости. Я развернулась лицом к собеседнику. Горделивая осанка, усмешка. Так начинались все наши встречи. И хоть Реддл больше не вел себя, как гормональный подросток, все же мне безумно хотелось увидеть его искренние эмоции. Тот же гнев, когда он прижимал меня к стене и целовал, та же страсть, когда эти поцелую длились пол часа. Но до этого момента нужно было потерпеть стандартный набор подколов и унижений. И вот когда я была уже на грани срыва — он менялся. Кидался, как хищник и целовал. Пока я была готова терпеть эти эмоциональные качели, но не знала, как долго. — Я не похож на идиота, — твердо сказал Том, прислонившись к стене. Последние лучи солнца игрались на его волосах и мне опять пришлось приводить себя в чувства, потому что так долго залипать на прическу парня, как минимум странно. — По-моему, это мило. Ты мог бы тоже придумать для меня подарок. Уверена, твой оказался бы лучший. И все же некоторые уловки Тома я запомнила. Он любил хвастаться. — Само собой, но я не собираюсь тратить свой потенциал на глупых насекомых. Но нет. До его уровня мне далеко. — Ты ужасен, ты это знаешь? — иногда в мою голову врывались мысли, что Том Реддл последний человек с кем можно строить отношения, но вот я опять вижу его улыбку и все по новой. Он медленно касается рукой моего лица и рассматривает меня, словно видит впервые. Его губы приближаются, а моё сердце готово уже выскочить из груди. — Ведьма. И будь я проклята, но это был лучший комплимент, что я слышала.

***

Сегодня вечером Том не явился на наши «свидания», да я вообще его не видела с ужина, хотя обычно он патрулирует коридоры, потому что очень сильно любит командовать. И хотя я знаю, что указывать малолеткам когда им стоит ложиться спать — не его предел мечтаний, все равно не могла оттолкнуть его от себя. Да и справедливости ради, он кроме слов ничего не делал. Был лучшим учеником, старался. Его юные Пожиратели тоже были весьма способными учениками и я даже более не замечала за ними нападений на студентов. Сейчас казалось, что Темный Лорд — это совершенно иной человек. Потому что ни единым поступком, кроме конечно возмущений политикой, Том не выдавал свою темную сущность. Возможно с ним в будущем случиться что-то поистине ужасное и он просто сломается, но пока представить это трудно. Ведь этот человек умеет колдовать не только превосходный «круциатус», но и множество великолепных заклинаний. Я шла по коридору и захотела в туалет, к несчастью это был тот самый туалет Плаксы Миртл. Мы с ней больше не общались, да и книга моя не нашлась. Я хотела спросить у Тома, но боялась, что он заинтересуется зачем мне книга о времени. А зная, как мои мозги плывут в его присутствии, лучше не давать поводов для расспроса. Я уверенно распахнула дверь, намереваясь зайти в ближайшую кабинку, но тут же замерла на месте. Прямо у двери ближайшей к раковине кабинки лежало тело. Тело девочки с двумя хвостиками, рядом с ее, теперь уже безмятежным, лицом валялись очки, а само лицо было непривычно бледным, без знакомых мне красных прыщей. Губы девочки посинели, а глаза были распахнуты и в них застыл ужас. Миртл заснула вечным сном. В таких ситуациях пожалуй начинают кричать и звать на помощь, но моё тело парализовало даже не от вида мертвого тела, а от того, кто склонился над ним. Сидя на коленях, на мокром полу, идеальная осанка парня была потеряна. Том опустил голову и не моргая уставился на труп. Он тяжело дышал, в одной его руке была зажата волшебная палочка, а в другой простая черная тетрадка, что я видела, когда копалась в его вещах. Лишь стук захлопывающейся двери смог выдать моё присутствие, пока я все это время стояла молча и в полном шоке. Том медленно поднял голову и посмотрел в мою сторону. Его взгляд был затуманен и мне стало страшно, мои губы затряслись от приближающихся слез и я заткнула рот руками, чтобы сдержать крик. Его взгляд стал проясняться, пока полностью не сфокусировался на мне, через секунду его тело расслабилось и он тихо сказал: — Колин, ты, как всегда, не вовремя. Мои глаза почти