Безрассудная смелость

Я широко распахнутыми глазами уставилась на профессора. Северус Снейп зашёл твердой походкой, а взгляд его был обычно холоден. Но потом гордая осанка сменилась поклоном вводя меня в ступор. Я конечно всегда знала, что в нем есть что-то пугающе отталкивающие, но и подумать не могла, что Дамблдор возьмёт профессором Пожирателя, хоть на тот момент и бывшего. Наконец взгляд профессора достиг меня. Лицо его не изменилось, то же безразличие, словно у Снейпа нет других эмоций. Но в глазах я увидела узнавание. Конечно все профессора знали своих студентов, даже самых невзрачных и бездарных. — Повелитель, — ровно начал он. — Вы хотели меня видеть? Теперь уже взгляд Северуса Снейпа оторвался от меня и остановился на Реддле. — Да, Северус, — начал Волан-де-Морт, спокойным голосом. — Узнаешь ли ты эту…особу? Мне было очень любопытно, что за термины вертелись в голове Реддла, пока он не пришел к этому дипломатичному слову. Снейп тем временем ответил без запинки: — Да, Мой Лорд. Ненависть на моём лице читалась вполне легко. Я никогда не испытывала к Снейпу столько негативных эмоций. Да, он всегда унижал меня на занятиях, снимал баллы, оскорблял, но по большому счету было все равно. Особенно если брать в расчет, каким зельеваром я после стала. Мне даже казалось, что он закалил меня и дал очень много полезных знаний. Но увидеть его преклоненного перед Реддлом, словно вся гордость профессора была лишь в словах, стало противно. — Кто она по твоему? — Лорд спрашивал осторожно, обдумывая каждый свой шаг. Мне казалось, что он сейчас не доверял никому. — Бывшая студентка Гриффиндора, Повелитель, — Снейп ещё раз бросил на меня короткий взгляд. — выпустилась в этом году, пожалуй это лучшее, что она сделала для Хогвартса. Я пыталась испепелить его глазами, но увы, такой магией не обладала. — Ты уверен в этом, Северус? — Реддл пытался уловить привычные знаки лжи на лице профессора, но он так и оставался безразличным. — Абсолютно. К сожалению я помню все ее отвратительные зелья. Тут Реддл хищно улыбнулся, а глаза заблестели ещё большим азартом. Он медленно развернулся ко мне и с наигранной жалостью, сказал: — Что ж, в таком случае, она бесполезна. Раньше ты так не считал. Но я сдержала свой язык, однако понимала, какая участь ждёт людей с такой характеристикой. Несколько секунд между нами тремя воцарилось молчание, а потом Реддл грубо и четко сказал: — Убей ее! В груди все сжалось и я сразу вцепилась взглядом в профессора. У того даже мускул на лице не дрогнул. Он медленно, по Снейповски, достал палочку из рукава и навел прямо на меня. В ушах зашумело от страха и я не могла отвести взгляд от палочки, что была направлена прямо в моё сердце. Неожиданно Реддл поднял руку, останавливая бездушного профессора и прошипел: — Нет, Северус, не так. Мы одновременно уставились на Волан-де-Морта, словно дальше он мог сказать ещё что-то более ужасное. Я лично представила бесчисленные пытки. Снейп тоже выглядел озадаченным, но в глазах ублюдка не было даже капли жалости ко мне. — Раз наша гостья была столь бездарна в зельеварение, то умереть от яда будет хорошим уроком. Последним. — С наслаждением поговорил Реддл, улавливая весь мой страх. — Принеси свое изобретение, Северус. — Вы имеете в виду… — похоже намеки Волан-де-Морта не понимала не только я. Уловить, что происходит в его больной голове не удалось и Снейпу. — Я имею в виду, то зелье, что ты изобрел по моей просьбе, Снейп! — Тон Реддла менялся слишком часто, чтобы точно определить его настроение. Северус бросил на меня ещё один короткий взгляд, словно оценивая