Deliverance/Освобождение

Лекса

      Тамсен отшатывается, прижимая руку к носу. Крови совсем немного, но её вид лишь подстёгивает воительницу. Лекса лениво вращает меч у бедра, описывая им дугу, и упирается носком сапога в землю.       Она готова к тому, что последует.       Это то самое застывшее мгновение между атаками, момент, когда терпение в бою важнее всего остального. Её генерал крупнее, выше и сильнее. В теории, она должна была бы побеждать Лексу каждый раз, но именно собранность и выдержка чаще всего приносят победу в поединке.       Палаш Тамсен обрушивается шквалом мощных и быстрых ударов, лезвие со свистом рассекает воздух над головой. Не успевает Лекса выпрямиться, как генерал уже разворачивается, и клинок снова угрожает ей.       Лекса принимает удар, и лязг стали отдаётся вибрацией до самого плеча.       Она хищно скалит зубы, блокируя удары слева и справа, удар за ударом, наслаждаясь этой изматывающей проверкой на прочность.       Её левая нога по-прежнему упирается в землю. Гордость не позволяет ей отступить, пока это не станет абсолютно единственным выходом.       Они сражались бок о бок уже столько раз, что мало чем могут удивить друг друга, хотя моменты вдохновения всё же случаются.       Тамсен наносит рубящий удар сверху, чтобы разорвать защиту. Сила и скорость заставляют Лексу отступить в сторону. Это уступка, и хотя генерал не злорадствует, её губы трогает победная ухмылка.       Лекса атакует, прежде чем её противница успевает перегруппироваться, хотя одной грубой силой здесь не победить. Не с этой женщиной. Бесполезно просто размахивать мечом – эти удары не достигнут цели.       Вместо этого она сосредотачивается на том, чтобы наносить удары кулаками и ногами в любую брешь, которую генерал может не успеть закрыть, хотя таковых нет.       Пока нет.       Ещё пять ударов подряд, и Тамсен наконец-то теряет бдительность.       В тот самый миг, когда Лекса уже готова ударить противницу ногой в живот, раздаётся голос.       — Мой отец учил тебя лучшему.       Обычно ничто не могло нарушить её концентрацию. Её, и впрямь, учили лучшему. Это ошибка новичка, из тех, каких она не совершала с юности. Но её сознание мгновенно ухватилось за голос, который невозможно забыть, как бы сильно она ни старалась.       За последние пять лет он почти не изменился. Всё та же безупречная кожа человека, не знающего забот, если не считать умышленных шрамов у узких бровей. Прямые волосы касаются плеч, верхняя часть зачёсана назад и замаслена. И всё тот же приторный дух высокомерия кривит его тонкие губы.       Возможно, он стал выше, а его фигура более пропорциональной и мускулистой, чем в её юношеских воспоминаниях, но в нём по-прежнему безошибочно угадывается Роан.       Всё это Лекса отметила за долю секунды, бросив взгляд в его сторону.       Отвлечение внимания имеет свою цену — кулак Тамсен обрушивается на левую сторону её челюсти.       Шаг в движении помогает смягчить часть удара, но он всё равно ощутим.       К счастью, Тамсен, должно быть, ослабила удар в последний момент. Иначе бы Лекса выплюнула зубы.       Приложив ладонь к челюсти, она осторожно двигает ею из стороны в сторону, пытаясь унять ноющую боль.       На лице Тамсен мелькает тень сожаления, но извинений не последует. Давным-давно они заключили негласное соглашение. Несчастные случаи на тренировках – обычное дело.       К тому же, раздражение Лексы было направлено вовсе не на её генерала…       — Что ж, — протягивает Роан. — Это выглядело… болезненно.       — Я в порядке.       Лекса обращает своё раздражение на группу, ответственную за это крайне непрошеное вторжение.       — Прошу прощения, Хеда, — вмешивается Титус. — Но прибыл заместитель для делегации Ледяной нации.       Из всех людей, которых Ния могла прислать, она выбрала его.       В этом есть логика.       Лекса не могла расправиться с ним, поддавшись импульсу, по крайней мере, не имея на то веской причины. Рольф, без сомнения, всё ещё командует Северной армией, и королева вряд ли удержала бы его от мести, если бы Лекса оскорбила его, убив единственного сына.       К тому же, многие из её собственного народа считают его чуть ли не членом королевской семьи. Некоторые даже состоят с ним в родстве, хотя он никогда бы не признал этого публично.       Что до Лексы, то её неутолимую жажду мести сковывала любовь к своему народу и долг, который эта любовь порождала. Иначе он был бы мёртв много лет назад.       — Хорошо выглядишь, Лекса, — произносит Роан.       — Хеда, — поправляет Титус.       — Только не для меня, старик.       — Ты тоже, — говорит Лекса, подбирая свой меч. — Прошло много времени. Не хочешь испытать свои силы?       Роан никогда не был ей ровней. Вопрос в том, так ли это и сейчас. Она предпочла бы оценить его возможности до того, как он выпустит на волю тот ад, который, вероятно, привёз с собой.       — Уверена, что хочешь этого? — ухмыляется Роан, вальяжно к ней приближаясь. — Многое изменилось с нашей последней встречи.       Она будет помнить тот день до конца своих дней. Ему не хватило духу вручить тот ужасный "подарок" лично, но не помешало ему упиваться триумфом.       В тот злополучный день оглушённая и окровавленная, юная Лекса, вывалилась из хижины Аньи и увидела его, ожидающего вдалеке. Когда ей стало понятно, кто за этим стоит, он ускакал, но она не смогла пуститься в погоню. Даже смерть не сможет оправдать Анью за то, что та тогда её остановила.       Тамсен предлагает Роану меч, но он молча отказывается, разворачивается лицом к Лексе и разводит руки в стороны. У него нет оружия, и мысль о том, чтобы наказать его голыми руками, вызывает почти восторг.       Она соглашается, и Тамсен, забрав оба меча, присоединяется к зрителям, собравшимся по краям тренировочной площадки. Титус бросает на неё взгляд, от которого скисло бы молоко, но Лекса игнорирует его. Она не убьёт Роана, как бы сильно ей этого ни хотелось, но она вполне способна удивить его тем, как много боли способно выдержать человеческое тело.       