Тёмная Материя

Питер отдыхает всю ночь. Он не спит и, следовательно, не видит снов, слишком холодно, чтобы делать это безопасно. Метель обрушивается на Готэм стремительно и яростно. Мир за пределами пожарной части покрыт белым одеялом, снег и лёд бьются в окна. Холодный ветер проносится по продуваемому сквозняками зданию, заставляя Питера дрожать и стонать, не давая ему уснуть больше чем на несколько минут за раз. В его дыхании слышится тревожный, дребезжащий, влажный звук, из-за которого он кашляет и просыпается всякий раз, когда начинает засыпать. Он укрыт одеждой, одеялами и рюкзаком. Это едва спасает его от холода. Он заставляет его задуматься о своём положении, попытаться что-то спланировать. Ему некуда идти. Ему просто нужно подождать ещё один день, прежде чем на его счёт поступит стипендия. Если он не обанкротится, то сможет потратить все деньги на аренду дешёвого гостиничного номера на неделю. Он останется без еды, но сейчас его жильё становится большей угрозой, чем голод. Может, он сможет выпросить немного еды у Фелиции? Она бы ему помогла. Наверное. Точнее, почти наверняка. По крайней мере, она его друг. — Ты не можешь оставаться здесь —говорит Фьюри. — Вставай, — говорит Каилл, в его голосе слышны разочарование и беспокойство. — Ты должен найти помощь, чувак! Питер ворчит, ещё глубже зарываясь в своё гнездо. Здесь достаточно тепло, чтобы он мог уснуть. Он закрывает глаза и начинает засыпать... Что-то толкает его. Сильно. Он устал. Ему трудно думать. Ему нужно поспать, хотя бы немного. Он может подождать ещё один день. Что-то толкает его. Сильно. — Малыш, не спи, — рявкает Баки. — Если ты уснёшь, то умрёшь. Нет, не умру. У него есть исцеляющий фактор. Он может спокойно отдыхать, спасибо. — Это не работает, — говорит Мантис. — Он очень упрямый. — У меня есть идея, — отвечает Ванда. Она звучит устало. Точнее, она звучит так, как чувствует себя Питер. Одной ногой она уже стоит в могиле. — Ты уверена, что это разумно? Ты, Док и Локи не в лучшей форме, — говорит Баки. — Мы даже не видели Стрэнджа или Локи. Они застряли в своих мирах. — Вы удивитесь, узнав, что может вынести душа, — говорит Ванда. — Это не потребует больших усилий. После этого наконец-то наступает тишина, и Питер тихо вздыхает, прежде чем закрыть глаза. Сон поможет. По крайней мере, он залечит его огнестрельную рану. Он начинает расслабляться, несмотря на холод, и погружается в сон. Радио, которое он собрал, щёлкает на другом конце комнаты на полной громкости. «В путь, Джек» эхом разносится по пустой комнате, достаточно громко, чтобы заглушить относительно маленькие динамики радио. Питер резко просыпается, дёргается от боли в огнестрельной ране и стонет от разочарования, натягивая рюкзак и подушку на голову. Почему эта штука включена? Как она включена? Это аналоговый переключатель, и он выключил функцию будильника на прошлой неделе! Всплеск помех вырывает его из размышлений. Строчка из песни — «Эти ботинки созданы для ходьбы!» начинает играть на невыносимо громкой громкости. — Эй, а эта песня неплоха, — говорит Квилл. — Сосредоточься, космонавт. Питер, поднимайся, чёрт возьми, — говорит Сэм. Его голос звучит сонно и устало, как будто он сам вот-вот заснёт. Что-то сверкнуло золотом, и половина его одеял внезапно исчезла. — Какого чёрта ты делаешь, Сэм? — рявкает Баки. — Ты только что сжёг половину своей руки, делая это! — Если он не встанет, неважно, на сколько я себя сожгу — говорит Сэм. Питер с разочарованным стоном садится, размахивая руками и ногами в возмущение от того, кто украл его одеяла. То немногое тепло, которое он успел накопить, исчезло, и он дрожит от холода. Ему почти хочется снова лечь и заснуть. Так трудно встать и пошевелиться. Бок пульсирует от боли, а спина и плечи затекли от сна в неудобной позе. Это усилие почти лишает его сил. — Думаешь, если мы включим его достаточно громко, кто-нибудь из летучих мышей услышит? — спрашивает Баки. — Если только у кого-то из них нет суперслуха, — отвечает Ник Фьюри. — И это при условии, что они решили прогуляться по крышам Готэма во время метели. Ещё один всплеск помех, на этот раз громче остальных. Начинает играть «Дорога в ад», достаточно громко, чтобы эхо разносилось по переулку внизу. Питера внезапно охватывает ностальгия, эта песня есть в плейлисте Тони. Он так давно её не слышал. Он заставляет себя проснуться, чтобы послушать её. — Это привлекло его внимание, — говорит Хэнк Пим. — Вставай, Человек-Паук, — говорит Т’Чалла. И куда идти? — В библиотеку, — говорит Хилл. — Там, по крайней мере, будет тепло. Что ж. Это идея, да. Питер не в восторге от поездки, но это стоит того, чтобы не мерзнуть целый день. — Ты обещал мне, Питер, — мягко говорит Джанет. Она тоже устала. Это заставляет его немного проснуться. Он обещал, что получит помощь, а библиотека — такое же хорошее место, как и любое другое. Питер вздыхает и начинает подниматься на ноги, направляясь к пожарной лестнице. Снег сменился ледяным дождём. Это делает прогулку совершенно невыносимой. Каждое движение — пытка, но мягкое, успокаивающее бормотание, которое его окружает, помогает ему идти.

