Тёмная Материя

Питер просыпается с ужасной головной болью. На самом деле, она была у него с самого утра. Она сопровождала его весь день: во время утренних процедур, в метро, в автобусе и в школе. Он сидит за партой, половина которой завалена пугающе навязчивыми заметками и теориями Тима о Человеке-пауке, он массирует виски и пытается подавить надвигающуюся мигрень одной лишь силой воли. На самом деле это не работает. Внутри него начинает нарастать устойчивое чувство разочарования, и ему приходится бороться с ним. С трудом. — Ты в порядке, Питер? — спрашивает Дьюк. В его голосе есть хрипоца, но он уже на пути к выздоровлению после той болезни, с которой Тим всё ещё борется. Они втроём выглядят странно: Дьюк с рукой в гипсе, наполовину покрытой каракулями, Тим, у которого жар и которого трясёт от того, что он выпил слишком много кофе, и Питер, бледный и замкнутый, щурящийся на всё вокруг, как будто бодрствование — это худшая ошибка в его жизни. Неудивительно, что сегодня все в школе их обходят. Даже Стеф держится от них на расстоянии, хотя и ходит с ними на переменах. — Головная боль, — бормочет он. — Может, мигрень. Мы узнаем, если я снова начну плохо видеть. — Захватывающее описание сотрясения мозга, приводящего к потере сознания — отмечает доктор Стрэндж. Дьюк сочувственно смотрит на него, затем роется в рюкзаке и протягивает ему упаковку ибупрофена. — Возьми несколько таблеток. Обычно они останавливают мою мигрень на корню. Питер высыпает себе на руку восемь. Ему нужно столько, иначе это вообще не подействует. И, вероятно, это половина той дозы, которая ему действительно нужна. Дьюк смотрит на него. — Э-э. Думаю на сегодня этого будет достаточно. — Посмотрим, — говорит Питер, закрывая глаза и откидываясь на спинку стула.

* * *

К его большому удивлению, головная боль проходит после того, как он принимает лекарство. Это удача. Обычно ему нужно что-то более сильное, чтобы справиться с головной болью. Он примет его. Честно говоря, ему давно пора было получить немного удачи. К обеду боль проходит, а клокочущий с утра гнев утихает, растворяясь с напряжением, которое преследовало его с тех пор, как он впервые приехал в Готэм. Он нагружает свой поднос едой и садится за стол с остальными членами «Клуба Уэйна». Стеф пишет кому-то сообщение в телефоне, Дьюк дремлет над своим обедом, но поднимает взгляд и улыбается Питеру, когда тот подходит ближе. Тим окружён книгами, блокнотами, своим телефоном и — по какой-то причине — картой Готэма. Питер садится рядом с Тимом и хмуро смотрит на него. — Э-э, привет, Тим, — говорит он. — Что у тебя там? — Движения и патрули Человека-паука с тех пор, как он впервые появился в Готэме — рассеянно говорит Тим. Он протягивает Питеру одну из своих записных книжек. — Он не придерживается определённой схемы и, кажется, знает, где и когда произойдёт преступление. Обычно я бы отмахнулся от этого с помощью полицейской рации, но в большинстве случаев он оказывается там ещё до того, как вызовут полицию. —Ты где вообще находишь столько тетрадей? — спрашивает Питер, с лёгкой тревогой листая тетрадь. — Я видел твой шкафчик. Там ничего нет. И твой рюкзак практически пуст. —Я купил их в школьном магазине. — Эти штуки стоят по десять долларов за одну тетрадь, — в ужасе говорит Питер. На столе в кафетерии их как минимум пять. Питер скорее умрёт, чем потратит такие деньги. В буквальном смысле: он не сможет прокормить себя, если потратит. — Да, — говорит Тим, моргая и глядя на него. — Они мне нужны. Это важно. Питер качает головой и принимается за свой обед. Тим пожимает плечами и возвращается к тому, над чем работал, и за столом воцаряется уютная, дружеская тишина. Несмотря на общий шум и гам в столовой, Питер чувствует, что расслабляется; отчасти из-за еды, конечно, но в большей степени из-за компании. В последнее время Патруль чувствуется не таким одиноким, но он не может назвать кого-то