Deliverance/Освобождение

Кларк

      Кларк смотрит в воду на своё зыбкое отражение. Она не узнаёт этого двойника – холодного, с лихорадочным блеском в глазах – но сейчас это не имеет значения. Найла протягивает ей полотенце, и она вытирает лицо, но кожа всё равно кажется липкой и мертвенно-холодной.       — Ты уверена? — снова спрашивает хозяйка бара.       Вместо ответа Кларк натягивает капюшон и приоткрывает дверь, чтобы выглянуть наружу. В столь ранний час коридор пуст, и Найла следует за ней к лифту.       Это старое приспособление шумное, но другого выбора у них нет. Комната Рольфа находится двумя этажами ниже, а безопасной лестницы Кларк так и не нашла.       Пока они спускаются, Кларк забирает чистое бельё с подноса Найлы. Обе нервничают, но хозяйке бара приходится тяжелее всего. Предметы на подносе звенят в дрожащих руках, и дело вовсе не в их тяжести.       Кларк ободряюще сжимает её плечо, но не уверена, помогает это или делает только хуже. Найла делает судорожный вздох и морщится.       Она не может винить эту женщину.       Если их поймают – они трупы, и это если они вообще смогут пережить предстоящую встречу. Лекса сделала бы всё возможное, чтобы их пощадить, но если об их вылазке узнает кто-то ещё, им придётся столкнуться не с Лексой. У Хеды просто не останется выбора, и это осознание лишь сильнее ожесточает сердце Кларк.       То, что она задумала, нарушает всё, во что она верила. Это снова та самая Гора. Только на этот раз ставки иррационально выше.       Когда одна-единственная жизнь успела стать для неё настолько ценной?       Кларк не искала расположения Командующей и уж точно не предлагала своего просто так. Всё должно было быть иначе, но судьба распорядилась по-своему. И теперь, глядя на то, во что она превратилась, она понимает, что, если бы для спасения Лексы потребовалось нажать на тысячу таких рычагов, она бы сделала это не моргнув глазом.       С последствиями она разберётся позже, если выживет, хотя неизвестно, будет ли ей до этого дело после всего.       Двери лифта открываются, и Найла нерешительно делает шаг вперёд. Кларк идёт следом, низко опустив голову. Капюшон надёжно скрывает лицо, перед ногами лишь спина Найлы и бельё в руках.       Несмотря на маскировку, она чувствует себя совершенно беззащитной.       Когда Найла останавливается, у Кларк внутри всё обрывается.       — Меня просили принести еду, — голос Найлы дрожит. — И чистое бельё.       Кларк крепче вцепляется в ткань. Стражники переглядываются, секунду медлят, но затем раздаётся стук, пауза, и дверь со скрипом отворяется. Девушки вместе заходят внутрь, и Кларк тут же находит взглядом Рольфа. Он на ногах: размашисто ведёт мечом посреди комнаты, демонстрируя мастерство, которое она видела только у Лексы.       Он замирает, как только дверь за ними закрывается.       — Зачем вы здесь? — спрашивает он басом.       Кларк прекращает притворство и откидывает капюшон.       — Я хотела поговорить, — произносит она. Найла подходит к столу и ставит поднос. — А ещё я подумала, что ты проголодался.       После недолгого раздумья Рольф делает жест в сторону стола — эта показная галантность до тошноты напоминает Роана. Кларк подыгрывает ему, поворачиваясь спиной к его мечу. От этого волоски на её шее встают дыбом, но она находит в себе силы вытерпеть.       Он садится напротив, положив меч себе на колени, а Найла отходит к дверям.       — Похоже, ты зря перевела хорошую еду, — бросает он, и Кларк хмурится. — Ты не первая, кто пытается меня отравить.       — Полагаю, из рабов получаются не самые надёжные повара, — с кривой усмешкой отвечает она, откладывая бельё.       — О нет. Мои рабы знают своё место. Это мой брат пытался. Для него это плохо кончилось, — он скалится. — Как и для моего дегустатора.       — Твоего... кого?       — Неужели Лекса не проверяет свою еду?       Жуткая реальность озаряет разум Кларк. Она вспоминает время, когда Лекса ей не доверяла в этом смысле.       — Нет, ей не нужно беспокоиться о том, что её еду могут отравить.       — Уверена?       После сегодняшнего погребального костра она вынуждена признать, что он может быть прав, но сейчас не время об этом беспокоиться. Подойдя к нему, она берёт с подноса нож, отрезает кусок курицы и отправляет в рот. Он даже не вздрагивает, когда она с силой втыкает нож в столешницу. Вместо этого он внимательно наблюдает, как она сосредоточенно жуёт и сглатывает.       Прожевав, она идёт ещё дальше: наливает себе медовуху и делает большой глоток. Опёршись бедром о стол, она ставит кружку и смотрит ему прямо в глаза.       Секунда, другая – Рольф улыбается и вытаскивает нож из дерева. К его явному удовольствию, Кларк вздрагивает. Он же отламывает куриную ножку.       — Итак, — говорит он с набитым ртом, — чего же ты хочешь?       — Лекса не выживет.       Он мычит – то ли от удовольствия, то ли в знак согласия – Кларк не уверена, – и откусывает ещё один огромный кусок. Она наполняет его кружку, и он тут же осушает её залпом.       — Так ты пришла молить о пощаде?       — Нет. Я пришла заключить сделку.       Он пододвигает к ней кружку, хотя кувшин стоит рядом, и она наливает, пока тот принимается за вторую ножку.       — И что же ты можешь предложить такого, что заставило бы меня пощадить её?       Кларк откидывает ткань, прикрывающую корзину со свежим хлебом. Её рука слегка дрожит, и она делает глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение.       — Ты знаешь, что такое зависимость? — спрашивает она.       Он запивает курицу. — Не сказал бы, — и продолжает жевать.       — Зависимость — это когда ты чего-то хочешь на физическом уровне. Когда ты отчаянно нуждаешься в этом и готов на всё, лишь бы получить желаемое.       — И ты, как влюблённый щенок, так же отчаянно хочешь Лексу?       — Зависимость - это то, как появляются Жнецы, и они жаждут наркотик под названием «Красный», — она замечает, как он смотрит на хлеб, и быстро отламывает кусочек сама, начиная жевать. — Эта тяга настолько сильна, что они готовы на всё ради следующей дозы, даже пожирать собственных соплеменников.       Рольф швыряет кость на поднос и вздыхает.       — В этом твой план? — спрашивает он, поднимая тряпку, чтобы вытереть жир с рук и бороды. — Запугать меня армией каннибалов?       — Нет.       — Тогда твоими бомбами?       — Нет.       Он бросает тряпку на стол и тянется к буханке.       Сейчас или никогда.       В тот миг, когда его пальцы касаются хлеба, Кларк выхватывает спрятанный под ним шприц-пистолет и с силой всаживает иглу ему в запястье. Раздаётся характерное шипение, когда «Красный» впрыскивается в его кровь, но всё происходит так быстро, что он даже не успевает понять происходящее, не то, что отреагировать.       Он смотрит на запястье, затем на неё и в момент отталкивает Кларк с такой силой, что она отлетает на пол. Выскользнувший инъектор со стуком приземляется у её ног. Рольф тут же вскакивает, взмахивая мечом, и бросается прямо на неё.       Кларк отчаянно отползает назад, гадая, достаточна ли дозировка для человека его сложения, и тянется к пистолету на бедре, но не успевает.       Он наносит рубящий удар, и она едва успевает отдёрнуть ногу.       