* * *

Библиотека закрыта. К двери приклеена табличка с наспех написанным текстом: Закрыто из-за погодных условий. Приносим извинения за неудобства! Этот план провалился. Питер засовывает руки в карманы и идёт обратно к улице, направляясь прямо к автобусной остановке. Вокруг остановки огромная лужа ледяной воды, и ему приходится осторожно обходить её, чтобы не поскользнуться и не упасть в неё. Ему нужно найти помощь. Место, где можно переночевать. Что-нибудь. На таком холоде так трудно думать. На автобусной остановке полно сугробов, поэтому Питер стоит рядом с ней, у обочины. Он ломает голову, пытаясь придумать, куда пойти. Если библиотека закрывается, то всё рано или поздно закроется. На окраине Криминального переулка есть дешёвый отель, где он мог бы снять номер... Красный спортивный автомобиль притормаживает у автобусной остановки, а затем проезжает мимо, намеренно сворачивая в лужу и окатывая Питера полузамёрзшей дорожной водой. Питер вздрагивает, дрожа от холода, слишком потрясённый, чтобы даже закричать. Он в замешательстве и шоке смотрит на автомобиль. Окно опускается. Эдисон Брайт показывает на него пальцем и смеётся, прежде чем умчаться прочь. Питер озадаченно смотрит ему вслед. — Я убью этого парня, — бормочет Квилл. — Что за придурок! Это плохо. Единственная тёплая одежда Питера, которая и так не подходила для морозной погоды, теперь представляет реальную угрозу для его здоровья. Ветер продувает его рубашку, и он чувствует, что джинсы начинают примерзать к телу. Ему нужно снять эту одежду и оказаться в тёплом месте. — Эй, Питер! — раздаётся голос позади него. Он оборачивается и едва не падает духом от облегчения. — Тим? Тим улыбается и бежит к нему. Он идёт по льду и снегу так, словно их и нет, без труда удерживая равновесие на коварном тротуаре, словно тот сухой. — Эй, я как раз собирался домой, — говорит он, поднимая ключи от машины. На его лице странное выражение, что-то среднее между облегчением и шоком. Он замечает состояние Питера и наклоняет голову. — Не хочешь зайти? Весь город закрыт из-за шторма. — Ты уверен? Я не хочу вас беспокоить. И я немного промок... — Малыш. Приятель. Я брошу тебя в его машину, если придётся, — раздражённо говорит Квилл. — Садись в эту чёртову машину, Паркер, — приказывает Ник Фьюри. — ...но я бы не сказал «нет». Ну в смысле, если ты не против? Тим усмехается. — Забудь об этом. Ты почти моего роста. Можешь взять мою одежду, пока твоя не высохнет, и остаться до вечера, пока не перестанет идти снег. Согласен? — Да — немедленно отвечает Питер. — С радостью. Тим снова улыбается с облегчением. — Отлично. Пойдём, моя машина за углом. Тим жестом приглашает его следовать за собой и практически бегом направляется к своей машине — блестящему чёрному седану, на который даже смотреть роскошь. Он открывает Питеру дверь и запрыгивает внутрь, включая на полную мощность обогрев, пока Питер осторожно устраивается на пассажирском сиденье. Тим смотрит на него. — Чувак, ты выглядишь неважно, Питер. — Это была по-настоящему весьма тяжёлая неделя, — серьёзно говорит Питер, ударяясь головой о стекло со стороны пассажира. — Очень, очень тяжёлая неделя. — Что ж, нам с Дьюком придётся это исправить, — отвечает Тим, выезжая с парковки и осторожно направляясь по обледенелым улицам Готэма. — Да, было бы неплохо, — говорит Питер.