дозу, и развернувшись, покинул зал, вновь оставляя меня наедине с ним. Я в тишине и страхе от ожидания смерти встала с колен. Реддл только молча наблюдал. И начала осматривать зал: очень хороший склеп, надеюсь кто-то пошутит, что меня похоронили в мраморной гробнице. Но шутить было некому, я умирала не в кругу семьи, которая наверно гадает где я. Ни в бою, красиво поверженная врагами. Можно было бы радоваться, что умру я на глазах любимого, но от него осталась лишь частичка, что вероятно совершенно не желала больше видеть меня. — Не жалеешь ли ты, что умрёшь из-за ошибки матери? Этот вопрос Реддла навел на мысль, что он совершенно не верит в мою историю. Стал бы невиновный человек так спокойно ждать предстоящей участи? На самом деле мне хотелось сбежать, поискать выход, даже молить о пощаде. Но это слишком бы позабавило его, а я все ещё хочу, чтобы он хоть немного расстроился. И тогда на меня бы начались поиски, которые могли привести прямо к отцу и сестре. Лучше, если он убьет меня сразу. — Я грязнокровка, так что ты бы все равно меня убил, — нашлась я для ответа. А Том следил, внимательно, наверняка обратил внимание на отсутствие страха перед ним. Я боялась смерти, очень, но сам же Реддл теперь не заставлял трястись коленки. Мне было больно, потому что наша история с самого начала была обречена на провал. Я это знала и пошла на это, в надежде, что отдав ему все я получу самое главное в ответ — любовь. Но потом я выросла и поняла, что этого не достаточно. — Это было бы расточительство — убивать всех грязнокровок. Для каждого в моём мире найдется место, — ухмыляясь, сказал Реддл. — Быть прислугой чистокровных снобов? Нет, спасибо. Пожалуй, смерть в таком случае подарок. Однако, почему же ты сам не сделаешь это? Мы встретились взглядами. — Смерть от моей руки надо заслужить, — гордо произнес он. Но я подозревала иной ответ, о чем было страшно подумать, чтобы не выдать себя. Он хоть и не мог пролезть в мою голову, но читать по глазам умел. И вот Снейп вернулся, держа в руке небольшой пузырек с чем-то прозрачным. На первый взгляд — вода. Тут же в голову пришло, что это может быть сыворотка правды. Хотя полагаю, это уже ни к чему, Реддл наверняка обо всем догадался, мне так казалось. Профессор подал пузырек, рука его не дрогнула. А вот мои дрожали. Двое убийц уставились на меня, словно сейчас должно было случиться что-то по истине удивительное, хотя вряд ли мою смерть можно причислить к таким событиям. Я, наверно, чтобы выпендриться перед Снейпом, сначала понюхала. Сильный запах полыни и почти не различимый — асфоделя. Ингредиенты напитка живой смерти, вот только на вид зелье отличалось. Я принюхалась ещё раз: что-то неизвестное, сладкое. Понять, что за ингредиент попал в этот яд мне не удалось. Однако, были странные подозрения. Очень похожий запах испускало зелье, что я готовила для тайника Тома. Но оно было смертельно. Однако, если я чувствую неизвестный запах, значит ли это, что Снейпу удалось? Вполне возможно. Была ещё надежда, что профессор добавил туда противоядие в тайне. Но в таком случае мне нужно притворится мертвой. Либо я действительно умру, чего совершенно не хотелось. Предчувствие твердило, что смерть от этого яда мне не грозит. И доверившись — я опрокинула его залпом. Первой меня настигла жажда, мучительная, во рту пересохло, словно я провела без воды не меньше суток. Во рту не осталось и капельки слюны. Дальше началась мигрень, голову сдавливало, а зрение постепенно ухудшалось. Я почувствовала, что уже нахожусь на холодном полу. Силуэты Снейпа и Реддла стали искажаться, соединяясь