Безрассудная смелость

Я нервно теребила рукав свитера, который мне достался от Фреда под недовольный взгляд матери, и терпела суровый взгляд Дамблдора. Несмотря на с виду добродушного старика, он мог внушать страх не меньше Тома. Его седые брови свелись вместе, а глаза за очками-полумесяцами искрились недовольством. — Агнес, у нас нет такой роскоши, как время, — после нескольких минут тишины я испугалась и вздрогнула, словно Дамблдор закричал. Но голос его был все тот же сдержанный. — вам придется рассказать все, иначе я буду вынужден перейти к более суровым мерам. — Это каким? — мой голос прозвучал хрипло и так тихо, что не стой он прямо надо мной — не услышал бы. — Я не хочу переходить границу и лезть в вашу голову. Однако, есть то, чем я готов пожертвовать ради победы над силами тьмы. И моя порядочность в том числе. Директор стоял прямо, но глаза все время бегали по мне, словно он пытался найти признаки насилия. — Профессор, это… У вас не получится. Усы Дамблдора дернулись и я продолжила: — Все не так, как кажется. Я не устраивала с ним встреч. Это случайность. Дамблдор с помощью магии придвинул к себе стул и сел напротив, показав, что готов выслушать. Но вот говорить мне совершенно не хотелось. — Он узнал меня под оборотным, потому что сам в этот момент находился в обличии какого-то работника. Дельва наверняка помнит его имя. Такой высокий с усами. Клянусь, — я взглянула ему в глаза. — я не намекала и даже не поняла, что это Том. Дамблдор лишь кивнул. — Вы запрещали мне видится с родными и я не послушалась. Мне было страшно за них. В итоге я сама и привела его к дому. Мы вновь погрузились в тишину, Дамблдор не выдержал: — Что было дальше? — Ничего, — резко сказала я и пожала плечами, хотя правда колола язык. — вы ворвались и он сбежал. — Северус наш тайный агент, Агнес, — прищурясь, ответил директор и следил, прямо как Том, за моей мимикой. Может лицом я и не выдала своего удивления, но сердце удар пропустило. — Я вам не верю, сэр. Директор встал с удобного стула и обойдя его, схватился за спинку обеими руками. Его взгляд вновь посуровел, а голос обрёл былую строгость: — Я хочу услышать от вас правду. Вы обещали, что не станете на его сторону, но при этом скрываете нюансы вашей встречи. Я не говорил остальным членам Ордена о вашем прошлом, но учтите, если я сочту вас опасной — ничего хорошего ждать не стоит. — Он пытался меня убить. Снейп, — мой голос прозвучал с обидой. Я даже не думала, что такой поступок от ненавистного профессора заденет меня, но отчего то внутри разгоралось неприятное чувство. — Вы сбежали от Тома живой и невидимой. Северус мог убить вас, если бы на то был приказ, но мы оба знаем, что Волан-де-Морт никогда не поступит так. — Но Снейп не знает, он был готов убить меня! Пусть и не лучшую ученицу, но его бывшую студентку. Наплел Редлу о моих плохих способностях в зельеварение, а тот и рад такому поводу для казни. Это по вашему достойное поведение для профессора зельеварения? Сдавать плохих студентов маньяку. Я почти видела, как Дамблдор закатил глаза. — Агнес, мы говорим не о профессоре Снейпе, а о вас. Если вы приняли его сторону, то скажите об этом. Пожалуй, хватит лгать. Это обвинение от директора прозвучало оскорбительно, так что я вскочила со своего стула и громко возразила: — НЕТ! Я не стала Пожирательницей, что он вам сказал? — Важно, что вы не сказали ничего, — легко ответил директор. Я тяжело вздохнула и вновь рухнула на стул. Мне нужно было оправдать себя, но вот загвоздка. Дамблдор мог оказаться прав. — Все очень сложно. Снейп сказал вам о Непреложном обете? Директор кивнул. — Я была вынуждена так поступить, чтобы он оставил мою семью в покое, навсегда. — Что он попросил взамен? — голос Дамблдора пробрал до мурашек, либо же это отозвался страх обязательств. — Стать его рабом. — Так значит, он в любой момент может