выпали из орбит. Как может он сейчас так себя вести? Он сидит рядом с трупом! Трупом девочки! Меня затрясло и я зажмурилась, но образ бледного ребенка всё ещё стоял перед глазами. Я хотела проснуться, не видеть этого. Мне было больно принимать тот факт, что я застала Тома за убийством. — Как ты мог? — прошептала я, одновременно качая головой из стороны в сторону. — Как ты мог убить ее? Мой голос был тихий, но в туалете словно специальная акустика, потому что каждый лишний шум, даже наше с Томом дыхание, било по ушам. Том сделал голубокий вдох и встал, его колени промокли от сырого пола, но в остальном он выглядел, как обычно. Не было уже того потерянного парня, что я застала минуту назад. — Это не я. Эти слова были успокоением, но все равно у меня не получилось убедить себя в его невиновности. — Это Василиск? Ты его натравил на нее? Зачем, Том? Зачем? Ты же обещал, что никого не убьешь. Реддл стоял прямо и его не смутили мои слова, он так же спокойно ответил: — Она сама его увидела, я здесь не при чем. — Нужно срочно кого-то позвать, — я стала метаться по туалету. — надо рассказать, что в школе опасная змея, что здесь живёт чудовище. А если он убьет ещё кого-нибудь? Я зову Дамблдора! Но прямо у двери меня за руку схватил Том и развернул к себе, он не был зол, он был напуган. Его руки обхватили мои плечи и он начал говорить уже громче, чем до этого: — Агнес, его никто не станет искать. Они не верят в его существование. — И… и что нам делать? Мы попробуем доказать, ты покажешь, как открывать вход в тайную комнату. Мы докажем им! Том сжал челюсти и упёрся лбом прямо в мои губы. Я слышала его неровное и тяжёлое дыхание. Ему было тяжело, но я не была уверена, что это из-за совести. — Агнес, — сказал Том, пока я гладила его по голове совершенно не понимая, отчего я ещё стою здесь, а не поднимаю тревогу. — ты не понимаешь. Они обвинят меня и посадят в Азкабан. — НЕТ! — я оттолкнула Тома и теперь уже сама схватила его за плечи. — Нет, мы им все расскажем, Дамблдор поверит! — АГНЕС! — Том рявкнул и я тут же отпустила его. — Не будь дурой. Они посадят меня! Ты хочешь, что бы я сгнил в тюрьме? Такого будущего ты мне хочешь? — Нет, — слезы уже стали литься из моих глаз, а Том навис надо мной и продолжал: — Ты хочешь, чтобы я сидел в тюрьме, а ты писала мне письма на Рождество? Таких отношений ты хочешь? — Нет, но… Но нам надо сказать… — Агнес, им нельзя ничего говорить, они не поверят и обвинят во всем меня. Ну же, душа моя, ты же не хочешь, чтобы я оказался в Азкабане? Агнес, от тебя зависит наше будущее. — Но… но, что я могу? Том нежно погладил меня по голове и сказал уже ласково: — Тебе не нужно ничего делать, я все устрою. Просто молчи, хорошо? Иди к себе в комнату и ложись спать. Ты всем скажешь, что рано уснула и все. Договорились? — А ты? А, Мерлин, это же Миртл. Плакса Миртл, — слезы уже градом текли из глаз и я осела на пол. Мне было так больно, даже несмотря на то, что я знала, кем она станет и то, что умрет молодой, все равно, это было ужасно. Том присел на корточки напротив и обхватил ладонями моё лицо. Сейчас его глаза, как никогда передавали его настоящие эмоции, он боялся, как и я. Но вот его страх был скорее связан с моим длинным языком. — Вот именно, всего лишь Плакса. Она грязнокровка, о ней все забудут уже через пару дней. Но нам…нам нельзя попасть в тюрьму из-за нее. Агнес, ты должна сделать вид, что ничего не видела, ты обязана, ради нас. Я мечтала услышать эти слова. Правда момент, когда он захочет объединиться я представляла куда иначе, но сейчас это было одновременно и жутко приятно и ещё более страшно. Потому что я не знала, готова ли на такой шаг. — Сотри мне память, Том, прошу. Я не хочу знать об этом. Это было жалко, мне было противно от своей просьбы, но жить с этим грузом казалось просто невозможным испытанием. Том отрицательно покачал головой и я разревелась с новой силой. — АГНЕС, ТЫ ДОЛЖНА! Ради нас, давай, ты сможешь! — Пожалуйста, Том, — я молила его о забытие, но он лишь поднял меня на ноги и встряхнул