* * *

Питер засыпает. Он ничего не может с этим поделать: в машине тепло, дождь успокаивает, а Тим рядом, так что он знает, что в безопасности. Даже в мокрой и холодной одежде ему достаточно комфортно, чтобы закрыть глаза и расслабиться. Какое-то время он дремлет, балансируя на грани настоящего сна, а потом просыпается, когда машина поворачивает резче, чем обычно, и задняя часть слегка скользит. Движение плавное, но достаточно сильное, чтобы вывести Питера из дремоты. — Хм? — говорит Питер, садясь и протирая глаза. У него ужасно чешется бок, его исцеляющий фактор полностью включился. Судя по хрипотце в его голосе, он не избавил его от простуды. Отлично. Надеюсь, если он проведёт какое-то время в тёплом месте, это тоже поможет ему справиться с ней. — Извини, — говорит Тим, бросая на него извиняющийся взгляд. — Я попал в ледяную лужу. Но мы в порядке. Можешь снова ложиться спать. — Нет-нет, я в порядке, — отвечает Питер, потягиваясь. Он трогает свою огнестрельную рану и сдерживает крик боли. Он вдыхает и медленно выдыхает. Ладно, значит, его рана заживает, но ещё не полностью. Пока нет. Приятно знать. — Хм. А куда мы вообще идём? Он бросает на Питера хмурый взгляд. Должно быть, он заметил, как Питер вздрогнул. Надеюсь, он не спросит об этом. Питер не в том состоянии, чтобы лгать. Тим откашливается. — Поместье Уэйнов, недалеко от города. Питер замирает. Поместье Уэйнов? Как поместье Уэйнов, Брюса Уэйна? Эта мысль вытряхивает его из сна. — Что. Почему? — Потому что я там живу? — удивлённо отвечает Тим. — Брюс — мой отец. Я думал, ты это знаешь? Все в школе знают. — Твой отец — Брюс Уэйн? — спрашивает Питер, чувствуя, как бледнеет. — Да, он меня усыновил. И Дьюк, Дик, Джейсон, Кэсс — ну, мы все здесь живём, — говорит Тим, отмахиваясь рукой. — Не волнуйся, он знает, что ты приедешь. Я позвонил ему, пока ты спал. Он не против. — О, — говорит Питер. Ему определённо не по себе от того, что он спит в доме человека, у которого он украл деньги. — Э-э, если он уверен... — Он занят. Ты, наверное, даже не увидишь его, — добавляет Тим. — Альфред ждёт нас. — Альфред? — Наш семейный дворецкий. Альфред Пенниуорт. Но он больше похож на члена семьи, чем на кого-либо другого. — Тим пожимает плечами. — Ты сам всё увидишь, когда приедешь. Думаю, ты ему понравишься. — Надеюсь, что так, — говорит Питер, потирая горло. Теперь, когда он проснулся, он чувствует жгучую боль в горле. Говорить становится всё труднее, кажется, что он говорит, преодолевая груду острых камней. Тим медленно и осторожно едет по извилистой дороге, покрытой быстро нарастающим слоем снега. Поместье Уэйнов построено на вершине водопада, и его мрачная громада возвышается над нетронутым зимним пейзажем. Оно мрачно-величественно и выглядит устрашающе, даже несмотря на то, что снег сглаживает его острые углы. Первой мыслью Питера, помимо всего прочего, было то, что Тони возненавидел бы дом Тима. Особняк огромный, строгий и пропитанный архитектурой старого мира, которая, хоть и красива, но до боли устарела. Он больше похож на старый дворец, чем на особняк, как будто в нём живёт мрачный рыцарь, а не плейбой-миллиардер вроде Брюса Уэйна. Да, Тони бы высмеял каждый сантиметр этого места. Слишком темно, слишком замкнуто, слишком старомодно. И Тони знал бы, что такое «старо», учитывая, что он пережил смену тысячелетий и активно устраивал вечеринки «против 2000 года» в канун Нового года. Питер притворился, что не знает о панике из-за 2000 года, и наслаждался отчаянным, растерянным выражением лица Тони, пока тот не понял, что его дразнят, и не пригрозил сбросить его с крыши комплекса. Мысль о воспоминаниях, о реакции Тони на это место заставляет его улыбнуться. Тим останавливает машину перед лестницей, ведущей к двум массивным дверям. Он выключает двигатель, и ровный гул обогревателя сменяется стуком ледяного