Острие меча с хрустом впивается в доски пола между её бёдер, а лезвие слегка задевает кожу. Меч скользит по её плоти, пока Рольф пытается его вытащить, и она закусывает щеку, чтобы не закричать от боли.       Он высвобождает клинок, но тут же шатается и опирается на эфес, чтобы удержаться. Затем его глаза закатываются, и он тяжело опускается на колени.       — Я... убью… тебя… — невнятно бормочет он, а затем безвольно обмякает в наркотической эйфории.       Раздаётся стук в дверь, и, прежде чем Кларк успевает пошевелиться, та слегка приоткрывается, и комнату пронизывает холодный ужас.       — Здесь всё в порядке?..       Кларк уже ждёт разоблачения, но низкий знакомый голос разрезает тишину.       — Я займусь этим, — слышится голос Индры. — На рассвете отведу на ринг. Вы двое можете идти.       — Там слуги, — возражает стражник за дверью.       — Я сказала, я сама займусь этим!       Слышатся удаляющиеся шаги, а затем в комнату заглядывает Индра.       Кларк наконец выдыхает.       — Едва не спалились, — шипит она.       Индра бросает быстрый взгляд на бесчувственного Рольфа. — Стражи нет. Просто делайте своё дело.       Дверь закрывается. Кларк бросается на колени и начинает связывать руки и ноги Рольфа верёвкой, которой хватило бы, чтобы удержать разъярённую пауну, но узлы выходят неуклюжими. Найла отталкивает её и перевязывает сама, несмотря на вернувшуюся дрожь в пальцах.       Она затягивает так туго, что его кисти багровеют.       Заткнув ему рот кляпом, Кларк садится на пол и даёт себе минуту, чтобы успокоиться. Рана на ноге неглубокая, швы не нужны, но кровь продолжает сочиться, поэтому Кларк накладывает повязку.       — Это было безумие, — тихо говорит Найла, опускаясь на стул. — Что теперь?       — Теперь ждём. Рано или поздно он придёт в себя, и тогда я вколю ему новую дозу.       Кларк заряжает в шприц-пистолет новый флакон с алой жидкостью.       — Ты уверена, что это сработает? — спрашивает Найла.       Уже в пятый раз, и ответ не меняется.       — Найла, в этом мире нельзя быть ни в чём уверенным. Никогда.       Найла вздыхает, но настраивается на ожидание, и воцаряется напряжённая тишина.       Время тянется мучительно медленно. Рольф время от времени дёргается и стонет. Наконец его веки подрагивают. Кларк меняет позу, принимая уверенный вид, которого на самом деле не чувствует.       Увидев её, он пытается закричать и вырваться из пут.       — Стража тебя не услышит, — говорит она, но это его не останавливает.       Он продолжает бороться довольно долго, лицо наливается кровью от напряжения.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она ледяным тоном.       Разумеется, он не может говорить, но она и не ждёт слов. Ей нужно, чтобы он осознал свою беспомощность. Его взгляд сочится яростью и обещанием смерти. Она поднимает пистолет для новой инъекции, и он внезапно обмякает; его глаза закрываются ещё до того, как игла касается кожи.       — Он умер? — шепчет Найла.       Кларк проверяет пульс. — Нет. Я просто надеюсь, что этого достаточно, чтобы подсадить его. Иначе всё было напрасно.       Она снова заряжает инъектор, глядя в окно. Небо на востоке уже бледнеет, последние звёзды гаснут. Скоро Лекса отправится на ринг.       Кларк ходит из угла в угол, тревога нарастает с каждой секундой. Рольф затихает, становясь пугающе неподвижным – ей приходится то и дело проверять его пульс. Он нитевидный, едва уловимый, но сердце ещё бьётся.       Когда Рольф внезапно открывает глаза, он больше не сопротивляется. Взгляд прикован к устройству в руке Кларк.       Его дыхание поверхностное, зрачки расширены до предела, и она достаёт частотный генератор, чтобы проверить его чувствительность. Тонкий, едва различимый писк прорезает тишину, но Рольф вздрагивает, пытаясь отползти от источника звука.       