мое ослабленное тело. Ноги совсем не слушались. — Иди в комнату и ложись спать, давай, иди! Поняв, что он не сделает то, о чем я прошу, мне пришлось согласиться. Я дрожащей рукой открыла дверь и вышла в коридор. В голове была просто путаница и страх. Стах, что меня сейчас поймают и посадят. Миртл умерла, а я боялась лишь наказания. Это мерзко. Последний раз обернувшись, я посмотрела Тому в глаза, а он уверенно кивнул и захлопнул заклинанием дверь, навсегда отсекая путь в невиновность. Я не помню, как дошла до спальни, как легла и укрылась одеялом. Все происходило словно в тумане, но это не было заклинание, скорее я сама пыталась скрыться во внутреннем мире от настоящих проблем. Сон больше походил на обморок, я отключилась и пробыла в небытие несколько часов, а когда проснулась, то услышала шум в гостиной Гриффиндора. Опуская ноги с кровати я стала прислушиваться, обрывки слов заставили вспомнить все случившееся. То, что при пробуждении я посчитала кошмарным сном. Миртл мертва. Будущее следует своему плану. А значит, скоро и Том Реддл станет Темным Лордом. Это была первая мысль, а постепенно пришли и другие. Меня мучила совесть. Я слышала, что студенты внизу обсуждают убийство и главное, преступника. А я знала все и не понимала, как себя вести и вообще, имею ли я право сейчас находиться здесь, в школе. После всего, что для меня сделал Дамблдор, скрыть подобное — это уже не просто преступление против закона, это предательство. И я опять выбрала сторону Тома, а не света. На душе впервые было так паршиво. — Агнес, ты не представляешь, что случилось! — Дельва забежала в комнату с красными глазами, это заставило мое сердце сжаться до боли. Подруга плакала от горя и страха, а я сейчас скрываю правду, вместо того, чтобы успокоить ее. — Что? — мой голос был хриплым, словно я всю ночь кричала. — Миртл убили в туалете! Ты представляешь? В школе убийца, мы все в опасности! Я сглотнула слюну и наверно побледнела, потому что подруга сразу подбежала и обняла меня за плечи. — Не плачь, — успокаивала меня Дельва. — мне тоже страшно, но его обязательно найдут. И я не выдержала, разревелась, что есть силы. Слезы, сопли и мой измученный вой заполнили башню Гриффиндора. А рядом Дельва тихо содрогалась от своих рыданий. В этот день вся школа погрузилась в траур.

***

Прошла неделя, самая ужасная неделя в моей жизни. Прибытие в это время и встреча с Томом даже рядом не стоят с тем, что я чувствовала все это время. Меня разъедало изнутри чувство стыда. Я не ела, не делала домашние задания, даже колдовство мне не давалось. Мне просто было плохо. Тома я избегала специально, даже боялась смотреть в его сторону, словно вновь перед глазами встанет та самая картина из туалета. Дельва считала, что мне так плохо от того, что мы сдружились с Миртл и я потеряла подругу. Но она даже не представляла на сколько ужасна правда. Тем временем в школе обстановка оставалась накленной. О самой Миртл, как не странно, забыли быстро. Всех больше будоражило то, что убийцу так и не поймали. Нас провожали до кабинетов, не разрешали ходить в свободное время по школе. А мракоборцы вообще ворвались в Хогвартсе и облазили тут все углы. Правда вряд ли прям все, до Уизли им было далеко. Но ничего не нашли. Да разве могут они допустить мысль о существовании Василиска? Все эти поиски были бессмысленными, но с каждым днём груз вины на мне становился все тяжелее. Хотелось поменяться местами с Миртл, которую я не нашла даже среди призраков. Пришлось расспросить Елену о том, как скоро появляется приведение после смерти. Она сказала, что почти сразу, но приведения сначала впадают в лёгкую панику и не совсем понимают кем стали. Так что к счастью, хотя бы призрак мертвой Миртл не мелькал перед глазами. Но легче от этого не было. С каждым прожитым днём, минутой, секундой становилось хуже и хуже. Меня пугали любые вопросы, взгляды. Казалось все уже давно догадались, что я в курсе. Руки не переставали трястись, а сердце начало болеть от сильных переживаний. В какой-то день я на столько