вроде Спойлера или Красного Колпака своим другом. По крайней мере, пока нет. Может быть, никогда. Покой длится около пяти минут, прежде чем Питера отвлекает от мыслей внезапное появление за столом. — Привет, — говорит ему красивая девушка, появляясь рядом с ним, казалось бы, из ниоткуда. У неё светлые, почти белые волосы, кожа насыщенного золотисто-коричневого цвета, а зелёные глаза искрятся саркастичным весельем. — Я Фелиция. — Э-э, прошу прощения? — в панике отвечает Питер, недоумевая, почему она вообще с ним разговаривает. Через секунду он приходит в себя и быстро поправляется. — Питер! Я Питер. Привет. Фелиция удивлённо приподнимает брови, но её улыбка, кажется, становится только шире. Питеру хочется заползти под стол в столовой и умереть. Забудьте о голоде, замерзании, преследовании Тима или гибели во время патрулирования: он действительно умрёт от смущения прямо здесь, посреди подготовительной школы Готэма. — Боже, парень, на прошлой неделе ты буквально уничтожил преступный синдикат. А Леди только что поздоровалась с тобой. — бормочет Баки. — Это в некотором роде очаровательно — говорит Хилл. — Не дразни его, он и так нервничает, — добавляет Ванда. — Что ты делаешь сегодня вечером, Питер? — спрашивает Фелиция, каким-то образом решившая продолжить разговор с ним, несмотря на его полную неспособность общаться. Если уж на то пошло, она, кажется, очарована этим. По крайней мере, ей весело. Питер растерянно моргает, глядя на нее. — Эм, ничего? Это неправда. У него, наверное, есть какие-то тренировки с Бэтменом или что-то в этом роде. Команда Бэтмена очень неохотно рассказывает ему, что они задумали; как будто они хотят, чтобы он сам всё понял, как будто они оставляют ему подсказки. Сейчас у него ничего не запланировано. Она берёт его за руку, выхватывает ручку Тима из его пальцев и пишет адрес на ладони Питера. — Тогда заходи ко мне в семь. — Э-э, да. Конечно, — растерянно отвечает Питер. — Семь. — Это свидание, — Фелиция улыбается ему, а затем возвращает ручку Тиму. Она замолкает, смотрит на его тетради и хмыкает. — Человек-паук, да? Знаешь, он всегда был моим любимым героем дома. — Да? — Спрашивает Тим, приподнимая бровь. — Да. Однажды он спас мне жизнь, — рассеянно говорит Фелиция, постукивая по одной из тетрадей Тима, прежде чем уйти. Питер хмурится. Он не помнит, чтобы спасал Фелицию. А ведь мог бы. Она сногсшибательно красива и не похожа на тех, кто живёт в Криминальном переулке. По крайней мере, у неё нет постоянного хмурого или напряжённого выражения лица, как у людей, живущих в этом районе города. Или она очень, очень хорошо это скрывает. Фелиция уходит, подмигнув ему на прощание. Питер озадаченно смотрит ей вслед. Когда он поворачивается к ребятам из клуба «Уэйн», все они ухмыляются. За исключением Стеф, которая улыбается ему и показывает большой палец вверх. — Что только что произошло? — спрашивает он. — Ты только что получил свидание с одной из самых красивых девушек в школе — отвечает Дьюк. — Но, честно говоря, это было похоже на похищение. — Поздравляю — добавляет Тим. — Ты единственный, к кому она проявляла интерес с тех пор, как она начала сюда ходить. В этом нет абсолютно никакого смысла. Что, черт возьми, она могла найти в нем? Единственная девушка, которая обратила на него внимание за это время - это Стеф, а она даже не обедает с ними половину времени. — Нам придётся поработать над твоей игрой, малыш — говорит Сэм. — А ещё Эдисон Брайт в неё по уши влюблён — услужливо добавляет Стеф. Отлично. Как раз то, что ему нужно. Питер бросает взгляд на стол Эдисона Брайта. Подросток хмуро смотрит на него, сжимая кулаки и практически краснея от ярости. Питер вздыхает, потирает переносицу и всерьёз задумывается о том, чтобы инсценировать собственную смерть и навсегда сбежать из Готэма. Почему его жизнь такая? — Замечательно — бормочет Питер. Тим рассеянно успокаивающе похлопывает его по плечу.