Удовлетворённая реакцией, она выключает прибор.       — Я сниму кляп, но ты будешь говорить тихо. Пикнешь хоть раз — убью.       Он настолько слаб, что кивок даётся ему с трудом. Кларк вытаскивает кляп из его рта.       — Что ты… со мной… сделала?       Она поднимает инъектор перед его лицом. — Я привила тебе зависимость, — он с трудом пытается сфокусироваться на ней. — Теперь я задаю вопросы, ты отвечаешь. Понятно?       Он не отвечает, и она без тени жалости включает генератор. Тело Рольфа выгибается в конвульсиях, вены на лбу вздуваются, пока он не выплёвывает:       — Да!       Она гасит сигнал, и Рольф обмякает, хотя всё ещё дрожит.       — Насколько велика ваша армия? — спрашивает она.       — Четыре… батальона, — он скалится в кровавой усмешке, а блондинка замирает. Это восемь тысяч, почти вдвое больше, чем осталось у Коалиции. — Мне следовало стереть ваш город с лица земли, как только я прибыл.       — Почему же не стёр? На Роана тебе плевать.       Он слабо смеётся. — Он всегда был неудачником.       — Тогда почему?       — Эти люди - лёгкая добыча, но пока ты стоишь на пути, я не хотел рисковать остатками сил.       Кларк присаживается на корточки, заглядывая ему в глаза       — Ты боишься меня?       Он молчит, упрямо сжав зубы. Кларк снова включает прибор. На этот раз он держится до последнего, захлёбываясь хриплым дыханием и брызжа слюной, пока она не прекращает пытку.       — К чему эти вопросы? — с трудом выдыхает он. — Заложники у вас. Почему бы не ударить по перевалу и не покончить с этим?       Он был бы прав, если бы такой вариант существовал. Но Кларк знает правду.       — Если ты понимал, что освобождение заложников сделает твою армию уязвимой, зачем тогда их отпустил?       — Лекса слишком слаба, чтобы сражаться на ринге. И слишком благородна, чтобы просто казнить меня.       — А вот я не настолько благородна.       — Может и так, но ты у неё на поводке.       — Думаешь, я на поводке? — она наклоняется почти вплотную. — Думаешь, она знает, что я здесь? — Рольф молчит, но капля пота скатывается по его виску. — Ты в ужасе от меня. И правильно делаешь.       Его ярость вспыхивает с новой силой, и Кларк снова запускает сигнал. Его реакция настолько сильна, что ей приходится засунуть ему в рот тряпку, чтобы заглушить стоны. Кларк не может ослабить хватку, если хочет его сломить, поэтому не отступает, пока он едва не проглатывает кляп.       Когда она вынимает его, Рольфа рвёт желчью. Она хватает его за лицо, заставляя смотреть на себя.       — Просто убей меня и покончи с этим, — невнятно произносит он.       Его зубы окрашены кровью – должно быть, прикусил язык.       — С чего бы мне это делать, когда живым ты гораздо полезнее? Я надела на тебя поводок, а теперь заставлю покориться.       Рольф собирает остатки сил, вызывающе вскидывая подбородок.       — Я… не… покорюсь, — он изо всех сил старается не биться в конвульсиях, вернуть контроль над движениями, но не может. Ему остаётся только осознать это. — Тебе… придётся… меня… убить, — заикаясь, выдавливает он сквозь боль, и его снова рвёт. Она выключает прибор, и он обмякает. В уголках его губ собирается пена и стекает по подбородку. Она бросает взгляд на Найлу, затем в окно. Солнце встаёт. Времени почти не осталось. — Лекса… — он сглатывает, его голова безвольно мотается по полу, — …и те раболепные животные, которых ты так любишь, умрут сегодня.       