испугалась, что сбежала прямо с обеда. Там проходили бурные обсуждения различных теорий и меня просто воротило от этого. От того, что мне надо было молчать, хотя я сама не знала зачем. Но сейчас признаваться были поздно. Почему я тогда молчала все это время? Ситуация казалось безвыходной. Я забралась в один из самых дальних кабинетов и свернулась калачиком в углу, давая волю слезам. Их было очень много. Они лились на грязный пол, а мои всхлипы разносились по пустой комнате отдаваясь эхом. Хотелось остаться навечно в этом темном помещении и никогда больше не видеть лица студентов, что сейчас тряслись в страхе за свою жизнь. Неожиданно дверь открылась и в комнате помимо моих всхлипов раздался стук каблуков. Мужские ноги остановились в метре от меня, но у меня не было сил поднять голову, чтобы посмотреть на их владельца. — Ты жалкая, — его грубый голос заставил меня вздрогнуть и спрятать лицо в мантии, продолжая упиваться своими страданиями. — мне противно на тебя смотреть. — Оставь меня, умоляю, оставь меня в покое, Том. — Слезами ты не воскресишь эту дуру. — Уйди, — шептала я. — умоляю. Но Том опять не выполнил моей просьбы, как и тогда в туалете, заставляя мучаться и жить с этим грузом. — Ты отвратительна, — выплюнул Том, но не произвел должного эффекта. Я все так же плакала. — Я не могу с этим жить, просто не могу, — всё ещё не поднимая глаз, сказала я. — Перестань уже страдать, это бессмысленно. Она была жалкой и слабой, и умерла по своей глупости. Как по мне, ее стоило убить ещё в утробе, бесполезное создание. Только и делала, что заливалась слезами о несправедливости жизни. Дура. — ЗАТКНИСЬ! НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ТАК О МИРТЛ! — я наконец встретилась с ним взглядом. Он веселился, ухмылка на лице была жестокой и кровожадной, мне хотелось стереть ее с лица, но сил не было даже для того, чтобы подняться на ноги. — Посмотри на себя, ты превращаешься в такую же слезливую никчемность, — продолжал говорить Том, совершенно не реагируя на мои попытки защитить честь покойной Миртл. — Да когда ты уже поймёшь, — мой голос звучал грозно и я плевалась слюной. — что я не такое чудовище, как ты. Я не могу спокойно жить с этим и знать, что помогла убийце. Том хмыкнул и присел на корточки напротив, его взгляд был полон презрения. Не будь у меня столько переживаний, я бы наверняка сгорела со стыда. Но мне было плевать, что он думает обо мне теперь. Он растоптал последнее хорошее, что во мне было. Заставил предать свою сторону. И ради чего? Этого я не смогла понять. — И какой в этом смысл? Бессмысленно страдать и мучаться от совести, разве есть в этом, что-то достойное? — Мне страшно смотреть им в лицо, врать о том, что я ничего не знаю и тоже боюсь! Я все время жду, что меня схватят и раскроют! У меня есть совесть, Том, и она не даёт мне покоя. — Бесполезное чувство, — безразлично сказал Реддл. Осознав, что он никогда не поймет какого мне, я прошептала «уйди» и вновь укуталась с головой в мантию. — Ну и сиди здесь, давись своими слезами по тупоголовый подружке, раз твоих мозгов не хватает, чтобы понять банальную истину. Слабые — умирают. Сильные — правят, — его голос был очень раздраженным, словно он вот вот потеряет контроль и насильно вытащит меня из моего укрытия. Но вместо этого я услышала лишь удаляющиеся шаги. Я вновь потеряла счёт времени и просидела до глубокой ночи. Слез уже не осталось, а во рту жёстко пересохло. Но по пути в гостиную я не стала заходить на кухню за стаканом воды, решив наказать себя жаждой. Я заслужила боль, и мне очень хотелось, чтобы кто-то наказал меня за мой плохой поступок. Раньше, когда я читала детективы, то всегда смеялась с того, что преступники в книгах так или иначе, но оставляют подсказки ради того, чтобы их поймали. Этот момент славы, показать всему миру, что это ты сделал и только из-за того, что ты сам решил себя раскрыть — правосудие свершиться. Глупость, считала я. Зачем хотеть, чтобы тебя поймали? Но сейчас я бы очень хотела, чтобы меня наказали и совесть наконец замолчала.