* * *

Остаток дня пролетает быстро. Питер затаскивает себя в пожарную часть и лениво бросает рюкзак в неопределённом направлении своей кровати. А потом начинает расхаживать по комнате, сначала по полу, потом вдоль стен и потолка. Свидание. Верно. Хорошо. Он вполне может это сделать. Вот только в последний раз, когда он ходил на свидание, он упал с падающего самолёта, а её отца посадили на пожизненное. Так что послужной список у него не очень. — Что ты сделал? — говорит Баки. Он пребывает где-то между нервозным волнением и смутной паникой. Первое, что он делает, — проверяет свои сбережения. У него есть около двадцати долларов, которые он может потратить на свидание; очевидно, они не будут питаться как королевские особы. На эти деньги он даже не сможет купить два билета в кино. Он прислоняется к стене и размышляет. В Старом Готэме есть Готэм-парк, куда Тим и Дьюк водили его после вечеринки с пиццей. Он знает, что там есть обсерватория, концертный зал и каток. Может, она захочет покататься на коньках? Билеты будут не слишком дорогими, а потом он сможет купить горячий шоколад в ближайшем кафе. Это было бы неплохо, правда? Не захватывающе, но и не ужасно. — Звучит идеально — говорит Шури. — Ей понравится. — Не забудь цветы — добавляет Баки. — Чувак, никто больше так не делает — говорит Сэм. — Ты имеешь в виду, что у всех больше нету чувства романтики — возражает Баки. — Кто из нас снова успешно встречался в 21-м веке? — спрашивает Сэм. Питер расхаживает взад-вперёд, вполуха слушая какой-то далёкий разговор. По пути есть цветочный магазин. Мэй всегда твердила, что Бен должен был принести ей цветы на их первом свидании. И она самая умная из всех, кого он когда-либо встречал. Так что на самом деле решение уже принято. Надеюсь, это не выставит его полным придурком. Хотя, честно говоря, если Фелиция считает его крутым, то кому-то нужно вмешаться и поговорить с ней. Никто даже не считает Человека-паука крутым, а он — лучшая часть Питера. Питер сам по себе источает ауру ботаника. — Мерзость — говорит Квилл. Что ж, решение принято. Он принимает душ и одевается. Джинсы, выцветшая футболка с группой, которую он купил в секонд-хенде, — она смутно напоминала что-то, что Тони когда-то носил, — спортивный пиджак из того же секонд-хенда и солнцезащитные очки, которые мужчина в метро подарил ему несколько недель назад. Питер не уверен, что сегодня его настигнет мигрень, но он не хочет рисковать. Он проводит рукой по волосам, хмурится, глядя на их длину, и вздыхает. Он проверяет, не прогрызли ли мыши в пожарной части дыры в его одежде, и направляется к двери. — Хорошо выглядите, мистер Старк —говорит Фьюри. Питер делает паузу, затем поворачивается лицом к треснувшему зеркалу, прислонённому к стене. Он действительно похож на Тони. Или, по крайней мере, на его бледную копию. Футболка AC/DC, спортивный пиджак, солнцезащитные очки и джинсы — всё это именно то, что Тони достал бы из своего шкафа, если бы ему нужно было куда-то выйти. Питер практически слышит, как Тони самодовольно ехидничает, что Питер случайно скопировал его стиль. Одновременно с этим Роуди подшучивает над ним. Он слегка улыбается, несмотря на себя, а затем идёт к метро.