приказать вам явиться и вы не имеете права ослушаться? — Нет, — я замотала головой, и меня вновь затрясло. — я не знаю. Формулировки были расплывчатые и я не знаю, как это сработало. — Агнес, я дословно знаю ваш обет. Вы говорили о новости, после которой Том должен быть поражен. Что эта за новость? — Я не могу сказать, — затрясла я головой. — Нужно сказать, иначе я не смогу помочь снять заклятье. Вы в действительности можете оказаться его слугой. Неужели вы думаете, что это пустые слова? Сейчас уже не тот Том перед вами, что пятьдесят лет назад. — Дамблдор знал о чем говорит, похоже Снейп донес и об облике Тома. — Если обет сработал, как я хотела, то это ничего не меняет. Для Тома все, как прежде и я выполнила часть сделки. — Я жду. Короткая фраза директора дала понять, что уйти от ответа не удастся. Воздух в кухне словно стал гуще — каждый вдох давался с трудом. В ушах зашумело, а перед глазами на мгновение встало лицо Альтеды. Если я скажу — назад дороги не будет. — Вы и так всё знаете, профессор, — мой голос предательски дрогнул. — Вам просто стоит вспомнить. — Я думал, что говорить загадками — моя изюминка, — устало хмыкнул Дамблдор. Улыбка не коснулась глаз. — И всё же, я жду. Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. — Я не могу… пожалуйста. Это не имеет отношения к войне. — Между вами и Томом слишком много личного, — холодно отрезал он. — И это уже имеет отношение ко всему. Если для него в этом нет преимущества, я не вижу смысла скрывать. Слова застряли в горле. Я сглотнула, чувствуя, как подступают слёзы. — Я призналась ему… кое в чём, — дыхание сбилось. — В том, что… Я замолчала. Потом всё-таки сказала — почти шёпотом, словно это могло что-то изменить: — У нас есть дочь. Дамблдор не ответил сразу. Его взгляд остекленел, будто он смотрел не на меня, а сквозь — в цепочку последствий, которые уже невозможно остановить. Он медленно опустился на стул, и на мгновение показался не директором Хогвартса, а просто очень старым человеком, впервые столкнувшимся с тем, что нельзя исправить магией. — Когда? — выдохнул он, всё ещё не до конца осознавая услышанное и всем видом напоминал Тома, которого парализовало после моих слов. Он только открыл рот, чтобы ответить на мое заявление, как Орден Феникса ворвался и Дамблдор вступил в схватку. Реддл не стал драться и сбежал. — Ханна приняла роды, — слова посыпались сами собой, вперемешку со слезами. — В тот же день я сбежала. Я больше не видела её до вчерашнего дня… Я думала, вы знаете. Ведь это вы прислали её ко мне. Дамблдор молча направился к выходу. Паника накрыла с головой. Я вскочила и вцепилась в рукав его голубой мантии. — Профессор, прошу вас. Он не знает, кто она. Ни имени, ни возраста. Не трогайте её. Он остановился, но не повернулся. — Мы должны убедиться, — сказал он ровно. Внутри что-то оборвалось. Я сжала ткань сильнее и почти прошептала: — Она не опасна. Она даже не знает… Пожалуйста. — Я не могу закрыть глаза на это. Силы покинули меня. Я опустилась на колени, прижавшись лбом к его мантии, как утопающий к последнему спасению. — Я умоляю вас… Дамблдор медлил лишь секунду. — Я свяжусь с вами, — сказал он наконец. — Это нужно обдумать. И исчез. Я не только не смогла защитить дочь, так к тому же навлекла на нее огромные проблемы. И теперь за неё будут бороться два великих волшебника. От такой несправедливость хотелось кричать, но были ли у меня силы бороться с Дамблдором, и что уж там, с Томом? Был ли хоть единственный шанс, что Дельва скроет от директора нашу встречу с Альтедой? Маловероятно, учитывая ее не доверие ко мне. Спустя пару минут после ухода Дамблдора на кухню зашла Фред, увидев меня на коленях, он быстро сел рядом и схватив мои руки, стал задавать вопросы: — Агнес, что случилось? Дамблдор выгнал тебя из Ордена? Мне казалось я почувствовала, как лицо покраснело от