***

И вновь я проснулась в пустой комнате, мой сон за эту неделю колебался от бессонницы до полной отключки, так что медленно собравшись я отправилась на завтрак. Просто так, чтобы отметиться и Дельва не наседала со своими нравоучениями. Моё тело за неделю действительно высохло. Я и до этого не имела лишнего веса, а сейчас и подавно. Моя юбка держалась на одном слове, ещё килограмм и она точно начнет спадать. Но вот только это меня не заботило, как и работа, на которую я не вышла в выходные. Сейчас все земные ценности и нужды ушли на второй план, потому что душа моя осквернилась и требовала исцеления, которое я дать не могла. Прямо перед входом в Большой зал столпилась куча народа, похоже весь Хогвартс стоял и наблюдал за чем-то, на что мне был закрыт обзор. Пробираясь сквозь толпу я услышала фразы: «преступник пойман», «он чудовище», «мерзкий полукровка». Я испугалась увидеть Реддла в кандалах и стала толкать людей ещё настырнее, чтобы пробраться ближе. Какому-то слизеринцу не понравилась моя наглость и он в ответ толкнул меня в спину. Из-за длительного голода сил почти не было и я с трудом удержалась на ногах, при этом вывалившись из общего круга прямо в центр событий. Четыре мрачных и крепких мужчины в форме мракоборцев вели под руки огромного мальчика, что плакал и скулил, как собака: — Эт не я, да честн слово, — его громкие рыдания сотрясали школу. — Клянусь! Я бы не в жисть! Дамблдор! Профессор! Клянусь. Я бы никогда! Меня прошиб холодный пот и я часто заморгала, потому что не могла поверить в увиденное. Заплаканного Хагрида связали волшебными веревками и вели в сторону выхода из Хогвартса словно преступника. — Нет, — прошептала я. А потом осознавая, что никто не стоит на моём пути, кинулась к нему, крича. — НЕТ! ХАГРИД! ЭТО НЕ ОН! Все студенты одновременно ахнули, а группа задержания остановилась и мужчины обернулись. Передо мной возник важный мужчина, с короткой бородой и высоким цилиндром. Его лицо было очень серьезным и надменным. Он преградил мне путь, а за его спиной раздались ещё более громкие рыдания Хагрида. — Мисс, вы что-то знаете? — прищурившись, спросил мужчина. Я лишь как рыба открыла рот и не смогла произнести имя убийцы. Увидеть Тома в наручниках для меня было так же страшно, как и Хагрида. — Нет, но… Это Хагрид, он добрый, он не мог! — Тогда не задерживайте нас, это вам не шутки, — и нацепив на голову цилиндр он развернулся и двинулся за мракоборцами. — НЕТ, — кричала я, но меня уже схватили за руки и стали тянуть назад. Слезы опять хлынули из глаз, хотя от раздражения те уже больно жгло. Слишком много я пролила их. — Агнес, пожалуйста, успокойся, — причитала над ухом Дельва, с другой стороны меня крепко держал Юстас. — он убийца, его поймали с поличным. Том все рассказал о чудовище, что он прятал в школе. Это он, Агнес, это правда. — НЕЕЕЕТ! — мой визг заставил вздрогнуть даже профессоров, которые окружили меня и не давали по ближе рассмотреть любопытным зевакам пока я убивалась горем. — ПОЖАЛУЙСТА, ОТПУСТИТЕ ЕГО! — Агнес, прости, но это так. Он мог убить и тебя, он держал чудовище прямо здесь, в замке, — слова Юстаса тоже не стали для меня успокоением. Не в силах больше стоять я рухнула на колени, даже не почувствовав боли от столкновения с твердым полом, а Юстас и Дельва продолжали удерживать меня за руки, не давая кинуться на помощь к старому другу. Профессора смотрели на меня с жалостью, но Дамблдора среди них не было. Кто-то даже погладил меня по голове, пока я прибывала в жутких рыданиях, и что-то шепнул Дельве. Похоже собирались отправить меня в лазарет. Наконец любопытных студентов стали разгонять по комнатам, но нас троих не трогали. Когда коридор опустел, я уже полностью иссушила свои слезные железы и сверлила пол взглядом, хотелось расправы. — Агнес, пойдешь в больничное крыло? — Дельва была проницательна и не стала тащить туда силой. В ответ на мое молчание, она добавила. — Юстас, возьми успокоительное и принеси его в гостиную, я сама провожу Агнес. Друг