Часть 16
1 декабря 2025 г., 18:17
Лекса
Трикова тихо фыркает в такт прерывистому дыханию Лексы. Она склонилась так низко, что пряди его гривы щекочут ей щеку. Она никогда не была осторожной наездницей, но этот заезд – чистой воды безумие. Поводья безвольно трепещут в руках. Конь жадно рвётся вперёд, прорезая ночную тьму, пока мир вокруг не сливается в сплошное чёрное пятно. От скорости и отсутствия видимости захватывает дух, особенно теперь, когда луна спряталась за облаками, предвещая скорую зиму. Это как гонка сквозь пустоту. Прошло слишком много времени с их последней поездки. Это само по себе было бы достаточной причиной рискнуть жизнью. Но, учитывая, что ждёт её в башне… Ей нужно двигаться, занять себя хоть чем-то, чтобы не слышать тиканье часов в голове. Развязка близка. Время истекает, и с каждым днём петля возможностей затягивается всё туже. Она должна принять решение. Но в глубине души она уже знает, что сделает, и ненавидит себя за это. Неохотно она натягивает поводья. Трикова трясёт головой, упорствуя в своём желании бежать дальше, прочь от всего. В этом они похожи. Но приказ Командующей нельзя игнорировать даже ему. Наконец, он подчиняется, переходя на шаг. В этом они тоже похожи. Подъезжая к конюшням, она жестом отсылает подоспевшего конюха, решив почистить своего жеребца в одиночестве. — Иди спать, Сев, — говорит она на Тригедасленге. — Да, Хеда, — отвечает он, подавляя зевок. Как только седло и сбруя сняты, она проводит щёткой по влажной от пота шерсти лошади, в миллионный раз прокручивая варианты в голове. Кларк умрёт, или они все умрут. Лекса сдастся, и они будут порабощены. Как бы она ни переставляла фигуры на этой доске, исход всегда один. И это сводит с ума. Трикова тихо ржёт, поворачивая голову через плечо, и толкая её носом, словно упрекая за мрачные мысли. Лекса смягчает движение щётки, успокаивающе щёлкая языком. — Прости, — шепчет она, поглаживая его под шеей. — Мои мысли тяжелее камня. Он снова подталкивает её, никогда не переставая прощать её недостатки. Если бы только люди были способны на такое великодушие. Она прислоняется лбом к его шее, вдыхая тёплый запах животного. — Что мне делать? — спрашивает она в пустоту. Он не отвечает. Он никогда не говорит, но он более настоящий, чем большинство людей, которых она знает. — Я убила, — шепчет она. — Ради неё, — повернув голову, она прижимается ухом к его шерсти сбоку, чувствуя ровное и мощное сердцебиение. — Я просто не знаю, как поступить на этот раз, — конь наклоняется к ней, почти опрокидывая её своим весом, и это вызывает тихий, усталый смех. — Ты неисправим, — бормочет она, возвращаясь к чистке. Когда он засиял в свете факелов, накормленный и довольный в своём стойле, она опирается руками на ограждение и долго смотрит на него. Она медлит, но кто бы не медлил в подобных обстоятельствах. Вскоре дыхание коня выравнивается. Лекса уже не в первый раз чувствует укол зависти. Какое, должно быть, благословение — спать так крепко, без сновидений и вины. Она бы откладывала это вечно, но взгляд на луну говорит, что ночная тьма рассеивается. Кроме того, наконец пришёл Титус. — Ты уверена? — тихо спрашивает он. Хотя всё внутри кричит об обратном, решение принято. С непроницаемым лицом она достаёт несколько вещей из седельных сумок. — Да, Амин. — И ты не хочешь выслушать голос разума? Не говоря ни слова, она проходит мимо Хранителя Пламени, направляясь к городу. Она не останавливается, пока не оказывается перед входом в подземелья в основании башни. Двое часовых