* * *

Фелиция живёт в Старом Готэме, в многоквартирном доме в одном из самых красивых и тихих районов города. Такие квартиры предназначены для представителей среднего и высшего среднего класса: врачей, юристов, офисных работников высокого уровня. По сути, для богатых представителей «рабочего класса». Это его немного удивляет, это не совсем нормально для детей, которые учатся в Готэмской подготовительной школе. Хотя он живёт в заброшенной пожарной части в центре Готэм-сити, в районе Мердервилль, так что, возможно, ему не стоит так быстро судить. Он находит маленькую цветочную лавку рядом с метро и выбирает простой букет из лилий, роз и орхидей. Они не в лучшем состоянии, но приятно пахнут и выглядят довольно мило. Квартира Фелиции находится в старом здании в готическом стиле, ухоженном и чистом. Питер взбегает по лестнице на верхний этаж, находит нужную дверь и замирает в нерешительности. — Сделай глубокий вдох и расслабься, Питер, — говорит Шури, забавляясь. Это непростая задача. Питер делает глубокий вдох и осторожно стучит в дверь. Она тут же открывается, и он видит высокую красивую женщину с короткими чёрными волосами и смуглой кожей, одетую повседневно. Чёрная кошка обвивается вокруг её ног и громко мурлычет. — Э-э, Здравствуйте — говорит Питер, нервно засовывая свободную руку в карман пиджака. — Я здесь, чтобы увидеть Фелицию? Она оглядывает его с ног до головы, издаёт тихое "хм" и отступает в сторону, приглашая его войти. В квартире тепло, она стильно оформлена и служит домом как минимум трём кошкам. Питер заходит внутрь, но держится поближе к двери, опасаясь, что ему станет слишком комфортно. — Фелиция, твой кавалер здесь — кричит женщина. Она поворачивается к Питеру и протягивает ему изящную руку — Я Селина. — Питер. Приятно с вами познакомиться — вежливо говорит Питер. Она слегка улыбается. - И мне, Питер. Питер не может понять, что Селина думает о нём. Она слишком сдержанна, слишком осторожна в выражении своих эмоций. Если она не наставит на него пистолет во время свидания пока они наедине, это будет огромным улучшением по сравнению с его последним свиданием, по крайней мере. Фелиция входит в гостиную, проводя рукой по своим платиновым волосам, направляясь к нему. Она одета небрежно, как и он, и улыбается, когда видит его. Когда она видит цветы, ее улыбка становится шире. — О, весьма традиционно — говорит она, забирая у него букет. Она кажется тронутой, но немного растерянной. Может быть, цветов было слишком много. — Подожди, я отнесу их в свою комнату. Она на мгновение любуется цветами, а затем снова уходит. Селина наклоняет голову, рассматривая его — Ты один из детей Уэйна, да? — Я, э-э, участвую в стипендиальной программе Уэйна — говорит Питер. — Так что да, вроде того. Тим и Дьюк вроде как так и сказали. Селина хмыкает и кивает, по-видимому, одобряя. — Значит, ты не знаком с Брюсом? — Ах, нет. Ну пока нет. Честно говоря, я не собираюсь попадаться ему на глаза. Это заставляет её замолчать. Селина смотрит на него мгновение, затем ухмыляется и хлопает его по плечу. — Удачи тебе, Питер. Фелиция возвращается, прихватив сумочку и кожаную куртку, брошенную на спинку обеденного стола. — Всё, я готова. — Позвони, если я тебе понадоблюсь, — говорит Селина, на мгновение сжав плечо Питера, прежде чем отпустить его. Она смотрит на него, приподняв изящную бровь. — И не задерживайся слишком поздно. Сегодня вечер занятий. Фелиция закатывает глаза, но ухмыляется. — Приму к сведению. Фелиция берёт его за руку и выводит из квартиры, в последний раз помахав Селине. Питер послушно следует за ней в коридор и вниз по лестнице, немного опережая её, чтобы открыть дверь. —Твоя мама... — Не моя мама, — небрежно говорит Фелиция. — Скорее опекун. — Оу. Она кажется милой, — говорит Питер, придерживая для неё дверь. И мысленно морщится от своей бестактный оплошности. Большую часть своей жизни он был объектом подобных комментариев. Ему следовало бы знать лучше. — Ей нравится брать к себе бездомных— говорит Фелиция спустя мгновение. — Итак, куда мы направляемся? — Я подумал, что в парке было бы неплохо? В кои-то веки не идёт дождь, и на самом деле погода неплохая, и, э-э, отсюда до парка можно быстро доехать на автобусе, так что... — он замолкает, внезапно потеряв дар речи. Фелиция усмехается. — Звучит заманчиво. Автобусная остановка выглядит лучше, чем те, что Питер видел в Криминальном переулке. Там есть небольшое укрытие, скамейка и цифровая карта с указанием времени ожидания, погоды и новостей. Но у Питера нет времени, чтобы оценить эти различия. Автобус подъезжает к остановке через несколько секунд после того, как они до неё доходят. Он с удивлением обнаруживает, что Лу сидит за рулём автобуса. Крупный мужчина ухмыляется ему. — Привет, Питер. Я думал, что ты в это время будешь на своей, э-э, подработке — говорит он. — Я забираю его себе, — говорит Фелиция. — Готэм может прожить без него одну ночь. Лу приподнимает брови, затем ухмыляется. — Так и есть, мисс. Он улыбается Питеру, показывает ему большой палец вверх, а затем закрывает двери. Питер отвечает ему слабой, нервной улыбкой.

