Deliverance/Освобождение

Лекса

      Огонь едва теплится, погружая маленькую комнату в зыбкий полумрак, но Лекса всё же различает трепет ресниц спящей девушки. Она протягивает руку и осторожно, боясь нарушить хрупкий покой, убирает с лица Кларк прядь растрёпанных волос       С тех пор как армия Рольфа капитулировала, сон стал редким гостем. Это тревожит, но умиротворение на лице Кларк подсказывает: что бы ни владело её разумом в этот миг, оно исполнено света. Лекса благодарна за это. Впрочем, она благодарна за многое.       Ей вот-вот предстоит исполнить своё предназначение – сдержать клятву, которую она несла в себе всю жизнь. И всё же, былая значимость её пути меркнет перед простой привилегией любить эту женщину.       А этого чувства не должно было существовать.       Лекса бесшумно выскальзывает из-под мехов и в полной наготе принимается собирать северное облачение – цвета, в которые им всем придётся облачиться ради этой миссии. Мысль о том, чтобы снова одеть одежду родного народа, должна была бы угнетать, но Лекса чувствует лишь странное узнавание. В этом есть мрачный символизм: дочь своего народа станет его погибелью.       Кларк не шевелится, даже когда Лекса склоняется над ней, в последний раз – как ей кажется – впитывая её образ.       Она не знает, представится ли ей ещё такая возможность, но, с другой стороны, и целой вечности с Кларк было бы мало. Тоска — её вечный спутник, но это новое чувство полноты заставляет её в очередной раз задаться вопросом, стоит ли идти на такой риск.       Ответ у неё уже есть.       Она должна, но…       Она может убить мать, освободить сестру – и в этой же битве навсегда потерять Кларк.       Такова цена — но пути назад нет.       Их стратегия выверена до мелочей, насколько это вообще возможно, но планы редко выдерживают столкновение с реальностью. Это её единственный шанс покончить со всем раз и навсегда, поэтому любой риск или неопределённость недопустимы, особенно когда их можно избежать.       Она сделает то, что спасёт жизни тех, кого она любит, и примет любые последствия — жизнь или смерть. Такова её суть, та часть её натуры, от которой она не может отречься, даже если Кларк нашла бы в себе силы это сделать.       Оставив на виске Кларк почти невесомый поцелуй, Лекса уходит.       Стража на постах патрулирует крепость у северного перевала. Она обменивается с ними короткими кивками. До появления Кларк в её городе, Лекса часто бродила по окрестностям в предрассветные часы. И хотя она давно этого не делала, да и сейчас они не в Полисе, стражники не задают вопросов — особенно накануне чего-то столь напряжённого.       Стоит выйти наружу, как ледяной порыв ветра пронизывает плотные меха. Лекса делает глубокий вдох, привыкая к холоду и наполняя лёгкие разрежённым горным воздухом.       На мгновение она колеблется. Было бы так просто вернуться, снова свернуться калачиком рядом с Кларк, вдохнуть родной запах, разбудить её и променять остаток ночи на ещё один миг близости... Но Лекса заставляет себя шагнуть вперёд, в сторону вековых деревьев, обрамляющих перевал.       Всё ещё темно. Осада начнётся лишь через несколько часов, но если кто-то заметит, как она покидает аванпост, поднимется тревога.       — Куда ты собралась?       Лекса замирает. Сзади доносится хруст снега под сапогами — кто-то приближается. — Лекса?       Она оборачивается, гадая, как Кларк удалось выследить её так незаметно. Видимо, её собственные мысли были слишком громкими.       — Мне просто нужно пройтись, — лжёт она. — Проветрить голову. Почему ты не спишь? До штурма ещё полно времени.       Кларк берёт её лицо в ещё тёплые ладони, и мягко целует. — Ты ведь не думаешь, что я настолько глупа, чтобы в это поверить? — шепчет она, отстраняясь.       Лекса вздыхает. — Нет, пожалуй, не настолько.       — Пожалуй…       — Тебе не понравится то, что я задумала.       — А вот это уже честно.       — Но я всё равно это сделаю.       — Хорошо, — она опускает руки Лексе на плечи. — Куда мы идём?       — Кларк, нет… — даже в темноте упрямство Кларк кажется почти осязаемым. — Ты не можешь. Утром ты нужна у ворот.       — У Беллами и Тамсен есть генераторы.       — Кларк, — с нажимом произносит Лекса, перехватывая её ладони и крепко сжимая в своих.       — Я ведь не смогу тебя остановить? — спрашивает Кларк.       — Нет.       — Я принимаю это.       — Спасибо.       — Но и ты прими: ты тоже не сможешь остановить меня.       — Я должна сделать это одна.       — Почему?       — Потому что это и так будет достаточно тяжело. Твоё присутствие станет для меня вечным отвлечением. Это небезопасно.       — То есть ты хочешь унять свою тревогу, оставив меня наедине с моей? Не слишком-то справедливо.       — Ты права, это несправедливо. И мне жаль, но я должна это сделать.       — Можешь пообещать, что вернёшься живой?       Желваки на скулах Лексы ходят ходуном, пока она ищет ответ, который не стал бы ложью.       — Тогда я иду с тобой, и это не обсуждается, — Лекса открывает рот, чтобы возразить, но Кларк пресекает это новым поцелуем. — Куда ты, туда и я.       Лекса понимает, что переубедить Кларк невозможно, но, может, удастся договориться?       — Будешь делать в точности то, что я скажу?       — А разве я не всегда так делаю?       — Кларк, я не шучу.       — Знаю, но этого я не обещаю.       — Почему?       — Потому что ты при первой же возможности бросишься на меч, а я не собираюсь стоять и смотреть на это, — Лекса улыбается против воли. — Ты и вправду так отчаянно хочешь от меня избавиться?       Лекса пристально смотрит на блондинку, нежно проводя большим пальцем по гладкой щеке.       — Ты же сама в это не веришь.       — У любой девушки на моём месте развился бы комплекс.       — Комплекс?       Кларк усмехается. — Объясню позже. Потому что «позже» у нас обязательно будет. Понимаешь?       Лекса находит последний довод: — Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы мы обе остались живы.       — Спасибо, — Кларк целует её ладонь. — Полагаю, остальным мы не скажем?       — Нет. А теперь... будешь выполнять приказы?       — Да, Хеда моего…       — Не смей.       — …сердца.       — Мне эту шутку до конца жизни припоминать будут, да? — Лекса берёт Кларк за руку и ведёт за собой в лесную чащу.       — Определённо.       — Мне было больно.       — Ты была очаровательна.       — У меня лицо было перекошено.       Кларк пожимает плечами. — Мне нравится о тебе заботиться.       — Наверное, это к лучшему, учитывая, как часто мне это требуется. На твоём месте я бы уже от себя устала.       — Тебе всё прощается за то, что ты вытворяешь своим языком.       — Буду знать.       Они замолкают. Дыхание становится тяжёлым по мере подъёма. Гора крутая; местами им приходится карабкаться по голым выступам, но проходит всего около часа, и в лунном свете, отражённом от снега, проступают очертания цели.       — Ого, — выдыхает Кларк. — Рольф не преувеличивал.       Железная стена высится перед ними — мрачный страж, резко контрастирующий с белизной снега. Зубчатые стены наверху блестят новизной, и в вышине едва различимые силуэты часовых.       — Теперь ты расскажешь мне свой план?       Лекса тянет её влево, скрываясь в тени деревьев вдоль стены.       — Ты же знаешь, что я сбежала из Белых земель.       — Да.       — Я планирую проникнуть внутрь тем же путём.       — Я уж было подумала, что у тебя хватит ума не лезть туда снова, — раздаётся суровый голос из лесной тени. Лексу снова застали врасплох. Это раздражает. И опасно. — Но моё чутьё не подвело.       — Ты знаешь, что это необходимо, Индра.       — Не уверена, — воительница выходит на свет. — Но я понимаю твои мотивы.       — Ты кому-нибудь рассказала?       — Только Тамсен, — Индра кивает в сторону Кларк. — Хотя я не ожидала увидеть здесь твою спутницу.       — Я тоже, — бурчит Лекса.       — Полагаю, ты пыталась отговорить эту безрассудную девчонку? — спрашивает Индра.       — Я пыта… — начинает Лекса, но Индра её перебивает.       — Я имела ввиду Кларк, — поясняет она.       — Да, — с ухмылкой отзывается блондинка. — Вот только я до сих пор понятия не имею, во что мы ввязываемся.       — Она намерена проникнуть во дворец через канализацию и застать Нию врасплох, — поясняет Индра, и Кларк смотрит на Лексу с немым вопросом. — Что является верхом безрассудства.       — Зато у нас будет эффект неожиданности, — спорит Лекса.       — Ты этого не знаешь, — говорит Индра.       — Этот план его гарантирует.       — И этого ты тоже не знаешь. Но даже если ты права, от него будет толк, только если ты выживешь.       — Я намерена выжить.       Индра хмыкает и идёт вперёд, указывая путь. Лекса не видит причин её прогонять. Эта воительница научила её почти всему, что она знает о скрытности и уловках, а связи Индры с Севером почти так же прочны, как у самой Лексы.       Она имеет полное право здесь быть.       В этой тройке Кларк — единственное уязвимое звено.       Они бесшумно продвигаются вдоль деревьев, что тянутся параллельно воротам, пока стена не упирается в склон горы. Впереди – самый крутой и суровый участок подъёма, хотя ещё и не самый опасный.       — Мы полезем туда? — с ужасом спрашивает Кларк.       — Да, — отрезает Лекса. — И дальше будет только хуже. У тебя ещё есть шанс проявить благоразумие и вернуться на аванпост.       — Просто… идём, — Кларк смотрит вверх на двадцатифутовую отвесную скалу. — Давай покончим с этим.       — Смотри на меня. Используй те же выступы, что и я.       — Хорошо.       Лекса находит первую точку опоры и подтягивается на стену. Всё покрыто льдом и скользит, но она осторожно начинает подъём, чувствуя, как опасно немеют пальцы. Она вспоминает, как спускалась здесь с распоротым животом вместе с Титусом. Никакие раны с тех пор не могли сравниться с той агонией. К счастью, Титус оказался сильнее, чем казалось, и они добрались до низа прежде, чем она потеряла сознание.       — Не за тот, — указывает Индра. — Бери левее.       — Спасибо, — кряхтит Кларк.       Когда Лекса добирается до вершины, её рука соскальзывает, и она едва не срывается. Ледяная крошка летит в лицо, но она успевает вцепиться в острый выступ, который до крови впивается в ладонь.       — Ты в порядке? — Кларк отплёвывается от снега внизу.       — Да, — выдыхает она. — А ты?       — Ага. Кажется, теперь я окончательно проснулась.       Лекса издаёт короткий нервный смешок.       Снег на вершине глубокий, и нет никаких корней, за которые можно было бы ухватиться. Лишь покрытый льдом камень. Она перетаскивает себя через край на одной лишь силе воли, распластывается на земле и поворачивается, чтобы подать руку остальным.       Наконец, все трое наверху. Они встают и пытаются отдышаться, но воздух здесь настолько разрежён, что кажется, будто лёгкие работают вхолостую. Лекса пытается отряхнуть одежду, но талая вода, уже затёкшая за шиворот — безнадёжное дело.       Кларк хватает её за руку и, хмурясь, перевязывает рану на ладони с такой тщательностью, будто та смертельно опасна. Лекса больше не протестует.       После сегодняшнего дня этого может больше не повториться.       Как только Кларк заканчивает, Лекса подходит к обрыву по другую сторону вершины. Этот участок горы — небольшая площадка, расположенная так высоко, что с неё открывается захватывающий вид на многие мили холмов и речного побережья. Полная луна искрится в дымчатых облаках, которые низко плывут над верхушками деревьев, едва касаясь их крон.       — Как красиво, — шепчет Кларк.       Лекса согласно мычит в ответ, но не может в полной мере насладиться зрелищем.       Слова Кларк, сказанные в порыве их первой близости, теперь набатом бьют в её сознании. Если небесная девушка права, то вся её жизнь, все её жертвы могут оказаться бессмысленными, и этот страх она больше не в силах сдерживать.       Она может потерять Кларк ни за что…       Кларк прижимается к ней сбоку, утыкаясь лбом в висок. Её тёплое дыхание касается кожи на шее, оставляя за собой дорожку мурашек. Лекса замирает, ожидая роковых слов.       Ты не обязана этого делать.       Но Кларк молчит.       В этом и нет нужды.       Эти слова, это гнетущее чувство уже проросли внутри Лексы, заглушая всё остальное.       Никогда не поздно остановиться.       Несмотря на всё, через что Ния заставила её пройти, какая-то часть её души отдала бы всё, чтобы её мать передумала, чтобы её можно было спасти... И эта часть рвётся наружу, изобличая ложь, которую Лекса когда-то внушала Титусу: она не может полностью отделить чувства от долга.       Предложила ли она Ние войти в Коалицию просто потому, что это было лучшим решением для её народа, или же она, вопреки всему, искренне желала, чтобы мать согласилась?       Имеет ли это значение?       Она знает, чего от неё ждут.       Рольф был прав. Она сама обрекает себя на разочарование, потому что больше не понимает, чего хочет сама.       — Нам нужно двигаться, — прерывает тишину голос Индры, — если хотите опередить наши войска.       Кларк отстраняется, и Лекса заставляет себя собраться.       Она может это сделать.       Должна сделать.       А значит, сделает.       Они идут вдоль отвесной скалы, ступая с предельной осторожностью. Тропа постепенно сужается, пока дальнейшее продвижение не превращается в чистое безумие.       — Ты шутишь. Да? — Кларк недоверчиво смотрит на узкий карниз.       — Нет, — Индра уже прижалась спиной к горной стене и медленно движется боком по узкому уступу.       — Это единственный путь, — говорит Лекса, сглатывая комок в горле. — Но ты ещё можешь вернуться. Я бы предпочла, чтобы ты вернулась.       — Почему ты снова пытаешься отгородиться от меня?       — Я просто… пытаюсь тебя защитить.       — Нет, ты прячешься… от меня.       — Я не прячусь. Просто это… слишком личное. Пожалуйста, Кларк…       — И не надейся, — Кларк прижимается к стене вслед за Индрой, бросает взгляд вниз, и тут же вжимается затылком в камень, зажмурившись. — Зря я это сделала.       — Тебя вообще не должно здесь быть, — тон Лексы становится резче.       — Тебя тоже, — парирует Кларк.       — Вы обе правы, — обрывает их Индра. — Но сейчас не время для споров. Так что замолчите, пока я вас отсюда не столкнула.       Они прислушиваются к предупреждению, осторожно ступая след в след за Индрой.       Вскоре впереди вырастает замёрзший водопад. Огромные сосульки свисают над входом в пещеру, словно кривые зубы в пасти дракона.       Когда они наконец сходят с уступа под своды пещеры, наступает настоящее облегчение, но его тут же сменяет тошнотворный смрад. Даже мороз не способен скрыть вонь нечистот.       Кларк прижимает запястье к носу, но это не спасает.       К счастью, сточные воды прорезали в каменном полу траншею, что позволяет им не ступать в самую гущу. Вдоль стен горят факелы; их тепло не даёт стокам замёрзнуть и обеспечивает постоянный поток нечистот, стекающих со склона горы.       Но это также означает, что теперь они на вражеской территории, прямо под Белым городом.       — Эти туннели обслуживают рабы, — шепчет Лекса, но даже этот шёпот зловещим эхом улетает вглубь. — С этого момента - медленно и тихо.       Кларк опускает руку, её глаза слезятся. — Я прямо за тобой, — давясь, выдавливает она из себя.       Они идут на свет факелов, пока туннель не разветвляется, предлагая несколько путей. Лекса роется в памяти, пытаясь вспомнить дорогу, по которой она проходила лишь однажды, будучи в бреду.       — Не туда, — Индра перехватывает её руку. — Сюда.       Долгое время стоит тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра, капелью и редким хлюпаньем их шагов. Кларк держится позади, положив руку на плечо Лексы.       Им кажется, что они заблудились, но внезапно до них доносится жутковатое эхо голосов. Они идут на звук и замедляют шаг в конце туннеля.       Свет мерцает из-за поворота, где, похоже, находится пещера, и они прижимаются к стене. Лекса отводит руку, останавливая спутниц, а сама продвигается чуть дальше. Голоса стихают. Она осторожно выглядывает из-за угла и тут же видит острие стрелы, нацеленное ей в лицо.       Лучник удерживает её внимание, по дуге выходя из укрытия так, чтобы она и её спутницы оказались на виду. Ещё несколько человек веером расходятся за его спиной с оружием наготове, и Лекса инстинктивно закрывает собой Кларк, поднимая руки.       — Кто вы такие? — спрашивает мужчина в центре на Гонасленге.       — Посмотри на их одежду. Это солдаты, — бросает женщина слева, прежде чем Лекса успевает ответить.       Эти люди – тени самих себя: грязные, изнурённые, в язвах и лохмотьях явно не по размеру. Но держатся они отнюдь не как слабаки, а в глазах горит опасный огонь. Слово «солдаты» мгновенно заставляет их напрячься для удара.       — Мы не солдаты! — быстро говорит Лекса.       — Зачем вы здесь? Вас прислал Джак?       Лекса узнаёт это имя. Капитан городской стражи всегда был редкостным козлом.       — Эзра? — удивлённо спрашивает Индра, выходя на свет.       Мужчина резко втягивает воздух.             — Индра?       После напряжённой паузы они обмениваются рукопожатием.       — Не могу поверить, что это ты, — говорит он, а затем поднимает руку, обращаясь к своим людям. — Опустить оружие, — он улыбается воительнице. — Индра - действительно друг.       Луки опускаются, но напряжение никуда не уходит.       — Хорошо выглядишь, — говорит Индра, хотя Лекса с ней не согласна: у него болезненный вид. — Рада видеть, что ты всё ещё в строю. Я уж думала, ты давно мёртв.       — Смрад обеспечивает нам неплохую изоляцию, — усмехается он. — А те, кто рискует сюда сунуться, никогда не возвращаются на поверхность. Индра улыбается ему в ответ. — Кроме тебя, очевидно. Рад снова тебя видеть, мой друг, но зачем ты вернулась?       Лекса делает шаг вперёд.       — Эзра, это Лекса ком Азгеда, дочь Нии, и мы пришли, чтобы освободить Белые земли.       Поражённый, он протягивает Лексе руку для рукопожатия. — Ты была так молода, когда прошла здесь, — говорит он. — Я тогда думал, что ты погибла, но слухи о твоих свершениях у подножия горы дошли и до нас. Это давало нам силы бороться.       — Для меня это честь.       — Честь для меня, — он отпускает её руку, и наступает пауза. — Значит, ты пришла закончить начатое? — Лекса кивает. — Что ж, тогда… мы поможем вам всем, чем сможем, — он переводит взгляд на Кларк. — Вас всего трое?       — Кларк ком Скайкру, — подаёт голос она, протягивая руку. — Приятно познакомиться.       Он склоняет голову набок, словно пытаясь вспомнить это имя.       — Ванхеда, — поясняет Индра.       — И мне… приятно, — говорит он, принимая рукопожатие Кларк, хотя и с куда большей нерешительностью.       На мгновение все замолкают.       — Это Ами и Зиро, и они как раз собирались на обход.       — Эзра, ты уверен? — спрашивает женщина.       — Да, Ами. Всё в порядке.       Она колеблется, но в конце концов уводит Зиро, и они исчезают в туннелях. Эзра указывает на шаткий стол и стулья у дальней стены большой пещеры, и они подходят туда.       Лексе не хочется садиться, да и времени, честно говоря, нет, но было бы грубо отказаться от его гостеприимства во время разговора. Она надеется, что время, сэкономленное благодаря его помощи, компенсирует время, потраченное на разговоры.       Стул прогибается под её весом — дерево отсырело, — поэтому она садится осторожно.       — Итак… — говорит он, — чем мы можем помочь?       — Нам нужно попасть во дворец, — отвечает Лекса.       — Боюсь, это будет непросто…       Он тянется за кувшином и чашкой, наливает немного воды. Затем предлагает её Лексе, но та лишь раз качает головой: её готовность принять гостеприимство не распространяется на риск подхватить заразу.       — Спасибо, но я в порядке, — говорит Кларк.       Индра тоже отказывается, и он откидывается на спинку стула, неспешно потягивая воду.       Лекса осматривает огромную пещеру. На каждом возвышении, подальше от пола, лежат лоскутные подстилки из меха. Вёдра стратегически расставлены так, чтобы собирать капли конденсата, но плесень вокруг пропитала всё – даже буханку хлеба и вяленое мясо на деревянной тарелке в центре стола. Факелы достаточно хорошо освещают и согревают пространство, но едва ли способны скрасить убожество условий. По крайней мере, сточная канава находится на расстоянии от того места, где эти люди спят и едят, но Лекса не может представить, как им удаётся здесь выживать.       — После твоего побега, — говорит он, — Ния всерьёз взялась за эти туннели. Она приказала перекрыть все входы и выходы и выставила круглосуточную охрану у каждого.       — Странно, — замечает Индра. — Почему она не послала войска, чтобы вас перебить?       — Она мало что может сделать, если только не захочет спуститься сюда сама, а на это она не пойдёт. Как я уже говорил, во-первых, смрад, а во-вторых, те, кто всё же рискует сюда сунуться, — исчезают: и рабы, и простолюдины, и солдаты, — он делает ещё глоток. — Помнишь Джака?       — О да, — подтверждает Индра.       — Мы перебили все отряды, что он сюда посылал. Мы знаем эти пещеры. Нет ничего сложного в том, чтобы потушить факелы и перебить их в темноте поодиночке, так что в итоге он сдался. Теперь сюда суются только горячие головы из его окружения, желающие выслужиться, но мы быстро с ними расправляемся и в течение месяца хорошо питаемся.       Лекса сглатывает, снова бросая взгляд на вяленое мясо.       Она напоминает себе, что не может его осуждать.       Её собственный народ доходил до такого ещё до того, как она стала их лидером.       Это всё вина Нии, и эта мысль лишь укрепляет её решимость.       — Даже рабы боятся сюда спускаться на работы, но у них нет выбора. Когда мы их находим, мы отправляем их вниз с горы, а стража присылает новых, когда понимает, что прежние уже не вернутся. Мы поддерживаем канализацию в достаточном порядке, чтобы можно было выжить, но в достаточном беспорядке, чтобы они были вынуждены отправлять сюда всё новых рабов — на свободу.       — Как вы добываете еду? — спрашивает Кларк. — Припасы?       — Несколько рабов на дворцовой кухне сбрасывают нам свёртки в старую шахту так часто, как могут, и у нас неограниченный доступ к воде из водопада. Ещё мы можем охотиться в лесу, откуда вы пришли, хотя это опасно из-за аванпоста поблизости, да и дичи там мало.       — Эзра, почему вы не ушли? — спрашивает Индра.       — Без нас рабы, которым приказывают сюда спускаться, не обрели бы свободу. Мы их не бросим.       Его слова смешиваются с гнилостным воздухом, нависшим над сердцем Лексы. Сколько бы она ни жертвовала ради своего народа, его жертва — больше. Мало кто выдержал бы такие условия и год, не говоря уже о пяти с лишним, — и всё это лишь ради того, чтобы другие могли спастись.       — Ты сказал, что хочешь помочь мне, — говорит она. — Но я хочу помочь тебе.       — Рад это слышать, и рад, что вы здесь. Но, скажу прямо: я не уверен, что три человека во дворце смогут что-то изменить.       — На рассвете моя армия захватит королевство. Я здесь, чтобы обеспечить наш успех изнутри, пока они обеспечивают его снаружи.       — Самое близкое место, куда я могу вас провести, — это старая шахта, куда сбрасывают припасы. Её выход — на вершине западного шпиля. Помнишь её?       — Именно так мы с Титусом и сбежали.       Он кивает. — Это долгий и опасный подъём. Мы больше не ходим там пешком, даже в самых отчаянных ситуациях; с тех пор как Суви сорвалась насмерть.       — Какие у нас есть другие варианты? — спрашивает Кларк.       — Один из общественных выходов, но, как я уже говорил, они хорошо охраняются. Если вы переживёте первую стычку, вам придётся не только разбираться с лоялистами в городе, но и искать способ пройти через дворцовую стену, а как это сделать — не знаю даже я.       Лекса бросает взгляд на Кларк. — Ты останешься здесь?       Она знает ответ, мгновенно видит его в этих выразительных глазах, но всё равно должна была спросить. Она вздыхает и плавно поднимается на ноги.       — Проведёшь нас к шахте? Моя память не так уж надёжна.       — Конечно.       Эзра берёт два зажжённых факела и протягивает один ей, а затем ведёт их через лабиринт туннелей. В конце концов они выходят на длинную и прямую тропу. Факелов на стенах больше нет, и тьма вокруг чернее смолы, но смрад и сырость постепенно рассеиваются.       Когда они доходят до гигантской металлической трубы, ветхой и ржавой, Эзра останавливается. Лекса смутно припоминает её и инстинктивно подходит к узкой щели между трубой и стеной.       — Здесь мы расстанемся, — говорит Эзра.       Лекса поворачивается к нему. — К рассвету вам лучше уйти из этих туннелей. Наверху могут быть взрывы, и я бы не хотела, чтобы вы оказались здесь, если своды начнут обрушиваться.       — Понятно.       — Спускайтесь к ближайшему аванпосту, — добавляет Индра. — Теперь он под нашим контролем. Ваша борьба здесь окончена, там вы будете в безопасности.       — Спасибо, Индра.       Они обмениваются рукопожатием, и Лекса проскальзывает в следующую комнату.       — Осторожнее, — говорит она остальным, когда те идут за ней. — Здесь острые края.       Она подносит факел к круговым рядам зубьев на передней части какого-то механизма.       — Что это за штука? — спрашивает Кларк, подходя ближе и всматриваясь.       — Не знаю, — отвечает та.       — Должно быть, это какая-то бурильная машина, — предполагает Кларк. — Древние, наверное, вели здесь добычу полезных ископаемых.       Индра подходит ближе, и Лекса использует свой факел, чтобы осветить комнату. Вдоль стен стоит старое оборудование и трубы, сломанные и покрытые многолетней грязью. Каменный пол усеян пробившейся сквозь него травой и обломками.       Она поднимает взгляд на чёрное полотно над головой, зная, что шахта уходит спиралью высоко вверх, хотя и не видит её конца.       — Нам придётся лезть туда? — Кларк задирает голову.       — Да, — отвечает Лекса.       — Как?              — Здесь были ступеньки…       В поле зрения появляется металлическая клетка лифта –полуразрушенный остов былого величия.       — Опасно, — читает Кларк на табличке, которая едва держится на передней стенке клетки.       Лекса ведёт факелом правее, и из-за сорняков проступает ступенька, затем ещё одна, и вот уже перед ними — винтовая лестница. Лекса ставит на неё ногу, надавливает и качает. Конструкция прогибается под её весом, но выдерживает.       Переложив факел в другую руку, она хватается за перила вдоль внутренней стены и дёргает. Они тоже держатся, но…       — Лекса, — зовёт Кларк. — Оно того стоит?       — Держи дистанцию, — отрезает та. — И ступай след в след за мной.       — Просто… будь осторожна, — просит Кларк.       Лекса начинает подъём, ставя ноги ближе к стене, где опора должна быть надёжнее.       Так они карабкаются некоторое время, медленно и размеренно; дребезжание падающих в бездну обломков постоянно держит их в напряжении. Кларк начинает всё сильнее задыхаться, поэтому, когда примерно через час они добираются до небольшой площадки, она замирает.       — Что ты делаешь? — спрашивает Индра, глядя на Кларк.       — Мне нужен перерыв.       Индра фыркает, но не спорит. Пока Кларк отдыхает, Лекса пытается оценить, сколько ещё осталось идти, но пространство над ними — всё та же бесконечная пустота.       Она опирается на перила, и свет факела выхватывает из темноты силуэт. Переместив факел, они видят труп. В основном это кости, но на них всё ещё держится истлевшая плоть. Судя по тому, как свёрнута шея, смерть была мгновенной, но падение, вероятно, было ужасающим.       — Это, скорее всего, Суви, — произносит Кларк.       — Нужно двигаться дальше, — говорит Индра. — Здесь небезопасно.       Дыхание Кларк выравнивается, и они продолжают путь. Поднявшись ещё на несколько пролётов, они натыкаются на зияющую дыру: внутренняя часть лестницы обрушилась там, где рассыпалась хрупкая решётка. Обрывки одежды Суви всё ещё цепляются за зазубренные края.       — Мы ещё можем вернуться, — говорит Кларк.       Лекса передаёт факел Кларк и, используя перила, перемахивает через провал. У неё бы это получилось, если бы ступенька, на которую она приземлилась, не заскрипела и не дёрнулась.       — Лекса! — вскрикивает Кларк, протягивая к ней руку, но уже слишком поздно.       Ступенька с треском ломается и летит вниз, увлекая за собой ещё две. Лекса повисает на перилах, а снизу, из черноты, доносится резкий лязг.       Факел снова мигает и окончательно гаснет.       — Лекса? — тяжело дыша, зовёт Кларк в темноте.       — Я в порядке, — кряхтит та, перебираясь на другую сторону. — Но дыра стала больше, — слышится шорох. — Вот, возьми мою руку.       Проходит мгновение, прежде чем ей удаётся поймать мечущиеся пальцы Кларк и перетащить её через дыру, словно тряпичную куклу.       — О, слава богу… — задыхаясь, шепчет Кларк, обвивая руками шею Лексы.       Та сжимает её в ответ. — Ты в порядке.       — Я больше беспокоилась за тебя.       — Небольшая помощь не помешала бы, — с сухой иронией окликает Индра.       Кларк не отпускает её, сжимая меха на спине Лексы, пока та помогает Индре перебраться через провал. Так они и продолжают путь, карабкаясь всё выше и выше, связанные в одну цепь, наощупь пробираясь вперёд в кромешной тьме.       Опоры под ногами становятся всё шатче, положение – опаснее с каждой секундой, но тут над ними разливается свет, и надежда возрождается. Когда они добираются до последней площадки, ледяной ветер щиплет уши и носы сквозь ржавую дыру в стене башни. Всё вокруг дрожит: и их дыхание, и сама конструкция, но вид на предрассветное небо, размытое пастельными красками, открывает идеальную панораму королевства.       Кларк ахает, но для Лексы мало что изменилось.       Высокие белые шпили дворца стали более побитыми и ржавыми, но время не помешало тонким рукам-отросткам тянуться к небу, образуя нагромождение труб и переходов, которые сгрудились в центре, словно гигантский механический осьминог.       Город за стенами по хаотичности застройки напоминает Полис, но кастовая система здесь очевидна по разным уровням отделки зданий и стенам, разделяющим сородичей в жизни и в сердцах. Здесь нет лесов и плюща, чтобы убаюкать их в своих объятиях.       Есть лишь каменистая чаша заснеженной горы, высоко вдали от опасностей, подстерегающих внизу.       — Как красиво… — говорит Кларк.       Издалека это правда так, но горький опыт Лексы слишком полон страданий, чтобы вид этого города снова смог вызвать у неё благоговейный трепет.       — Мы все отсюда родом, — говорит Индра. — Я выросла там, — она указывает на район на самом краю города, где нищета бросается в глаза.       — Ты была… рабыней? — спрашивает Кларк.       — Сначала нет, но моя семья была бедной и голодала. Как и многие, я продала себя в один из знатных домов, чтобы помочь им прокормиться, но…       — Это никогда так не работает, — заканчивает за неё Лекса.       — Я бы сказала, что мне жаль, — говорит Кларк, — но я знаю, что тебе бы это не понравилось.       — Прошлого не изменить, — соглашается Индра. — Но сегодня этой тирании придёт конец.       Лекса кивает воительнице и сосредотачивается на новых укреплениях, которые так любезно описал Рольф. Дворцовая стена стала толще; луки на парапете рассчитаны на десять человек, и примерно столько же людей суетится возле каждого, заряжая и наводя оружие.       Они нацелены на подъёмный мост дворца, перед которым согнана огромная толпа.       У Лексы внутри всё обрывается.       — Ния знает…       — Что? — спрашивает Кларк.       Она показывает на перепуганную толпу. — Она знает, что мы идём. Она согнала рабов и крестьян и сгрудила их у ворот.       Резкий хлопок разносится с порывом ветра, а затем взрыв сотрясает землю. Они прижимаются к остаткам стены, пока ворота королевства взрываются столбом огня и разлетающихся обломков, а снизу, от толпы, доносятся крики, похожие на вой бестелесных призраков.       — Ракета, — выдыхает Кларк.       — Нам нужно двигаться, — говорит Индра.       Теперь, когда они во дворце, память уже не такая туманная; Лекса рывком открывает ржавую дверь за спиной. За ней — шаткий подвесной мост из цепей, который опасно раскачивается на ветру, и её вес лишь усугубляет ситуацию.       — Лекса, подожди, — предостерегает Кларк.       Но это не единственная проблема.       Теперь она на открытом пространстве.       — Не подходите, — говорит она, ожидая, что её вот-вот заметят, но битва, разгорающаяся вдали, служит отличным отвлекающим манёвром. — По одному. И тихо.       Она идёт первой, вцепившись в цепи и делая один осторожный шаг за другим. Середина моста, безусловно, худшая часть пути: он раскачивается так сильно, что кажется, будто он вот-вот перевернётся.       Она собирается с духом и проходит до конца. Повернувшись у двери на другой стороне, она снова жалеет, что Кларк не осталась на аванпосте.       Что она не одна.       Всё было бы намного проще.       Небесная девушка с опаской ступает на мост, и Лекса задерживает дыхание при каждом её шатком шаге.       Когда Кларк подходит ближе, Лекса упирается в площадку и протягивает руку, но особенно сильный порыв ветра толкает Кларк вперёд. Одна из цепей с треском рвётся, и последние несколько ярдов моста перекашиваются набок.       Кларк цепляется за оставшуюся цепь, её ноги соскальзывают, пока она пытается удержаться в вертикальном положении.       — Кларк, — говорит Лекса так спокойно, как только может. — Возьми мою руку.       Небесная девушка не может.       При каждой попытке она соскальзывает всё ниже.       Дрожа, она пытается продвинуться боком, но всё ещё находится вне досягаемости.       Лекса тянется изо всех сил, её пальцы скользят по руке Кларк, но не могут ухватиться. Цепи скрежещут, металлический визг рассекает воздух, и Лекса уверена, что мост вот-вот рухнет.       — Возьми мою руку! — уже в отчаянии кричит она.       Внезапно рядом оказывается Индра. Она толкает Кларк прямо в руки Лексе в тот самый миг, когда мост обрушивается.       Удар о металлический пол выбивает воздух из лёгких, но Лекса быстро подползает к краю и с облегчением видит, что Индра висит, уцепившись за него.       — Эй! — кричат с парапета. Лекса втаскивает Индру наверх, едва увернувшись от стрелы, которая со свистом пролетает мимо и раскалывается о металлический корпус башни.       — Что ж, — говорит Индра. — Теперь они знают, что мы здесь.       Кларк помогает им обеим подняться. — Простите.       — Тебе не следовало здесь быть, — укоряет её воительница.       — Вам обеим не следовало, — добавляет Лекса.       — Да, ну, кто-то же должен сохранять тебе жизнь. Итак, куда дальше?       — Сюда, — отвечает Лекса.       Башня в лучшем состоянии, её явно регулярно ремонтируют. Она ведёт их вниз на пять пролётов, прежде чем подойти к двери и обнажить мечи.       — Вот и пришли, — говорит она. — Прямо за дверью — кухня, а оттуда, скорее всего, придётся пробиваться с боем.       — Кухня? — удивляется Кларк. — Там же одни рабы?       — Да, — подтверждает Индра. — Те самые, что помогают Эзре.       — Значит, убивать их нельзя, — заключает Кларк.       — Если они будут сражаться, я их убью, — заявляет Лекса. — Если вы не будете, то подвергните опасности всех нас.       — Всё это предприятие опасно, — говорит Кларк.       — И напрасно, — добавляет Индра.       — Тогда ждите здесь, — приказывает Лекса.       — Лекса… — пытается возразить Кларк, но та больше не слушает.       Она открывает дверь и входит внутрь. На столах разложено тесто и травы — скудные ингредиенты, готовые к приготовлению.       Огонь потрескивает, от кипящих котлов валит пар, а из каменных печей валит дым из-за подгорающего мяса и хлеба.       — Должно быть, они эвакуировались, — говорит Кларк.       — Нет, — отвечает Индра. — Они у ворот, и нам нужно их открыть.       — Мы идём за Нией, — говорит Лекса.       — От нас будет больше пользы, если мы откроем ворота для армии, — возражает Индра. — Особенно теперь, когда она знает о нас. И с такой толпой внизу будет легко проскользнуть незамеченными.       — Беллами сам справится с воротами.       — Да… и убьёт при этом всех этих невинных.       — Если я доберусь до Нии, я смогу всё это остановить.       — Лекса, — говорит Кларк. — Ния падёт в любом случае.       — Ты этого не знаешь. Это единственный способ убедиться, — говорит она. — Я не остановлюсь сейчас. Ни за что.       На мгновение они замолкают.       — Тогда разделимся, — говорит воительница. — Ты идёшь за Нией, а я - к воротам.       — Ладно, — соглашается она.       — Лекса, — снова пытается Кларк. — Мы можем сначала открыть ворота. Это ничего не изменит…       — Именно поэтому я и не могла сказать тебе, куда иду и что собираюсь делать, — прерывает её Лекса. — Ты не понимаешь. Я иду за Нией. Идёшь со мной или нет?       Лекса не тратит на споры больше ни минуты. Она разворачивается и с целеустремлённой точностью ведёт их по извилистым коридорам, пока вдали грохочет война.       Дворец в смятении: рабы и знать мечутся вперемешку, уравненные общим страхом.       Лекса ни перед чем не останавливается: ни когда двое рабов загоняют в угол дворянина и забивают его до смерти, ни чтобы откликнуться на плач бредущего по коридору ребёнка, зовущего мать. Любого стражника, который удосуживается их заметить, она сражает на месте, не сбавляя шага, хотя большинство пробегает мимо, не глядя.       Она останавливается, лишь когда они добираются до развилки.       — Индра, — она указывает направление. — Иди туда и продолжай идти прямо, даже когда коридор будет разветвляться. Он выведет тебя во внутренний двор. Подъёмный механизм — в башне слева от ворот, но его будут охранять.       Индра уходит, а Лекса сворачивает налево. Кларк всё ещё с ней.       По мере того, как они углубляются в логово Нии, мимо них пробегают последние отставшие. Их замечают, но избегают. Когда они наконец добираются до цели — массивных, роскошных дверей в конце коридора, — эта часть дворца оказывается совершенно пуста.       Что-то здесь не так.       У Нии должна быть охрана.       — Лекса, стой, — говорит Кларк. Та не останавливается, и Кларк встаёт у неё на пути. — Пожалуйста, остановись и обдумай всё как следует.       — Обдумать? Да я только этим и занималась последние пять лет.       — Я так не думаю. Ты просто пытаешься защитить людей.       — Да. От неё.       — Тебе не обязательно её убивать.       — Кларк, пожалуйста, просто оставь это.       — Она твоя мать…       — Она - тиран.       — Но ты - нет, — Лекса скрипит зубами.       — Это действительно то, чего ты хочешь?       — Нет другого способа её остановить.       — Я не об этом спросила, — Лекса проходит мимо неё, но Кларк хватает её за руку. — Это действительно то, чего ты хочешь?       — Сколько раз мне нужно повторять, что не имеет значения, чего я хочу?       — Я тебе не верю.       — Ты никогда не веришь.       — Потому что ты неправа. Я это вижу. Ты пытаешься это скрыть, но я тебя знаю. Ты не хочешь этого делать…       — Что я должна делать, умолять? Ты не думаешь, что я уже пыталась? — Кларк опускает руку. — Каждый раз, когда она набрасывалась на Мэди, я умоляла её остановиться. А когда это не помогало, я заставляла её переключиться на меня. А когда и это не помогало, я сбежала, и даже тогда я предложила ей Коалицию. Я пыталась, Кларк.       — Однажды ты пыталась её убить, но не убила. И если я что-то о тебе знаю, так это то, что ты никогда не промахиваешься. Только если сама этого не захочешь. Челюсть Лексы напрягается. — Тебе не обязательно это делать.       — Я хочу этого.       — Нет, не хочешь.       — Кларк, прекрати. Дело… дело не в том, чего хочу я. Дело в том, чего ты хочешь… от меня, — она поднимает руку и нежно обхватывает ладонью щёку Кларк. — Ты хочешь, чтобы этот мир был добрее и мягче, чтобы я была тем любящим принцем из сказки. Но я не такая. И, думаю, мы обе знаем, что я никогда такой не стану, — её рука опускается. — Если ты не можешь примирить то, что я собираюсь сделать, со своими принципами, я тебя не виню. Но в этом моё предназначение, и я должна довести его до конца.       Кларк молчит, даже не смотрит на неё. Лекса делает шаг вперёд и оставляет поцелуй на её золотистом виске. Сделав глубокий вдох, она отворачивается и распахивает двери.       Комната большая и круглая. Показная роскошь украшает каждую поверхность, заставляя любого вошедшего выглядеть абсолютно неуклюже на её фоне. Здесь безупречно чисто — результат труда многих рабов, трудившихся по велению её матери.       Это выглядит особенно жутко на фоне приглушённых криков и грохотов, доносящихся снаружи.       Ния восседает на своём троне, так похожем на трон Лексы, и от этого сравнения у неё скручивается желудок.       Эта женщина намного старше. Возле её поджатых губ собрались тонкие морщинки, между бровей залегла хмурая складка. Её светло-каштановые волосы тронуты сединой и заплетены в косы. И хотя она всё ещё красива, кажется, будто груз собственной жестокости состарил её сверх её тридцати девяти лет.       Крошечный череп животного покоится у неё на лбу, у линии роста волос, а в его костлявых челюстях зажато тонкое кольцо с драгоценными камнями.       Это совсем не похоже на украшение Лексы или символ лидерства Кларк, но смысл тот же самый.       Он отделяет их от всех остальных.       Дарует власть, которая превращает их в монстров.       Взгляд, устремлённый на неё, полон угрозы, но Лекса вдруг замечает, что у её матери голубые глаза.       Она рада этому — рада, что цвет, так похожий на цвет глаз Кларк, не был запятнан воспоминаниями о Ние.       — Блудная дочь вернулась.       Ния меняет позу. Её осанка безупречно прямая, хотя она совершенно расслаблена. Лекса не знает, что сказать. Она пришла сюда не для разговоров, да и та женщина, которую она знала, не стала бы разговаривать. Ния должна была бы уже стоять на ногах, с оружием наготове, а эта сидит неподвижно.       Несмотря на битву, бушующую у ворот.       Несмотря на дочь, что разрушила наследие этого дома и пришла убить её.       Снова.       — Я не твоя дочь.       — Ты - моя дочь до мозга костей, — Ния поднимает правую руку, указывая на Мэди. — Вы обе - красивые, сильные, властные. Только… посмотрите на себя.       Мэди делает несколько шагов вперёд, сходя с помоста, и встаёт между Лексой и Нией. Её рука лежит на эфесе меча, который ей наконец-то впору.       У них всегда было много общих черт: волнистые тёмные волосы, загорелая кожа, светлые глаза и пухлые губы, и, что самое заметное, — волевой подбородок. Но на этом сходство и заканчивалось. Способность убивать, умело и без зазрения совести, была для Лексы чем-то естественным. Мэди была единственным в её жизни, что помогало ей противостоять своим самым страшным инстинктам.       Не будь этой девочки, она могла бы стать такой же, как Ния.       Уже стала бы – она в этом уверена. Но если Мэди преграждала её путь к бездне до побега из Белых земель, то Кларк встала на её пути после. Любовь Лексы всегда была скупой, предназначенной лишь для избранных, но в случае с Мэди и с Кларк — её единственными слабостями — эта любовь сковала её внутреннюю тьму.       И теперь этот единственный островок света в её жизни уничтожен. Что бы ни случилось за последние пять лет, та невинная, долговязая девочка с оленьими глазами, которую Лекса так любила, превратилась в женщину. В женщину с той самой царственной осанкой и властным взглядом, на которые люди реагируют подсознательно.       Она наконец обрела непреклонную выправку лидера, но какой ценой?       У Лексы всё скручивается внутри, а шрам на бедре ноет так, словно рана совсем свежая.       Все её худшие опасения оправдались, но она отказывается это принимать.       Та невинная сестра, которую она защищала любой ценой, должна быть где-то там, внутри.       — Она тоже тебе не дочь, — говорит Лекса, входя в комнату. — Она для тебя лишь пешка.       — Я сберегу наследие нашей семьи, — заявляет Мэди, — раз уж ты оказалась слишком слаба для этого.       — Так вот что ты думаешь? — спрашивает Лекса. — Что я была слишком слаба? Ты даже сейчас пытаешься заслужить её расположение. Мэди стискивает зубы. — Ей на тебя наплевать, Мэди, и ты ничего не сможешь с этим поделать.       — Не называй меня так.       — Но это твое имя.       — Многое изменилось, Лекса. Я изменилась.       — Это не ты. Ты никогда такой не была, и это было правильно, что бы она тебе ни внушала.       Мэди в гневе обнажает меч. — Ты бросила меня на пять лет и думаешь, что всё ещё знаешь меня?       — Ты моя сестра. Девочка, которая предпочитала музыку спаррингам, а цветы — мечам. Ты заботилась обо всех, кто тебе это позволял. Включая меня.       — Я была глупой.       — Нет, ты была замечательной — доброй и душевной. Она не могла оценить тебя по достоинству. Для неё мы обе лишь средство достижения цели. Не давай ей того, чего она хочет.       — Откуда тебе знать, чего она хочет?       — Она знает, что проиграла. Разве ты не слышишь? Прямо сейчас мы захватываем королевство. Она лишь хочет причинить мне боль — через тебя.       Ния и Мэди переглядываются, и становится ясно, что слова Лексы не услышаны. Разве могут несколько минут перечеркнуть пять лет того ада, который устроила Ния, чтобы вытравить из девочки всё хорошее?       — Я защищу честь этого дома, — провозглошает Мэди.       — В этом доме нет чести, — отвечает Лекса. — В жизни мы либо короли, либо пешки; императоры или дураки. Не так ли, мама?       — И я не дура! — выкрикивает Мэди, бросаясь на Лексу.       Это сильный выпад, но он сделан лишь для того, чтобы спровоцировать, прощупать противника.       — Ты не дура, — соглашается Лекса, отбивая клинок в сторону. — Ты была единственной в этой семье, кто не родился убийцей. Ты действительно хочешь начать это со мной?       — Хватит болтать, дерись!       Мэди наносит ещё один удар — на этот раз умелый и тактически выверенный, но он оставляет брешь, которой инстинкты Лексы велят воспользоваться, однако в последний момент она себя останавливает.       И тут же расплачивается за это: лезвие Мэди проходится по её предплечью.       — Лекса… — тихо доносится сзади голос Кларк.       Она выставляет руку назад, останавливая возлюбленную. — Не подходи.       — Я больше не слабачка, — злорадствует Мэди. — А ты… ты жалкая.       Они обмениваются ещё несколькими ударами, звон стали эхом отдаётся от позолоченных стен. Мэди теперь крупнее и сильнее, её техника отточена. Мозоли на руках говорят о часах изнурительных тренировок. Шрамы на руках — о методах мотивации. Но её сердце никогда к этому не лежало, и сейчас не лежит. Это ясно по сбивчивому дыханию, по тому, как она постоянно держит Нию в поле зрения, ища её одобрения.       — Нам не обязательно это делать, Мэди. Позволь ей сразиться со мной.       — Даже сейчас ты обращаешься со мной как с ребёнком!       — Это не так, — Мэди делает ещё один яростный выпад, на её ресницах дрожат злые слёзы. Лекса парирует удар и отступает, увеличивая дистанцию между ними. — Ты всегда хотела быть похожей на меня, чтобы заслужить её благосклонность. Но, Мэди… я бы скорее хотела быть похожей на тебя.       — Той меня больше нет.       — Почему? Я любила ту маленькую девочку.       — Разве любовь - не слабость? — смех Мэди полон насмешки. — Ты ведь в это верила, когда убила Орина, не так ли?       Трещины в сердце Лексы становятся шире.       — Я сделала это лишь для того, чтобы не пришлось тебе. Чтобы никто из вас не страдал.       — Вот как?       — Да.       — Хм, — пренебрежительно бросает Мэди. — Что ж, даже если это правда, я не жалею, что рассказала маме о Костии.       Кровь мгновенно отхлынула от конечностей Лексы.       — Кровь за кровь, несмотря ни на что. Разве не так говорит твой народ? — Лексу начинает трясти. — Что не так, Лекса? Больше не любишь ту маленькую девочку?       Внутри Лексы что-то каменеет. Это чувство грозит раздавить её, но она не может этого позволить.       И не позволит.       Её голос срывается, потому что, как бы она ни боролась, это чувство уже не сдержать.       — Да, Мэди. Я всё ещё люблю тебя. Даже сейчас.       Мэди замирает, опуская меч на дюйм, её суровые глаза вглядываются в глаза сестры.       — Я люблю тебя, Мэди, — почему так трудно выразить эту простую истину? Почему любовь к сестре должна быть постыдной? Этого не должно быть, но бесконечная муштра длиною в жизнь заставляет её презирать те части себя, которые следовало бы принять. И это же чувство отражается в сестре, погребённое под слоем гнева — гнева, сильнее которого Лекса не встречала ни в ком, кроме самой себя. — Ничто… никогда этого не изменит.       Поведение Мэди меняется, и проблеск надежды разгорается ярче.       — Давай проверим эту теорию, — произносит Мэди, выхватывая кинжал из-за бедра и замахиваясь им в сторону Кларк.       Электрический разряд пронзает сердце Лексы, проходя сквозь всё естество до самых пят.       Она не может дышать.       Она перестаёт видеть.       Всё расплывается и гаснет.       Та тьма внутри неё, которой так жаждала завладеть Мэди, захлёстывает её. Лекса обрушивается на противницу, забывая, кто перед ней и что для неё значит.       Её клинки разят быстро и яростно, мышцы работают на автопилоте, сердце замирает.       Мэди блокирует несколько ударов, но не поспевает за ней. Наконец раздаётся крик боли — и сопротивление под клинком ослабевает.       Мэди падает ничком, хватаясь за бедро, в то время как Лекса заносит меч над её головой.       — Нет! — Кларк появляется на периферии зрения, а затем хватает за руку. — Лекса, нет…       Она цепляется за эту команду, застыв между одной любовью и другой. Её руки не опускаются, но из глаз катятся слёзы.       Мэди отползает, нашаривая клинок, но Лекса отбрасывает его ногой, лишь сейчас замечая кинжал, торчащий из собственного бедра.       — Убей её, — говорит Ния.       — Что? — переспрашивает Лекса.       — Не будь трусихой. Убей её.       — Единственная трусиха здесь — это ты.       Мэди — лишь пешка.       Мэди — лишь пешка.       Эти слова повторяются в её голове фальшивой нотой.       Мэди — пешка, и с Кларк всё в порядке.       Она не обязана этого делать.       Мэди нетвёрдо поднимается на колени, ошеломлённая и готовая к смерти.       — Убей меня, — говорит она.       — Ты моя сестра…       — Я не… больше нет.       Эти слова должны были вызволить Лексу из парализующей пелены ярости, достучаться до неё и пробудить сострадание, но они лишь подстёгивают её, заставляя двинуться к объекту ненависти.       Ния вскидывает подбородок, напряжённо застыв на троне. Тьма внутри Лексы, взращённая Нией, расцветает в полную, ужасающую силу и возвращается домой. В этом наступлении есть мрачное чувство завершённости. Убив эту женщину, она наконец уничтожит проклятие, которое несёт в своей крови.       Это освободит их всех.       Раздаётся крик, очередной призыв остановиться, когда она бросается вперёд, но она его игнорирует.       Здесь нет любви, за которую можно уцепиться. Её клинок с силой устремляется вперёд, целясь в гнилостно-чёрное сердце Нии. Он погружается, с хлюпаньем входя в плоть, и Лекса выдыхает, ожидая облегчения, которое должно последовать.       Но перед ней оказывается Мэди.       А затем — меч, торчащий из её груди. Взгляд Лексы сползает к окровавленному эфесу, к собственной руке.       Моргнув, она отпускает его и отшатывается.       Наступает мгновение тишины, болезненного осознания и сокрушительной агонии. Мэди поднимает руки к клинку в своём сердце, кровь сочится сквозь её пальцы и пузырится на губах.       Лекса тянется к сестре, и они обе оседают на пол перед троном.       — Мэди, — шепчет она.       Челюсти Мэди судорожно двигаются в попытке вздохнуть, сказать хоть что-то, но всё её тело так сковано спазмом, что она не может выдавить ни звука.       — Помоги ей! — умоляет она, ища взглядом Кларк. — Пожалуйста, помоги ей!       Кларк приседает рядом, в её голубых глазах отражается беспросветное отчаяние.       Не зная, что ещё предпринять, Лекса вырывает меч, и тот с лязгом падает на пол. Её неумелые руки пытаются удержать уходящую жизнь сестры, но тщетно. Кровь окрашивает всё вокруг.       — Пожалуйста, — шепчет Лекса трестнутым голосом. — Мне так жаль, Мэди. Так жаль…       Сестра поднимает руку к её лицу. В этом нежном прикосновении так много недосказанного, незавершённого.       Мэди дёргается раз, другой, хриплые вздохи тонут в густой красной пене, а затем её тело обмякает.       — Нет…       Лекса скорбит, но у её горя нет слов. Это дрожащий, дикий, животный крик, который отражается в пустых глазах, устремлённых на неё.       — Покидая любимый берег, — шепчет Кларк, закрывая глаза Мэди. — С любовью отыщи новый. Безопасной дороги тебе.... и до встречи на земле. Может мы встретимся снова…       Шум битвы за стенами затихает, но Лекса не может её отпустить.       Торопливые шаги, прикосновения к плечу, голоса — ничто не способно оторвать её от сестры.       Лишь испепеляющая ненависть к матери способна пробиться сквозь эту боль.       — Вставай, — говорит Ния. — Ты ещё не закончила.       Лекса направляет всю свою муку на мать.       Ния по-прежнему сидит на троне, спокойная и собранная, словно змея на ложе из костей. Она поправляет ремни на бедре — на том самом месте, куда Лекса вонзила кинжал пять лет назад. Только на этот раз ясно видно, что конечность — искусственная.       — Не закончила… — Лекса сглатывает желчь, подступающую к горлу. — Это сделала ты. Не я. Я… я бы не смогла… Никогда.       — О, дочь моя, нет. Это всё сделала ты. Мне смерть Мэдисон ничего не даёт.       — О чём ты говоришь?       — О тебе.       — Я не… — Лекса качает головой. — Я не хотела… этого…       Ния подаётся вперёд. — Неважно, чего мы хотим, верно? — Лекса ошеломлённо оседает на пятки. — Теперь я как никогда уверена в наследии нашей семьи.       — Каком наследии? — кричит Лекса, дрожа. — Она мертва… — она смотрит на тело сестры. — Считай, что и я тоже.       — Почему ты так тщетно восстаёшь против своей сути?       — Потому что я не хочу быть как ты!       — Опять эти слова, — вздыхает Ния, откидываясь на спинку трона. — Нет, ты никогда не хотела править. Долгое время я не могла этого понять. Я осыпала тебя знаниями и умениями. Я дала тебе всё — королевство и даже больше, — но ты была так неблагодарна.       — Ты избивала меня, убила моего отца, ненавидела мою сестру!       — Да, я закалила тебя. Закалила, как сталь.       — Ты - чудовище.       — Даже чудовище умеет любить своих детей.       — Ты ничего не знаешь о любви.       — Как же ты ошибаешься. Этот мир суров, и он вдвойне суровее, когда на тебе ответственность за всех. Моей любви хватило на то, чтобы подготовить тебя.       — Не так. Не нужно было так поступать.       — Нет? Подумай об этом. Если бы ты забрала Мэдисон с собой с горы, как долго, по-твоему, она бы прожила?       Лекса легонько покачивает тело сестры в руках. Она не может отрицать, что в данном случае мать права. Мэди сохранила бы свою невинность лишь для того, чтобы умереть из-за неё. О, конечно, Лекса бы её защитила, но всему есть предел. Кто-то мог убить или похитить Мэди, чтобы подобраться к Лексе. В любом случае, долг Хеды обрёк бы её милую сестру на смерть, как и всех остальных, кого Лекса когда-либо любила.       Невинность не умирает легко.       Она не умирает тихо.       Но в этом мире она умирает всегда.       — Хочешь верь, хочешь нет, но из вас двоих Мэди всегда была больше похожа на меня, — Лекса не скрывает своего недоверия, и Ния понимающе хмыкает. — Мне пришлось учиться на горьком опыте, как и ей. Но ты… ты была рождена для этого.       — Хватит, — прерывает её Кларк, но её игнорируют.       — Когда ты сбежала, я была в ярости. Я хотела убить тебя сама, но потом поняла. И ты поймёшь, ты уже понимаешь, — Лекса качает головой. — Последние пять лет я наблюдала, как ты подминаешь под себя земли, и я знала, что твоё предназначение выше моего.       — Моё… предназначение.       — Да. Даже когда я угрожала Костии, ты не сломалась. Ты установила власть с хладнокровной расчётливостью и оставила её умирать. А ведь тебе было всего пятнадцать.       — Ты убила её ни за что. Всё это было ни за что!       — Нет, я позволила тебе стать свободной, чтобы ты узнала, кто ты есть. А теперь я помогаю тебе это принять.       — Ты ничего не знаешь о том, кто она! — горячо возражает Кларк.       — Я знаю, что она использовала тебя, чтобы сокрушить нашего величайшего врага, а затем заставила тебя подчиниться. А сегодня, — Ния с трудом сползает с трона, с кряхтением оседая на пол, чтобы погладить волосы Мэди, — она убила единственное, что когда-либо по-настоящему стояло на её пути, гарантируя, что больше такого не повторится.       Мэди — всего лишь пешка…       Она — всего лишь пешка…       Она…       Лекса…       Они все лишь… пешки.       — Зачем? — спрашивает Лекса.       — Потому что так должно быть.       — Нет, не должно! У тебя был выбор, и у меня тоже. Мы обе выбрали неверный путь.       — Нет. Это было неизбежно.       Разве не то же самое она говорила Кларк?       — О чём ты говоришь? Всего этого можно было избежать. Всего!       Кларк была права.       Ния вздыхает. — В моей комнате, в сундуке твоей бабушки, ты найдёшь дневник. Их там несколько, если быть точной. Дневники всех твоих бабушек, вплоть до самой Али. Прочти дневник Али. Ты узнаешь правду о нашей истории, увидишь, что это должно было случиться, потому что выбор - это иллюзия. Потому что все мы - либо короли, либо пешки; императоры или дураки.       — Я ненавижу тебя, — говорит Лекса.       — Отлично, — с гордостью улыбается Ния. — Держись за это чувство.       — Хватит! — кричит Кларк, вскакивая на ноги и наставляя на неё пистолет. — Просто… просто оставь её в покое.       — Я сказала всё, что хотела, — Ния кладёт окровавленную руку Лексы на такой же окровавленный меч. — Время пришло.       — Я не стану, — говорит Лекса. — Просто потому, что ты этого хочешь.       — Я так и думала. Ванхеда, будь добра, загляни за мой трон.       С опаской взглянув на Лексу, Кларк обходит трон, всё ещё держа Нию на прицеле.       — Анья?.. — выдыхает Кларк, роняя пистолет и бросаясь за трон. — Анья, эй. Эй…       — Она тебя не слышит, — говорит Ния.       — Что ты с ней сделала? — спрашивает Кларк.       — Я спасла ей жизнь. Ну… во всяком случае, продлила её. Будет она жить или умрёт - зависит от тебя.       — Кларк, — хрипит Лекса. — Она…       — Она жива… едва.       — Что ж, она была не в лучшем состоянии, когда мои разведчики вытащили её из вашей горящей ямы, — поясняет Ния.       — Что это? — спрашивает Лекса.       — Стимул… и страховка. Единственный способ спасти её - это убить меня. Только тогда Кор принесёт противоядие.       — Твой целитель? — Ния кивает. — Ты трусиха, которая ищет выход. Вот и всё.       — Нет. Это - освобождение, а в правосудии и есть освобождение.       — В правосудии, — повторяет Лекса.       — Все эти годы я наблюдала, как ты побеждаешь своё сострадание без моей помощи, — Ния почти с любовью смотрит на Мэди. — Но править - значит быть одной. Ты победила свою сестру. Когда ты победишь меня, ты победишь и Небесных Людей, и тогда никто и никогда больше в тебе не усомнится.       — Она не одна! — вскрикивает Кларк. — Что бы ты ни делала. Я не позволю…       — То, что делаю я, не имеет особого значения, — прерывает её Ния. — Она сама тебя оттолкнёт, и это при условии, что ты сама проживешь дольше.       — Что это значит? — спрашивает Кларк.       — Тебе следовало бы внимательнее следить за тем, что происходит в твоей горе.       — Что ты сделала? — с опаской спрашивает Кларк.       Ния усмехается. — В этом-то и вся прелесть. Мне не нужно ничего делать. Я просто понимаю человеческую натуру, и скоро ты тоже поймёшь.       Лекса осторожно опускает Мэди на пол и все её страдания улетучиваются. Уже неважно, кто чего хочет и чем всё закончится.       Она берёт меч и опирается на него, чтобы встать, но сам воздух давит на неё свинцовым грузом.       — Где Кор? — спрашивает она, с трудом распрямляясь.       — У тебя есть время, — говорит Ния. — Отнеси мою голову людям и похвастайся, как они того требуют. Она сама тебя найдёт.       Лекса пошатывается.       — Лекса, нет, — Кларк пытается её остановить.       — Я должна спасти Анью.       — Всегда ради кого-то, — упрекает Кларк.       — Да, это так.       Её меч дрожит, но она заносит его для удара, и Ния выпрямляется, вскидывая подбородок.       Раздаётся выстрел. Один громкий залп.       Лекса вздрагивает. Её лицо внезапно становится мокрым, тёплым и липким.       — Я… я… прости, — шепчет Кларк. — Я не могла… Я просто…       Кларк опускает пистолет, и он выскальзывает из её пальцев, с лязгом падая на пол.       — Это не имеет значения, — говорит Лекса, глядя на обмякшее тело Нии. — Просто… позаботься об Анье.       Лекса наклоняется, отталкивает тело матери и подхватывает Мэди на руки.       Кларк хочет помочь, но взгляд Лексы заставляет её отступить.       — Ты её слышала, — говорит Кларк. — С Аньей всё будет в порядке. Мне нужно позаботиться о тебе.       — Мне нужно побыть одной.       — Лекса, твоя нога нуждается в помощи. Обещаю, я… я оставлю тебя в покое, как только перевяжу рану.       — Хорошо, — говорит она, поднимая Мэди.       Когда она оборачивается, то видит, что большая часть её армии уже здесь и люди глазеют на происходящее.       — Индра, — зовёт она.       Воительница выкрикивает приказы, и Лекса, хромая, проходит сквозь толпу.       Она не знает, куда идёт.       Она знает лишь одно: ей нужно уйти отсюда, но это место теперь повсюду.