воедино. Пока передо мной не возник он — Том. Привычный темный взгляд, наполненный любопытством и презрением, словно в нашу первую встречу. Прямая осанка и костюм без единого изъяна. Он ухмыльнулся и сказал: — Ты бросила меня, — я слышала, как его голос дрогнул, но скорее от злости. — Прости, — шептала я, сгорая от жажды. — я не могла… Я испугалась тебя. — Мы были счастливы, Агнес! — кричал Том, наступая все ближе, пока я сидела перед ним совершенно потерянная и не понимала, как он оказался здесь. — Я… Я знаю, — мне было больно видеть столько ненависти в глазах человека, с кем я провела столько лет. Это был он — тот самый Том, кто носил меня на руках, кто делил со мной жаркие ночи и приносил дешёвые десерты к завтраку. Этот Реддл был правильным, тем кто любил меня, хоть и боялся этого сказать. — Я ненавижу предателей! — его лицо перекосилось от злости. — Я знаю, — меня сильно мутило, но я старалась не отрывать от него взгляд. — Я скучала. Зачем-то добавила я. — А я — нет. Ты больше не нужна мне, никчемная грязнокровка. Ты — пустое место. Никто. — Прости меня, Том. Прохрипела я совершенно теряясь в пространстве, потому что жажда стала просто невыносимой и дальше я могла лишь шептать: «воды, прошу». Когда желанные капли достигли моего рта я наконец смогла распахнуть глаза и оглядеться, в надежде увидеть перед собой черноволосого красавца. Но вместо этого встретилась с сальноволосыми паклями профессора, что поил меня из стакана. Сил было мало, но хватило, чтобы выбить сосуд из его рук. — Не время показывать характер, — стальным голосом произнес Снейп. — Ягоды омелы, — четко назвала я секретный ингредиент этого зелья и была уверена в правильности ответа. — 1 балл Гриффиндору, — словно по привычке сказал профессор. — Ты не изменилась, — послышалось шипение позади Снейпа и спаситель-мучитель быстро отошёл, открывая обзор на бледного и страшного Реддла. — А ты стал чудовищем, — понимая, что скрывать больше нечего и они наверняка слышали мой диалог с галлюцинацией, выдала я. — Я сохранил тебе жизнь! — злоба в голосе Реддла слышалась отчётливо. Наверно ему тоже хотелось, чтобы я была лишь дочерью его предательницы. — Только для того, чтобы узнать, как я здесь оказалась! Как и тогда в школе! — Это не имеет значения, — сказал Волан-де-Морт и развернулся, чтобы покинуть зал. Прямо у дверей он не оборачиваясь, произнес: — Северус, доставь ее в какую-нибудь комнату и предупреди Малфоя, чтобы никто не смел ее отпускать. И не болтай о том, что видел здесь. После чего он скрылся за дверью, не дожидаясь ответа Снейпа. Мы со Снейпом несколько секунд сверлили друг друг взглядами, а потом я уже хотела броситься бежать, как его голос разнёсся по всему залу: — Не стоит этого делать, Колин. Вряд ли вы сможете сбежать из этого поместья. — Вы оказались хитрее, чем я думала, — теперь мне уже было нечего бояться, кроме допроса, так что нахамить Снейпу казалось правильным решением. За все годы, так сказать. — Мы все считали вас лишь злым ублюдком, а на деле вы щенок на побегушках у Реддла. Но Снейп вместо раскаяния ткнул мне палочкой прямо в горло и прошипел, как Реддл: — Закройте свой грязный рот иначе я покажу, чем добился место подле Повелителя. Он легко бы напугал этой фразой меня до всех событий, но я была рада, что меня не убили и эта радость заслонила чувство самосохранения: — Ну попробуйте, профессор, — я специально сделала акцент на последнем слове. — вы же наверняка догадались, что моя смерть не станет праздником… Даже в этом поместье. Снейп оставил меня без ответа и палочкой указал дорогу. Что ж, похоже я здесь надолго.

