Безрассудная смелость

Пейзаж за окном не менялся. Этот факт с каждым днём злил все больше. Сначала я была очень рада, что не попала в жестокие руки Беллатрисы или того хуже. Реддл больше не навещал меня. Но позже этот мираж о том, что все закончилось лучше чем я представляла, развелся, потому что я всё ещё сидела в четырех стенах, в полном одиночестве и тишине. Даже звуки из коридора не достигали моих ушей. Либо же никто не заглядывал в это крыло. Единственным моим посетителем был Малфой, который умело игнорировал все мои попытки завести разговор. ДВЕ НЕДЕЛИ. Я пыталась найти к нему подход, угрозами, жалобами, но ему словно отрезали язык. Он даже взгляда на меня не кидал. Я никогда не думала, что тишина может сводить с ума. Куча мыслей вызывали панику, а тревога по родным усиливалась с каждым часом. У меня был один вариант для побега — Драко. Но я прекрасно понимала, что ему будет за это. Я считала, что у меня есть шанс одолеть его в схватке, вот только подставлять так, пусть и неприятного мне человека, на смерть — не по мне. Но чем больше я проводила времени взаперти, тем сильнее стал соблазн. Его пресная рожа стала не на шутку раздражать. На завтрак я вновь собиралась столкнуться с этим безэмоциональным кретином, как с подносом появилась дама. Высокая, стройная блондинка, лицо ее хоть и не пестрило эмоциональными красками, но все же презрение я прочитала по глазам. Двигалась она грациозно, в отличии от Драко, его мать предпочитала все делать с достоинством, даже такую неприятную работу. Уверена, она бы и конюшни чистила с полным гордости взглядом. Когда серебряный поднос стукнулся о стеклянную поверхность стола я получила озарение. Мать Малфоя стала спасением для сына и моей свободой. — Миссис Малфой, — я постаралась сделать голос более надменным. Не то чтобы мне не нравилась она лично — я ее не знала, но для такой статной дамы неумение сдерживать свое презрение плохой знак. Женщина вздохнула, но голос прозвучал ровно: — У вас вопрос по меню? — Словно мы в ресторане, спросила она. — Вопрос по месту моего пребывания. Женщина сразу поняла о чем я собираюсь просить и резко развернулась, чтобы удалиться. Но я две недели сидела взаперти, так что мне было плевать на манеры. Крепко схватив ее за руку, отчего она скривилась и попыталась вырваться, но хватка моя лишь усилилась. — Я не обладаю никакой информацией, — всё ещё пытаясь вырвать руку, говорила она. — Моя задача — принести вам завтрак. — В таком случае, я воспользуюсь вашим самовлюблённый сынком. Тот факт, что я ещё не подставила его, не говорит о том, что мне это не под силу. Женщина наконец вырвала руку и окатила меня ледяным взглядом, я чудом сдержала маску. — Ты ведь не глупая, — больше, как оскорбление сказала она. — должно быть догадалась, что у моей семьи нет сил, чтобы помочь тебе. — Я знаю, что вы сейчас в немилости. Однако, от вас не требуется ничего такого. Пусть обед мне принесет Руквуд. Нарцисса изящно выгнула бровь и все тем же надменным тоном, ответила: — Я здесь не раздаю приказы. — Придется попробовать, Миссис Малфой, — мой голос дрожал от раздражения и ее упертости. — иначе завтра вашего сына казнят за мой побег.