дождя по крыше. Он выходит из машины, убирая ключи в карман. Питер на мгновение замирает, осторожно отстёгивает ремень безопасности и так же осторожно выходит из машины. Дождь льёт как из ведра, после уютного тепла машины Тима кажется, что стало намного холоднее, а ветер за городом ещё сильнее. — Вот мы и здесь, — говорит Тим, появляясь рядом с ним словно по волшебству. Он обеспокоенно смотрит на Питера, делает паузу, словно собираясь что-то сказать, но продолжает — Пойдём, давай спрячемся уже от дождя. Он взбегает по ступенькам, не обращая внимания на покрывающий их лёд. Питер следует за ним более медленным шагом, стараясь не тревожить свои раны. Дверь распахивается ещё до того, как Тим успевает вставить ключ в замок, и перед ними предстаёт высокий лысеющий мужчина в хорошо сшитом костюме. Его верхнюю губу покрывают стальные серые усы, а в редеющих чёрных волосах проглядывают серебряные нити. Он держится с идеальной осанкой. Альфред Пенниуорт бросает взгляд на Питера Паркера и, кажется, сразу же принимает его. В один момент Питер стоит у двери вместе с Тимом, а в следующий его затаскивают внутрь и заворачивают в очень толстое, очень тёплое и очень дорогое на вид одеяло. Всё происходит так быстро и плавно, что Питер едва замечает, как это происходит. — Мастер Тим, вы не сказали мне, что нашему гостю нужна тёплая одежда, — говорит Альфред с лёгким укором в голосе. Тим потирает затылок, заходит внутрь и закрывает за собой дверь. — Да, прости, Альфред. Он может взять мои вещи. — Отлично, — говорит Альфред, ведя Питера через парадный холл к лестнице, спрятанной в гостиной для гостей сразу за холлом. — Пожалуйста, принеси их мне. — Понял — кричит Тим. Питер идет к лестнице, борясь с желанием поглазеть на полированный мраморный пол, плюшевые красные ковры и портреты, украшающие холл. Это место - воплощение богатства, и Питер чувствует себя более чем немного не в своей тарелке. Тим бежит впереди них, перепрыгивая через три ступеньки за раз и оставляя Питера позади с Альфредом. — Я Альфред, — любезно говорит Альфред. — Приятно наконец-то с вами познакомиться, мастер Питер. — Эм, вы знаете обо мне? — Питер запинается. Теперь он сильно дрожит, сильнее, чем на автобусной остановке. Холод всегда действует на него сильнее, и в поместье немного сквозит. Альфред поправляет одеяло на плечах Питера, придерживая его для него, когда его дрожащие руки не могут найти опору. — Конечно. Ты лучший друг мастера Дюка и мастера Тима. Они мне всё о вас рассказали. Даже мастер Ричард несколько раз упоминал вас, — говорит Альфред. Он останавливается на верхней ступеньке лестницы вместе с Питером. Они стоят в гостиной, в северном крыле поместья. Альфред ведёт его дальше по поместью, через несколько коридоров, пока они не достигают коридора с дверями. — О. Ха. Думаю, в этом есть смысл, — лениво говорит Питер. Он не был в окружении такого богатства с тех пор, как побывал в доме Тони в Малибу на зимних каникулах. Это другой тип плейбоя-миллиардера, но, по сути, это то же самое. Он старается не думать об этом слишком много. Альфред на мгновение замолкает, оглядывая коридор. — Кажется, комната напротив комнаты мастера Ричарда открыта. Давайте проверим, хорошо? Он подводит Питера к двери в центре коридора. Он открывает её для Питера, а затем отступает в коридор, когда Тим выходит из соседней комнаты с одеждой в руках. Питер заглядывает в комнату и моргает. Это спальня с отдельной ванной комнатой, огромной кроватью и шкафом, в котором, кажется, можно припарковать машину. Она вдвое меньше его квартиры в Квинсе. — Чувствуйте себя как дома, мастер Питер, — говорит Альфред, протягивая ему одежду, которую Тим принёс из его комнаты. — Я сейчас приготовлю вам обед. — Э-э, да, спасибо, — бормочет Питер. Он колеблется у двери, затем заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