Она наклоняется и мягко шепчет ему на ухо:       — Ты ведь чувствуешь это, правда? Этот зуд под кожей, который невозможно унять, — она кладёт инъектор на пол так, чтобы он его видел; его жадный взгляд подобен взгляду влюблённого. — И это только начало. Ты думаешь, тебе сейчас плохо, но это ничто. Через час твоя голова будет взрываться от каждого удара сердца. Ты будешь неконтролируемо дрожать, тебя будет выворачивать наизнанку, даже когда желудок опустеет, и малейший свет, звук или прикосновение, — она с силой нажимает пальцем ему на лоб, заставляя его поморщиться, — заставят тебя молить о смерти. Но ты умрёшь ещё очень не скоро, — его грудь тяжело вздымается. — То, что тебе нужно, чтобы стало легче, есть только у меня. И излечить тебя могу только я.       Рольф замирает, глядя на неё с дикой смесью ненависти и признания. — Должен признать, — выдыхает он, — я… я думал, ты… слабее. Но, похоже, я ошибался.       Она упивается этими словами, больше не уклоняясь от того, кто она есть. Она знает, что делает, что уже сделала и что ещё совершит.       Она доросла до своего титула. Колодец внутри неё прогнил до самого дна, и она принимает это.       — Покорись, — она зловеще улыбается.       Мужчина пытается рассмеяться, но у него не хватает сил.       — Не покорюсь.       — О нет, покоришься.       Она включает передатчик на полную мощность и оставляет прямо у его головы, снова заткнув ему рот. Она сидит рядом, скрестив ноги, и ждёт, позволяя его состоянию ухудшаться всё сильнее и сильнее, пока не начинает беспокоиться, что это его убьёт, но даже тогда она продолжает.       Она останавливается, лишь когда он уже почти теряет сознание. Дав ему передышку, она снова поворачивает его лицо к себе.       — Если ты не выполнишь каждое моё указание, — цедит она, — я не только оставлю тебя в таком состоянии, но и обращу Роана, запру вас вместе и позволю твоему отпрыску сожрать тебя заживо.       Он пристально смотрит на неё, и она знает, что что-то внутри него сломалось, но не уверена, что этого достаточно. Первые лучи солнца выглядывают из-за горизонта, проникая в комнату. Время вышло. Он не ответил, но на случай, если он всё ещё не собирается уступать, она включает сигнал и оставляет его работать, пока убирает пистолет и вытирает беспорядок на полу.       К тому времени, как она заканчивает, он уже бредит.       — Скажи это, — требует Кларк.       — Нет, — стонет он.       Она подносит сигнал ближе, и из его глаз текут слёзы.       — Скажи это, — требует она, и её гнев на его упрямство выходит наружу.       Он рыдает, но ясно, что он не сломается. Внутри него стальной стержень, который не перекусить даже Ванхеде. С отвращением она выключает прибор.       — Найла, помоги мне. Быстрее.       Он настолько не в себе, что даже когда его развязывают, он не двигается. Им удаётся усадить его, а затем и поднять на ноги. Раздаётся стук в дверь, и она оставляет его, покачивающегося у стола. Рольф падает на стул и дрожащей рукой поднимает кувшин, расплёскивая на себя воду, пока жадно отхлёбывает прямо из горла.       — Твоё время вышло, — бросает Индра, входя в комнату.       — Ты знаешь, что она сделала? — Рольф тычет пальцем в сторону Кларк.       — Не знаю, о чём ты говоришь, — отрезает воительница. — И никто не узнает.       Рольф с грохотом разбивает кувшин о стол.       — Ты дорого за это заплатишь, когда я взойду на трон, — выдавливает он. — А теперь дай мне минуту.       — Если не сдашься, — предупреждает Кларк, накидывая капюшон, — эта дрянь в твоей крови убьёт тебя раньше, чем ты успеешь сесть на трон.       Рольф вцепляется в стол, но не удостаивает её ответом, и они с Найлой уходят.       — Сработало? — вполголоса спрашивает Индра, когда они пересекают порог.       — Не знаю, — говорит она. — Скоро увидим.       