злости. Конечно не на Фреда, его вина была минимальна, но вся цепочка событий привела к ужасным последствиям, так что моя ненависть нашла выход. — Отпусти меня! — я вырвала запястья из его хватки и зашипела. — Плевать мне на ваш Орден, из-за того, что ты не умеешь держать язык за зубами мне грозит куда более худшее наказание! Рыжий вытаращил на меня глаза и был в шоке от моего всплеска. Я же продолжала ругаться, как тогда на Тома в Хогвартсе, испытывая при это жгучую злость и обиду. — Что ты так смотришь? Думаешь мне есть дело до всех этих людей? Да им было плевать на меня. Если бы ты не сказал Дамблдору, никто бы не кинулся меня спасать! Фред хмурился, и схватив меня за плечи начал говорить громче, словно хотел вбить истину в мой воспалённый мозг: — Он мог убить тебя! Тебе крупно повезло, что ты дважды смогла сбежать не пострадав. Выговор от Дамблдора — это глупость по сравнению с твоей смертью. Но злость моя была так сильна, что разумные слова друга остались без внимания. Да к тому же, он был единственный кому я сейчас действительно могла выговориться, хоть и так грубо. — Отстань, Уизли. Ты просто струсил и побежал стучать на меня. Вскочив на ноги я не стала дожидаться ответа и вышла прочь с проклятой кухни. Мне нужно было всеми силами помешать испортить жизнь Альтеде. И я придумав план, села строчить письмо Дельве. Я знала, что подруга с лёгкостью может выкинуть пергамент и даже не решит прочесть. Но на войне все средства хороши. «Здравствуй, Дельва. Возможно я уже не имею право обращаться к тебе таким образом, но сейчас я пишу не члену Ордена или Министерской служащей, а подруге. Наши отношения, конечно, уже нельзя назвать хорошими, но я надеюсь в тебе ещё есть хоть капля любви ко мне и ты поможешь. Я прошу не за себя. Возможно это прозвучит странно и ты усомнишься в моем рассудке, но у меня есть дочь. Да, от Тома. Я почти вижу, в каком ты шоке от новости, но это не весь ужас. Ей сейчас пятьдесят лет и она даже не знает кто ее родители, однако теперь ее жизнь под угрозой. Том и Дамблдор узнали о ее существовании, но пока не в курсе личности. Они хотят использовать ее в войне. И несмотря на то, что я действительно хочу закончить этот ужас — пожертвовать единственной дочерью не готова. Я плохая мать, да и называть себя таковой неправильно, ведь все что я сделала — это родила. И тем не менее, иначе поступить просто не могу. Дельва, ты единственная можешь сдать ее. Дамблдор в курсе, что я виделась с ней вчера. Он будет искать и разумеется, обратится к тебе. Умоляю, не говори ему ничего. Ты, наверняка, уже догадалась либо близка к разгадке. Но имя моей родственницы должно остаться для всех в тайне до конца жизни. Я прошу тебя, подруга, дай ей остаться в стороне от этих интриг. Альтеда не должна пострадать. Пусть она будет чиста от грязи между этими великими волшебниками. Умоляющая тебя, Агнес.» Сова унесла мою последнюю надежду. А дни шли и полная неизвестность съедала меня изнутри. После ссоры Фред выглядел подавленным, но что хуже — смотрел так, словно осуждает. И хотя ему действительно было за что, все-таки грустно осознавать, что я потеряла веру друга. Молли совсем обозлилась на меня и даже не звала к столу. К счастью, Джинни таскала мне еду в комнату. Вероятно мой разлад с Фредом ее устроил и она решила закончить войну. Но все эти напряжённые взгляды остались пустым местом для меня по сравнению со страхом за Альтеду. Дамблдор появился лишь накануне отьезда Гарри, Рона и Гермионы в Хогвартс. Он явно хотел избежать со мной встречи, но к счастью я смогла перехватить его прямо у двери. — Я предложил ей вступить в Орден, — сказал директор и покинул площадь Гриммо. От злости я пнула ногой неустойчивую вешалку и шум разбудил Вальбургу Блэк, что стала крыть проклятиями всех присутствующих. Но даже ее злость меркла перед моей ненавистью к Дельве — все-таки она