Tw Blood

— Саньлан?.. — тихо переспрашивает доктор Се, видя, как лицо его пациента резко бледнеет, а в глазах мелькает нечто похожее на панику. Молчание затянулось, прерываясь лишь тихим дыханием пациента. Врач видел, как тот борется с самим собой, как будто бы рвется между желанием сказать правду и ужасом перед последствиями. — Простите… — наконец, выдавливает он, голос его хриплый и тихий. — Я… растерялся. Се Лянь внимательно наблюдал. Он видел, как Саньлан сжимает и разжимает кулаки, как его взгляд блуждает, избегая встречи с его глазами. Врач понимал, что перед ним человек, загнанный в угол, возможно скрывающий что то страшное. — А если не лгать? — Се Лянь задал вопрос мягче, пытаясь не спугнуть. — Доктор Се… — он едва слышно вздыхает. — У всех есть свои тайны… Тяжесть в голове Се Ляня усилилась, давя на виски тупой болью. Он не выпытал правду, но интуиция кричала: тайна Саньлана куда масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Может, проблемы с психикой? Эта мысль, объясняя агрессию и попытку суицида, одновременно казалась абсурдной. Сейчас перед ним сидел спокойный, собранный человек. Но что, если это всего лишь маска? Что, если под этой маской скрывается что-то куда более страшное? Угрызения совести терзали Се Ляня — он врач, а не следователь, и не имеет права копаться в чужой душе, но и оставить так он не мог. Это была недосказанность, которая резала слух острее любого крика. Обойдя палаты, измученный переживаниями Се Лянь наконец-то провалился в тревожный сон лишь под утро, сон, прерываемый кошмарами и тяжелыми вздохами. Даже краткий отдых не принес облегчения. Сегодняшняя смена была лишь короткая прелюдия к долгожданному отдыху. Но прежде необходимо уладить неприятный инцидент с ущербом. Ночная тишина больницы, ещё недавно окутывавшая всё своим безмолвием, подобно тонкой паутине, медленно расползалась под напором приближающегося рассвета. Солнечные лучи, подобно золотым стрелам, пронзили жалюзи, прорезая мрак и заливая кабинет врача гематолога тёплым светом. Жизнь, словно река, медленно, но неумолимо наполняла пустующие коридоры, шум её приближения — шепот шагов, скрип колёс медицинских тележек становился всё громче, предвещая начало нового, насыщенного дня. День начался с ритуала: горький кофе, попытка взбодриться. Однако, пустота в животе говорила о том, что еда ему сейчас не нужна. Усталость давила на плечи тяжестью свинца, а сон тянулся за ним, словно призрак. Но долг звал. С обещанием Саньлана в руках, Се Лянь направился к заведующему, лишь бы отчитаться. На пути его перехватил Му Цин, его лицо, как всегда, было бесстрастной маской, скрывающей, возможно, такую же усталость, что и у самого Се Ляня. — К Линвэнь? — Му Цин посмотрел на Се Ляня с усталым безразличием. — Я уже был. Ущерб, мол, катастрофический, идите к Цзюнь У. — Он даже не взглянул на бумагу, пока Се Лянь не стал настаивать. Му Цин пробежал глазами по тексту, едва скрывая усмешку. — О, вот это да! — протянул он, закатывая глаза. — Сначала нанес ущерб, а потом решил его возместить? Замечательная схема. Только вот, боюсь, в гематологии таких «креативных» пациентов не ждут. Психиатрия — его конечный пункт. Стрелки часов приближались к полудню. Се Лянь и Му Цин стояли перед массивным дубовым столом, за которым восседал директор. Кабинет был воплощением роскоши: тёмное дерево, дорогой ковер, картины в позолоченных рамах, всё это тонуло в полумраке, который, казалось, был неотъемлемой частью этого места. Лицо директора, бледное и напряженное, было едва различимо в полутьме. Он перечитывал письмо, его брови были сдвинуты, а губы сжаты в тонкую линию. Се Лянь чувствовал, что Цзюнь У откажется закрывать дело, но внезапный вопрос заставил обоих врасплох. — В таком случае, можно будет закрыть тему. Сделаем вид, что ничего и не было. Моя репутация дороже подобных разбирательств. — Директор бросил взгляд на Му Цина. Тот заметно напрягся, ожидая выговора, штрафа...всего, что угодно, за случившееся в его отделении. Но слова директора были неожиданными: — Хирург Му, вы свободны. Надеюсь, подобные инциденты больше не повторятся. — Директор улыбнулся, неожиданно тепло и мягко. Теперь напрягся Се Лянь. Что будет с ним? Выговор? Наказание? Поклонившись, Му Цин покинул кабинет. Цзюнь У, едва дверь за ним закрылась, склонился вперед, его взгляд стал тяжелым и напряженным. — Хуа Чэн... интересный случай, — процедил он, голос его был тише обычного, почти шепотом. — Не думаю, что наши методы лечения окажутся ему полезны. Понимаете? Некоторые… недуги… лечатся иначе. Се Лянь был ошарашен. "Вот так...