* * *

Поездка на автобусе, к счастью, проходит быстро; через несколько минут они уже в парке. Вечер только начинается, достаточно рано, чтобы температура не сильно упала, в уличном кафе оживлённо, за шахматными и шашечными столиками полно людей, на катке тоже многолюдно. Он немного удивлён. Готэм — криминальная дыра, по всем статистическим показателям, но люди всё равно выходят на улицу по вечерам. Это впечатляет. — Итак, чем бы ты хотела заняться? — спрашивает Питер, оглядывая парк. — Катание на коньках, — говорит Фелиция, ухмыляясь ему. — Ты готов? — Конечно, это звучит заманчиво, — говорит он, направляясь вместе с ней к катку. — Я удивлён, что он вообще работает. Сейчас не настолько холодно, чтобы всё так быстро замерзало. — Они используют технологию мистера Фриза — говорит Фелиция. — Он замёрз даже летом. Питер понятия не имеет, кто это. Однако у него нет возможности спросить, потому что они внезапно оказываются у киоска. Усталый мужчина, стоящий за кассой, смотрит на них и кладёт на прилавок две пары коньков и ключи от шкафчиков для обуви, расположенных вдоль ближайшей стены. — Десять баксов за час — говорит он Питер внутренне содрогается при виде суммы, но всё равно отдаёт свои двадцать долларов. Хорошо, что завтра ему заплатят. Они берут свои коньки, переодеваются в них и запирают обувь. Питер на мгновение неуверенно пошатывается, прежде чем обрести равновесие. Фелиция замечает это и ухмыляется. — Вы раньше катались на коньках? — Нет. Но у меня должно получиться, — говорит он. Должно получиться, верно? В конце концов, у него идеальное равновесие. Он может ориентироваться, перепрыгивая с потолка на стену. Это должно помочь и в таком простом деле, как катание на коньках. В конце концов, он же Человек-Паук. Это не работает... Он едва успевает сделать шаг на лёд, как начинает барахтаться, но ему удаётся не упасть. В его движениях нет изящества. В отличие от Фелиции, которая скользит по льду безупречно, лениво кружась вокруг него и мягко подсказывая, как двигаться. Он пытается слушать, но уже через пять минут после того, как ступил на лёд, падает навзничь и смотрит в пасмурное небо. Может быть, если ему повезёт, Тор поразит его здесь и сейчас. — Если цель состоит в том, чтобы отпугнуть девушку своей некомпетентностью, то вы отлично справляетесь, — говорит Локи. Фелиция склоняется над ним, упирается локтем в колено, а подбородком в ладонь и смотрит на него с легкой ухмылкой. Она идеально балансирует на коньках, и Питер завидует ее грации. И более чем немного благодарен за это. — Ладно, возможно, у меня это плохо получается — признает он. — Я могла бы заметить, — сухо говорит Фелиция, протягивая ему руки. — Тебе следовало попросить о помощи. — Ты бы поверила мне, если бы я сказал, что у меня не очень хорошо получается? — спрашивает он, садясь. Он берёт её за руки и встаёт на коньки. Ей удаётся легко поднять его, и он удивляется её силе. — О, конечно, — говорит она, поддерживая его, когда он снова встаёт на ноги. Она берёт его за руку и медленно ведёт за собой. Питер неуверенно едет за ней на коньках, стараясь сохранять равновесие. Он научится этому... Фелиция отпускает его руки и едет на коньках впереди него. Она кружится, поворачивается к нему лицом, катаясь задом наперёд. Она протягивает руки и берёт его за обе руки, мягко подталкивая вперёд. — Ты слишком много об этом думаешь, — говорит Фелиция. — Расслабься! Перестань пытаться управлять лопастями и двигайся вместе с ними. Ты не можешь контролировать всё. — А ты посмотри на меня — говорит Питер. Но он также прислушивается к ней. Он пытается прижать коньки к земле так же, как он прижимается к земле на своих двоих. Это подсознательная привычка, о которой он часто забывает. Обычно это не проблема. Если только он не катается на коньках. Фелиция держит его за руки, пока он не начинает двигаться самостоятельно, немного скованно повторяя её движения. Она ободряюще улыбается ему и слегка толкает его плечом, когда он начинает осваиваться. В конце концов, Питер быстро учится. К концу часа они уже катаются рядом, держась за руки.