предала меня. Скрипя зубами я заперлась в комнате и стала ходить кругами, думая о мести. Вот только это была глупая идея. Что я могу сделать? Дамблдор хочет манипулировать Альтедой, Дельва на стороне директора. А Фред не годится в союзники, потому что не знает и половины всего. Рухнув на кровать я закрыла глаза и попыталась успокоиться, чувствуя себя маленькой девочкой, которую наказали за пакость. Но я не была маленькой! И эти глупые волшебник обязаны считаться со мной, когда дело касается моей дочери, даже несмотря на то, что я выгляжу как подросток. Кикимер — домашний эльф поместья Блэк, возник словно из-под земли. Он морщился, будто откусил лимон, но тем не менее поклонился и сказал скрипучим голосом: — У меня для вас послание, — его глаза сузились от злости, и наклоняясь ниже он зашептал. — поганая грязнокровка смотрит на Кикимера. Кикимеру противно разговаривать с отбросами. Мои брови поднялись от удивления, а сердце испуганно ускорило темп. Этот эльф в основном не появился здесь, потому что Гарри сослал его в Хогвартс. Но если мне доводилось пересечься со старым ворчуном, тот неизменно покрывал проклятиями мою кровь и чуть ли не плевался в спину. Так что ничего хорошего я от него не ждала. — Чего тебе? — осторожно осведомилась я, и хотя моё сердце сжималось при виде сморщенного лица и дрожащих острых коленок, его ненавистный взгляд заставлял быть настороже. — Темный Лорд, великий очиститель магического мира, оказал честь передать через Кикимера… Мурашки побежали по спине от страха после слов Кикимера, я растерялась и не сразу бросилась заткнуть рот рукой глупому эльфу, пока кто-то в доме не услышала его речь. Я прыгнула на него и бедняга потерял равновесие, шлепнувшись на пол. Мой страх от слов уступил месту жалости, что я так обратилась со старым эльфом, и поспешила поднять его за плечи, начав, зачем-то, отряхивать его грязную простынку. Кикимер завизжал, как поросенок, которому показали топор. Он стал настырно тереть руками рот, который пару секунд назад я пыталась закрыть, и причитал: — Грязное отродье трогало Кикимера, ему никогда не отмыться от этого позора. Я бы содрал кожу с ее мерзких лап. Ничтожное создание, — кряхтел Кикимер, всё ещё натирая лицо руками, так что я закатила глаза. — Закрой свой поганый рот, Кикимер. Не смей произносить его имя! Меня трясло от нервов и я оглядывалась на закрытую дверь, в надежде, что никто не решился прослушивать. Иначе у меня были бы огромные проблемы. Наконец эльф перестал плеваться и теперь ещё более злобно посмотрел мне в глаза. — Повелитель приказал Кикимеру. А Кикимер честно и преданно служит достойным волшебникам. Я впилась руками в волосы. Эльф продолжал говорить приговаривая меня к изгнанию из единственного укрытия. — Великий волшебник — Темный Лорд, — голос эльфа был наполнен гордостью за свою миссию и он собирался договорить несмотря ни на что. — приказал передать грязному отребью, — эти два слова он сказала себе под нос. — послание. — Замолчи, — шипела я, а мой взгляд нервно бегал по комнате. Дамблдор уничтожит меня если узнает. Весь Орден отыграется на мне за такое послание. Но Кикимер был полон решимости выполнить приказ и ещё громче, с удовольствием от моего вида, продолжил: — Он приказал передать послание предательнице! Великий волшебник соизволил отдать это грязной девчонке! Не выдержав его ехидства я схватила палочку с тумбочки и кинула в Кикимера проклятье склеивания рта, но то словно не подействовало. Магия Кикимера всеми силами боролась за то, чтобы эльф исполнил приказ. — Госпожа приказала исполнить все, что прикажет Темный Лорд и Кикимер ее не подведёт! Кикимер верно служил Блэкам. Кикимер не подведёт, — бегая от меня по комнате верещал эльф, создавая много шума. — Да заткнись ты уже! Не ты ли и убил одного из Блэков? — шипела я, пытаясь вновь зажать рот рукой безумному эльфу. Похоже