***

Руквуд зашёл в комнату и остановился прямо напротив. Его лицо выражало максимальное безразличие, но я всё ещё имела надежду разглядеть в нем то неравнодушие, о котором упомянул Том. — Что ты хотела? — не в силах более терпеть мой взгляд, сказал он. — Помощи, — у меня не было плана, по правде я ждала от него идей. Руквуд в прошлый раз показался мне более расположенным. Сейчас же он смотрел так, словно я предложила ему записаться в Отряд Дамблдора — как на дуру. — Добавить соли? Его непробиваемость подорвала мою уверенность. А что ещё хуже — я боялась, что это была ловушка Тома и Август совершенно безразличен ко мне. — Нет, помоги мне сбежать, — я сказала это уверенно, хотя внутри все сжалось от страха за его отказ. — С какой стати? — Ты же хотел мне помочь, ты узнал меня. Не делай вид, что тебе все равно на мою судьбу. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Повелитель ясно дал понять, что в нашу обязанность входит твоя защита. Так от чего мне тебя спасать? Где-то в углу сидит боггарт? — ПЕРЕСТАНЬ! — у меня сорвался голос от нервов. Все эти игры в слова сбивали и я ощущала безысходность. — искупи свою вину передо мной. Помоги мне сбежать! Руквуд помрачнел, его брови свелись к переносице, а голос стал более грубым: — Искупить вину? В какой момент ты посчитала меня виновным во всех твоих грехах? Когда сбежала? Когда меня пытали из-за твоей клеветы? Или когда подставила меня перед соратниками и Повелителем? — Ты знал зачем меня пригласили на тот ужин и ни слова не сказал о метке! — мои руки затряслись от гнева, а в уголках глаз собрались слезы. — Из-за тебя я получила клеймо. Я задрала рукав мантии и перед удивлённым взглядом Августа предстала бледная рука, словно омертвевшая плоть. — Вот чего мне это стоило. Ты прикинулся невинным парнем с больной сестричкой. Так хоть раз в жизни поступи правильно и искупи вину, тем более с вашим образом жизни тебе скоро придется предстать перед небесным судом! — Я не верующий, — мерзко возразил он. — и пусть я выведу отсюда всех пленников — моей душе все равно гореть в аду. — Лицемер, — выплюнула я, пока моя рука тряслась от наплыва гнева и уже хотела кинуться в бой. — Я всегда говорю чистую правду. Здесь за ложь карают не меньше, чем в аду. — Так зачем ты пришел, если не собираешься помогать? Хотел поиздеваться? Унизить? Отомстить? — мои предположения испугали меня саму, я как-то не задумывалась о его мести до этого. — За палочкой, — пожал плечами Руквуд. Я сжала в руке деревко, которое так отчаянно противилось мне, но все равно отзывалось, и навела на него: — Так отбери, — слезы разочарования уже потекли из моих глаз, но улыбка все равно растеклась по лицу. После его слов я сочла верным поиздеваться в ответ. — Помнишь, — начал спокойно Август. — ты рассказывала мне о своей единственной дуэли, которую с позором проиграла? Тебя ждёт та же участь. — Станешь сражаться со мной несмотря на запрет Повелителя? — последнее слово из меня вырвалось почти со смешком. — В тебе мало, что осталось от гриффиндорки, так ведь? Это его заслуга. — Петрификус Тоталус! Он отразил его с ленивой точностью. — Слабовато, — ухмыльнулся Август. Всё во мне закипело. — Редукто! Струя света ударила в стену, и камни осыпались на пол. Руквуд ответил мгновенно — Импедимента! — я еле успела перекатиться за стол. Воздух дрожал от магической силы, запах гари смешался с пылью. — Отдайся заклинанию, иначе будет хуже! — крикнул он. Я сорвалась: — Экспульсо! Взрыв ударил в окно. Оно вспыхнуло, как щит, — сработали чары. Но они не выдержали следующего удара. Когда Руквуд метнул в меня Конфринго, я отразила его, и волна силы рикошетом ударила в стекло. Гул заполнил комнату, и щит рассыпался тысячей ослепительных осколков. Холодный ветер ворвался внутрь. Руквуд шагнул вперёд, но я уже знала, что делать. — Не ищите меня, — прошептала я. И шагнула в пропасть. Мгновение — боль, сжатие, пустота. Я вывалилась в переулке Косой аллеи. Воздух пах дождём и дымом. Магическая дрожь внутри не стихала — трансгрессия была неудачной, я едва удержалась на ногах. На автомате я направилась к единственному месту, где могла почувствовать безопасность — в магазин Уизли. Дверной колокольчик звякнул. Я едва держалась на ногах. За прилавком стояла молодая ведьма — продавщица, что заменяла близнецов. Её глаза округлились, когда она меня увидела. — Где Фред? — Выдохнула я, почти рухнув на стол с какими-то причудливыми шарами. — Его нет… он в Отделе изобретений. Что случилось? — Пошли за ним, прошу, — я дрожала, слова путались. Девушка кивнула, вытащила палочку и произнесла чётко: — Экспекто Патронум! Из её палочки вылетел серебристый птенчик и исчез за дверью. Минуты тянулись вечностью. И вдруг — знакомый треск трансгрессии. — Мерлин… — голос, который я боялась больше не услышать. Фред стоял посреди магазина, глаза расширены, лицо бледное. В следующую секунду он оказался рядом. — Ты цела? — его руки дрожали, но удерживали меня крепко. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Я думал, тебя уже… — он не договорил, просто прижал меня к себе. Впервые за две недели я позволила себе расплакаться.