***

Снейп привел меня в обычную комнату, ну как обычную: роскошную спальню с большим окном, огромной постелью и мягкими креслами. Но чувство, что я в плену, а не в гостях осталось. Хотя бы потому, что дверь за мной запечатали. Весь день я маялась от безысходности. Даже имея палочку на руках, пусть и чужую, но вскрыть дверь не удалось, даже окно не поддалось моим чарам. Снейп слишком сильный волшебник. Когда за окном стало темнеть в дверь постучали. Обычно в темницы не стучат, думалось мне, но все же сказала: — Войдите. С небывалой лёгкостью дверь распахнулась и сюда вошёл никто иной, как Драко Малфой, с подносом в руках. Реддл действительно за что-то ненавидел их семью. Послать чистокровного подавать чай грязнокровке… им нужно было серьезно вывести из себя Волан-де-Морта. Лицо Малфоя искрилось негодованием от сложившейся ситуации, но он держа голову прямо, расположил поднос на небольшом столике и ровным тоном произнес: — Ужин подан. Я чудом сдержала смех. Это был верх унижения для Малфоев — словно домовые эльфы прислуживать гостям. Но увидеть человека, кто столько раз унижал меня за классовое неравенство в таком положение оказалось довольно забавным. Но не на долго, разумеется мне не нужна была прислуга и тем более в лице того, кто искренне ненавидит меня. — Спасибо и… мне жаль. Я этого не просила и не хотела. — Мне плевать, — резко сказал Малфой, а потом опомнившись добавил. — это приказ. — Понимаю, но от метки всегда можно избавиться. Драко нахмурился ещё сильнее, я знала о чем он думает: «да что ты можешь знать». Но мне не следовало пытаться его переубедить и тем более, давать советы. Малфой не спешил уходить, а молча продолжал злобно смотреть, это поднадоело и я действительно хотела есть. — Если хочешь, что-то спросить, то давай, — мой голос прозвучал резковато и вероятно это не подбило его начать разговор. Драко было ещё ребенок и я об этом забыла, так как сама не понимала свой возраст. — Я не знаю, почему меня не убили, — лукавила я. — точнее подозреваю, что ему нужна информация. — От многих ему нужна информация, — тихо говорил он, словно боялся быть подслушанным. — но все они проводят время в темнице, а не в гостевых спальнях. Как же они пеклись о насущных ценностях! Такой любви к роскоши я просто не понимала. Мне тоже нравились красивые вещи, но не на столько, чтобы презирать за использование их недостойными. — Да плевать мне на вашу спальню и все остальное! Как ты можешь быть таким мелочным, каждый день видя, что люди страдают просто так? Знаешь, не зря вас наказали, вы действительное скользкие и гадкие! То, что вы находитесь в окружении прекрасного не отменяет того факта, что вы убийцы! Малфой, сохраняя всё своё достоинство, молча шагнул к двери. Но прежде чем выйти, он резко остановился и обернулся. Его серые глаза метнули в меня такой холодный взгляд, что в комнате словно стало на несколько градусов ниже. — Думаешь, ты лучше нас? — Тихо, но со сталью в голосе сказал он. — Думаешь, твоя кровь делает тебя достойнее? Я сжала зубы. Этот вечный разговор про кровь! Я устала, смертельно устала слышать об этом. — Нет, Драко, — я сделала акцент на его имени, и он дернулся, — я думаю, что человек, который стоит и молчит, когда убивают, хуже убийцы. Убийца хотя бы честен в своём выборе. Он побледнел ещё сильнее, если это было возможно. — Ты ничего не знаешь! — Прошипел он. — Ничего! Думаешь, я хотел этого? Думаешь, у меня был выбор? — У всех он есть, — я сделала шаг ближе. — Даже у тебя. Его лицо исказилось ненавистью, но за этой маской я видела страх. — Если бы ты знала, что бывает с теми, кто ослушается, — его голос дрогнул, и на мгновение он стал похож на мальчишку, а не на надменного наследника древнего рода. — Я знаю, — перебила я, оголив бледную руку, которая должна была навести на мысль Драко, что от метки в прямом смысле можно избавиться. — И всё равно… лучше умереть человеком, чем жить рабом. Мы несколько секунд стояли, уставившись друг на друга, и тишина между нами гудела сильнее, чем любые слова. Малфой смотрел на мою конечность и похоже шестерёнки в его голове крутились невероятно быстро, потому что потом его взгляд стал спокойнее. — Ты пожалеешь, что сказала это, — наконец произнёс он, отводя взгляд. — Все здесь жалеют. Он развернулся и