на Кикимера эти слова подействовали. Его седые брови ещё сильнее сдвинулись, а ноздри раздулись от злости. Видимо, за это старый эльф винил себя не меньше других. — Мерзкая грязнокровка, — выплюнул эльф и швырнул мне конверт в ноги, испаряясь. Мой взгляд зациклился на послание. Старый пергамент казался мне страшнее любого чудовища. Я бы лучше оказалась наедине с драконом, чем в комнате с этим конвертом, где извилистыми линиями аккуратно выведено: Лорд Волан-де-Морт Он мог бы пролежать там вечность, если бы не стук в дверь. — Агнес, открой. Я тоже тут живу! Джинни ещё не могла пользоваться магией вне школы и сейчас барабанила в дверь. Пришлось засунуть конверт за спину и отворить дверь. — Зачем ты заперлась? — хмурясь, спросила Джинни. — Если прячешься от Фреда, то не переживай. Они с Джорджем ещё час назад сбежали в магазин. Уизли прыгнула на свою кровать и уставилась на меня увиденным взглядом. Пожалуй мне стоило перестать стоять столбом посередине комнаты. — Что с тобой? — спросила рыжая соседка, но мой язык прилип к небу, а руки жгло письмо. Джинни осмотрела комнату, где из-за Кикимера книги свалились на пол, а чернила растеклись по столу и уже хотела ещё что-то спросить, как я выбежала вон. Единственным местом, где я могла найти себе укрытие, стал туалет. Расположившись прямо на унитазе я дрожащими руками стала раскрывать конверт, опасаясь, что внутри находится какая-то Томовская гадость. Но там лежал лишь пергамент бумаги, на котором извилистым почерком читалось: «Душа моя, Ты не перестаешь удивлять своим умением бежать от проблем. И хотя я должен быть жутко зол на такой поворот событий, кое-что не даёт мне право на это. Твое желание спрятаться весьма понятно. Старик Дамблдор выбрал надёжное укрытие для тебя и Поттера, даже для передачи этого бесполезного письма, мне пришлось пойти на хитрость. Нарцисса великодушно предоставила своего эльфа (твоя заслуга — настроить против себя все семейство Малфоев) и хотя вытянуть из него информацию о местонахождению вас мне не удалось, кое что он все такие может. Но я пишу тебе не для того, чтобы похвалить мастерство Дамблдора искать укрытие. Я хочу отдать тебе должное. После твоего обета было правильным решением не попадаться мне на глаза. Вероятно, стать слугой Темного Лорда для грязнокровки Агнес слишком великая честь? Ответь честно, ты боишься моего приказа? Тебе страшно, что встреться мы и у тебя больше никогда не будет своей воли? Это разумно, хотя и бесполезно. Скоро даже Дамблдор поймет, что в борьбе со мной ты не являешься важной фигурой. Молодость и похоть. Вот что объединяет нас. Если бы он знал обо всех с кем я делил постель, то пожалуй в вашем укрытие было бы нечем дышать. Он скоро избавится от тебя и тогда мы увидимся. Ты склонишь голову под моей властью и навсегда станешь пустым местом без мнения и права на что-то. Обидно, что ты сама подписала себе этот приговор? И все же, Темный Лорд милосерден. Я не трону твою жалкую семейку, ведь это будет слишком простой способ выманить тебя наружу. Гораздо приятнее, когда ваше жалкое сопротивление само избавится от обузы. Но чтобы потешить твое самолюбие, я спрошу: наша дочь хоть малость похожа на меня? Или она забрала всю никчемность от тебя? P.S Ответ передай Кикимером.» Ублюдок. Он пронюхал мой страх быстрее, чем я думала. А что главное — он подтвердил его. Обет сработал в его сторону и он похоже чувствует, что я теперь в его власти. При нашей встречи одно его слово и я никогда не смогу сбежать. Когда Дом на площади Гриммо погрузился в тишину, после отъезда детей в Хогвартс я наконец смогла воспользоваться этой возможностью. Джинни теперь спала в башни Гриффиндора, а это означало, что мне никто не сможет помешать написать ответ. Только зачем? Словно какой-то задетый внутри нерв не давал оставить письмо без ответа. Том так точно изложил мои страхи