вытягиваются по струнке. С тяжёлым сердцем она пересекает черту невозврата. — Вик, приведи Индру, — командует она на Тригедасленге. — Мне нужно поговорить с ней. Срочно. — Хеда, — кивает Вик и тут же исчезает. — Андерс, ключи, — она протягивает руку, и высокая женщина без колебаний вкладывает связку ей в ладонь. — Теперь иди и приведи Ивана и Дейва. — Хеда, — отзывается она, оставляя Лексу одну в мрачном коридоре. Здесь, в основании башни, камер немного. Эта часть здания была изрядно разрушена, когда они основывали город. Хотя специалисты Сангеды заверили, что здание прочное, это место было слишком тёмным, опасным и непригодным для восстановления. Но Лекса не привыкла разбрасываться ресурсами впустую, поэтому ему нашли применение в качестве временного содержания заключенных, хотя последние три года оно в основном пустовало. Казни обычно не заставляли себя ждать. И теперь здесь сидели двое из Скайкру. Подойдя к двери первой камеры, она поправляет плащ и входит. Мужчина старше, хотя из-за отёков тудно определить возраст. О его более серьёзных ранах позаботились, чтобы он дожил до суда, но многие порезы покрылись коркой и кровоточат. Он убил Ксана, человека, которого любили и уважали во многих кланах. Лекса разделяла это мнение. Как бы то ни было, семья Ксана, должно быть, заметила его отсутствие. К утру люди узнают о случившемся, и жажда крови станет неуправляемой. Голова пленника вяло поднимается, единственный не заплывший тёмный глаз фокусируется на ней. Он пытается отодвинуться, натягивая цепи на руках, но просто не может. Судя по гримасе, сопровождающей каждый поверхностный вздох, она подозревает, что его рёбра повреждены. — Ну же, — хрипит он, — чего уставилась, дикарка? Давай, приступай к делу. Дикарка. Это уничижительное слово задевает не потому, что он неправ, а совсем наоборот. Жизнь в Белых землях и на Земле в целом, сделала её народ жестоким и неумолимым. Она понимает, что тем, кто жил среди звёзд, этого не постичь. Кларк говорила что-то подобное. Но небесная девушка хотя бы нашла время, чтобы попытаться понять. Сможет ли этот человек? — Как пожелаешь. Она опускается на одно колено рядом с ним и открывает сумку. Его дыхание учащается, пока он следит за каждым её движением. Чего бы он ни ждал, он явно не ожидал, что она смочит тряпку каким-то раствором и начнёт осторожно очищать рану на его руке. — Что это? — А на что это похоже? Как только очевидные места обработаны насколько это возможно, она достаёт длинную полоску ткани. — Сядь прямо, — приказывает она. — Мне нужно перевязать твои рёбра. — Если собираешься убить меня, я бы предпочёл, чтобы это поскорее закончилось. — Если бы я собиралась убить тебя, меня бы здесь не было. Он смотрит на неё, пытаясь найти подвох, а затем криво усмехается. — Это какая-то шутка для тебя? — Ты сядешь прямо или нет? Твой путь домой будет долгим и трудным. Со сломанными рёбрами ты можешь не дойти. Повязка поможет, но, если хочешь, я могу оставить всё, как есть. После ещё минуты раздумий он с трудом выпрямляется, стиснув зубы от боли. Лекса накладывает повязку как можно туже, и его дыхание выравнивается, поскольку поддержка снимает часть напряжения с повреждённых костей. — Хеда, — раздаётся от двери на Тригедасленге. — Что это значит? — Индра, — Лекса завязывает узел и встаёт. — Мне нужно, чтобы ты занялась ранами второго пленника. Подготовь его к путешествию. — К путешествию, — эхом повторяет воительница. — Ты отпускаешь их? — Да. — Ты не можешь. — Я должна. — Народ жаждет справедливости. И если они