ободряюще сжал мое плечо и убежал, а мы все ещё стояли на месте. — Не заставляй меня тащить тебя силой, прошу, пойдем, — голос подруги подрагивал от переживаний, и мне, конечно, было стыдно, что я заставляла её нервничать, но собраться с силами никак не могла. — Это не он убийца. — Агнес, Том нашел чудовище, твой ненормальный друг даже не отрицал, что это его питомец. Я согласна, может это случайность, что чудовище убило Миртл, но это случилось и это вина Хагрида. — Это по твоему достойно срока в Азкабане? — я злобно стрельнула глазами в сторону подруги. — Миртл была тоже твоей подругой и она умерла, по его вине. — Да нет же! Я скинула ее руку со своего плеча и уверенной походкой отправилась в подземелье. Дельва поспешила за мной, непрерывно болтая: — Ты куда? Агнес, не твори глупостей! Нам всем сейчас тяжело, но это не повод так замыкаться в себе. Я твоя подруга и ты можешь на меня рассчитывать. Посмотри на себя, ты не ешь, плохо спишь, постоянно плачешь. Мне придется сообщить Дамблдору, иначе ты просто себя убьешь. Пожалуйста, остановись, давай пойдем в башню и ты поспишь. Я добралась до стены за которой находилась гостиная Слизерина. И хоть в прошлый раз я не запоминала дорогу, сейчас меня вело какое-то шестое чувство. Встав прямо напротив я крикнула во весь голос, так что Дельва в ужасе уставилась на меня: — ТОМ РЕДДЛ, ВЫХОДИ! ПОИГРАЕМ В ТВОЮ ЛЮБИМУЮ ИГРУ! Несколько секунд стояла гробовая тишина, так что я повторила ещё громче: — ТОООМ, АГНЕС ХОЧЕТ ПОИГРАТЬ, — и со всего размаха кинула бомбардо в стену. — Ты что творишь?! — воскликнула Дельва. Вероятно, все профессора были на собрании у директора, иначе непременно сбежались бы на такой грохот. Зато желание мое было исполнено. Стена отодвинулась и перед нами предстало трое. По центру стоял невозмутимый Том, правда его сжатые скулы говорили о недовольстве, но мне было плевать. Он держал в руке палочку, а значит догадался, что за игру я решила устроить. По бокам стояли Нотт и Малфой, те пребывали в замешательстве, но палочки тоже достали. Дельва быстро оценила ситуацию и вытащила свое оружие из кармана мантии. Когда стена скрыла вход в гостиную, Том нарушил молчание: — Что ты здесь устроила? Минус 10 баллов с Гриффиндора за применение заклинаний в коридоре, — его голос выдавал все скрытые эмоции. Ооооо, как я наслаждалась. — А-ха-ха, — мой истеричный смех сбил с толку его спутников, Нотт взмахнул палочкой, на что Дельва напряглась, но это было заклинание против шума. Замечательно. — Идите в свои комнаты, позже поговорим, — Том, тем не менее, не спешил уходить. — Ублюдок, — сказала я. — Инкарцео! Моё проклятье Том отбил со всего размаха. Его ноздри гневно раздувались, а глаза сузились. — Не начинай дуэль, если знаешь, что проиграешь, — прошипел он подобно змее. — Конфринго! Экспульсо! Эверте Статум! Мои заклятия впервые так хорошо и четко срабатывали, но увы на сколько сильно было их действие я не поняла, потому что он отбился от каждого. Между нами завязалась дуэль. Нотт, Малфой и Дельва образовали треугольник, а в центре мы пытались задеть друг друга по сильнее. Хотя если быть честной, то это я старалась нанести Тому, как можно больше увечий, он же отражал мои проклятья. Причем так стремительно, что мне приходилось метаться из угла в угол, чтобы не попасть под свое же заклинание. Дельва хотела влезть, но Нотт тут же наставил на нее палочку. Подруга решила повременить. Между тем пол накалялся, я все сильнее злилась от неудач. Ведь ни единое проклятье не достигло цели. В конец озверев, я воскликнула: — Секо! — целясь прямо в грудь Тома. Луч заклинания летел быстро, но блестящая реакция Реддл помола ему спастись. Он увернулся и проклятье смогло отрезать лишь пуговицу на его мантии. Пару секунд была тишина, в которой мы все отчётливо слышали лишь стук пуговицы по каменному полу. Когда Реддл повернулся и посмотрел мне в глаза, я испытала счастье. Впервые за эту ужасную неделю. Он был в бешенстве, ведь Реддл больше всего на свете боялся