Deliverance/Освобождение

Лекса

      Лекса поднимает руку, защищаясь от яркого солнца, радуясь его теплу. К тому времени, как посланники отправились на запад, в воздухе уже чувствовалась ранняя осенняя прохлада, а это было шесть часов назад. Кларк почти сразу же заснула в повозке, или, скорее, потеряла сознание, и это позволило Лексе неотступно оставаться рядом.       В её голове и сердце роится множество мыслей и чувств, которые невозможно было бы обдумать, если бы Кларк бодрствовала. Её пробуждение разрушило бы тщательно возведённые стены и потребовало бы дистанции, которую Лекса не может себе позволить.       Расстояние стало бы для неё настоящей пыткой.       Щёки небесной девушки порозовели, сменив болезненную бледность, и её периодически пробирает дрожь, хотя груда мехов, укрывающих её, говорит о том, что дело вовсе не в холоде.       Ей нужна помощь, и она скоро её получит.       Когда Лекса не беспокоится об ухудшающемся состоянии Кларк, она продумывает последствия своих грядущих действий. Влияние Ледяной Нации делало ситуацию крайне сложной: они непредсказуемы во всём, кроме своей ненависти.       Кларк вздыхает во сне, её губы слегка приоткрыты, брови нахмурены. Лекса борется с желанием протянуть руку и коснуться её щеки, взять за руку и успокоить. Эта неукротимая потребность защищать – корень всех проблем и причина, по которой всё может пойти наперекосяк.       В каждую соседнюю территорию были отправлены гонцы, чтобы собрать как можно больше воинов, но у Лексы мало уверенности в том, что у неё хватит духу отдать приказ вступить в бой. В любом случае, если возникнут проблемы, они будут готовы. И Лекса надеется, что если Небесные Люди выберут войну, они ограничат её пределами Ковчега.       Иначе Скайкру могут победить.       Численность её армии, выгодное стратегическое положение, знание местности и даже общий уровень здоровья её народа — всё это явные преимущества, но всё это меркло перед одной мыслью. Если бы Кларк захотела, Лекса не сомневалась, что небесная девушка добилась бы своего благодаря одной лишь несгибаемой воле.       Лекса доверяет ей, и именно в этом кроется корень её ужаса. Острый ум Кларк скрывает информацию, за которую её могли бы казнить. За этими нежными губами скрывается острый, как клинок, язык, способный одним неосторожным словом развязать войну между их народами. Лекса наслаждается этим разрушительным доверием и будет наслаждаться им до самой своей гибели.       Хеда исполнила свой долг, и Лекса доверяет Кларк, так зачем же терзаться сомнениями? Опасность реальна, но она никогда не ценила свою жизнь так высоко.       Неужели Кларк действительно пожертвует собой, только чтобы погубить и Лексу?       После утренней сцены в лесу она безоговорочно верит в эту возможность. Мысль о смерти Кларк невыносима, она уступает лишь одному – страху, что Ледяной народ узнает, насколько Кларк для них важна.       Что Ния сделала бы с ней…       Прежде чем она успевает себя остановить, рука невольно поднимается к груди, и ложится прямо на сердце. Сжимающая боль длится лишь мгновение, старое, хорошо знакомое чувство вспыхивает с новой силой, когда она без стеснения смотрит на спящую девушку.       Присутствие Кларк действует как бальзам на рану, облегчая боль.       Лекса жаждет прикосновения этого пронзительного взгляда, этой тихой силы, этой смеси цинизма и романтики. Эта женщина напоминает ей о том, что значит чувствовать, быть такой… живой.       Лекса полностью погружается в сладостные воспоминания: пшеничные волосы Кларк, запутавшиеся у неё в пальцах, когда они сблизились для поцелуя. Кларк ответила на поцелуй. Лекса уверена в этом, но это всего лишь миг - мимолетный и прекрасный в своей немыслимости.       С того дня многое изменилось.       Оглядевшись, она убедилась, что никто не заметил её задумчивости. Она не должна себе этого позволять, но именно такие моменты заставляют её двигаться дальше и придают её жизни смысл. Потому что именно они напоминают ей, что она реальна и жива. Это слабость, но об этом никто не узнает. Ну, почти никто. Наклонившись, она поглаживает шею Триковы.       — Всадник! — кричит Индра с передней части каравана.       Всадник останавливается, и их воины принимают оборонительную стойку. Лес без Горцев стал гораздо менее опасным, но они будут начеку.       Копыта громко стучат по твёрдой земле. Это Кения. Её появление означает, что они близко к лагерю. Разведчица резко останавливается рядом с Лексой и кланяется.       — Я сообщила Скайкру о вашем прибытии, Хеда, — говорит она на Тригедасленге. — Они согласились встретиться с вами мирно.       — А после твоего ухода?       — Я сделала так, как вы велели, и наблюдала незамеченной с деревьев. Их Совет вам не доверяет, но те, кого они называют Кейном и Эбби, убедили их выслушать вас.       У Кейна с самого начала были благородные намерения, но он мало что может сделать, чтобы их переубедить. Кларк — ключ ко всему.       — Ты знаешь, что делать, если что-то случится, когда мы окажемся внутри? Кения кивает. — Тогда иди. Возьми с собой ещё троих и приготовьтесь.       — Да, Хеда.       Кения разворачивает лошадь и жестом подзывает трёх воинов, стоящих в стороне от отряда. Они уносятся с той же стремительностью, с какой Кения и прибыла. Караван продолжает движение, как будто ничего не произошло, но будь доклад иным, они бы немедленно развернулись.       Индра сбавляет ход, и Лекса готовится выслушать то, что последует, когда они поравняются. Но, как обычно, суровая воительница молчит, заставляя Лексу томиться в ожидании.       — Говори, Индра.       — Ты доверяешь Скайкру?       — Я доверяю тому, что мне известно.       — И что же тебе известно?       Лекса продолжает смотреть вперёд. — Если ты не видишь очевидного, зачем мне потакать твоему невежеству?       — Я лишь хочу защитить наш народ и тебя.       Лекса наконец обращает на неё внимание. — Ты хочешь оспорить моё решение и выразить своё неодобрение.       — Было время, когда ты уважала мои советы.       — Было время, когда ты не жаждала войны. Но сейчас другие времена.       — Да, — Индра отворачивается. — Сейчас другие времена. Несколько долгих минут они едут в тишине, пока Индра снова не нарушает молчание: — Если ты ошибёшься, мы все умрём.       Лекса снова бросает взгляд на Кларк, но на этот раз видит в ней не более чем разменную монету.       — Захватчики не нападут, пока не убедятся, что она в безопасности, — Лекса кивает в сторону Кларк, сдерживая рвущиеся с языка слова. Она хотела заметить, что Скайкру не верят в жертвование одним ради спасения многих. Кланы верят, просто Небесные этого не знают. — Но если ты боишься, можешь остаться на деревьях с Кенией.       — Ты оскорбляешь меня, — с негодованием выпаливает Индра. — Именно тобой нельзя рисковать. Если ты умрёшь…       — Тогда ты получишь свою войну.       Эти слова заставляют Индру замолчать до конца поездки, хотя напряжение остаётся. Воительница с большим недоверием относится к чужакам, и не без причины. Устранение угрозы казалось ей самым надёжным решением, но обеспечение безопасности не входит в обязанности Хеды. Её долг – спасти как можно больше жизней, даже ценой своей собственной. Она никого не осудит без причины и встречает неизбежные трудности лицом к лицу.       Время тянется мучительно медленно, силуэт Кларк неотступно маячит у неё перед глазами, пока сквозь кроны деревьев наконец не показывается разбитое кольцо Ковчега.       Индра снова подаёт голос: — Я с тобой, Хеда, до самого конца.       Воительница возвращается в начало колонны, а Лекса выпрямляется в седле, настороженно осматривая лес и периметр лагеря, выискивая признаки опасности.       Там только её разведчики, которые сигнализируют, что всё в порядке. И хотя у ворот стоит внушительная охрана, Эбби и Кейн, ожидающие их сразу за воротами, подтверждают, что Лекса, как минимум, не ошиблась в расчётах относительно рычагов влияния, которые представляет Кларк.       