не получат её от него, они потребуют её от тебя. — Желания народа больше не имеют значения. Я делаю то, что обеспечит их безопасность. — Они теперь знают, где мы находимся. — Я понимаю это, Индра, но казнь этих Скайкру развяжет войну немедленно. Индра понижает голос ещё сильнее, сокращая дистанцию между ними. — Мы в любом случае скоро выступаем на Гору. Война неизбежна. — Я передумала. — И какой другой выход? — Ты либо делаешь, как я говорю, либо попытаешься задержать меня прямо сейчас. Выбор за тобой. Наступает томительное молчание. Лицо Индры каменеет ещё больше, если такое вообще возможно. В её голосе звучит неприкрытый упрёк. — Это сведёт на нет всё, чего мы добились эвакуацией. Это убьёт нас всех. — Ты говорила почти то же самое, когда я вернула Кларк Небесным людям. И всё же, мы здесь. Эмоции сменяют друг друга на лице Индры, и ни одна из них не сулит ничего хорошего. — Так что ты выбираешь? — давит Лекса. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Лекса сдерживает горькую усмешку, потому что не имеет ни малейшего представления о том, что делает, но она поступила правильно, доверившись Индре. — Тогда иди, — она протягивает воительнице сумку с медикаментами и плащ, сняв с кольца ключ от второй камеры. — Делай, как я сказала, и быстро. Индра уходит, бормоча проклятия, а Лекса поворачивается обратно к пленнику и отстёгивает кандалы с одной руки. Пальцы мужчины тут же сжимаются в кулак и замахиваются на неё, но Лекса перехватывает удар и бьёт его под дых – точно в сломанные рёбра. Урок усвоен мгновенно, судя по его хрипу и тому, как он обмяк. — Я освобождаю тебя, — говорит она, грубо отстёгивая вторую руку. — Будь ты умнее, стоял бы смирно, — она застёгивает кандалы у него перед животом и рывком поднимает его на ноги. — Ты разумный человек? — Странный вопрос от дикарки. — Думаешь, твои оскорбления что-то для меня значат? Или ты настолько бессилен, что это твоё единственное оружие? — пленник скалит зубы, дёргаясь, словно собираясь наброситься, но Лекса опережает его. — Не заставляй меня причинять тебе ещё больший вред. — Если бы меня не избили, не заковали, не отобрали оружие… — Тебя избили и заковали именно потому, что даже с оружием ты не ровня моим воинам, — она делает шаг ближе, нависая над ним — А я не простой воин. Я возглавляю армию. Тебе стоит об этом подумать. — Ты собираешься меня отпустить и советуешь подумать? Когда я вернусь на Гору, ты будешь уничтожена. — Ты пытаешься отговорить меня от твоего освобождения? — Нет никакой разницы, отпустишь ты меня или нет. В любом случае, я получу, что хочу. — Понимаю. Мученичество или ложь – ты победишь в любом случае, — пленник не меняет выражения лица, но его плечи расслабляются, словно подтверждение его мнимой победы приносит облегчение. — Что ж, тебе придётся убедить свой Совет напасть, хотя мне любопытно… Расскажешь ли ты им, как убил одного из моих разведчиков, а я всё равно тебя отпустила? Или солжёшь, сказав, что геройски избежал верной смерти? — он ухмыляется. — Для того, кто так поспешно назвал меня дикаркой, у тебя на удивление мало чести. Его челюсти сжимаются, но он молчит. Этого достаточно. Накинув плащ ему на плечи, она натягивает капюшон и выталкивает его из камеры, встречая Индру и остальных у входа. — Хеда, — кивает Иван, косясь на закутанные фигуры пленников. — Ты звала нас? — спрашивает Дейв с недоумением в голосе. — Да. Спасибо, что пришли. Допрос выявил... тревожные детали. Мне нужно, чтобы вы отвели нас туда, где нашли их. Я хочу осмотреть место