и положение, что стало стыдно от своей предсказуемости. А что мне остаётся? Любой Пожиратель с лёгкостью доставит меня ему в лапы и я сотру колени от поклонов перед Томом. Здесь было надёжное укрытие, а главное, меня никто не выгонял. Даже Гарри, кому принадлежит теперь это поместье. Ещё более было обидно за Альтеду. Если обет сработал в его пользу, значит новость о дочери оставила равнодушным Тома. Его строчки о множества пассий это подтвердили. Чего я ждала? Будет просить о встречи, чтобы поесть вместе мороженное? Он даже не захотел узнать о ней, чтобы взять в свои ряды. Словно она не могла быть рядом с отцом. Конечно мне не хотелось подобного для нее, но все равно чувства обиды заглушали. Считает, моя кровь перебила всю его гениальность. Конечно, она родилась не от чистокровной волшебницы. Отродье, вот кем он считает Альтеду. И это даже к лучшему. Значит все, что мне остаётся — это убедить Дамблдора не пускать ее в Орден. Том в своем письме намекнул, что от меня Ордену нужна лишь информация. Вот только, что я могу дать? Вряд ли директору интересно, что Том любит есть на ужин и какого цвета у него носки. Черные, как и душа… Но все же перечитав последний абзац несколько раз я засомневалась. Он манипулятор, а что если он врёт? Если обет все же сработал для меня? Зачем ему помиловать мою семью? Если только он просто не может причинить им вред? Что правда, а что нет — я не знала. Значит ответ был нужен, чтобы вынудить из Тома, как можно больше информации. Я отодвинула все свои чувства глубоко внутрь и взяла перо. В этот раз Тому не удастся сломать меня обидными словами. Ведь я гриффиндорка. А гриффиндорцы умеют давать отпор.

***

Реддл сидел в удобном кресле, и вертел в руках волшебную палочку. Изящную, знающую себе цену. Его палочка никогда бы не стала служить чужаку. Она продолжение его руки, его сути. Но к сожалению, даже палочка не могла сделать всего, что он хотел. Появившийся эльф с глубоким поклоном говорил о том, что для Лорда Волан-де-Морта нет нерешаемых задач. И там, где не может справиться палочка, поможет его хитрость, ум и власть. Конверт оказался вскрыт и он уже хотели испепелить на месте старого эльфа, как узнал свой почерк. Агнес вернула его письмо. Достав пергамент, Волан-де-Морт усмехнулся. Написала ответ на обратной стороне и избавилась от улики. Никто кроме нее не удивлял его столько раз. Каждый поступок кажется безрассудным и бессмысленным. Одновременно с этим становилось все интереснее продолжать войну с этой рыжей предательницей. Она, конечно, проиграет в конце. Ну справедливо согласится, что этот бой ему интересен не победой а самим ходом. На сколько же хватит Агнес Колин? Казалось бы, в доме своей грязной семейки она почти сдалась. Была на грани, но нет. И здесь смогла выкрутится. Точно змея. Ни метка, ни угрозы не помогают загнать ее в угол. Это должен быть страх пленения. О да, Колин больше всего тряслась за свою светлую сторону и свободу, в каком, вероятно, она ужасе, когда прочла письмо. Жаль, что он не видел ее лица. Волан-де-Морт был уверен, что от радости за панику на ее личике смог бы впервые в жизни вызвать патронус. Почти смеясь, он начал читать короткое послание, которое должно содержать в себе мольбу и обиду на него за унижение и равнодушие, но с каждым словом улыбка спадала с бледного лица, оставляя за собой хищный оскал. «Реддл, Моя дочь — самое главное, что она в безопасности. Я рада, что в твою голову пришла замечательная мысль — не трогать мою семью. Ты, как не бросающий слов на ветер, волшебник, не откажешься от них. А значит… Мне нет смысла покидать убежище. Я не склонна к приключениям, так что затворнический образ жизни с любимой дочерью и мужем станет прекрасным итогом для меня. Ради чего мне выходить на передовую, Том? Эта не моя война и любой итог не затронет мое счастье счастливой семейной жизни.»