* * *

Закончив кататься на коньках, они начинают бродить по парку, идя по одной из широких бетонных дорожек, пересекающих парк. Солнце уже село, стало немного прохладнее, но парк хорошо освещён и по-прежнему полон людей. В общем, Питер считает, что это неплохое свидание. По крайней мере, бывало и хуже. Между ними нет особой искры — не то чтобы он был уверен, что она должна быть после одного свидания, — но это приятно. Успокаивает. И Фелиция умная, сильная и постоянно нежно поддразнивает, и Питер солгал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Фелиция молча идёт рядом с ним несколько минут. Она смотрит на него краем глаза. — Итак, где ты был во время битвы за Нью-Йорк? — Дома, с тётей, — отвечает он. Это происходит автоматически: все знают, где они были, когда инопланетяне вторглись в Нью-Йорк, а Мстители появились их спасать. Это стандартное Нью-Йоркское клише, когда вам совсем не о чем говорить с человеком. Это не то, о чём вы бы спросили человека на улице, но это может быть то, о чём вы бы заговорили с хорошо знакомым человеком. — Мой дядя был пожарным, так что... Он замолкает на полуслове и поворачивается к ней лицом, стоя посреди пешеходной дорожки. Он моргает, глядя на неё. — Да, пару месяцев назад на уроке истории я начала задаваться вопросом, не из дома ли ты, — говорит Фелиция. Она берёт его за руку и тянет за собой. — Пойдём, ты мешаешь прохожим. Питер, спотыкаясь, идёт за ней, недоверчиво глядя на неё. Она из его Нью-Йорка. Ему приходится бороться с внезапным желанием вцепиться в неё, как тонущий за спасательный круг. — Как ты... — начинает он. — Я была в папиной квартире, когда первые инопланетяне пролетели мимо нашего окна. Халк использовал машину моего придурка-соседа в качестве трамплина в прямом эфире. Я никогда раньше не видела его таким злым. Это было великолепно, — говорит Фелиция. — После этого Халк стал моим любимым персонажем. И Чёрная Вдова, конечно Питер идёт рядом с ней, озадаченный, взволнованный и обеспокоенный. — Фелиция, если ты из моей вселенной, как ты сюда попала? — Не знаю. Все начало разваливаться на части, а потом меня ослепила странная золотая вспышка. Кажется, я заснула? Мне приснилось, что со мной разговаривал какой-то мужчина в красном плаще. Он извинился, сказал, что я нужна в другой части мультивселенной, что происходит какой-то обмен, пообещал, что я в конце концов вернусь домой, а потом исчез. Я очнулась посреди улицы. А ты? Питер думает о зелёном резервуаре — Ты вся превратилась в пыль, когда это всё случилось? — Нет, мне просто пришлось выпрыгнуть из такси, прежде чем оно врезалось в кого-то. Таксист исчез посреди перекрёстка, — говорит Фелика и замолкает. — ты был из тех кто «превратился в пыль»? —Да — отвечает Питер — О, — говорит Фелиция. Она делает паузу. — Было больно? — Да, — говорит он снова, на этот раз мягче. Она хмурится. — Мне жаль. Питеру нечего ответить на её жалость. Ему следовало бы что-то сказать; в конце концов, он много раз слышал это в своей жизни. Вместо этого он просто идёт с ней. Часть его в шоке, а большая часть безмерно благодарна за то, что она здесь. Он хочет задать ей так много вопросов, что не знает, с чего начать. — Так как же ты… я имею в виду, ты, должно быть, проснулся посреди глуши, да? — спрашивает Питер. — Вроде того. Я неделю была одинока, пока не впала в отчаяние и не проголодалась. В итоге я вломились в первую попавшуюся квартиру, чтобы раздобыть еды. Я голодала и была в отчаянии. Это было похоже на взлом Форт-Нокса. Но я люблю сложные задачи, так что я не сдавалась. Даже забыл на какое-то время о голоде. Конечно, там