Индра кивает. — Убирайтесь отсюда, пока вас не заметили.       Кларк прилагает все усилия, чтобы не побежать к лифту. Когда двери закрываются, она замечает, что с обычно привлекательного лица Найлы отхлынула вся кровь.       — Ты в порядке?       — Я в своей жизни видела вещи и похуже, но это… это было трусливо и подло. В том, что мы сделали, нет чести.       — В «крови за кровь» её тоже нет, как и на ринге, или в смерти от тысячи порезов, или в убийстве целой горы людей, — лицо Найлы бледнеет. — В убийстве никогда нет чести, неважно, как оно совершено. Но, с другой стороны, разве не этого вы все хотели от Командующей Смертью? Найла отворачивается, явно потрясённая. — Как бы то ни было, мне жаль, что пришлось тебя в это втянуть, но мне нужен был способ проникнуть внутрь. Ты ведь понимаешь, что стоит на кону?       Хозяйка бара кивает, и дверь лифта открывается. До них тут же доносится рёв с ринга, и она устремляется к нему, надеясь найти Лексу до начала поединка.       Она не может позволить ни одному из них умереть, не может допустить, чтобы их гневная встреча накануне стала последней.       Всё, что она только что сделала, может оказаться напрасным, но тяжесть пистолета на бедре ощущается отчётливо, и это успокаивает. Она убьёт его сама, прежде чем позволит Лексе умереть, прекрасно зная, что последует за этим. Но обмен своей жизни на жизнь Лексы — цена, которую она готова заплатить.       Она проталкивается сквозь толпу, привлекая внимание, но ей всё равно. Найдя телегу, она взбирается на неё.       Лекса уже сбросила плащ и теперь разминается с мечом в левой руке, описывая выверенные дуги. Кларк спрыгивает вниз и снова рвётся вперёд, расталкивая людей, пока не оказывается у самой стены ринга, где стоит Лекса.       Она опускает капюшон.       На мгновение их взгляды встречаются, и Кларк замечает в глазах Лексы тревогу, даже сквозь боевую раскраску.       — Я рада, что ты пришла, — шепчет Лекса.       Кларк так много хочет сказать.       — Я тоже, — но это всё, что удаётся выговорить.       Толпа взрывается криком, и дети разбегаются в стороны, когда появляется Рольф. Он выглядит мощным и явно на взводе. Он сбивает с пути юношу, швыряя его лицом в грязь. Кларк холодеет: не совершила ли она ошибку, накачав его.       Его пульс явно зашкаливает, он несётся на Лексу со спины, словно разъярённый зверь.       — Лекса! — кричит Кларк за мгновение до того, как его клинок обрушивается на спину Командующей.       Лекса разворачивается, блокирует удар и делает выпад, заставляя его пошатнуться и проскочить мимо. Он буквально источает непокорность и скалит зубы, не говоря ни слова. Но его взгляд говорит обо всём.       Он не собирается сдаваться.       Когда Рольф готовится вновь броситься на Хеду, блондинка тянется к пистолету, отстёгивая кнопку набедренной кобуры. Гигант сплёвывает на землю и идёт в атаку – расчетливо, стремясь ударить туда, где больнее всего. Удары сыплются градом, так быстро, что Кларк сбивается со счёта.       Командующая держится, хотя её защита выглядит пугающе небрежной. Кларк не нужно быть на ринге, чтобы понимать, что его удары тяжелы, как взмах молота. Она чувствует их сокрушительную силу в теле Лексы, словно в своём собственном.       Мечи скрещиваются со звоном, и Лекса падает на колено, перехватывая вражеский клинок голой рукой, чтобы остановить его путь к своей шее. Кровь моментально заливает ладонь, стекая по пальцам. Кларк судорожно лезет в сумку, нащупывая выключатель генератора.       Она не слышит звука работы прибора, а Рольф продолжает давить, используя своё преимущество.       