***

Когда Фред вывел меня из тумана Косой аллеи, я уже не чувствовала собственных ног. Последний раз я трансгрессировала вслепую — но теперь это было похоже на падение без дна. Мы оказались перед домом, которого я раньше не видела, но почему-то узнала. — Просто держись за меня, — сказал он и коснулся ладонью стены между двух зданий. Мир дрогнул. Узкий фасад вытянулся, дверь выступили наружу, словно выросла из камня. Дом на площади Гриммо — тёмный, молчаливый, с тяжёлым воздухом, будто сам не хотел, чтобы в него входили. Внутри пахло старой древесиной, воском и временем. Потухшие канделябры мерцали тусклым светом, где-то наверху хлопнула дверь. Я чувствовала, как дом смотрит на меня — оценивает, взвешивает, запоминает. — Всё хорошо, — прошептал Фред. — это просто… особенность этого места. Я не была уверена, что он прав. Но при этом необычная серьезность от него заставляла бояться ещё сильнее. Мы спустились на кухню, откуда доносились голоса. Свет от камина ложился на длинный стол, заставленный чашками и бумагами. Первым поднял голову Артур Уизли — я узнала его сразу, слегка лысоватый, но в глазах было удивление, за которым быстро мелькнула доброта. — Фред? Что… кто это с тобой? Миссис Уизли, стоявшая у очага, обернулась и замерла. Лицо её не выражало страха — только настороженность. Ее я видела только на фото, в жизни же она казалась не такой добродушной. — О, Мерлин, — тихо произнесла она. — Девочка, ты в порядке? Я кивнула, но голос не слушался. И тогда из полумрака, словно из воздуха, появился он. Дамблдор. Всё тот же спокойный, немногословный, с той самой улыбкой, в которой скрывалось больше, чем он когда-либо говорил. — Добрый вечер, Агнес, — произнёс он мне, как старому другу. Фред удивлённо посмотрел на него. — Вы…вы знали, что Агнес сбежит сегодня? — мой спутник похоже был удивлен его присутствию, не меньше, чем я. — Несмотря на слухи я не знаю будущего, Мистер Уизли. Однако, я рад, что с вами все в порядке, — ответил Дамблдор, не отводя взгляда от меня. — Но, полагаю, сейчас мы все хотим услышать, как ты оказалась здесь. Он сел, скрестив руки на столе, и жестом пригласил меня говорить. Его молчание было не равнодушием — оно было проверкой. — Меня держали в плену, — начала я. — после того вечера… я не смогла сбежать. Сначала думала, убьют. Потом — что просто забудут. Ни того, ни другого не случилось. Меня держали в изоляции, без контакта, без новостей. Молли медленно сложила руки на груди. — Кто держал? Я отвела взгляд. — Пожиратели. Повисла тишина. Только где-то в камине треснуло полено. — Мне удалось вырваться. Повезло, — добавила я, чувствуя, как губы пересыхают. — Один из них потерял бдительность. Я разбила окно и трансгрессировала. Дамблдор слушал молча, и я знала — он понимает, что многое я умолчала. Но не перебил. Артур кивнул, опустив ладонь на стол. — Значит, ты прошла через всё это одна. Сильный поступок, Агнес. Фред с Джорджем пытались подготовить операцию по твоему спасенью… — Мистер Уизли даже покраснел, похоже от стыда. — Но это полное безрассудство — идти к ним, — похоже Молли уже меня ненавидела, за то, что Фред хотел спасти мою жалкую душу. Фред стоял рядом, чуть ближе, чем следовало бы. Я чувствовала его присутствие всем телом, как тихое пламя, которое не жгло, но грело. Сейчас я была рада его присутствию, особенно под взглядом Миссис Уизли, но знала, что пожалею об этой вольности. — Она истощена, — сказал он, глядя на мать. — ей нужно отдохнуть. — Сначала нужно убедиться, что она не принесла с собой… ничего, — сказала Молли, и в её голосе прозвучала нотка, от которой меня передёрнуло. Не обвинение — интуиция. Женская, неотвратимая. — Молли, — мягко вмешался Артур, — девочке и так досталось. Она поджала губы. — Я просто не хочу рисковать детьми, Артур. Дамблдор поднялся. — Проверку проведём. Но, уверен, всё в порядке, — он бросил на меня взгляд, в котором было больше понимания, чем я заслуживала. — отдыхай, Агнес. Завтра поговорим спокойно. Он вышел, оставив за собой тишину, наполненную словами, которых никто не сказал. Артур проводил его взглядом и повернулся к сыну: — Фред, проводи её в комнату. Свободное место только с Джинни. Миссис Уизли похоже хотела возразить, но успокаивающий взгляд Артура ее усмирил. Фред повёл меня по коридору. С лестницы доносился скрип, в воздухе стоял запах старого дерева и магии. В какой-то момент он остановился, обернулся и, смущённо почесав затылок, произнёс: — Не обращай внимания на маму. Она… просто боится за всех. — Я понимаю, — ответила я. — я бы тоже не доверяла себе. Он улыбнулся — устало, но по-настоящему. — А я — доверяю. Эти слова застряли во мне, как заноза. Когда дверь за мной закрылась, я присела на край кровати и обвела взглядом комнату — пыльная мебель, старые книги, одеяло с заплатами и тихое сопение Джинни Уизли. Но впервые за долгие недели это место казалось не тюрьмой. А дом — пусть и ворчливый, старый, с секретами в стенах — будто принял меня. Я только не знала, надолго ли.