вышел, но хлопок двери за ним был такой резкий, что в груди у меня отозвался гулом. Конечно же, дверь тут же запечаталась, как и раньше. И всё равно я чувствовала — в его словах было что-то большее, чем угроза. Там звучала зависть. Зависть к тому, что я могу говорить то, что думаю, а он — нет. Следующие три дня были менее насыщенными. Я не знала радоваться мне этому затишью или паниковать. Хотя причины для страха были. Мой отец наверно с ума сходил от моей пропажи, но никто не собирался предоставлять сову. Более того, навещал меня только Драко, который исправно, три раза в день, приносил еду. Только теперь наши встречи ограничивались его молчанием и моим вежливым: «спасибо». Я понимала, как для него это унизительно. И хотя меня это тоже должно было оскорбить, мне наоборот было неудобно и даже стыдно. Глупость. Но Малфой был прав в своем молчании. Похоже его вера была на столько хрупка, что лишняя беседа напрочь бы убила в нем надежду, что он на правильной стороне. Но тот взгляд, попытка за несколько секунд рассмотреть меня и понять, что привело к моему присутствию здесь, сдавали его интерес. Я знала, что в его голове крутится множество вопросов, первый из которых наверняка — как грязнокровка получила метку? Возможно я думала об этом больше, чем следовало бы в такой ситуации. Но одиночество и закрытое пространство не давало разгуляться. А окно в комнате выходило на густой лес, словно картинка без движения. По эту сторону не происходило ничего. Словно эту комнату выбрали специально, дабы я не смогла посмотреть за внутренним распорядком. Пришло время ужина и я сидела в ожидании Малфоя младшего и вкусного блюда. За рационом тоже следили и кормили меня весьма изысканными деликатесами, хотя я бы предпочла что-то пресное, но дома. Замок привычно щёлкнул и я, сидя в кресле у столика на который обычно ставили поднос, со скучающим видом приготовилась поблагодарить моего доставщика. Как будто бы Малфой был здесь не хозяином, а таким же заключённым. Но вошёл он. Черная мантия струилась вдоль его тела, а шаги были почти неслышными. В комнате стразу стало темнее, как будто вместе с собой он привел мрак. Свечи, как звери от страха притаились и почти померкли. Он оглядел комнату и остановил взгляд на мне. Пронизывающий, едкий. — Агнес, душа моя, ты кого-то ждёшь? Не Рабастана случаем? Я вскочила с удобного кресла и схватила со стола волшебную палочку, так было спокойнее. А его колкая фраза вновь разогрела мою кровь. — Мне было бы куда приятнее увидеть свой ужин, чем тебя. Или ты вместо Малфоя вызвался подавать мне чай? Но его глаза не вспыхнули гневом, появилось лишь удивление. — Я приказал морить тебя голодом. Пленники здесь не хвастаются регулярным питанием. С меня разом сошла вся спесь. Я не могла даже представить, что Малфой решит кормить меня. Но как же так, он меня ненавидит! А я только что обрекла его своим длинным языком на наказание. — Но, ты ведь… — от страха мой голос стал на много тонов тише. А Волан-де-Морт зашелся ужасным смехом. — Ты не изменилась! — хохотал он. — Все также печешься о тех, кому до тебя и дела нет. В мыслях Малфой проклинал тебя уже тысячу раз и жалел, что не может добавить яд в еду. Я выдохнула и вновь разозлилась, как он смеет так шутить, подло и мерзко! — С годами ты потерял не только нос, но и чувство юмора! Реддл всё ещё был в приподнятом настроении и ухмыляясь своим безобразным ртом, сказал: — А говорят, любовь слепа. Жуткая ложь, — он взмахнул палочкой надо собой и продолжил. — но если тебе так будет привычнее… Я даже не успела выдохнуть, как прямо на моих глазах его змеиный облик начал меняться. Сначала кожа розовела, теряя мертвенную бледность. Потом проступили знакомые черты: острые скулы, прямой изгиб губ, гладкие чёрные волосы, падающие на высокий лоб. Передо мной стоял Том Реддл — мой Том, только чуть старше, с теми же узкими зрачками, что отравляли его красоту. Моё сердце рванулось к нему — и в тот же миг обожгло стыдом. — Это иллюзия? — хрипло спросила я, не веря своим глазам. — С какой стороны посмотреть, — он начал рассаживать по комнате. — мне нет дела до внешности, Агнес, как простым смертным. Я лучше, сильнее любого, самого прекрасного из людей на Земле. Меня не заботит такая мелочь. Но тебе таки удалось сохранить всю