было не так пусто, как я думал. — Это была квартира Селины? — Да. К счастью, она была настолько впечатлена, что взяла меня к себе, и это мне очень помогло, — говорит Фелиция. Она наклоняет голову и молча смотрит на него. — У тебя ведь нет Селины? На самом деле это не вопрос. Он потирает затылок. — Сейчас я вроде как сам по себе. — Это глупо — говорит Фелиция. Он хмурится. — Так проще. Она наклоняет голову. — Судя по тому, как крепко ты держишь меня за руку, я не думаю, что ты в это веришь. Он отдергивает руку, словно обжегшись, и засовывает руки в карманы пиджака. Фелиция вздыхает и кладет руку ему на плечо. Он не сбрасывает ее руку, но и не улыбается. — Послушай, это, наверное, не мое дело... — Это не так — ...но ты не сможешь выжить в Готэме в одиночку, — говорит Фелиция, демонстративно игнорируя его вмешательство. — Это... это не Квинс. Это не Нью-Йорк. Железный человек не спустится с ясного неба, чтобы спасти тебя. Готэм — это совсем другой уровень. В том, как она произносит последнюю фразу, есть что-то язвительное. — Я не то чтобы купаюсь в вариантах. — Да, — отвечает Фелиция. — Тим и Дьюк взяли бы тебя сегодня вечером, если бы ты их попросил. Ты знаешь — Я не могу впутывать их во всё это, — говорит Питер. — Это отговорка, и ты это знаешь. — Она мне нравится — говорит Шури. — Фелиция... —Человек-паук, возможно, и смог бы справиться с большинством проблем в Нью-Йорке в одиночку, но у него всё равно были Мстители в качестве поддержки, — говорит Фелиция, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — У Человека-паука здесь этого нет — О чём ты говоришь? — спрашивает он, хмуро глядя на неё. Фелиция вздыхает. — Неважно. Пойдёмте, нам пора. Она ведёт его дальше по тропинке. Между ними повисает немного неловкое молчание. Питер накрывает её руку своей, пока они идут. Она сжимает его руку в ответ, явно пытаясь решить, что сказать дальше. Через несколько мгновений Фелиция бросает на него взгляд из-под ресниц. — Знаешь, я всегда думала, что Человек-Паук при личной встрече будет выше. И быстрее улавливает намёки. — Она знает, — решительно говорит Баки. — Хватит притворяться. Питер делает паузу, а затем закрывает лицо руками. — Откуда ты знаешь, что я Человек-Паук? — Ты упал в мусорный бак, когда гнался за мной, и потерял сознание. Я заглянула под твою маску. Ах. Кошка-воровка Он долго смотрит на неё, вспоминая их разговор за обедом и накануне вечером. — Ты впервые увидел меня без сознания в мусорном контейнере и всё равно захотел пригласить на свидание? — В основном для того, чтобы завести этот разговор, но да. Ты довольно милый в своей придурковатости. — Отлично. Ты прекрасно питаешь моё самолюбие. А ещё ты воруешь, и я хочу вернуть свою антигравитационную шайбу, спасибо. Фелиция ухмыляется, толкая его плечом. — Да, этого не будет. Что нашёл - то моё. — Ты украла его... — Нашла его — поправляет она. — Украла его с моего бессознательного тела, — заканчивает Питер, полностью игнорируя поправку. — Зачем он тебе? — Он полезен для того, чтобы спрыгивать со зданий и тихо приземляться, — говорит Фелиция. — С его помощью я уже проникла в три разные лаборатории. Но заряд держит не очень хорошо. Дайте мне знать, если вы когда-нибудь придумаете что-то получше. Мне бы это пригодилось. Питер фыркает. Его девушка — грабительница, которая обокрала его, пока он был без сознания. Это невероятно. — Да, насчёт этого. Что за странная одержимость взломом лабораторий? За последние три недели я выгнал тебя как минимум из десяти. Фелиция останавливает их в конце тропинки. Тропинка ведёт к открытому кафе и шахматной