* * *

— Я не знаю, как долго он пробудет, — тихо говорит Тим, идя с Альфредом по коридору. Он оглядывается через плечо и хмурится. — Я сказал, что он может остаться до конца шторма, но только потому, что уверен, он бы отказался, если бы я сказал, что он может остаться дольше. — Значит, он не из тех, кто просит о помощи, — говорит Альфред. — Боже, нет. Никогда, — вздыхает Тим. — Обычно Дьюк может вразумить его. Может, он убедит Питера остаться. Я бы предложил Дику разобраться с этим, но... Он замолкает, делает паузу, а затем оглядывает поместье, словно что-то осознавая. — Эй, а где все остальные? — спрашивает Тим. — Я знаю, что Стеф и Кэсс заняты поисками Джокера, но я думал, что все остальные уже дома. — Мастер Дьюк у мастера Джейсона в его доме. Мастер Дамиан отдыхает в своих покоях. Полагаю, его простуда пошла на спад, — говорит Альфред. — Хм. Кто-нибудь смог позвонить Дику? — Нет, он не отвечает на звонки, — говорит Альфред, и в его голосе слышится недовольство. — Да, это логично, — говорит Тим. — Послушай. Я собираюсь навестить его и убедиться, что с ним всё в порядке. — Конечно, мастер Тим. Будьте осторожны.

* * *

Питер проводит полчаса в душе, ни о чём не думая, расслабляясь под струями горячей воды и пара. Он осматривает свою огнестрельную рану и с облегчением обнаруживает нежную розовую кожу там, где раньше была рваная дыра. Шрам толстый и уродливый, и это, несомненно, след от пули, но выглядит так, будто его ранили много лет назад, а не вчера. Он всё равно тщательно промывает его и наконец заканчивает душ, чувствуя себя уставшим до костей и отдохнувшим. Он оставляет грязную одежду в корзине для белья, надевает одежду, которую дал ему Тим, спортивные штаны, чёрно-красную футболку с Суперменом, которая слишком велика для Питера или Тима, и толстые носки. Одевшись, он плетётся обратно в спальню. Он садится на кровать, потягивается и ложится. Через минуту он встанет и пойдёт обедать. А пока он просто хочет хоть раз полежать на чём-то мягком. Он прижимается к матрасу, уютно устраиваясь на нём с довольным вздохом. Его спина и плечи наконец расслабляются, и напряжение в мышцах проходит. В комнате тихо, если не считать шума печи, тихого стука дождя по окну и тиканья часов на тумбочке. Ещё одно преимущество по сравнению с пожарной станцией, где он слышит сердцебиение каждой мыши в здании. Он наслаждается теплом и уютом, позволяя себе ненадолго расслабиться. Он засыпает через несколько секунд. Пятнадцать минут спустя Альфред стучит в дверь и распахивает её. — Мастер Питер, боюсь, мастера Тима вызвали, чтобы… о. В ответ Питер лиш тихонько сапит. Души, привязанные к Питеру, внимательно наблюдают за дворецким, готовые в любой момент разбудить Питера. Альфред на мгновение замирает, прежде чем бесшумно войти в комнату и осторожно натянуть одеяло на Питера. Он забирает у Питера полотенце, и укладывает в постель привычными движениями старого профессионала, затем приглушает лампу на тумбочке и отходит. Прежде чем уйти, он хмуро смотрит на Питера, и на его лице появляется явное беспокойство, пробивающееся сквозь вежливо-нейтральное выражение, которое он обычно носит. Он стоит так мгновение, прежде чем как можно тише закрыть за собой дверь. Мстители расходится по комнате и хранят молчание, давая ему отдохнуть. Питер засыпает, и впервые за долгое время его сон глубокий и спокойный.