лично, прежде чем делать выводы. — Понятно, — кивает Дейв. — Может, стоит подождать Кению? — Нет. Я уже говорила с ней, и она… занята другими поручениями, — Лекса жестом указывает на заваленный проход позади себя. — Не к воротам, сюда. Здесь есть проход к докам, о котором знаю только я. Я бы предпочла избежать лишних глаз, пока не получу ответы. — Хорошо… — неуверенно тянет Иван. Лекса возвращает ключ на кольцо и протягивает его Андерс. — Охраняйте вход, чтобы мы могли уйти. Уверена, что семья Ксана захочет ответов уже на рассвете. Она ведёт группу в конец коридора, заваленный кусками бетона. Один из блоков, огромный и на вид неподъёмный даже для десятерых, легко сдвигается в сторону под её рукой, открывая тёмный зев прохода. — Что это? — удивляется Дейв. — Бумага, — отвечает она, — вымоченная в муке и воде и раскрашенная под камень. — Как фестивальные маски Силь, — говорит Вик. — Да. Лекса снимает со стены факел, чтобы освещать путь, а Индра грубо подталкивает пленников вперёд. Коридор тёмный и обветшалый, усеян останками насекомых и грызунов, но далеко идти не приходится, прежде чем они достигают спуска. — Туннель, — замечает Андерс, поравнявшись с ней. — Когда его прорыли? — Сразу после того, как я заняла этот пост, — отвечает она, ускоряя шаг. — Титус велел выкопать его в первый же год, на случай развала Коалиции. — Ты бы сбежала? — спрашивает Дейв. — Конечно, нет. Но он попытался бы заставить меня. — Сангеда, — фыркает Иван. — Вечные перестраховщики. — В такие ночи, как эта, туннель полезен, — говорит Лекса. — Хеда, — начинает Андерс. — Могу я спросить, какую именно информацию вы обнаружили, что требует такой секретности? — Достаточно, — рявкает Индра сзади. — Прощу прощения. Вопросы прекращаются, но напряжение растёт. Лекса оглядывается на Индру. Воительница может не знать деталей предстоящего плана, но сам факт того, что Лекса вообще привела их сюда, должен сказать ей о многом. — Вы давали клятву хранить мои тайны. Как и все, кто мне служит, — говорит Лекса, не сбавляя шага. — Вы помните об этом? — Да, Хеда, — хором отвечают стражники. — Но понимаете ли вы, почему? — Да. Это правильный ответ, но в голосе Дейва звучит сомнение. — Хеда, — осмеливается он. — Я не понимаю, почему. Разве люди не должны знать правду, какой бы она ни была? — Посмотрите на наших пленников. Если бы вы кому-то проболтались, люди бы разорвали их на куски до того, как я узнала ценную информацию, а эта информация – ключ к взятию Горы. — Я ничего вам не скажу, — хрипит старший пленник. Индра молча отвешивает ему подзатыльник. — Я понимаю, — говорит Вик. Лекса останавливается, направляя свет факела в лицо Дейву. — Ты кому-нибудь рассказывал о том, что случилось в доках? — он отрицательно качает головой. — Кто-нибудь из вас? — свет скользит по ним, но только Иван отводит взгляд. — Иван? Он виновато поднимает голову. — Андреа спросила меня, где Ксан. Я объяснил, что он убит. Но это всё, Хеда. Клянусь. — Ты рассказал ей, как именно? — Нет. Клянусь. Она умоляла меня показать тело, узнать, кто это сделал. Но я ничего ей больше не сказал. Я просто не хотел, чтобы она волновалась всю ночь. Лекса медленно кивает. — Мы все должны делать то, что нам не нравится. Я сама поговорю с ней и отвечу на её вопросы. — Вы... накажете меня? Она отворачивается и продолжает путь. — Ты дал клятву и нарушил её. Это нельзя игнорировать, но может подождать. Сейчас мне нужна твоя помощь. — Да, Хеда. Остаток пути проходит в тишине. Сожаление о том, что вот-вот произойдёт, накатывает на Лексу