Кларк накрывает паника. Она щёлкает тумблером туда-сюда – никакого эффекта. Зрители слишком громко кричат, и она снова проклинает их. Она оставляет прибор включённым, молясь, чтобы сигнал пробился, но, учитывая огромное количество людей и их кровожадность, та слабая надежда, что у неё оставалась, едва теплится.       С яростным криком Лекса отталкивается, разрывая захват, и бьёт Рольфа эфесом прямо в переносицу. Он отшатывается, лицо заливает кровью. Слизнув её с губ, он снова бросается в бой.       Лекса поднимается на ноги, но раны на плече и руке дают о себе знать. Очередная серия ударов вновь сбивает её с ног. Каждый её выпад блокируется; его кулак, словно наковальня, обрушивается на её челюсть.       Меч Лексы падает, и Рольф брезгливо отшвыривает его ногой. В диком, отчаянном рывке она бьёт его по голени с такой силой, что тот сгибается пополам.       С первобытным воплем она собирает достаточно сил и инерции, чтобы вскочить и впечатать коленом ему в подбородок. Отшатнувшись, он роняет меч, и его оглушительный рёв тонет в гуле возбуждённой толпы.       Лекса снова на ногах, но ей явно больно. На бедре расплывается алое пятно, кровь капает с кончиков пальцев. Паника Кларк нарастает, её рука судорожно сжимает рукоять пистолета, но одновременно с этим её захлёстывает жгучее восхищение.       Несмотря на всё это, Лекса подбирает оба клинка и встаёт в боевую стойку.       Рольф сплёвывает в грязь розовый комок вместе с зубами. Это приводит его в бешенство. Он подбегает к краю ринга, ударом в лицо сбивает стражника и вырывает у того копьё.       Вращая его над головой, он сокращает дистанцию и метит Лексе в живот. Та едва уворачивается, ныряя под древко, прежде чем копьё нацеливается ей в голову. Она пригибается и на полной скорости бросается на Рольфа; её мечи впиваются в древко копья в шквале выверенных атак.       Это та самая Хеда, которую народ успел позабыть, — неудержимая, непобедимая. Но триумф длится лишь мгновение.       Раны Лексы не позволяют ей дольше сражаться в полную силу, и она совершает ошибку. Её правая рука слабеет. Рольф блокирует мечи острием копья и с размаху бьёт древком по расползающемуся кровавому пятну на её бедре.       Лекса вскрикивает, падая. Одним плавным разворотом он выбивает оба меча из её ладоней.       Рольф бросает копьё и начинает методично избивать её кулаками по лицу — раз, другой, третий.       Затем перехватывает взгляд Кларк и, ухмыляясь, вдавливает большой палец в рану на плече Лексы. Отчаянный, полный агонии крик Командующей заставляет Кларк задохнуться. Перед глазами всё плывёт от слёз, она выхватывает пистолет из кобуры.       Рольф пинком опрокидывает Лексу на спину, и Кларк молит её подняться.       Но Лекса просто не может.       Рольф красуется перед толпой, обходя её кругом, прежде чем снова подобрать копьё и нацелить его ей в лицо.       Толпа затихает. Кларк поднимает оружие, сожалея о том, что так и не выразила своих истинных чувств. Она пытается прицелиться в голову Рольфа, но того начинает слишком сильно шатать. Он всё же наносит удар, но выпад получается смазанным.       Остриё копья вонзается в землю, лишь задев ухо Лексы, которая успевает увернуться, а затем со всей оставшейся силой бьёт каблуком ему под колено. Этого хватает, но лишь едва. Древко гнётся под весом слабеющего гиганта, и она выбивает опору у него из-под ног.       Рольф валится в грязь, ревя от боли и ярости. Кларк выдыхает со слезами на глазах, и опускает оружие.       Скоро это закончится.       Лекса с трудом поднимается на ноги. Рольф тоже пытается, но успевает лишь немного приподняться, прежде чем снова соскальзывает вниз по копью. Такой поворот событий приводит толпу в неистовство, и это придаёт Рольфу сил.       