доске. Камины и гирлянды освещают территорию, поддерживая относительную теплоту и хорошее освещение в сгущающихся сумерках. — Не знаю, как ты, но я пытаюсь найти дорогу домой, — говорит она через мгновение. — В этой вселенной нет Тони Старка, нет врачей из Университета науки Ваканды, нет инопланетных технологий, которые мы могли бы украсть и построить портал домой. Но раз ты здесь, значит, есть шанс… — Я? — спрашивает он, совершенно сбитый с толку. — Да, ты, — говорит Фелиция. — Ты был вроде как личным ассистентом Тони Старка или кем-то в этом роде… — Вау, ладно, это совершенно не так... — ...и ты создаёшь такие вещи, как антигравитационная шайба, из обычного мусора. Если я найду для тебя подходящие инструменты, правильные чертежи, ты сможешь построить для нас способ вернуться домой. Питер смотрит на неё. Конечно, он пытался это сделать; у него до сих пор лежат эти блокноты в его комнате в пожарной части, но в последнее время он работает над ними всё меньше и меньше. — Что? — Когда я приехала сюда, я думала, что больше никогда не увижу своего отца. Я сдалась. Почти не ела, почти не спала, просто лежала в своей комнате целыми днями. Селина начала беспокоиться обо мне, — говорит Фелиция. — Но потом я начала слышать о Человеке-пауке. Сначала я думала, что ты просто альтернативная версия самого себя, но нет, это был ты. Мой Человек-паук Питер хмурится, наклоняя голову. — Конечно, мы вроде как по разные стороны закона, но ты мне всегда нравился. Ты всегда помогал людям, которые больше всего в этом нуждались. И сейчас мы в одной лодке, — говорит она. — Человек-Паук Железного Человека. Все знают, что он не обратил бы на тебя внимания, если бы ты не был хотя бы таким же умным, как он. Если кто-то и сможет вернуть нас, то это будешь ты. Питер смотрит на неё, затем переводит взгляд на кафе-киоск. В его голове всё перемешалось; противоречивые эмоции — шок, растерянность, облегчение и недоверие — сотрясают его до глубины души. На мгновение он теряет дар речи, пытаясь во всём разобраться. — Ты не хочешь вернуться? — спустя мгновение спрашивает Фелиция, хмуро глядя на него. Он делает паузу и озвучивает страх, который преследует его с тех пор, как он впервые очнулся в этой странной машине. — Что, если нам некуда вернуться? Фелиция пристально смотрит на него. — Мы проиграли, — говорит он. Признание причиняет боль сильнее, чем он ожидал, и, хотя он чувствует странную отстранённость от их разговора, его удивляет пустота собственного голоса. — Мы проиграли сильно. Сильнее, чем ты можешь себе представить. То, что ударило нас на Титане, должно быть, ударило и Землю, если ты начала видеть, как исчезают люди. Возможно, тебе повезло, что тебя забросило в эту вселенную. — Ты это не серьёзно, — говорит Фелиция после долгой паузы. Нет, не серьёзно. Пока нет. Но зерно уже есть. Фелиция вздыхает, осторожно убирая руку с его плеча. Она внимательно смотрит на него, затем приближается и целует в щёку. Это лёгкий, как пёрышко, и удивительно нежный поцелуй. Он на мгновение поддаётся ему, затем вспоминает о приличие откашливается и отстраняется. С тех пор, как Питер приехал в Готэм, он не купался в физических проявлениях любви. Ему не стоит позориться перед ней. По крайней мере, не больше, чем он уже опозорился. — Уже поздно, — говорит она. — Увидимся завтра в школе? — Да, — автоматически отвечает он. — Конечно. Увидимся в школе. Фелиция бросает на него последний задумчивый взгляд и идёт к автобусной остановке на краю парка. Питер смотрит ей вслед, погрузившись в свои мысли. Что ж. По крайней мере, он больше не одинок в этой вселенной.