Tw Blood

Тень, скрытая в лунном свете, всегда готова к бегству.

Оперированный неопознанный пациент все еще находился в реанимации. Переведут ли его в гематологическое отделение, когда состояние стабилизируется, или придется подниматься на третий этаж, в другой конец больницы – было неизвестно. Но был долг, и Се Лянь его понимал. Врач и пациент – это связь, нерушимая даже на краю света. С записной книжкой в руке он ждал. Ждал информации, которой, возможно, не получит вовсе. Долгий выход из наркоза, кома... Варианты развития событий не радовали. Его шаги эхом разносились по опустевшей больнице. Тусклый свет реанимации еле пробивался сквозь темноту коридоров. Мельком взглянув на двери палат, он продолжал путь. В реанимации всегда дежурил кто-то один, следя за пациентами этажа. Се Лянь тоже отвечал за свой этаж. Но этот случай… этот случай был другим. В конце коридора показался врач, покидавший палату неопознанного. По счастливой случайности это был хирург Му, проводивший операцию. Их взгляды встретились. Се Лянь устало улыбнулся. — Доктор Се? — удивился Му Цин, его тонкие губы, как всегда, были слегка поджаты. — Твой этаж второй, разве нет? Только сейчас, в тишине коридора, Се Лянь смог разглядеть хирурга. Усталость тронула даже обсидиановые глаза Му Цина, обычно такие яркие и проницательные. Или это просто плохое освещение? — Линвэнь поручила мне этого пациента, — ответил Се Лянь, его голос звучал спокойно, несмотря на усталость. — Се Лянь, — Му Цин отбросил формальности, — ты в курсе, что его нет в базе данных? Он ещё не очнулся. Как ты собираешься установить его личность? Вопрос Му Цина застал Се Ляня врасплох. Ждать родственников? Разместить объявление о пропаже в интернете? Семья, должно быть, уже бьёт тревогу… — Подожду, пока он придёт в себя, — ответил Се Лянь. — Начну обследование, а там, глядишь, и родственники объявятся. — Если никто не объявится… — Му Цин не договорил. Пронзительный звон аварийного сигнала разрезал тишину. Показания оборудования вышли за пределы нормы! — Неизвестный! — выдохнул Му Цин, уже бегом направляясь к палате. Дверь распахнулась, ударив обоих холодным ночным воздухом. Окно было распахнуто настежь. Палата представляла собой хаос, но сейчас это было неважно. Главное – остановить человека, готового выброситься из окна. Усталость и желание спать мгновенно отступили на второй план. Врачи переглянулись, оценивая ситуацию, и бросились к окну. Се Лянь был быстрее. Он схватил пациента со спины, стараясь не причинить вреда. Откуда у только что оперированного человека столько силы? Началась яростная борьба. Неизвестный, словно пойманный хищник, вырывался, извиваясь и отчаянно сопротивляясь. Двое врачей, сцепившись с ним в кромешной темноте палаты, пытались удержать его. Се Лянь, напрягая все силы, с трудом сдерживал огромную мощь пациента, который был почти на голову выше его. Тень от его мощных рук скользила по стене, вызывая мурашки на коже. Внезапно Се Лянь услышал отборные ругательства Му Цина. Он не успел ничего понять, как ощутил, что удержание стало ещё сложнее. Холодный пот выступил на лбу Се Ляня. Тревога сгустилась в воздухе, словно видимый туман. Борьба продолжалась, но теперь она шла не на равных. — Се Лянь, держи его, я за охраной! Удерживать было невероятно трудно. Се Лянь, сжимая пациента со спины, вдруг почувствовал, как его грубо припечатали к холодной стене, выбивая из легких рваный выдох. В кромешной темноте палаты он инстинктивно искал способ изменить положение, пытался вывернуться, найти хоть какой-то рычаг, чтобы ослабить хватку. Тело пациента, словно наковальня, давило на него, перекрывая воздух. Неизвестно, пытался ли он задушить Се Ляня или просто сломить его волей к сопротивлению, но ужас с каждой секундой расползался по телу, холодом сжимая сердце. — Му Цин, быстрее! — крикнул Се Лянь, чувствуя, как невыносимая боль распирает его тело. Руки, упираясь в грудь незнакомца, отчаянно пытались оттолкнуть его, но это было бесполезно. Внезапно, Се Лянь заметил странную перемену в глазах пациента. Черные, полные враждебности, они начали меняться… Хватка ослабла, и Се Лянь, сделав глубокий вдох, вырвался, перехватив инициативу. Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, он прижал незнакомца к стене, боясь, что тот в любой момент снова вырвется. Слабость пациента была объяснима – операция, потеря сил… Но в этой темноте Се Лянь не заметил, как глаза незнакомца широко распахнулись. В изумлении? Прибыли Му Цин и охрана. Свет залил палату, освещая царивший в ней хаос. Незнакомец, уже под надзором, выглядел удивительно спокойным после недавней борьбы. Картина разрушений была ужасающей. Трубка капельницы перекручена в тугой жгут, жидкость растеклась по полу и постели. Флакон с раствором лежал на полу, опрокинутый. Провода, идущие к монитору, были оборваны или натянуты до предела. Экран монитора был выключен. Аппарат ИВЛ выглядел так, будто пережил ураган: трубки вырваны, маска повреждена и валялась на полу. Видя все это, Се Лянь нахмурился, уставши выдыхая... Кто покроет расходы? Се Лянь, однако, заметил, что буйство незнакомца внезапно прекратилось. Удерживаемый охранниками, он смотрел на Се Ляня, не отрывая взгляда. Было ли это раскаяние или всё та же агрессия — Се Лянь не мог сказать. Он молчал, переваривая произошедшее. Всего за несколько минут этот человек устроил такой хаос… Неужели, пока за ним наблюдал доктор Му, он лишь притворялся? Ждал момента, чтобы сбежать? Этот вопрос холодом пронзил Се Ляня. С тяжелым вздохом Се Лянь вновь окинул взглядом палату. Да, всё это можно будет убрать… Но оплачивать ущерб придётся. Но что делать с пациентом? Он явно не в себе! А если бы сигнал тревоги не сработал? Се Лянь ещё пять минут обсуждал бы что-то с Му Цином, не подозревая о планах пациента выброситься! Абсурд… Голова раскалывалась от напряжения. Двое крепких охранников, молча, держали незнакомца у стены. Се Лянь, обдумывая ситуацию, постепенно приходил в себя. Если пациент так быстро восстановился после операции и оказал столь сильное сопротивление, то, возможно, все эти приборы ему и не нужны. Оставлять его в разрушенной палате бессмысленно. На его этаже есть свободная одноместная палата, рядом с кабинетом – это удобно для экстренных случаев. Утром он поговорит с заведующей и решит, как действовать дальше. Внезапно подошёл Му Цин, выглядящий крайне недовольным. — Откуда у только что пришедшего в себя человека столько сил?! Доктор Се, ты понимаешь, что мы рискуем, взявшись за этот случай? За пять минут он нанёс огромный ущерб отделению! Кто будет платить? У него нет семьи, этот неизвестный буквально с улицы! — Му Цин, указывая на последствия буйства пациента, едва не кричал. Его можно понять: он главный врач отделения, и ущерб, нанесённый оборудованию, скорее всего, спишут либо с него, либо с этого неизвестного. Если в первом случае, то Му Цин еще несколько месяцев будет работать без заработной платы. Се Лянь спокойно ответил: — Если всё так, как ты говоришь, я возьму ответственность на себя. В конце концов, этого человека доверили мне. Му Цин, немного успокоившись, закатил глаза. — Переведем его в другую палату. Но я бы все-таки посоветовал наблюдение, хотя бы на ночь. А утром будет видно, что с ним делать. Се Лянь кивнул, уже мысленно планируя дальнейшие действия. Он распорядился перевести пациента в одиночную палату на его этаже, а сам занялся оформлением документов, необходимых для официальной смены палаты. Тишина больничного крыла медленно окутывала Се Ляня. После того, как пациент был переведен в другую палату, а дежурная медсестра устроилась неподалеку, напряжение постепенно спадало. Се Лянь остался в своем кабинете, разбирая документы и отчеты, пытаясь привести мысли в порядок после бурного вечера. Часы на стене неумолимо отсчитывали время. Усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать всё сильнее. Глаза слипались, руки опускались на стол, а мысли становились всё более спутанными. Се Лянь боролся со сном, но безуспешно. Голова медленно клонилась к груди, а затем, с лёгким стоном, он откинулся на спинку своего кресла. Документы, разбросанные на столе, стали расплывчатыми пятнами. Дыхание Се Ляня становилось всё более ровным и глубоким. Тень усталости постепенно уступала место лёгкому, дремотному забытью. Он уснул на своем кресле за столом, его голова покоилась на спинке, а руки безвольно лежали на поверхности стола. Его сон, хотя и неглубокий, принёс ему долгожданное забвение, на некоторое время освобождая от тяжести прошедшего дня и проблем. В то же время, в одиночной палате царило приглушенное лунное освещение. Полная луна, огромный белоснежный диск, заливала палату ярким светом, словно огромный прожектор. Несмотря на это, в комнате стояла необычная тишина, создавая иллюзию пустоты. Однако, в центре комнаты, на кровати лежал стройный молодой человек в больничной одежде. Его длинные чёрные волосы, взъерошенные после недавней борьбы, спускались на лицо, прикрывая правый глаз, как обычно. Но левый глаз горел ярким, белым светом, словно звезда. Парню едва исполнилось восемнадцать-девятнадцать, кожа его была бледной, как снег, а на теле виднелся бинт, наложенный всего несколько часов назад. Он выглядел спокойно, его внешность никак не выдавала человека, с которым двое взрослых мужчин не смогли справиться. Но истинная картина была куда сложнее. Его клыки ныли, напоминая о том, что если он не сбежит сегодня, то беды не миновать. Воспоминание о яростном огне, вспыхнувшем в его груди, когда он прижал одного из врачей к стене, готовый разорвать ему глотку, прожигало его изнутри. Он помнил, как был готов уничтожить того, кто когда-то показал ему свет... Сейчас, в его груди, вместо ярости, теперь глухо ныло от осознания того, что если бы врач не подал голос, то он бы его и не узнал...