Они занимают позиции примерно в десяти футах друг от друга, и Роан тут же начинает смещаться вправо. Лекса ритмично отступает, стараясь сохранить дистанцию, и ожидая, что первый выпад будет за ним.       — Будешь ждать вечно, — усмехается он. — Не так ли?       — Я всегда отличалась терпением.       Он меняет направление, улыбаясь, когда Лекса зеркально повторяет его движение.       — Это правда, но я и близко не был таким импульсивным, как Мэди, — Лекса замирает, от одного лишь упоминания этого имени по телу волной протекает жар. — Ты вообще её помнишь? — он с характерным хрустом разминает пальцы рук. — Она-то тебя точно не забыла…       Всё её существо стремится броситься на него, растерзать его плоть и переломать кости. Он намеренно провоцирует её, но сегодня она уже совершила одну ошибку. Она не может себе позволить вторую, хотя её самообладание уже трещит по швам.       — До меня доходили слухи, что ты стала мягкотелой, но… — он задумчиво склоняет голову. — То, что я сейчас сказал… это тебя ведь вправду задело, да?       — Довольно! — рявкает она в ответ.       Её первая атака – лишь прощупывание почвы – короткий выпад в лицо, на который он отвечает скользящим ударом по носу.       Она уклоняется, одновременно выбрасывая ногу и с силой врезаясь подошвой в его голень. Судя по его гримасе, ему больно, но, в отличие от мальчишки, которого она знала прежде, этот мужчина сохраняет хладнокровие.       Ещё две молниеносные атаки в её голову оставляют жгучую полосу боли на виске. У неё идёт кровь – одно из его колец рассекло кожу там, где она не успела увернуться. Он добился своего, но тем слаще её ответный удар ладонью в солнечное сплетение.       Он пятится назад, сдавленно хрипя.       Хотя неприятно это признавать, но он стал намного лучше, чем был раньше. Пять лет назад он бы её даже не коснулся, а такой удар по грудной клетке точно вывел бы его из себя.       Он всегда был так предсказуем.       Но эта вспыльчивость никуда не делась. Ему явно хочется броситься на неё, но он себя сдерживает. Его ответные действия выверенные, стремительные и мощные.       Непрерывный натиск вынуждает её отступать.       Блокировать его удары требует гораздо больше усилий, чем обычно.       Он изматывает их обоих, но Лексе нужно просто выждать подходящий момент, проявить терпение – только так она сможет победить.       Время тянется мучительно долго. Ноющая боль в предплечьях становится острой от непрерывных блоков.       Он усиливает натиск, нанося мощный удар ногой в рёбра. У Лексы перехватывает дыхание, но она терпит, хватает его за ногу и валит на спину под смешки разрастающейся толпы.       Не успевает осесть пыль от падения, как он резко вскидывает ноги, пружинисто выгибаясь, и наносит обратный удар ногой. Каблук его сапога задевает её под ухом, и Лекса вынуждена опуститься на колено, чтобы избежать смертельно опасного прямого попадания.       Это уже не спарринг.       — Эй, Роан, ты что себе позволяешь?! – кричит Тамсен.       Лекса пытается успокоиться, сохранять хладнокровие. Она не должна убивать его, но в какой-то момент, когда он замахивается для ответного удара, она замечает отблеск чего-то острого.       Все её инстинкты обостряются до предела.       В бою инстинкт важнее разума, и её инстинкт кричит, что опасность реальна.       Мир вокруг становится невыносимо ярким, все контрасты – резкими.       Ей даже не нужно думать, что делать.       Тело действует само.       Его кулак летит к её лицу, но она упирается руками в землю и молниеносно бьёт ногой, подсекая его подколенные сгибы.       В этот раз он падает тяжело, выбивая воздух из лёгких, и клинок со скрежетом останавливается прямо перед её лицом.       В следующий миг этот клинок оказывается у его горла, а её колени прижимают его плечи к земле.       Она бы потянула лезвие на себя, вспорола бы кожу, перерезала сухожилия.       Она бы продолжала это делать снова и снова, пока не перерезала бы каждый мускул.       Она бы не просто убила его. Его голова украшала бы её трон, словно трофей.       Но она застыла на месте с бешено колотящимся сердцем.       — Это подарок от королевы, – хрипит он.       Кто-то трогает её за плечо, дёргает, быстро нашёптывает банальности, чтобы удержать её руку, хотя это бессмысленно. Они бы не успели её остановить, если бы она сама не остановилась.       Каким-то чудесным актом горько-сладкой милости клинок заставил её замереть.       Впервые она видела его, когда Орин ковал его в подарок её сестре. В последний раз – когда он вонзался в её собственное бедро.       Она поднимает взгляд на разрастающуюся толпу зрителей.       Это её армия.       Это Полис – город, который она построила как символ свободы для своего народа.       Она Хеда, а не Ния, и не может этого сделать.       Её ярость уступает место холодному расчёту. Клинок в её руке меняет своё значение в сознании, перестраиваясь в соответствии с пятью годами непоколебимой цели, и она отпускает его.       — Ты намеревался убить меня, — обвиняет она.       — Что? — грубо выдыхает он. — Я бы никогда не стал.       Резким движением запястья она вонзает клинок в землю рядом с его головой.       — Хеда, — предостерегающе говорит Титус.       — Должно быть, он выпал из-за пояса, когда я упал, — говорит Роан, поднимаясь на ноги. — Как я и сказал, королева Ния попросила меня передать его тебе. Это подарок в знак её доброй воли, — он лжёт, но никто другой этого не понимает. — Теперь я понимаю, почему королева Ния послала меня здесь разобраться.       — Чтобы вытащить кинжал в кулачном бою? — горячо спрашивает Тамсен.       — Я ничего подобного не делал, — он отряхивается. — Говорю же, он, должно быть, выпал из-за пояса.       — В любом случае, — говорит Титус, — Хеда бы отреагировала точно так же, учитывая обстоятельства.       — Двое из нашей делегации погибли под твоей защитой, и ты сегодня едва не убила меня.       Он наклоняется и поднимает кинжал. — Из-за простого недоразумения, — назидательно произносит он. — Это паранойя.       — Прикуси язык!       Лекса поднимает руку, заставляя Индру замолчать.       — Когда я увидела кинжал, мои инстинкты взяли верх, — говорит она. — Это была моя ошибка, — она протягивает руку. — Прошу, прими мои искренние извинения.       Наступает пауза, пока он обдумывает её демонстрацию силы.       — У всех нас бывают моменты слабости, — наконец говорит он, пожимая её предплечье. — В знак доброй воли я прощу этот раз.       — Очень хорошо, — произносит Титус. — В любом случае, пора начинать переговоры.       Никто не двигается, хотя Лекса отпускает Роана. — Ну же! — кричит Титус, хлопая в ладоши. — Все по местам!       Они уходят с поля, но Лекса задерживается, чтобы собраться с мыслями.       Титус наверняка бы сейчас зашипел ей что-нибудь на ухо, но Декс, к счастью, отвлекает его.       Она благодарна, по крайней мере, до тех пор, пока Роан не занимает место амина рядом с ней.       — Это был смелый ход, — замечает она.       — Прости? — переспрашивает он.       — Я понимаю, что тебе нужно поддерживать публичный образ, но, пожалуйста, не оскорбляй меня наедине.       На его губах играет ленивая улыбка. — Ты ничуть не изменилась.       — Ты меня никогда не знал.       — Ах, да. Ты и твои вечные секреты.       — А ты бы доверился змее?       — Я бы не стал доверять никому, — они входят в северные ворота, люди расступаются, пропуская их. — Взять, к примеру, твой народ, — продолжает он. — Ты им доверяешь?       — Прошло пять лет, а твой голос меня уже утомил, — он усмехается. — Говори прямо, или иди трепись со своей шавкой. Ему явно не хватает внимания.       Райф и впрямь несколько раз косился в их сторону, изнывая от желания лизнуть сапоги Роана.       — Он хороший мальчик.       Он хватает яблоко с ближайшей тележки. Торговец уже готов отчитать его, но, осознав, кто перед ним, осекается. Роан только собирается откусить, как Лекса выхватывает яблоко и возвращает обратно.       — Это не Белые земли. Здесь у нас есть законы, которые даже ты должен уважать.       — Уважать? — он хмыкает. — Ты разве не слышала слухов?       — Вероятно, — говорит она, заложив руки за спину. — Слухи на то и слухи.       Он качает головой. — Хочешь верь, хочешь нет, Хеда, но твой народ разочарован в тебе.       — Оглянись вокруг, Роан. Вот как выглядит сотрудничество. Мой народ процветает.       — Это всего лишь фасад.       — Пусть не идеально, но это гораздо лучше альтернативы.       — Твой народ жаждет силы и лидерства, и ты оказалась не на высоте.       — Я буду продолжать служить им, пока не появится кто-то другой и не докажет, что сильнее.       — Азгеда уже доказала, что сильнее.       — Поэтому ты здесь? — он молчит. — Ты не смог одолеть меня там, и мы оба знаем, что ты не примешь мой вызов на ринге. Так это твой новый план? Покрасоваться?       — Конечно, нет. Я лишь говорю правду. Азгеде нечего доказывать. Ринг — это варварство, в нём нет необходимости.       — Ты хочешь сказать, что не сможешь выиграть…       Она видит, что это его злит, и останавливается у подножия башни, жестом предлагая остальным идти вперёд.       — Одно слово Нии, — шипит он, — и армия моего отца спустится с гор и положит этому конец.       — И где же они? Его челюсти заметно напрягаются. — Или ты говоришь о той армии в ущелье? Той, что слишком мала, чтобы взять город?       Он снова молчит.       Через мгновение она начинает подниматься по лестнице, ощущая на спине его жгучий, испепеляющий взгляд.       Армия в ущелье невелика, но всё равно вызывает беспокойство. Очередной результат её просчёта. Знай она заранее, что Небесные люди приземлятся и так усложнят ситуацию, возможно, она бы не стала захватывать контроль над сельскохозяйственными угодьями у перевала и вводить торговые пошлины.       Но она этого не знала, а Небесные люди приземлились.       Теперь её ряды истощены, народ отворачивается от неё, Ния усиливает давление, а теперь ещё и Роан, с армией своего отца, каким-то образом вступил в игру.       Стражник придерживает дверь на вершине лестницы, и она направляется к главному залу. Лекса уже собирается свернуть за угол к залам для совещаний, как вдруг видит лифт, и замирает.       Всё ещё можно исправить. Если бы только она могла заставить себя войти в эту кабину и подняться наверх, она потенциально могла бы положить конец каждой угрозе.       Она должна, потому что этого требует её народ, потому что это самый безопасный и верный курс действий, потому что это её долг как Хеды.       Но она просто... не может.       Роан подходит сзади, его тихие слова согревают её ухо.       — Ты слаба, и твой народ тоже, — она пытается выдохнуть свою усталость, но она не отпускает её. — Они взывают к истинному лидерству и при первой же возможности повернутся против тебя.       — Это не имеет значения, — торжественно говорит она.       — Не имеет?       — Нет. Я буду служить своему народу, пока смогу. Мне не нужно, чтобы они это заслуживали.       — Они предают тебя, — говорит он. — И ты всё равно отдашь за них жизнь?       — Да.       — Почему?       — Тебе никогда не понять.       — Ты любишь их, — он обходит её, чтобы встать лицом к лицу. — Но любишь ли ты их достаточно, чтобы спасти?       — А как ты думаешь, что я делаю?       — Лекса, ты же видишь, что происходит, — он слегка наклоняется вперёд для убедительности. — Ты проигрываешь.       — Я трачу время на выслушивание тебя, и это легко исправить.       Она обходит его, но прежде чем она проходит мимо, он берёт её за локоть, притягивая ближе.       — Ты эгоистична. Если ты останешься на этом пути, Ния убьёт тебя, или Скайкру сделают это, или твой собственный народ. И что тогда с ними будет? Ты правда думаешь, что они продержатся и пять минут без тебя, постоянно вытаскивающей их с края саморазрушения?       Её голос спокоен, а движения замедленны, когда она поворачивает голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Отпусти меня. Сейчас же.       Он отпускает. — Ты знаешь, что я прав. Единственный выход для тебя и для них — сдаться.       — Я никогда не сдамся таким, как ты.       — Ния пойдёт на всё, чтобы восстановить былое величие семьи. Неужели так уж плохо всё исправить?       — Исправить? Что исправить? Я лучше умру, чем буду кому-то принадлежать.       — Конечно, ты бы предпочла смерть, — он отступает. — Но мне вот интересно, сколько из твоих людей предпочли бы выжить?       Он непринужденно присоединяется к Титусу и остальным, нетерпеливо ждущим в конце коридора, а она смотрит ему вслед, и идея, посеянная им, пускает корни.       Сдаться.       Эта мысль отвратительна, но правда его слов тяжким грузом ложится на её плечи.       Она отказывалась даже рассматривать её, как когда-то и убийство Кларк, хотя, похоже, это её единственные реальные варианты. Если она не может убить небесную девчонку, чтобы спасти свой народ, сможет ли она допустить их повторное порабощение, чтобы предотвратить их гибель?       Дадут ли ей вообще увидеть это?       Слово "сдаться"... его смысл и бесчисленные последствия корчатся у неё в животе, но нет времени на эмоциональную бурю. Её свита ждёт.       Расправив полы своего плаща, она присоединяется к ним. Группа успевает сделать всего три шага, когда происходит очередное вмешательство.       — Командующая! — Лекса сдерживает проклятие.— Командующая!       Это Гонасленг, тембр скрипучий и полный ярости. Он наполняет Лексу тоской и сожалением.       — Она лает на тебя, как собака, — замечает Роан.       Лекса бросает на него предостерегающий взгляд, прежде чем повернуться к источнику вторжения.       — Клекса, — начинает она. — Прошу прощения, но сейчас не время, — она жестом указывает на амина, изо всех сил старавшегося не отставать от своей подопечной. — Уверена, амин Ренцо сможет тебе помочь.       Когда она поворачивается к ней спиной, это должно положить конец этой дерзкой выходке, но Кларк не унимается.       — Лекса, стой!       — Прости меня, Хеда, — взмолился Ренцо. — Я... я пытался.       Это последнее, что сейчас нужно Лексе, особенно перед Роаном, наблюдателями и её личным советом. Ожидание, которое Кларк только что возложила на неё, просто невозможно проигнорировать.       — Разве с тобой так разговаривают, Хеда? — спрашивает Роан.       Собравшись с духом, Лекса подходит ближе и даёт Кларк пощёчину. Удар резкий, отдача от него рикошетом отзывается от мраморной и бетонной акустики, как пушечный выстрел, пробивающий дыру в её груди.       — Дайте нам минуту, — резко бросает она, но её свита не двигается с места. — Сегодня вы все испытываете моё терпение. Я сказала уходите!       Это подталкивает их к действию, хотя Роан задерживается на мгновение. Лекса не может понять, то ли он самодоволен, то ли просто любопытен, но в любом случае это нервирует.       Только когда они остаются одни, Лекса снова заговаривает.       — Уходи, Ренцо, пока я не оторвала тебе голову.       Тот кланяется и спешно скрывается, оставляя её наедине с разъярённой Кларк. Схватив небесную девчонку за руку, Лекса затаскивает её в боковую комнату.       — Кем ты себя возомнила? — спрашивает Кларк, вырываясь.       Лекса захлопывает дверь.       — Раз уж ты, похоже, забыла, — голос Лексы тихий и напряженный, — я Хеда двенадцати кланов. Ты вообще понимаешь, что творишь, когда проявляешь неуважение ко мне перед моим народом, особенно перед этими людьми? — Лекса жестом указывает на дверь. — Ты пытаешься заставить меня убить тебя, или хочешь, чтобы они убили нас обеих, потому что я слишком слаба, чтобы сделать это сама? — с каждым словом, срывающимся с её губ, ситуация лишь усугубляется, но она не может остановиться. — Ты этого хочешь? — она подходит к Кларк вплотную. — Или ты ведёшь себя так, потому что ты как ребёнок, нетерпеливый и не думающий о последствиях?       — Мне плевать, кто вокруг, — резко отвечает Кларк, её властность, словно стена, заполняет пространство между ними, как это было в военной палатке. Это давящая стена надвигается, вынуждая Лексу отступить. Но на этот раз она полна решимости стоять на своём, даже когда Кларк вплотную подходит к её лицу. — Никогда больше не смей меня бить.       Гордость Лексы непоколебима, как и её осанка, и они смотрят друг на друга в едком молчании, ни одна не желает уступать. Внутри неё разгораются незваные желания, которым она просто не может поддаться, хотя они зудят, грызут и стонут под кожей, словно паразиты.       Она глубоко зарывается в себя, ища контроль, но даже малейшее усилие заставляет её дрожать.       — Если мне придётся ударить тебя снова, чтобы спасти твою жизнь, я это сделаю, — Кларк стискивает зубы. Даже это невероятно притягательно. — Можешь ненавидеть меня сколько угодно, лишь бы ты была жива, — Кларк молчит, и в сердце Лексы рождается мольба, готовая вырваться наружу. — Разве ты не видишь, что произойдёт, если ты продолжишь в том же духе?       Лекса облизывает губы, не понимая, какая атака последует на этот раз. Кларк отталкивает её на шаг, и хотя удар не причиняет вреда, он ощущается как пинок под дых.       — Этого бы не случилось, если бы ты не игнорировала меня.       — Я тебя не игнорировала.       В ответ раздаётся короткий издевательский смешок, ведь это полуправда. Избегая Кларк, она делала всё, что угодно, только не игнорировала. Ренцо передавал её просьбу каждый день, в общей сложности двадцать семь раз с момента их последней встречи в саду.       