Но откуда он знает?" — мелькнуло в его голове. Цзюнь У, заметив его реакцию, продолжил: — Я знаком с Хуа Чэном. И знаю его "недуг". Не лучше ли оставить его в покое? — Он подчеркнул последнее слово. — И помни, ты отвечаешь за банк крови. Это место не для посторонних. — Взгляд Цзюнь У стал тяжелым и предупреждающим. Се Лянь всё ещё не понимал, о каком недуге идёт речь. Его голова кипела, но ему казалось, что Цзюнь У очень прямо намекает не оказывать этому человеку помощь... Но вскоре, дав пару базовых советов директор отпустил его. Голова Се Ляня гудела от вопросов. На выходе он увидел доктора Чжэня, стоящего у лаборатории. Ничего подозрительного, он не подумал. Но, выйдя на улицу, Се Лянь снова задумался о Хуа Чэне, о Саньлане. Почему псевдоним? Почему Саньлан представился именно так, а не назвал настоящее имя? Попытка скрыть свою личность? Утром, мельком, он видел его со спины — длинные, растрепанные чёрные волосы, больничная одежда… Но что-то не давало ему покоя. Слишком бледное лицо, нездоровый оттенок кожи… Такой же, как у Цзюнь У. Странное чувство дежавю посетило его в тот момент, а затем мысль: может, у них один и тот же недуг? Он шёл домой, мысли о Хуа Чэне и Цзюнь У всё ещё кружились в голове. Но это неправильно, чужие секреты его не касаются. Раньше он такого за собой не замечал… разве что… в детстве, в подростковом возрасте… Се Лянь предпочитает не вспоминать о тех временах. Сколько глупостей он натворил, сколько наивных поступков совершил, считая себя благородным рыцарем. Он был юным активистом в маленьком городке, где его отец был влиятельной фигурой. Се Лянь жил в мире, где о жестокости и настоящих бедах он имел лишь смутное представление. Его идеализм был слеп, а сердце — слишком открыто. Он был слишком ярким, слишком доверчивым, слишком… наивным. Звонок телефона прервал поток мрачных мыслей. Цинсюань. Се Лянь почувствовал вину, ведь после недавнего инцидента он так и не перезвонил другу. — Ай-ай-ай, доктор Се, неужели вы настолько утонули в работе, что забыли о своих друзьях? — раздался весёлый голос Цинсюаня. Се Лянь извинился, объясняя ситуацию. Шагая по дороге, он начал рассказывать о Хуа Чэне, осторожно выбирая слова, опуская подробности, связанные с врачебной тайной. Но необходимость выговориться, поделиться своим тревожным предчувствием, взяла верх. Цинсюань был другом, ему можно было довериться. — Странный тип… — пробормотал Цинсюань. — Погоди, он напал на тебя, а потом… пообещал возместить ущерб? — Да, — подтвердил Се Лянь. — Ночью он был совсем другим, адекватным… казалось, он раскаивается. — Стой… почему тебя вызвали, а не хирурга? — Цинсюань был явно озадачен. — Ему поставили неправильный диагноз, — объяснил Се Лянь, чувствуя нарастающее беспокойство. — И ещё… откуда у него столько сил после операции? Это не укладывается в голове. — Слушай, — Цинсюань понизил голос, словно делясь тайной. — У знакомого моего знакомого был похожий случай… Человека потом как ветром сдуло. Никого не видел больше. Какие ещё странности ты заметил? — Он никогда не лечился в больницах, его нет в базе данных, — ответил Се Лянь. — Ещё… он говорил о жажде и дискомфорте на свету… И ещё… когда я его встретил ночью, мне показалось, что от него пахнет кровью, хотя швы были целы… Последовала пауза. Цинсюань молчал, обдумывая услышанное. Потом, словно выдав неожиданную догадку, он произнёс: — Может… он вампир? Се Лянь рассмеялся. — Вампир? Серьёзно? — Он тут же отбросил эту мысль как абсурдную. Но… жажда, дискомфорт от света… отсутствие медицинской истории… и запах крови… Се Лянь замолчал, медленно переваривая эту информацию. Неужели? Он скептически хмурился, но отмахнуться от странных совпадений становилось всё сложнее. — Смотри, — Цинсюань был настойчив, — сила после операции, боязнь света, жажда… Вампир! — И на секунду Се Лянь засомневался. Эта безумная теория казалась… убедительной. — Даже если это так, — отмахнулся Се Лянь, — это всё равно невероятно. Время покажет. Ладно, позвоню позже, я уже подхожу к дому. Конечно, это абсурд. Но эти совпадения… слишком уж странные...

Продолжение следует...