Они медленно приближаются к распахнувшимся воротам, и Лекса спешивается, осторожно сжимая плечо небесной девушки.       — Кларк? — блондинка лежит неподвижно, тяжело дыша. Жар, исходящий от неё, обжигает Лексу волной паники, но девушка приходит в себя. — Мы на месте.       Кларк делает глубокий вдох.       — Кларк! — Эбби торопливо подходит к повозке.       — Привет, — едва слышно произносит Кларк.       Мать и дочь смотрят друг на друга. Обоюдная тревога в их взглядах говорит о многом, заменяя невысказанные слова. Это забавно. Им бы просто обняться покрепче и расцеловаться как следует. Им не нужно сдерживаться из-за неё. Слабость заключается в самих чувствах, а не в их проявлении. Но, в отличие от Лексы, им плохо удаётся их скрывать.       — Хорошо… тогда, — говорит Эбби после паузы, быстро и профессионально осматривая Кларк.       То, что обнаруживает доктор, заставляет её бросить Лексе обвиняющий, возможно, даже презрительный взгляд.       — Что случилось? — спрашивает Эбби.       — Она упала в яму с колючками, — отвечает Лекса. — Мы её вытащили.       — Это у вас так принято вправлять ноги? — спрашивает Эбби.       Лекса смотрит на Нико, и тот кивает.       — Она не хотела беречь ногу, — говорит он, нарочито замедляя свою мягкую гонасленгскую речь, чтобы донести суть.       — Что ж, спасибо… что вытащили её и вернули домой, — благодарность Эбби звучит неискренне, но Лекса пришла не за любезностями. — Кто-нибудь, принесите носилки, и побыстрее, — кричит Эбби вооружённым Скайкру у ворот. — Остальные, помогите её поднять.       Двое из них изо всех сил стараются не причинить Кларк боли, поднимая её, но их неуклюжесть поражает.       — Она тяжёлая, — выдыхает один из них.       Лексе хочется рассмеяться. Кларк ужасно исхудала из-за недостатка ухода, но даже раньше она не отличалась большим весом.       Блондинка стонет от боли, и у них хватает ума остановиться.       Не желая сидеть сложа руки и смотреть, как страдает Кларк, Лекса делает шаг вперёд. Охранники расступаются, но Эбби остаётся непоколебимой. Поднимая небесную девушку, она делает всё возможное, чтобы успокоить её, лицо и поза выражают открытость, хотя это не приносит никакой пользы.       Доверие между ними утрачено навсегда.       Когда Эбби открывает рот, чтобы возразить, Кларк её опережает.       — Что ты делаешь? — невнятно бормочет Кларк.       — Пытаюсь помочь.       — Не уверена, что мне нужна твоя помощь.       Эбби усмехается.       — Предпочитаешь, чтобы я отдала тебя кому-нибудь из них?       Кларк бросает взгляд на охранников, которые так грубо с ней обращались. — Пожалуй, нет.       — Носилки скоро будут, — говорит Эбби, скрестив руки на груди. Но проходит несколько минут, а их всё нет. Доктор нетерпеливо шагает вперёд. — Сюда.       Индра и двое охранников Лексы следуют за ними, но она остаётся в меньшинстве. Это очередной риск, и Лекса чувствует на себе презрительные взгляды. Когда Кларк поднимает руки и обхватывает шею Лексы, все мысли о безопасности или политических последствиях исчезают.       Хватка небесной девушки слаба, но этого достаточно.       — Ты сильнее, чем кажешься, — говорит Кларк.       — А ты тяжелее, чем кажешься.       Кларк хмурится. — Ты сейчас… меня подколола?       — Подколола?       — Забудь.       Кларк явно борется с болью, каждый шаг даётся ей с трудом. Её голова склоняется к плечу Лексы, и та позволяет себе лёгкую усмешку. При всей способности Кларк видеть сквозь её напыщенность и браваду, она совершенно не замечает мелочей. Конечно, она подколола, и она знает значение этого слова, но Кларк действительно не может поверить, что она не холодна, когда может себе это позволить.       Охранник с носилками встречает их у входа в Ковчег с недовольной гримасой на лице.       Они проходят мимо него, следуя за Эбби в огромное, округлое сооружение, которое кажется сделанным из расплавленных мечей. Оно прочное, намного прочнее деревянно-кожаных построек Тригеды, но в этом однотонном лабиринте легко заблудиться и оказаться в ловушке. Всё вокруг одинаковое — пастозно-серое, угнетающее.       