Deliverance/Освобождение

Лекса

      Тригеда путешествует налегке. Хотя палатка Лексы по-прежнему самая большая из всех, её пространства хватает только на кровать из деревянных поддонов, несколько книг, стол со стулом и уменьшенную копию трона из Полиса.       Это единственная непрактичная, но всё же необходимая вещь. Что бы ни случилось на предстоящих переговорах, вид трона внушает страх.       Но он совсем не удобный.       Даже внешне непривлекательный.       Грубый и твёрдый, сплетённый из костей, дерева и стали, он служит простым напоминанием о том, что её слово - закон, лезвие остро, а терпение на исходе.       Она подходит к стоящему рядом столу и наливает себе чашу медовухи. На столе разложены несколько свёрнутых пергаментов, которые нужно в последний раз просмотреть. Условия этого договора стандартны для любого члена коалиции. Небесные люди помогут вылечить Жнецов. Взамен они получат территорию и гражданство.       Каждому клану вернут нескольких их близких, если Эбби сможет повторить то, что она сделала с Линкольном. К тому времени, как вожди встретятся в Полисе, Лекса надеется, что воссоединение с родными смягчит горечь от проявленного ею милосердия. Если же нет, она займется этим вопросом непосредственно в своей башне и на ринге.       В любом случае, этот саммит войдёт в историю.       Обычный обмен товарами для зимы покажется просто скучным по сравнению с теневыми политическими манёврами и постоянной необходимостью сглаживать острые углы. В небольшом волнении не было бы ничего страшного, не будь оно неминуемо опасным.       Она выдержит и победит.       Она зашла слишком далеко, чтобы сдаться сейчас.       Это неустанный труд - увести свободные народы от неминуемой гибели в анархии и рабства монархии к устойчивому сотрудничеству. Она не хотела подчинять их своей воле силой, но её народ пока не знает иного пути.       Оправдывает ли цель средства?       Что ж, её народ процветал.       Ледяная королева уничтожила бы всё это, движимая одной лишь давней враждой. Ния - гордая и беспощадная, коварная, расчётливая и непреклонная женщина. Лекса убила бы её много лет назад, но всё не так просто. Мало того, что пожилая женщина занимает практически неприступную позицию во дворце высоко в горах, в окружении самой большой армии на континенте, так она ещё и держит в заложниках их близких. У многих там остались родные, которым так и не удалось спуститься через перевал к свободе.       Между ними не будет мира, потому что Ние нужны рабы, а войны не будет, потому что мёртвые рабы бесполезны. Они будут и дальше вести свои тонкие игры, пока одна из них не совершит роковую ошибку, а спуск с горы - это ошибка, которую Ния не совершит, не имея гарантий подобного договора.       В Белых землях Лекса уязвима. Но здесь, за пределами дворца, если бы всё решал честный поединок, Ния не смогла бы её одолеть.       Рука Лексы опускается к бедру, и пальцы безошибочно находят под одеждой очертания шрама. Было бы ложью сказать, что её желание убить Нию лишено личных мотивов. Она всей душой желает смерти этой женщины, и хочет совершить это собственными руками. Душа поёт при этой мысли, а клинки жаждут крови. Это стало бы освобождением, ибо в справедливости кроется освобождение, хотя оно никогда не заглушит вечного чувства утраты.       Предложив Ние место в своей коалиции, она пошла против собственной жажды справедливости, но это был шаг к прекращению затянувшегося противостояния. И ради свободы своего народа она пожертвовала бы всем.       Она обнажает один из своих мечей, и на мгновение замирает, изучая его. Лезвие сверкает, результат недавней полировки отражает в нём символ её лидерства.       Хотя, возможно, она не готова пожертвовать всем.       Мудрый лидер прямо сейчас захватил бы лагерь Джаха и публично убил Кларк на саммите, восстановив свою власть и присвоив себе силу Ванхеды.       Но она не сделает этого...       Даже ради своего народа.       Даже ради Мэ...       — Совет захватчиков готов, Хеда.       Раздраженный тон Индры игнорируется, потому что это ничего не изменит. Воительница не согласна с её стратегией, что случается довольно часто.       Лекса это принимает, но каждый приказ будет выполнен, каким бы неприятным он ни был.       — Кения и остальные на позициях? — спрашивает она, вкладывая меч обратно в ножны.       — Да, Хеда.       — Очень хорошо.       Свернув пергамент и зажав его под мышкой, она со своей свитой направляется обратно к воротам лагеря Джаха.       Их вежливо встречает Маркус Кейн, чья улыбка искренняя, когда он указывает на большой контейнер.       — Если вы оставите здесь своё оружие, я провожу вас туда, где вас ждут Эбби и остальные.       Никто не предпринимает попыток разоружиться, и Индра первой выражает своё недовольство.       — Вы хотите, чтобы мы оказались безоружны и окружены?       Кейн складывает руки перед собой — поза, которую принимает Лекса, когда перестаёт слушать.       — Учитывая обстоятельства, мы настаиваем, чтобы никакое оружие Землян не попало в лагерь. Разумеется, оно будет возвращено вам по вашему отбытию.       — Вы не просили об этом раньше, — замечает Лекса.       — Тогда вас было всего несколько. И у вас были заняты руки.       Он снова улыбается, и хотя Лекса не поддаётся его обаянию, она вынимает свои мечи и кладёт их в контейнер. Индра колеблется, но сдерживает свой протест. Каждый из её воинов следует её примеру, и когда лязг стали разносится над контейнером, Кейн ведёт их дальше.       — Наши люди - мастера рукопашного боя, — предупреждает Лекса.       Кейн усмехается, закладывая руки за спину, как будто наслаждается неспешной прогулкой.       — Не сомневаюсь.       Странно, что они потребовали её оружие, но затем так мало сделали, чтобы убедиться в исполнении просьбы. Кейн ведёт их внутрь Ковчега по лабиринтным коридорам. На этот раз Лекса готова, запоминая каждый поворот, каким бы незначительным он ни был. Она не позволит застать себя врасплох в случае возможной засады.       Они прибывают в комнату, почти в точности такую же, где оставили Кларк, только металлический стол посередине большой и овальной формы.       Вокруг него расставлены стулья, несколько из которых заняты незнакомцами.       — Командующая, — начинает Эбби, — пожалуйста, присаживайтесь.       Лекса скорее чувствует, чем видит, как вооружённые Скайкру заполняют дверной проём. Одного взгляда достаточно, чтобы Трикру незаметно рассредоточились по комнате, пока она садится.       — Я надеялась, что Кларк сможет присоединиться к нам.       — Она не входит в Совет, — отвечает Эбби.       — Мы понимаем, что у вас есть предложение, — говорит Кейн, садясь рядом с Эбби.       — Это решение, — поправляет Лекса, — всех наших проблем.       — У нас нет никаких проблем, кроме вас, — с упрёком бросает мужчина напротив неё.       — И это решит эту проблему.       — Что это за решение? — пытается выяснить Кейн.       Лекса встаёт, и каждый Скайкру в комнате вздрагивает. Это хороший знак. Если эти люди не могут доверять ей, то, по крайней мере, боятся.       Она подходит к Эбби и разворачивает пергамент на столе.       — Это территория, где вы сейчас находитесь. Она принадлежит народам Трикру и Сангедакру.       Кейн наклоняется к Эбби, чтобы изучить изображение, остальные члены Совета могут только мельком взглянуть на него. Лекса указывает пальцем на их текущее местоположение.       — Это лагерь Джаха, а эти линии, — она обводит пунктирные линии вокруг границ территории, — границы владений каждого клана. На данный момент ваши люди находятся на землях, принадлежащих трём разным территориям. Я предлагаю вам эту область, — она обводит пальцем круг вокруг лагеря Джаха, предоставляя им территорию в радиусе двух миль.       — В обмен на что? — интересуется Эбби.       — На вашу помощь в спасении Жнецов.       — А если мы откажемся?       Лекса не хочет лгать, да и с Кларк ей не пришлось бы этого делать. Без небесной девушки честность здесь неуместна. Её народ придавал огромное значение победе над Горой и её технологиями, и многие до сих пор оплакивают своих погибших от рук захватчиков.       При других обстоятельствах она могла бы предложить им изгнание, но сейчас… они просто не могут уйти. Факты усилят их недоверие, подорвут её добрую волю и лишат элемента неожиданности в случае такого исхода.       Лучше солгать сейчас и надеяться на лучшее, чем быть честной и породить худшее. Они просто обязаны согласиться, хотя бы ради спасения Кларк. Итак, она выдвигает аргументы против изгнания, тщательно подбирая слова.       — Если вы хотите уйти, — говорит она, указывая обратно на карту, — вас ждёт долгое путешествие. Основываясь на территориях всех двенадцати кланов, более половины того, что раньше было Соединенными Штатами, уже кому-то принадлежит. И бо́льшая часть остального признана непригодной для жизни. Эти области — мёртвая зона. Это пустоши, и там царит беззаконие. Туда отправляются преступники, беглецы и изгнанники, и они никогда не возвращаются. Я не могу говорить о ваших конкретных обстоятельствах, если вы отправитесь туда, но они не будут приятными.       — Я отказываюсь это слушать, — выплёвывает тот же мужчина. — У этих дикарей нет права приходить сюда и предъявлять требования после того, что они сделали. Мы не можем им доверять.       — Советник, — вмешивается Кейн. — Выслушайте то, что она хочет сказать, или удалитесь.       — Нет, — возражает Эбби. — Дэвид прав, — она встаёт. — Как мы можем доверять вам после того, как вы бросили нас на произвол Кейджа?       Именно здесь потеря Кларк ощущается наиболее остро. Небесная девушка помогла бы им понять, что сопротивление — это глупость, инстинктивно распознала бы правду за ложью, и пошла бы на любой риск, чтобы избежать катастрофы.       — Я не прошу вас доверять мне, канцлер. Я объясняю вам, какие у вас есть варианты.       Дэвид раздражённо вскакивает на ноги и опирается на столешницу.       — Канцлер, — говорит он спокойно. — Давайте покончим с этим прямо сейчас.       Это плохо завуалированная угроза, и Лекса внимательно его изучает. Он подтянут, вероятно, умело владеет оружием на бедре, но у него не будет времени его вытащить. Один из её воинов находится всего в нескольких футах позади него, да и она сама не такая уж лёгкая мишень.       Ответная угроза не поможет, но игнорировать это нельзя.       — Если вы хотите войны, — Лекса ждёт, пока он обратит на неё внимание, — то вы её получите.       Он отталкивается от стола, раскачивая его от своей злости.       — И что заставляет тебя думать, что ты проживёшь достаточно долго, чтобы подстрекать свой народ? Без тебя у нас есть преимущество!       Женщина справа от стола вмешивается. — Он прав, Эбби.       Встаёт ещё один член совета, и разгорается спор. Кейн присоединяется, безуспешно пытаясь успокоить, но все перекрикивают друг друга, одни за, другие против казни Лексы прямо на месте.       Все они вооружены, кроме Эбби.       — Хеда, — шепчет Индра на их родном языке. — Нам лучше уйти… сейчас же.       Лекса обдумывает всё, что происходит вокруг.       Почему Эбби не остановит это?       Может быть, канцлер не знает, стоит ли ей это делать. Возможно, Эбби пытается примирить монстра, стоящего перед ней, с добрым заботливым человеком, которого она видела ранее. Возможно, она видит сквозь ложь, но готова ли она принять оскорбление и подчиниться власти Лексы?       Время тянется, и Эбби проявляет нерешительность, но Лекса не страдает от подобных ограничений. Она выхватывает клинок с бедра и с силой вонзает его в металлический стол. Он протыкает карту с грохотом, который эхом отражается от стен, словно удар молота.       Именно этот звук, это действие, это осознание того, что Тригеда всё ещё вооружены, останавливает суматоху.       Даже охранники у входа, с направленными на сердце Лексы стволами, растеряны.       — Если вы не верите, что я выполню условия нашего договора, тогда поверьте, что у меня нет иного выбора, кроме как поступить в интересах моего народа. Это… — она постукивает по карте, — отвечает интересам моего народа. Так уж получилось, что это и в ваших интересах тоже.       — О, не сомневаюсь, что вы сделаете то, что в ваших интересах, — выплёвывает Эбби. — Что включает в себя и нарушение этого договора, как вы уже делали это раньше.       — Я не нарушала наше предыдущее соглашение, канцлер. У нас не было никакого договора, кроме как заставить Горцев подчиниться, и они подчинились.       — Вы считаете, что оставить наш народ умирать — значит соблюсти наше соглашение?       Лекса качает головой. — Я не оставляла ваш народ умирать. Я пожертвовала сорока восемью людьми, чтобы спасти бесчисленное множество других, как ваших, так и моих, — она бросает взгляд на Кейна. — Разве вы не делали то же самое, находясь в небе?       Кейн говорил об этом в камере содержания. Он отчаянно хотел пожертвовать собой, чтобы искупить вину. В комнате становится настолько тихо, что не слышно даже дыхания.       — Это было другое, — выдавливает Эбби.       — Разве? — спрашивает Кейн.       — Это другое, потому что ей не приходилось это делать, — Эбби снова поворачивается к Лексе. — У нас не было выбора там наверху. Либо один, либо все.       — На Горе было либо одни, либо множество. У меня был выбор. Он был непростым, но спас больше всего жизней — моих людей, ваших, даже Горцев, и я бы сделала это снова. Если вы не можете этого понять, то я принимаю ваш гнев и недоверие, но вам нужно осознать, что этот договор будет включать безопасность вашего народа в соответствии с границами вашей территории. Как Командующая двенадцати кланов, я связана этим договором, как и мой народ. Нарушить его — значит совершить предательство. Мои люди казнят меня.       — Подождите-ка минутку, — пытается понять Кейн. — Вы говорите, что любой, кто нарушит этот договор, будет казнен, даже если это ваши люди?       Лекса кивает и даёт этой информации осесть, но и этого недостаточно. Они не понимают всех последствий их отказа. Как она может им объяснить, не говоря всего?       — У вас есть два варианта, — говорит она. — Вы либо наши люди, либо враги.       — Это смешно, — снова пытается Дэвид. — Нет причин видеть в нас врагов. Вы первые напали на нас!       Лекса не хочет его успокаивать, но по крайней мере это дополнение к разговору разумно.       — Вы не можете упасть с неба и ожидать, что те, кто уже здесь, будут действовать так, как вы считаете нужным. Не важно, считаете ли вы это смешным или нет, это ваш выбор. Это не изменится из-за вашего несогласия.       — А если мы согласимся? — спрашивает Эбби. — Значит ли это, что вы будете нашей Командующей?       — Наши кланы независимы. Вы, как канцлер, будете вочей вашего.       — Вы будете нашей Командующей? — снова спрашивает Эбби суровым голосом.       — Да, — вся комната ахает, и ей приходится повысить голос. — Вы будете подчиняться мне и соблюдать наши законы. Но, пожалуйста, поймите, то, как вы управляете своим кланом, зависит от вашего усмотрения, пока вы соблюдаете эти законы.       — И что это за законы? — интересуется Кейн.       Лекса указывает на договор.       — Все фактические условия здесь, но во времена войны вы будете сражаться вместе с нами, чтобы выжить. В мирное время вы будете торговать, чтобы выжить. Вы не убиваете без уважительной причины. Вы уважаете Землю и самих себя. Вы будете защищать свой народ, будете преданы своему народу и будете черпать в нём силу. Вы будете выживать. Вот что значит быть одним из нас.       — А когда вы отдаёте приказ, его следует выполнять беспрекословно? — спрашивает Эбби.       — Каждому воче предоставляется место в моём совете. У вас будет право голоса.       — Значит, когда воча не согласен с вашими приказами, вы их выслушиваете?       — Да.       — А если вы не измените своё мнение, они должны всё равно выполнять ваши приказы?       Лекса колеблется, но лгать не собирается. — Да.       — Простите, Командующая, но я недостаточно доверяю вам, чтобы подчиняться вашим правилам.       — Я служу своему народу, канцлер. Эбби открывает рот, и Лекса напрягается, предчувствуя смертельное обвинение, которое вот-вот вырвется наружу, и опережает её. — Я всегда делаю всё возможное, чтобы защитить свой народ, чего бы это ни стоило. Я сделала бы то же самое и для вас.       — Ты всего лишь ребёнок!       Дети Тригеды гораздо опытнее тех, кто стоит перед ней. Даже самые шумные из Водакру лучше подготовлены. У её народа совсем другие представления о том, что значит быть ребёнком.       — И Кларк тоже. И всё же, кажется, она единственная среди вас, кто способен видеть дальше своих личных желаний, чтобы вести вас вперёд. Она проливала за вас кровь, уничтожила ради вас то, что ей дорого, и вот как вы ей платите.       — Она не твоя забота.       — Возможно, но она ваша. И вы знаете, чего бы она хотела от вас       — Оставь её в покое.       — Я и пытаюсь, — пауза, глубокий вдох. — Канцлер, мы все ходим по тонкому льду. Я предлагаю мир. Я знаю, что это сложно, что вы считаете меня оскорбительной или слишком молодой, или, возможно, вы думаете, что наши методы слишком суровы, но здесь нужно учитывать более широкую картину. Нам всем придётся приспособиться, но сначала мы должны отбросить свою мелочность.       — Если бы мы могли тебе доверять, — говорит Эбби, — это было бы возможно, но…       — Не после того, что ты сделала, — заканчивает Дэвид.       В воздухе витает столько злости, что кажется, будто металлические стены вот-вот прогнутся и застонут, пытаясь сдержать всё это. Лекса никогда не занималась умиротворением истерик, и не собирается начинать сейчас.       Нет ни времени, ни ресурсов, чтобы тратить их впустую, а это было пустой тратой и того, и другого.       Нож извлекается из стола и с тихим унынием возвращается в ножны. — У вас есть время до восхода солнца, чтобы принять решение. Если вы откажетесь… что ж, вы знаете, как меня найти.       Её воины следуют за ней, молча покидая Небесный Совет. Она пыталась, но в этой комнате слишком много эгоистов, чтобы принять смирение компромисса, даже если это означает смерть. И если это то, что они выберут, она им это даст.       Теперь её единственная надежда на то, что Кларк выживет, потому что небесная девушка, вполне возможно, единственная из них, кто этого заслуживает.