И хотя она не соглашалась, она мало о чём другом думала.       Кларк – живое напоминание о её поражении. Её собственная комната – это место, где она забыла кто она такая, и впервые в жизни уклонилась от своего долга.       Она прячется от бремени, которое не может заставить себя нести.       — Ты лгунья и лицемерка, — говорит Кларк. — Ты… ты… чудовище.       — У тебя нет ко мне ни капли уважения? — спрашивает Лекса.       — Какая же я дура, — произносит Кларк. — Я прекрасно знаю, кто ты такая, но, похоже, не могу перестать…       Лекса ждёт, но Кларк так и не заканчивает фразу. Что бы она ни оставила недосказанным, очевидно, что Кларк больно.       — Кларк, я сож…       — Даже не смей извиняться. Ты змея. Ты кусаешься. Я сама виновата, что забыла об этом.       Кларк обычно излучает столько жизненной силы, но сейчас, даже выкрикивая оскорбления, она словно сжимается.       Это разрывает сердце.       Импульс протянуть руку подавляюще силен, но Лекса не может заставить себя сделать это, после всего, что только что произошло.       Она никогда не хотела причинять боль, ни на горе, ни здесь. Она держалась на расстоянии, потому что это казалось правильным поступком, чем-то, чего хотела бы Кларк. И потому что дистанция давала ей определенный уровень самоконтроля, которого ей в последнее время так не хватало.       Самоконтроля, которого ей не хватает даже сейчас, когда она открывает рот, чтобы сделать только хуже.       — Если я чудовище, змея, то почему ты здесь?       Кларк практически выплёвывает ответ.       — Я просила о встрече с тобой каждый день, — говорит Кларк, прижимая руку к животу и хватаясь другой рукой за локоть.       Лекса расправляет пальцы, чтобы восстановить кровообращение. Они всё ещё дрожат, поэтому она сплетает их за спиной.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Ну, ты не отвечаешь ни на один из моих, так что…       — Я занята, — говорит она. — На самом деле, у меня сейчас торговые переговоры, но вместо этого я здесь спорю с тобой, и даже не понимаю, почему, — она делает глубокий вдох, запрокидывая подбородок к небу, чтобы расслабиться. Безуспешно, и её гнев из-за сложившейся ситуации вспыхивает с новой силой. — Такое ощущение, будто ты хочешь помучать меня или заставить делать то, с чем я не смогу жить.       — Дело совсем не в этом…       — Тогда чего ты хочешь, Кларк?       Она ждёт дольше, чем следовало бы, но Кларк отказывается даже взглянуть на неё, не говоря уже о том, чтобы снизойти до ответа. — В будущем, если тебе что-нибудь понадобится, просто попроси Ренцо, и он позаботится об этом.       — Нет.       — Нет?       — Нет.       — Конечно, нет.       — В следующий раз, когда я скажу, что хочу тебя видеть, ты придёшь.       — Я стою здесь прямо сейчас, — говорит Лекса, разводя руками. — И ты даже не знаешь, что тебе нужно. Хочешь верь, хочешь нет, но моё время ценно.       — Я хочу… — руки Кларк на мгновение зависают в воздухе. — Не знаю… поговорить.       — Поговорить?       — Да, или… не знаю. Ты мне нужна… — брови Лексы хмурятся. — Чтобы… чтобы научить меня… драться.       — Драться?       — Да.       — Ты враг…       — Мы обе знаем, что это неправда.       — Прости, Кларк, но я не могу этого сделать.       — Мы обе знаем, что можешь.       Лекса с трудом сглатывает раздражение. — Хорошо. Я договорюсь с Индрой, чтобы-       — Нет.       — Нет?       — Нет.       — Я в шоке.       — Не сомневаюсь.       — Я соглашаюсь дать тебе то, что ты хочешь, вопреки здравому смыслу, а ты говоришь "нет"?       — Это не то, чего я хочу.       Высота её собственного голоса удивляет. — Тогда чего же ты хочешь?       — Я хочу тебя, — в этом признании было что-то сверхъестественное, атмосфера словно рассеялась, оставив после себя неловкую растерянность.       — Кларк, что это значит?       Через мгновение Кларк молча разворачивается и стремительно выходит, оставляя дверь покачиваться за ней.       Лекса в шоке, не в силах угнаться за эмоциональным маятником слов Кларк и их смыслом. Её ноги сами собой двигаются следом, ещё до того, как она осознаёт, что Кларк ушла. По причинам, ей непонятным, ей нужно остановить небесную девчонку, вернуть её и, наконец, выразить свою боль… или умолять… или сделать всё, что потребуется, чтобы заслужить прощение и доверие.       Её рука тянется вперёд, но Кларк отмахивается от неё и почти бежит.       Требуется мгновение, чтобы собрать оставшиеся клочки собственного достоинства, хотя это трудное дело - собрать так мало. Она запихивает своё сердце обратно в крошечное пространство, отведенное ему, чтобы войти на совещание.       Её хватка на здравомыслие слаба. Если кто-нибудь из них надавит на неё слишком сильно, ситуация легко может выйти из-под контроля. С Роаном здесь её шансы благополучно пережить остаток дня невелики.       Когда она входит в комнату, все замолкают, сидя на своих местах за столом. Титус и Индра сидят по обе стороны от её кресла во главе стола, но она слишком взволнована, чтобы сесть, и они осуждают её за это.       Хотя Индра и Титус - её самые верные и доверенные советники, они всегда недовольны ею по той или иной причине.       Сейчас всё намного хуже.       Присутствие Кларк - это конкретная и вполне устранимая проблема.       Их осуждение пронизывает её насквозь, и Лекса ненавидит их, хоть и всего лишь на мгновение. Она до сих пор чувствует остроту оскорблений, нанесённых за их безрассудные ожидания.       — Кто это был, Хеда? — спрашивает Тамсен.       По крайней мере, Тамсен благоразумна.       — Это моя гостья, помогает мне в одном частном деле.       — Из какой она нации? — спрашивает Райф.       Лекса направляется к своему стулу.        Райф пьян, от него разит портвейном. Он получил эту должность лишь потому, что Декс предположил, что его включение в совет может убедить Азгеду принять коалицию. Это не сработало. Теперь они все связаны с ним, и Ледяная королева посадила свою цепную собаку за их стол, пока они препираются.       — Сангеды.       — Уверен, я никогда её не встречал, — говорит Декс. Его руки скрещены на груди, лицо сурово. Как и подобает Сангеде, он презирает детские игры.       — Ренцо принял её посвящение несколько недель назад.       — А-а.       — Значит, она беженка, — делает вывод Тамсен.       — Беженцев не существует, — вмешивается Роан. — Это заблудшие рабы, и если бы ты была истинным другом Ледяной нации, ты бы отправила их обратно к их господам.       — Рабство объявлено вне закона, — говорит Тамсен.       — Только не в Белых землях.       — Какой варварский обычай, — говорит Декс. — Бедняжка.       — Бедняжка? — возмущается Роан. — С нашими рабами обращаются хорошо. Но, видимо, не так хорошо, как здесь. Я бы убил её за эту демонстрацию.       — Может, поэтому они и бегут, — тянет Тамсен.       — Как я уже сказал, они заблуждаются. И вы тоже, если не видите ценности в иерархии. Вы не возвышаете их, а лишь пачкаете себя.       — Достаточно, — прерывает Лекса. — Мы предоставляем убежище всем, кто спускается с гор — рабам или правящему классу. Неважно, согласны вы с этим или нет.       — Здесь вряд ли безопасно, — говорит Роан. — Наш величайший враг захватил контроль над горой и её ресурсами, а вы до сих пор не решили эту проблему.       — Я решу эту проблему в своё время.       Лекса опирается руками на спинку стула.       — Если бы я не знал тебя лучше, — говорит Роан, — я бы подумал, что ты тянешь время.       — Следи за тоном, — предупреждает Индра.       — Ну, выглядит это именно так, — поддакивает Райф, как он всегда делает, когда Ледяная нация подливает масла в огонь.       — Я не трус, но любой из вас может бросить мне вызов, если сомневается во мне.       — Я лишь беспокоюсь о безопасности нашего народа, — Райф откидывается на спинку стула. — Почему мы не атакуем гору? Ваша армия готова, и я уверен, Ния бы помогла.       — Ещё не время.       — Почему? — спрашивает Роан.       — Вы оба недальновидны, — говорит она. — Я думала, это очевидно, — они непонимающе смотрят на неё. — Мы не двинемся на гору, пока наш народ не будет эвакуирован с территорий и пока наша работа со Жнецами не будет завершена. Сколько ваших людей вернулось к вам, и вы всё ещё сомневаетесь в моих мотивах?       — Следует исключить делегацию Ледяной нации с саммита, — предлагает Индра. — Возможно, это побудит Нию перестать присылать сюда орущих мулов в своё отсутствие.       — Придержи свою собаку, — сухо заявляет Роан.       — Индра не собака, — осекает Лекса. — И тебе стоит помнить, с кем ты разговариваешь. Я не принимаю приказов от тебя.       — А я не обязан отчитываться перед твоей служанкой.       — Я не служанка, — злится Индра.       Его голос становится монотонным. — Королева недостаточно здорова, чтобы путешествовать, но вы более чем желанны совершить путешествие в Белые земли, если желаете убедиться в этом лично.       Это очевидная ловушка.       — Буду иметь в виду, — отвечает Индира.       — Поскольку ты не собираешься атаковать гору, объяснишь ли ты хотя бы, почему ты эвакуировала нас сюда? — спрашивает Раиф.       — Да, — вмешивается Роан. — Всех, кроме севера…       Лекса надеялась, что Эбби всё же сможет нанести удар. Это была нереалистичная цель.       Если она не желает пожертвовать Кларк, то насколько меньше мать захочет пожертвовать своим ребёнком?       — Кланы здесь, потому что я их созвала. Тай ком Трикру был отправлен на север несколько недель назад. Он не вернулся, а ваш народ не приходит, за исключением небольшой армии, скрывающейся за пределами моих лагерей. Возможно, это вам следует объясниться.       — Силы со мной здесь лишь для обеспечения моей безопасности, — говорит Роан.       — Конечно. Это объясняет, почему они прибыли за несколько недель до тебя. Но что насчёт моего пропавшего гонца и твоего отсутствующего народа?       — Как я вообще могу отвечать за некомпетентность твоих солдат?       — Можем ли мы, пожалуйста, сосредоточиться? — спрашивает Декс.       — Да, — отвечает Индра. — Давайте.       Возобновляются торговые переговоры предыдущего дня, Индра пытается выторговать для Лесных кланов рыбу, соль и уголь в обмен на шкуры, оружие и мясо. Лекса отключается, размышляя, сожалеет ли Индра об убийстве Тая так же сильно, как она жалеет о том, что приказала это сделать.       Это было совершенно бессмысленно, и она подходит к окну.       Титус наблюдает за ней.       По его выражению лица, он знает слишком много.       — Двадцать, — говорит она, поправляя Индру по поводу количества лошадей, которые понадобятся для перевозки товаров.       — Нам понадобится больше, — повышает голос Роан.       — Ты знаешь, что требуется, если хочешь больше, — отвечает Лекса.       — Мы суверенная нация. Нам не будут указывать, как жить.       — Никто вас и не принуждает. Если вы хотите продолжать содержать население, которое не можете прокормить, не ждите, что мы будем поддерживать его за вас.       — Вы захватили наши пахотные земли.       — Эти земли - часть нашей территории.       — Вы заставляете нас платить вдвойне за торговлю. Это вряд ли можно назвать справедливым.       — Всё верно. Другие нации соблюдают закон, даже Райф… — Райф съёживается под обвиняющим взглядом своего коллеги из Азгеды. — Если вы хотите вступить в коалицию, предложение всегда в силе.       Возникающее при этом негодование ощутимо.       Его желаемая реакция написана у него на лице. Он хочет выдать планы Нии и позлорадствовать, потому что думает, что это нанесёт ей рану. Чего он не знает, так это того, что он не может опустошить её больше, чем уже есть.        Без союзных или покорённых Небесных людей она не выиграет эту битву, и Кларк умрёт. Есть несколько вариантов развития событий, но результат всегда один и тот же: она проигрывает, даже если её народ победит.       