умереть и это заклинание, не успей он во время увернуться, могло лишить его жизни. Он взбесился, глаза налились кровью, а тяжёлое дыхание сделало его образ ещё более устрашающим. Он навел на меня палочку, это происходило всего за пару секунд, но сейчас отчего-то я видела все словно в замедленной пленке. Его палочка смотрела прямо мне в грудь и я точно знала какое заклинание из него вылетит. Он не пошевелил губами, я прочитала это в глазах. Таких же красных, как луч от проклятья. Я ждала этого наказания, того, что заслужила. Но всего за секунду прицел сместился с меня чуть левее. Дельва. Она стояла сзади, но совсем близко. Совершенно не думая я сделала то, что сделала. Красный луч летел стремительно, озаряя своим сиянием темный коридор. Не возможно представить себе такую боль даже в самом ужасном кошмаре. Все кости словно сломались одновременно. Я ощутила каждый нерв в своем теле, начиная от макушки и заканчивая кончиками пальцев. Не понятно, что болело сильнее, но боль была всепоглощающей. Я забыла обо всем, кто я, кто напал. Меня занимал лишь этот адский огонь, в котором сейчас кипело моё тело не в силах даже напрячь лёгкие, дабы вдохнуть прохладного воздуха и охладить их. Когда заклятье коснулось моей груди, я не считала время, но кончилось все так же быстро, как и началось. Вот только даже после того, как муки оставили моё тело, дрожь и страх остался. Мышцы были сведены и горели после такого напряжения, и я помнила боль. Не могла выкинуть из головы эту секунду мучения, что заставило меня забыться обо всем и ужаснуться, что может нанести красненький лучик света. Я вдохнула полной грудью и этот глоток был подобен эйфории. Я словно впервые ощутила воздух. В ушах стоял жуткий звон и все голоса доносились из далека. Мне даже не было понятно, как я очутилась на полу. — Не смей, не приближайся к ней! — это была Дельва и мутное сознание подсказало, что кричит она на того, кто испытал на мне это проклятье. Я услышала визг подруги, но не смогла поднять головы и повернуться, чтобы посмотреть, что ее так испугало. Однако скоро ко мне приблизился он. Реддл был в бешенстве. Как когда-то в выручай-комнате. Он грубо схватил меня за плечи и закричал: — КАК ТЫ ПОСМЕЛА? И хоть от шока гул в голове стоял сильный, его крик заставил зажмуриться. А цепкие пальцы слишком сильно сдавили мои плечи, на которых похоже уже остались синяки после Дельвы и Юстаса. — Не трогай ее! Пусти меня Малфой! Агнес! — подруга кричала и похоже вырывалась из цепких хваток юных Пожирателей. Реддл тем временем очень грубо и бесцеремонного подхватил меня на руки и понес к себе в гостиную. Я пребывала в странном состоянии, но все же смогла что-то разобрать из громких криков, что сейчас сотрясали подземелье. — Отпусти Агнес, Реддл, — голос Дельвы был тверд. Я успела рассмотреть, как ее держали на прицеле двух палочек. — Разберитесь с девчонкой, чтобы она не болтала, — отдал свой приказ Реддл. — Не трогай ее, прошу, — вставила я свое слово и Реддл на удивление добавил: — Не переусердствуйте. После чего каменная стена отрезала меня от подруги. Том влетел в свою спальню, как сумасшедший, он бросил меня на знакомую кровать и закричал: — Все вышли вон! Спустя секунду я услышала топот ног и хлопок двери. Том подбежал ко мне и стал трясти за плечи, словно тряпичную куклу, при этом ревя не своим голосом: — ИСТЕРИЧНАЯ СУКА! ТЫ СПЕЦИАЛЬНО ЭТО СДЕЛАЛА! ХОТЕЛА НАЙТИ ПОВОД СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ ПОДЖАВ СВОЙ КРЫСИНЫЙ ХВОСТ! Я пыталась отцепить его руки, но Том был просто в не себя. Не успела я облегченно вздохнуть, когда мои плечи оставил в покое, как горло сжало твердой хваткой, а Реддл навис прямо над ухом, злобно шипя: — Думаешь бросить меня, потому что я такой плохой, но не получится, душа моя, ты уже принадлежишь мне и не сможешь этого изменить. Даже не думай больше пытаться сдохнуть и кидаться под проклятья, иначе я спасу тебя и научу ценить свою шкуру так, что ты запомнишь этот урок на всю оставшуюся жизнь.