Ей больше по душе буйство красок её леса.       Висок Лексы слегка касается макушки Кларк, каждый шаг осторожно продуман, пока её мысли блуждают где-то далеко. Есть что-то трогательное в уязвимости Кларк, в том, как её тело расслабляется в объятиях. Это прекрасно, правильно и… именно поэтому Лекса отстраняется и распрямляет плечи. Сейчас она не может позволить себе расслабиться, а привязанность — это не то, что она когда-либо будет навязывать.       — Вот сюда, — говорит Эбби, указывая на стол в большой комнате, заполненной странными пузырьками и хромированными предметами.       Небесная девушка находится где-то между сознанием и отключкой, когда её осторожно кладут на стол. Лекса хочет остаться рядом, но отходит, освобождая место для работы Эбби.       Канцлер расширяет разорванную ткань штанов Кларк, чтобы ещё больше обнажить рану. Нико её вправил, но она явно деформировалась.       — Мне нужно позаботиться о Кларк, — сообщает Эбби, снимая повязки Нико. — Кейн и охрана позаботятся о ваших нуждах, — это равносильно выпроваживанию, но она не может просто оставить Кларк здесь. Это подорвёт её позицию. — Мы поговорим, — уверяет Эбби, уловив колебания Лексы. — Даю слово. А у нас оно действительно кое-что значит.       — Мы разобьём лагерь на опушке леса, — отвечает Лекса, сглатывая раздражение. — Как только вы закончите, пошлите за мной одного из моих воинов.       Эбби хмурится, упираясь рукой в колено Кларк, и медленно поворачивает лодыжку. Кларк стонет, и с последним взглядом Лекса поворачивается, чтобы уйти.       Последовавший за этим крик настолько леденящий кровь, что охрана снаружи врывается внутрь, подняв оружие. Кейн поднимает руку, чтобы их остановить, а Лекса шагает обратно.       — Ей нужно лежать неподвижно, — объясняет Эбби. — Я надеялась, что она останется без сознания. У меня нет никаких обезболивающих или успокоительных, а орехи Джоби здесь не помогут.       — Иди к Нико, — приказывает Лекса Индре. — Нам нужен Кроладжус.       — Что? — спрашивает Эбби.       — Нико даст ей успокоительное.       — Нет, — возражает Эбби, подходя к Кларк с другой стороны. — После отравленной чаши…       Намёк обжигает кровь Лексы, и она снова отступает, но лишь на несколько шагов. В какой-то момент Кларк нашла её руку, и эта слабая хватка теперь стала крепкой.       Лекса понижает голос: — Густус поплатился за своё преступление. Я сама его убила, и привезла её сюда не для того, чтобы отравить.       — Полагаю, что нет, — отвечает Эбби. — Живая она гораздо ценнее.       — Тогда почему?       Эбби смотрит на свою дочь, не находя ответа и, кажется, взвешивая предложение.       — Я… полагаю, — Эбби несколько раз моргает. — Погоди, ты сказала Нико? — Лекса кивает. — Разве они с Густусом не были друзьями?       — Да, — вздыхает Лекса.       Эбби нежно касается щеки Кларк, её голос полон сожаления: — Тогда мой ответ по-прежнему отрицательный.       — Канцлер, — начинает Лекса почти шёпотом. — Ей больно.       — Лучше так, чем умереть.       — Канцлер…       — Я не хочу, чтобы она страдала, но, боюсь, Нико не в восторге от твоей помощи Кларк, особенно после казни его друга, — Эбби бросает взгляд на Индру и стражу. — Никто из них.       Кларк стонет, и Эбби склоняется к ней. — Кларк, ты должна лежать спокойно. Я постараюсь сделать всё как можно быстрее. Хорошо, милая?       На дрожащих губах Кларк проступают капельки пота, выдавая страх. Она облизывает их, неуверенно кивая. Затуманенные болью глаза зацепились за Лексу, словно моля о помощи, и та невольно приблизилась к столу. Эбби собирается снова надавить на ногу, поэтому Лекса, чтобы отвлечь, произносит первое пришедшее в голову.       — Кларк, на что похоже небо? — небесная девушка резко вздрагивает и тяжело дышит, крепче сжимая руку Лексы.       — Тебе... — подхватывает Кларк. — Тебе нравятся звезды?       — Да.       — Из космоса звезды... ярче, — выдавливает она из себя. — Ярче, чем на земле, и они... повсюду, — она делает паузу, чтобы отдышаться. — А восход солнца... он происходит шестнадцать раз в день.       Грудная клетка Кларк судорожно вздымается, но облегчения это не приносит.       — Кларк, соберись.       — Не могу, — сквозь зубы выдавливает Кларк. — Я просто...       — Можешь, — Лекса не хотела, чтобы её тон прозвучал так настойчиво, но он пробивается сквозь пелену боли и возвращает Кларк к реальности. — Ты самый сильный человек, которого я знаю.       — Что ты...?       На этот раз её стон превратился в отчаянный крик.       — Кларк, я здесь, — твёрдо произносит она. — Я с тобой.       — Ты здесь, — Кларк сглатывает, её голова бессильно склоняется набок. — Здесь...       — Да, здесь. Прямо здесь. С тобой.       Кларк проигрывает борьбу, бесконтрольно дёргаясь. Кейн протягивает руку, чтобы придавить её бедро к столу, и Лекса едва справляется с собой, чтобы обратиться к Эбби.       — Пожалуйста, позволь мне ей помочь?       — Я не могу останавливаться сейчас.       Лекса кладёт твёрдую руку на плечо Кларк, оказавшись в её поле зрения.       — Кларк, послушай меня, — но та не может сфокусироваться, поэтому Лекса придвигается достаточно близко и шепчет ей на ухо: — Послушай, прошу тебя, — затуманенные глаза устремляются к ней. — Когда земля покрывается снегом, неподалеку есть место, где небо расцветает огнями. Всё начинается с тонкой полоски зеленоватой дымки, — лёгкая улыбка трогает уголки её рта, когда она чувствует, что Кларк её слушает. — Но если смотреть дальше, эта полоса начинает расти и обретать очертания, похожие на всадников - благородных воинов, настолько суровых и неприступных, будто сотканных из самого тумана. И тогда в небе разгорается неистовая битва красок, яркие лучи пронзают небо, словно вокруг бушует настоящая война света.       Кларк поднимает голову, чтобы взглянуть на мать, но от очередной вспышки боли тут же роняет её обратно на стол. Лекса крепче прижимает её к себе.       — Это длится часами, Кларк, пока наконец битва не заканчивается. Туман окрашивается в мягкий жёлтый цвет, когда восходит солнце, и призрачные воины возвращаются в свои могилы.       — Так... это близко... отсюда? — с трудом выдыхает Кларк, её лицо искажается гримасой боли.       — Да, совсем рядом, — тихо отвечает Лекса. — Когда-нибудь, если наши люди обретут мир, я отвезу тебя туда.       Подёргивания прекращаются, слёзы утихают и веки Кларк сонливо опускаются. Лекса бросает взгляд на её ногу. Та прямая, намного лучше, чем раньше. Эбби обрабатывает раны, и все облегченно выдыхают, когда Кейн осторожно ослабляет давление.       Самое страшное позади.       — Северное сияние, — едва слышно шепчет Кларк, и Лекса поворачивается к ней. Она всё ещё выглядит измученной и слабой, но боль, кажется, отступила. — Вот как это называется. Я видела его раньше, из космоса, но мне хотелось бы увидеть его с земли. На земле всё красивее... как ты.       Кларк обмякает, и Лекса неохотно разжимает объятие, её собственное сердце разрывается от противоречивых чувств, которые она на в силах разобрать. Она отгоняет их, прячет глубоко внутри. Голос Эбби выводит её из оцепенения.       — Нужно зафиксировать ногу шиной, — доктор обращается к охраннику у двери. — Передай Рейвен, что мне срочно нужен сапожок для ноги Кларк. Охранник кивает и уходит, а Эбби снова принимается за работу. — Несколько швов разошлись, — вздыхает она. — Это займет около часа. Я пошлю кого-нибудь за тобой, когда закончу.       Очевидно, что Эбби чувствует себя неуютно в её присутствии, поэтому Лекса без лишних слов выходит, а оставшиеся вооруженные охранники сопровождают её до ворот. Индра задумчива, но мудро хранит молчание, когда ворота с лязгом закрываются за ними, и решительно направляется к лесополосе, чтобы помочь лагерю.       Обычно Лекса тоже помогает, но её палатка уже установлена. Слишком уязвимая и измученная, чтобы оставаться на виду у всех, она ищет спасения в уединении.