ледяной волной, подобно приливу, который уже лижет их сапоги. Они выходят из туннеля под прикрытием гнилых свай старого причала. Шум моря заглушает шаги. — Должна признать, — говорит Андерс, вдыхая солёный воздух, — это умно. Я бы в жизни не нашла этот вход, если бы мне не показали. — Да, — соглашается Лекса. — Итак, где произошла стычка? — Сюда, — отзывается Иван. Он ведёт их вдоль кромки воды, стараясь быть полезным, надеясь искупить свою вину. Но его шаг сбивается, когда впереди, в лунном свете, вырисовывается силуэт мужчины с лошадью. — Амин Титус…? — спрашивает он, хотя в его голосе слышатся влажные хрипы. Лекса выдёргивает клинок из его горла, и наступает жуткий момент тишины – слышен только лёгкий плеск волн и крик чаек. Иван смотрит на неё широко раскрытыми глазами, хватаясь за шею, пытаясь удержать жизнь, хлещущую сквозь пальцы. Бесполезно. Осознание ситуации только начинает доходить до остальных, когда Лекса уже разворачивается и вгоняет клинок в сердце Дейва, прежде чем тело Ивана успевает коснуться песка. — Титус, присмотри за пленниками! — кричит она. Вик срывается с места и бежит, но Андерс слишком потрясена – она застывает, и этого мгновения достаточно, чтобы клинок Индры перерезал ей горло. Лекса бросается в погоню за Виком, но Индра быстрее. Она выхватывает собственный кинжал и бросает его в спину убегающего мужчины. Лезвие входит точно между лопаток беглеца. Он падает лицом в песок, пытается подняться, но снова валится вперёд. Подбежав к нему, Лекса выдёргивает нож из его спины. Крик чаек эхом разносится над головами. Он перекатывается, глядя на неё снизу вверх, кровь течёт по его подбородку и впитывается в бороду. — Почему? — хрипит он, глядя на неё угасающим взглядом. Она не отвечает, предпочитая положить конец его страданиям быстрым ударом в сердце. — Я бы тоже хотела знать, — раздаётся голос Индры за спиной. Она закрывает мертвецу глаза. Слова прощания, которые она произносила сотни раз, застревают в горле. — Это из-за Ванхеды, — отвечает вместо неё Титус. — Командующая готова убить нас всех, лишь бы спасти нашего врага. Лекса не отрицает. И не соглашается. Она просто молчит. Через мгновение Индра подходит к ней вплотную. В её глазах смесь ярости и боли. — Скажи мне, что это неправда, — молчание - достаточный ответ. — Глупая девчонка. Я приняла тебя. Я учила тебя. Я проливала за тебя кровь, убивала ради тебя, выполняла каждый приказ, даже когда была не согласна. И это… — она обводит рукой трупы на песке, — твоя благодарность? Лекса молча достаёт ключи и освобождает пленников от оков. — Идите, — говорит она, кивая на юг. — Туда. Возьмите лошадь и следуйте по кромке прилива, пока не увидите скалу с высеченной спиралью. Только там поворачивайте вглубь суши, к Горе. Юноша не ждёт приглашения, ковыляя к лошади, и безропотно забирается в седло. Пайк медлит. Он смотрит на Лексу, прижимая руку к сломанным рёбрам. — Ты только что убила четверых своих людей, — говорит он с презрением. — Что ты там говорила о чести? Он сплёвывает ей под ноги, прежде чем присоединиться к юноше. Лошадь срывается в галоп, унося их в темноту. — Довольна? — спрашивает Титус. — Ты только что обрекла нас всех. Лекса поворачивается к ним. Её лицо снова – непроницаемая маска Хеды. — Если хотите спорить или искать справедливости – доставайте мечи, и покончим с этим здесь и сейчас, — никто не двигается, только шум волн и тяжёлое дыхание. — Отлично. Тогда держите рты на замке и помогите мне убрать этот беспорядок. До рассвета нужно многое сделать.