свою привлекательность спустя годы. Интересно. Я молчала, понимая куда он ведёт. — Я долгие годы задавался вопросом твоего происхождения. Ни одного упоминания о семье, ни в Англии, ни где-то ещё. Даже в те годы, когда мы были крайне близки ты не открылась мне. Сейчас же о тебе известно многое, но опять же, это совершенно отличается от моих знаний. Так пролей же свет на тайну. Как ты умудрилась стереть метку, не постареть ни на один день, да ещё и создать такую натуральную иллюзию своей жизни, что Снейп считает тебя полной бездарностью? Я конечно в чем-то с ним согласен, но вот твоя дуэль на Косой аллее разбила построенную тобой легенду в пух и прах. Кто ты такая, Агнес Колин? — Если я отвечу, ты отпустишь меня? Он остановился так близко, что воздух между нами потяжелел. Я уловила его запах — горьковато-пряный, такой родной, что в груди что-то болезненно сжалось. Хотелось шагнуть назад, но ноги будто приросли к полу. — Том… — я прохрипела это, боясь спугнуть момент, но в тоже время боялась этой близости.— зачем ты… — Палочка Августа, — сказал он, проводя по моему оружию тонкими пальцами, но не касаясь моей кисти. — в тот день я прошерстил мозги Рабастана, как решето. Он влюбился в тебя, восхищался, но оказался слишком слаб, чтобы пойти против меня. Разве это любовь? Не набраться сил, чтобы встать напротив соперника… Я вернулся домой, что бы извиниться, душа моя. — Я сбежала не из-за этого. Ты заклеймил меня! — Я хотел, — ещё строже сказал Том. — чтобы мы были вместе всегда. Я хотел дать тебе бессмертие, подарить весь мир. В тот день я убедился в твоей верности, а потом полностью потерял веру в людей. Том отвернулся и отошёл к окну. — Ты знал, что мне это не нужно. — Разве? — с презрением спросил он. — Тогда почему ты сейчас стоишь здесь, а не гниешь в могиле? Когда нашли твою руку, я полагал, что тебя просто расщепило и дело с концом. Бедняга Рабастан до последнего верил, но потом это стало неоспоримо. Тебя не существовало. А потом Северус поведал мне, что ты обычная грязнокровка, которой пришло письмо в одиннадцать лет и при этом, совершенно бездарная, незаметная. Как ты это сделала? — На самом деле всё куда проще, Том, — мой голос дрожал, но я старалась держать его ровным. — это был маховик. Он переместил меня в прошлое, на пятьдесят лет назад. Я уже тогда знала, кем ты станешь. Знала, что ты проиграешь, когда придёшь в дом Поттеров. Я знала детей твоих соратников и что их ждёт. Когда я отрубила руку и… вырастила новую, то просто вернулась в своё время. Здесь я действительно была неприметной ученицей Гриффиндора. Слова срывались с губ сухими, как пепел. Я чувствовала, как ногти вонзаются в ладони — только бы не закричать, не выдать всей правды. Том замер. Его зрачки сузились до едва заметных щёлочек, лицо побледнело ещё сильнее. Он не моргал, просто прожигал меня взглядом. — Таких маховиков… не существует, — его голос прозвучал глухо, почти сорвался. Я видела: на мгновение в нём дрогнула вера. Чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы сердце моё предательски кольнуло надеждой. — Его в каком-то смысле изобрели из-за меня, — выдохнула я. — Дамблдор был единственным, кто знал и помог мне. Маховик создали ещё в тот день, когда я впервые оказалась на вашем собрании. Молчание стало невыносимым. Казалось, в комнате даже воздух застыл. Я ловила каждый его вздох, каждое движение. Наконец он заговорил — тихо, но в этом шёпоте было больше ярости, чем в крике: — Если ты всё равно предала все свои принципы, то почему сбежала? Его вопрос ударил в самое сердце. Я почувствовала, как горло сжалось, а губы предательски задрожали. Сказать правду я не могла. Том никогда не должен узнать о дочери. Я лишь прошептала: — Прости, Том. Он отвернулся, шагнул к окну. Его плечи были напряжены, будто он удерживал себя от того, чтобы разнести всё вокруг. Когда он снова повернулся, иллюзия уже растворялась. Передо мной вновь стоял Волан-де-Морт — безобразный, змеиный, полный гнева и холода. — Стой! — я бросилась вперёд, почти сорвалась на крик. — Отпусти меня, я же всё рассказала! Он замер на полшага, и на миг мне показалось, что он поверит. Но он лишь процедил: — Ещё не время. А потом вышел, и вместе с ним ушло всё тепло. Дверь за ним захлопнулась, и надежда исчезла.