В припадке отчаяния он, стоя на коленях, бросается вперёд, дико размахивая копьем в сторону Лексы.       Она едва уворачивается от ударов. Она слишком неустойчива, и один из выпадов задевает её в бок. Ей удается устоять, и уловив момент, схватить древко и рвануть его на себя, впечатывая кулак в его сломанный нос.       Это наконец укладывает его на спину.       Всё вокруг тонет в невнятном гуле, пока Лекса, шатаясь, идёт к нему. Рольф пытается отползти, захлёбываясь рвотой. Лекса вонзает наконечник копья ему в бедро, пригвождая к земле. Он тянется к источнику новой агонии, но не может найти сил, чтобы сесть.       Кларк оглядывается в поисках признаков того, что другие заметили сигнал. Но если они и заметили, то слишком увлечены предстоящим убийством — убийством, которое не должно произойти.       — Сдавайся, — цедит Лекса сквозь зубы.       — Нет! — кричит он.       Лекса проворачивает лезвие в его ноге, вонзая его чуть глубже.       — Сдавайся! — требует Лекса.       Он издаёт животный звук, эхом разносящийся по рингу. Он пытается нащупать копьё в своей ноге. Всё его тело напряжено от боли, делающей движения неуклюжими и прерывистыми.       — Просто… убей меня!       — Я сказала: сдавайся!       Рольф бьёт себя кулаком по виску, словно пытаясь выбить из головы невидимый зуд.       — Просто прекрати это! — кричит он.       — Сдавайся! — кричит в ответ Лекса, снова проворачивая металл в ране.       Он вцепляется себе в волосы, его лицо искажено гримасой, которую нельзя объяснить просто физической раной. Он вот-вот потеряет сознание.       — Пожалуйста, — рыдает он. — Просто прекрати!       — Сдавайся! — неустанно кричит Лекса, вонзая копьё так глубоко, что оно наверняка достигло кости.       Он вопит, пока его крик не переходит в жалобный всхлип. — Я… просто, пожалуйста…       — Скажи это!       — Я-я… НЕТ!       Она тянет древко на себя, проводя острием копья по кости.       — Прекрати! — кричит он. — Сделай так… чтобы это… прекратилось.       — СДАВАЙСЯ!       — Л-ладно! Ладно! Я сдаюсь! Я сд... просто, пожалуйста.       Кларк отключает передатчик. Рольф затихает в грязи, лишь его грудь судорожно вздымается.       На глазах ошеломлённой толпы Лекса вырывает копьё и отбрасывает его в сторону.       Тяжело дыша и дрожа, она стоит посреди ринга; солнце отбрасывает блики на шестерёнке у неё на лбу. Толпа, охваченная благоговейным ужасом, расступается перед ней, пока она хромает к башне.       Кларк бросается следом, проталкиваясь через расчищенное пространство, и догоняет её у ступеней башни.       Лекса преодолевает каждый пролёт сама, все четыре этажа, и Кларк борется со всеми своими инстинктами, чтобы позволить ей это. Лишь когда они оказываются в лифте, Командующая обмякает, и Кларк приходится её подхватить.       В комнате она валит её на кровать и тут же разрезает штанину ножом, надеясь на лучшее. Кровотечение есть, но не настолько сильное, чтобы предположить, что артерия снова открылась. Вытащив аптечку из сумки, она прижимает чистую ткань к ране.       — Что ты сделала? — выдыхает Лекса, глядя на неё затуманенным взглядом.       — Не сейчас, — отмахивается Кларк.       Двери лифта распахиваются, и внутрь вбегает Титус, а за ним её мать. Эбби принимается за ногу Лексы, а Кларк перемещается к её плечу, разрезая лямку майки, чтобы обнажить рану.       — У меня скоро... совсем не останется одежды, — невнятно бормочет Лекса.       — Просто… заткнись, — приказывает Кларк.       Лекса проваливается в беспамятство, а Кларк вместе с матерью начинают битву за её жизнь.