Или она могла бы сдаться…       Она снова поворачивается к окну. Внизу толпятся люди. Словно по какой-то сверхъестественной силе, она замечает фигуру в капюшоне, направляющуюся к южным воротам неровной походкой.       Люди останавливаются и приветствуют её.       Пока никто не выразил подозрений. На самом деле, она пользуется всеобщей симпатией.       — Девушка, что была раньше, — говорит Роан, прерывая Индру. — Ты сказала, что она помогает тебе в личном деле.       Сколько бы раз Индра ни возвращала разговор к текущим делам, Роан не унимается. Он будет возвращаться к Кларк столько раз, сколько потребуется, чтобы найти рычаги давления, потому что он каким-то образом чувствует, что Кларк — это рычаг.       На мгновение разум Лексы погружается прямо в её самые смелые фантазии — в самые нереалистичные грёзы.       Это место, где они с Кларк уезжают вдаль, бросая всю эту суету командования и несправедливое бремя жизни и смерти, лежащее на их плечах. Это место со скромным домом среди пшеничных полей, совместной жизнью, прожитой до глубокой старости, жизнью, в которой есть место смеху и песням.       До её правления такое было невозможно, да и сейчас это не в её власти.       Кларк ненавидит её — ненавидит достаточно, что подумывает уйти и проклясть всех вокруг. Это не первый раз, когда небесная девчонка ковыляет к воротам, чтобы остановиться, достигнув их.       Уйдёт ли она на этот раз?       Печаль уже въелась в кожу. Лекса живёт с ней, но с Кларк каждая минута становится всё тяжелее и тяжелее.       Иногда она просто душит.       — Выражайся осторожнее, Роан, — предупреждает она.       — Я не хочу проявлять неуважение, — плавно отвечает он. — Если она из Белых земель, возможно, я мог бы оказать более существенную помощь в том, что тебе нужно.       Вот в чём его интерес к Кларк. Он хочет выяснить, какие тайны Азгеды могут быть раскрыты.       — Как любезно, — говорит она. — Но у меня есть всё, что мне нужно.       — Она симпатичная, молоденькая, — добавляет Райф. — Ты уже уложила её в постель?       Кровь Лексы закипает. Прежде чем она успевает сдержаться, она бьёт его с такой силой, что его стул опрокидывается, и он падает на пол.       Пока он ещё лежит на спине, она наклоняется, хватает его за кожанку спереди и рывком поднимает вверх.       — Она не вещь для твоего удовлетворения, как и я. Она моя гостья, и ты будешь относиться к ней с уважением. Иначе я отправлю тебя обратно к океану с твоим хозяйством в пакете. Ты понял?       Он кивает, но обида сочится, как кровь на его губе. Толкнув его, она отпускает. Шатаясь, он встаёт на ноги и молча ставит стул на место.       Его гнев сверлит дыру у неё в затылке, пока она возвращается к окну, обдумывая то, что только что сделала.       — Прости за прямоту, Хеда, но я вряд ли думаю, что безобидная шутка о любовнице заслуживает такой реакции, — говорит Декс. — Ты защищаешь её, как будто любишь.       Сердце Лексы замирает от этой правды.       — Она остановилась в твоей комнате? — спрашивает Роан.       — Да, — вставляет Декс. — Если уж на то пошло, почему бы просто не связаться с ней?       — Союз ради любви, — насмехается Роан. — Как… мило.       — Наш народ процветает благодаря семьям, — возражает Декс.       — Ресурсы - вот почему твой народ выживает, — поправляет Роан.       Лекса бросает на него мимолетный взгляд, улавливая двойной смысл его слов.       — Скольких ваших отпрысков кланам пришлось принять, потому что твой народ не может их прокормить, Роан? — спрашивает Тамсен. — Неужели ты думаешь, что никто из нас не хотел бы спать с кем захочет?       Роан пожимает плечами. — Так почему же не спите?       — Для всех нас есть последствия, — возражает Тамсен. — Узы могут накладывать на тебя ограничения, но, по крайней мере, наши горящие поля не усеяны телами младенцев, мы не умираем от болезней, и наши животы полны.       — Да, — соглашается Декс.       — Пусть умирают, — хладнокровно отвечает Роан. — Новые законы бессмысленны. Я буду спать с кем захочу и когда захочу.       — Верно, верно, — весело выкрикивает Райф.       — Успокойся, Райф, — говорит Декс. — По крайней мере, Роан говорит то, что думает. Ты вступил в коалицию, потому что даже ты признаешь, что это разумно.       — Узы - это право, закреплённое за правящим классом, — говорит Роан. — Это не имеет ничего общего с любовью. Такое поведение - это насмешка над нашими традициями.       — Тебя злит насмешка, — спрашивает Лекса, — или тот факт, что те, у кого есть собственная воля, не принимают тебя?       Роан краснеет, и комната коллективно затаивает дыхание.       Все, независимо от положения или политических взглядов, знают, что Лекса отвергла Роана.       Это был дешёвый выпад – удар, которого она обычно избегала. Оскорбления — порождение слабого ума, но она слабеет с каждой минутой — с каждой минутой, что Кларк находится рядом.       Словно небесная девушка высасывает из неё силы одним своим присутствием.       Она напала на Райфа, только что публично оскорбила Роана, избегает прямых обязанностей из-за собственных чувств. Ничто из этого ей не свойственно и даже если бы и было – это неприемлемо.       Она давно усвоила, что спокойствие более угрожающее.       Роан просто в ярости, но держит язык за зубами. В данный момент он ничего не может предпринять в отместку. Это мелкая победа, но она знает: у Роана нет чести. Он дождётся своего часа.       Откашлявшись, Индра снова меняет тему. На этот раз речь о выборе нового воча Трикру. Лексе нужно будет найти способ отблагодарить воительницу за её непрестанную поддержку.       Лекса каждый день пыталась внести изменения, которые улучшат жизнь её народа и укрепят их зарождающееся общество перед лицом тирании Азгеды. Но её народ неохотно принимает перемены. Ей нужно их согласие, а на это ушли бы поколения, которых у неё просто нет. При нынешнем раскладе Кларк — главная причина, по которой Ледяная королева победит.       — Я бы выдвинул Кайнин, — заявляет Роан.       — Есть кандидатуры и получше, чем Кайнин, — не соглашается Тамсен. — Есть Индра, Дак, Эхо…       — Эхо слишком слаба, — возражает Райф.       — Она выжила среди Горцев, — настаивает Тамсен. — Это вряд ли слабость.       Один и тот же спор каждый день, и Лексе это надоело.       — Хватит. Эти споры ходят по кругу, а нам нужен новый наблюдатель.       — Тогда кого бы ты выбрала? — спрашивает Декс.       Лекса уже некоторое время обдумывает идею голосования. Она читала об этом в одной из книг Титуса, когда была моложе. Это смелое изменение, к которому они ещё не готовы, но если выберут Кайнин, Азгеда получит больше власти в кланах. К тому же, народ предпочел бы Индру.       — Мы вынесем этот вопрос на голосование Трикру, — наступает минута молчания, а затем происходит ожидаемое.       — Ты шутишь? — недоверчиво спрашивает Роан.       — Хеда, — предостерегает Титус.       — Мы ведём народ за собой, — говорит Райф. — А не наоборот.       — Мы уже обсуждали это, Райф, — отвечает она. — Ты беседовал с аминами, как я предлагала, или продолжаешь спорить в своём невежестве?       — Она права, — поддерживает Декс. — Древние хорошо задокументировали концепцию демократии, и это способствовало развитию их общества.       — Древние были слабы, — настаивает Роан. — Они не выжили, и вы хотите следовать их примеру?       — Ты видел мощь, которой обладали древние, — возражает Декс. — Разве ты не хотел бы пойти по тому же пути?       Роан умолкает. Как он может спорить? Он жаждет власти.       — Что плохого в том, чтобы попробовать? — спрашивает Тамсен. — Кажется разумным, что те, кто управляет народом, должны избираться народом.       — Вы все сошли с ума, — возмущается Райф.       — Не забывайся, Райф, — пресекает его Лекса. — Я не обязана была делиться своей властью, но я это сделала, и поэтому ты и все вы здесь.       — Но это твой собственный закон, — возражает он.       — Законы могут меняться, тебе ли не знать. Это возможность опробовать голосование и посмотреть, что получится, и мы это сделаем.       Райф, пошатываясь, поднимается на ноги. Его рот приоткрывается на мгновение.       — Мы… собираемся… это позволить?       — Почему ты так злишься? — спрашивает Декс. — От этого же не будет вреда.       — Я тоже хотела бы это знать, — говорит Лекса. — Любой, кто хочет бросить мне вызов, может сделать это сейчас.       Роан взглядом усаживает пьяницу на место.       — Отлично, — говорит она. — Решено. На сегодня хватит. Все свободны.       — Но, Хеда, есть ещё…       — Завтра, Декс.       В порыве гнева Райф покидает комнату, Роан следует за ним. Лекса снова подходит к окну. Кларк всё ещё у ворот, всё ещё обдумывает свои варианты. Лекса всю жизнь мечтала о таком выборе.       — Мы с тобой, Хеда, — произносит Тамсен. — Мы подготовим всё для голосования.       — Спасибо вам обоим.       — До завтра, — говорит Декс.       Они выходят, оставляя только Индру и Титуса.       — Хеда, мудро ли это? — спрашивает Индра.       — Мы не можем позволить Кайнин занять этот пост, — Индра не спорит дальше. — Присмотри за ними, — Индра точно знает, кого она имеет в виду. Воительница кивает и уходит.       — Ты хочешь что-то добавить, учитель?       — Ничего, чего бы я не говорил раньше, — он встаёт. — Я могу только умолять тебя помнить мои наставления.       — Какое из них на этот раз?       — Если ты хочешь силы Ванхеды, ты знаешь, что нужно сделать. Ты сражаешь её, убиваешь, забираешь её силу и идёшь на гору. Так мы обеспечим безопасность тебе и нашему народу.       — Ты просишь меня убить её, когда она не сделала ничего, чтобы заслужить это, когда она гораздо полезнее в качестве союзника?       — Ты знаешь, что ты намеревалась сделать, когда отпустила их живыми, — Лекса вскидывает подбородок. — И всё же всё, что ты делаешь, возвышает её. Почему?       — Кларк сама себя возвышает, — она поворачивается к нему лицом. — Она особенная.       — Ты особенная, Хеда. Я служил твоему роду всю свою жизнь, и никто не достиг того, чего достигла ты. Ты так близка к цели, и всё же колеблешься, — он подходит к ней. — Любовь - это слабость. Быть Хедой - значит быть одной.       — Я не хочу больше это слышать, — она отходит от него.       — Нет, захочешь. Твои чувства к Ванхеде подвергают всех опасности, — она снова отходит от него, но он следует за ней. — Если тебе дорога Кларк, тогда держи её здесь, но ты должна хотя бы захватить гору. В нынешней ситуации ей и так придётся расплачиваться за твои ошибки, как и Костии.       — Мои ошибки? — в тихой ярости спрашивает она. Те крохи контроля, что у неё ещё оставались, испаряются. Она шагает к нему, с каждым словом повышая голос. — Азгеда отрубила голову Костии и принесла её в мою постель! И я всё равно предложила им войти в мою коалицию! Я более чем способна отделять чувства от долга!       Он опускает голову, его голос дрожит. — Прости, Лекса. Я не хотел тебя обидеть, — она сосредотачивается на своём сердцебиении, пытаясь его успокоить. Это ещё одна неприемлемая вспышка.       — Хотел, — она выдыхает. — Но ты ведь желаешь добра, и я это знаю… учитель.       — Могу я начать подготовку к походу на гору?       — Нет, — он открывает рот, чтобы ещё что-то возразить, но она прерывает его: — Я знаю твою позицию, Титус, — она возвращается к окну. — А теперь… оставь меня.       Он медлит мгновение, но затем уходит. Она, наконец, остаётся одна, не считая ещё одной души у ворот вдалеке, чья борьба с долгом во многом схожа с её собственной, хотя и в другом мире.       Когда небесная девушка разворачивается и направляется обратно в город, Лекса поворачивается к своей опочевальне, чтобы подготовиться к рингу.