How to Breed Your Dragon

С тех пор, как Лань Сичэнь выхаживал его, одурманенного травами, прошла уже пара недель. Поначалу, когда Цзян Чэн только пришёл в себя, он едва справился со стыдом за собственное поведение. Зато сущность кунцзе, успокоенная близостью со своим цяньюанем, молчала. Правда, продлилось это недолго. Предоставленный теперь большую часть времени самому себе, Цзян Чэн снова и снова вспоминал их с Сичэнем разговор в беседке. Ту его часть, когда они были полностью одеты. Хотя это неизменно влекло за собой и остальные воспоминания, которые Цзян Чэн старательно выгонял из головы тренировками и медитацией. Нет, ну, в самом деле, о чём он только думал, позволяя брать себя на виду у всех…  От злости Цзян Чэн сбился, и сложную последовательность движений пришлось начинать сначала. Шумно выдохнув, он встал в стойку и, стараясь выбросить все лишние мысли из головы, начал медленно и тщательно повторять заученные намертво движения. И всё же…  Дракон звучал в тот день так искренне и сбито с толку, что ему сложно было не поверить. Похоже, ввиду своей молодости или по каким-то другим причинам, он действительно почти ничего не знал о том, как к нему попадают кунцзе, и что они из себя представляют. Это не столько вызывало сочувствие, сколько злило. О своём неудобстве, значит, этот индюк рогатый подумал, а о тех,  кто от него напрямую зависел, не удосужился. Как будто им всем так уж нравилось раздвигать перед ним ноги.  От этой мысли Цзян Чэн снова сбился и тихо выругался, возвращаясь в исходную позицию. Правда была в том, что ему действительно понравилось, понравился сам Сичэнь, с этой своей дурацкой растерянностью и мягкостью, и это по-настоящему бесило.  Цзян Чэн никогда особо не задумывался о жизни наложниц, но сам, оказавшись в этой роли, столкнулся с тем, что для него такое положение вещей было совершенно неприемлемым. Наверное, он бы смог выполнять долг перед кланом и позволять творить со своим телом что угодно, если бы всё это так сильно не цепляло его за живое. Кунцзе внутри него тянулся к дракону, искал его внимания и одобрения. После того, самого первого дня, Цзян Чэн видел Сичэня ещё дважды — делил с ним короткую утреннюю трапезу, к счастью, хотя бы не в той же злосчастной беседке. Тот больше не касался его, и Цзян Чэн не хотел этого замечать, но остро, мучительно замечал и не мог найти себе места. Его ждала та же участь, что и всех остальных наложниц старшего принца: он будет проводить эструс в сонном забытье, в остальное время довольствуясь разговорами по расписанию. И даже если это изменится, это будет значить лишь, что, стараясь исправить собственные ошибки, Сичэнь в равной степени старательно станет навещать каждую из своих вынужденных любовниц, не видя это иначе, чем необходимость. Цзян Чэн честно не знал, какой из этих сценариев хуже. Впрочем, даже попади он к кому-то более увлечённому плотскими утехами, его собственные чувства и привязанность всё равно были бы игрушкой в чужих руках. Мрачно возвращаясь в исходную стойку и раз за разом продолжая сбиваться, Цзян Чэн пропустил момент, когда в укромном уголке сада кроме него появился безмолвный зритель. Сосредоточенно и так яростно, будто от этого зависела его жизнь, Цзян Чэн всё же довёл цепочку движений до конца, а, развернувшись, столкнулся с заинтересованным взглядом насыщенно голубых глаз. Неизвестно, как долго Сичэнь стоял тут, и, смутившись ругани и своего неподобающе обнажённого торса, Цзян Чэн сначала набросил поверх разгорячённой тренировкой и злостью кожи верхний слой ханьфу, а уже затем не слишком старательно поклонился. — Ваньинь, — мягко сказал Сичэнь и шагнул навстречу. Одну из рук он традиционно держал за спиной, что придавало его образу особенную сдержанность. — Сичэнь, — в той же манере поприветствовал его Цзян Чэн, хотя это, скорее всего, было вопиюще невежливо для наложника — обращаться к драконьему принцу по имени. Но тот именно так представился и мог сам сказать, если его это не устраивало. Неудовольствия дракон не выразил, наоборот, расцвел улыбкой и подошёл ближе. — Ты в хорошей форме, — сказал он, невольно скользя взглядом ниже, и Цзян Чэн запахнул ханьфу сильнее просто из принципа. Будто и правда смутившись, Сичэнь неловко прочистил горло. — Никто не знал, где ты. Будет лучше  если в следующий раз ты предупредишь, где тебя искать, хорошо?  Цзян Чэн удивлённо поднял бровь. Обычно Цзинъи знал, что он предпочитал в это время тренироваться, но если того не было сегодня или тот решил схалтурить и где-то отоспаться, он не собирался его сдавать.  — Обычно я прихожу сюда. Но хорошо, я передам слугам, — он окинул дракона иронично-вопросительным взглядом. — Как же господин старший принц нашёл меня? — Твой запах, — Сичэнь сделал неопределённый жест рукой, не переставая улыбаться. — Его легко узнать. Цзян Чэн тут же почувствовал, как лицо заливает краска, и мгновенно пожалел о своём вопросе. Будь эта его новая природа неладна. — И чем я могу быть полезен? — торопливо перевёл он тему, отводя взгляд в сторону. Он всё равно видел, как Сичэнь, будто бы помедлив, вытащил руку из-за спины. Оказывается в ней он держал нечто длинное и жёсткое, аккуратно замотанное светлой тканью. — Я хочу вернуть то, что по праву твоё, — тихо сказал Сичэнь, протягивая свёрток ему. Его? Но что такого мог для него достать дракон… Цзян Чэн взволнованно сглотнул, сделав шаг навстречу, и аккуратно принял из его руки свёрток, запрещая себе надеяться, даже если это больше всего напоминало только одну вещь. И не сдержал удивлённого вздоха, когда ножны Саньду знакомо легли в руку. Забывшись, он почти благоговейно проследил кончиками пальцев металлическое украшение в виде змеи у самой гарды. — Как?.. — сдавленно спросил он, подняв на Сичэня глаза, в которых сейчас предательски стояли слёзы. — Они не имели права отбирать твоё духовное оружие, — твёрдо сказал дракон и подался чуть ближе. — Как не имели права опаивать и отдавать мне силой, — он явно колебался, но всё же протянул руку и стёр соскользнувшую по щеке влагу. — Мне жаль, — тихо добавил Сичэнь и слабо улыбнулся. — В Юньмэне действительно гораздо теплее. И всё пахнет, как ты. — Ты что, лично за ним явился?? — с ужасом воззрился на него Цзян Чэн, чувствуя, как в груди что-то мелко дрожит от прозвучавших слов.  — Да, — Сичэнь мягко проследил пальцами выбившуюся из причёски прядку. — Я не мог доверить твой меч кому-то другому. И хотел лично увидеть тех, кто так поступил с тобой. У меня, как у твоего дракона, есть на это право. От слов «твоего дракона» под сердцем заныло ещё сильнее, и Цзян Чэн стиснул в ладони Саньду, пряча несвоевременные чувства как можно глубже. — Моя семья-то хоть жива после твоего визита? — скорее напряжённо, чем шутливо спросил он, не представляя, чем могло обернуться для клана недовольство неожиданно обидевшегося на его счёт дракона. — Более чем, — невесело усмехнулся Сичэнь, продолжая поглаживать его по волосам. — Я заплатил щедрый выкуп. Твоей сестре не придётся выбирать, на ком жениться. И брату тоже, — добавил он, чуть помедлив. — Он передавал тебе привет. Цзян Чэн даже не знал, по какому поводу удивиться и ужаснуться сильнее: что Сичэнь имел сомнительное счастье разговаривать не только с Юй Цзыюань, но и с Вэй Усянем, или что почётная служба в доме дракона по сути своей была продажей. — А моя сестра? — наконец спросил он о совершенно другом. — Ты её видел? Как она? — Беспокоится. Ты не писал домой с тех пор, как уехал. Я заверил, что всё хорошо, но, боюсь, моего слова ей будет мало, — Сичэнь со вздохом, очертил пальцами его скулу. — Я разговаривал с твоими родителями наедине. Кроме них никто не знает, что произошло. Я подумал, ты захочешь, чтобы так и оставалось. Цзян Чэн кивнул, почувствовав от этих слов облегчение, и невольно подался за рукой, прикрыв на мгновение глаза. Он не знал, что делал бы, устрой Сичэнь прилюдный скандал, хоть он и не был похож на того, кто так поступает.  — Что они сказали? — Цзян Чэн не был уверен, что хотел знать ответ, но не мог не спросить. Сичэнь будто чувствовал его неуверенность и лишь качнул головой, мягко потянув к себе, открыто предлагая близость и объятия, в которых Цзян Чэн нуждался сильнее, чем того допускали приличия, и он подался к нему, прижимаясь щекой к плечу. — Ничего, — тихо, но твёрдо ответил дракон, крепко обнимая. — Я не стал слушать их оправдания. — Ты просто отчитал их, забрал мой меч и ушёл? — хмыкнул Цзян Чэн, безуспешно пытаясь представить, как его мать выслушивает подобное, не пустив в ход Цзыдянь. — Ещё оставил много золота и шёлка, — кивнул Сичэнь, теперь поглаживая его по спине и окутывая Цзян Чэна успокаивающим запахом горной свежести. — Твой брат потребовал, чтобы я позволил вам увидеться, — приглушённо сказал дракон чуть позже, прижимаясь губами к его волосам. — Да, похоже на него, — с улыбкой прокомментировал Цзян Чэн, теперь особенно сильно ощутив, как скучает по Яньли и Вэй Усяню. Прошло всего две недели, ему случалось уезжать из Юньмэна и на более продолжительное время, но тогда он знал, что вернётся. — Никакого уважения к императорским особам.  — У вас это семейное, — в голосе дракона вопреки здравому смыслу слышалась улыбка. — Я могу пригласить его и твою сестру в следующем месяце, если хочешь. Их, в отличие от твоих родителей, я готов принять в своём доме. Цзян Чэн слегка отстранился, удивлённо посмотрев Сичэню в лицо. — Что наложникам не положены семейные визиты, тебе тоже забыли сказать? — он не знал, почему до сих пор удивлялся неосведомлённости принца в этих вопросах, только с полуулыбкой покачал головой. — Но раз ты предлагаешь, я буду рад их увидеть. Спасибо. — Мне не посмеют отказать, — ответил Сичэнь, в то время как его взгляд остановился на губах Цзян Чэна.  Цзян Чэн смущённо посмотрел в сторону, с трудом сдерживаясь, чтобы не податься навстречу, но уже в следующее мгновение поспешно отстранился, услышав, как рядом с ними кто-то деликатно кашлянул. — Простите, господин старший принц, что прерываю, — приятный голос принадлежал мужчине с девятью хвостами, склонившемуся в глубоком поклоне перед Сичэнем. Цзян Чэн замер, с удивлением рассматривая хули-цзин, которого в своей истинной форме видел впервые. — Что-то случилось? — Сичэнь звучал всё так же спокойно и мягко, но не торопился отпускать Цзян Чэна от себя. Находясь так близко, можно было уловить появившуюся в его запахе лёгкую нотку недовольства. — Его Императорское Величество Цинхэнь-цзюнь ждёт вашего присутствия в тронном зале, — не поднимая головы, ответил тот. — Хорошо. Я сейчас буду, — отозвался Сичэнь, явно с сожалением отстраняясь. — Разделишь со мной вечернюю трапезу? — тихо спросил он, поворачиваясь к Цзян Чэну. Тот лишь кивнул в ответ, замешкавшись. Сам он даже близко не обращался к Сичэню с подобным почтением, и теперь предпочёл промолчать. Прежде чем уйти, дракон всё же склонился и оставил у него на шее лёгкий поцелуй, от которого Цзян Чэна обдало жаром. А затем исчез между высоких кустарников, скрывавших эту часть сада от чужих глаз. Запоздало Цзян Чэн заметил удивлённый и оценивающий взгляд пришедшего за принцем придворного и вопросительно посмотрел в ответ. — Цзян-фэй стоит привести себя в порядок, — тот кивнул на свободно запахнутый на груди Цзян Чэна верхний слой ханьфу. — Если вы простудитесь, то не сможете прислуживать Его Императорскому Высочеству на улице. Цзян Чэна ошпарило стыдом и смущением, и он побледнел, сжав в руке ножны меча. Он не успел найтись с ответом, когда придворный, вежливо улыбнувшись, проследовал вслед за Сичэнем, и даже уже оставшись один только и смог что прикрыть ладонью горящее от унижения лицо. Потребовалось несколько минут, прежде чем он снова смог дышать и открыл глаза, которые застила злость. В его прежней жизни никто бы не позволил себе обратиться к нему с такими пошлыми намёками. В его новой жизни именно такой была его роль при дворе, и от этого каждый вдох давался с трудом. Однако он всё же взял себя в руки. Упрямо отбросив в сторону белую ткань, Цзян Чэн взялся за рукоять Саньду и медленно, дрожа всем телом, вытащил меч из ножен, чувствуя, как тот мгновенно откликается на его зов, готовый расплатиться за любую обиду, нанесённую хозяину. Наслаждаясь этим единством, Цзян Чэн прикрыл глаза, а затем отчаянно дерзко улыбнулся. Едва ли Сичэнь потрудился лично достать его духовное оружие просто потому, что Цзян Чэн так уж хорошо «прислуживал» ему.  Хвостатый говнюк болтал, не зная, о чём говорит. И даже если прямо сейчас Цзян Чэн не мог его достать, он почему-то был уверен, что возможность поплатиться за унижение ещё представится. Он закончил тренироваться, когда солнце уже клонилось к закату. И едва успел вернуться и принять ванную, когда Сичэнь шагнул в его покои, всё такой же красивый и собранный, как днём. Цзян Чэн не был глуп и понимал, что вечерняя трапеза с господином, как правило, включает в себя не только ужин, но и приятное времяпрепровождение после. Они уже опустились за стол и приступили к еде, а он всё ещё ждал неизбежного и в конце концов отложил приборы, хмурясь. — Ладно, давай сюда свои травы, — поторопил он Сичэня, когда тот непонимающе поднял на него взгляд. — Я хоть отосплюсь. Лицо дракона мгновенно залила краска, и, потупившись в тарелку, он прочистил горло. — Ты сказал, что это плохое решение, — отозвался он в конце концов после неловкого молчания. — Да, и что? Ты теперь решил честно спать со своими наложницами? — с сомнением хмыкнул Цзян Чэн. Он никак не ожидал, что Сичэнь запомнит, что он там ему говорил, и уж тем более решит его послушать. Если это только было возможно, Сичэнь покраснел ещё сильнее. — …нет, — в конце концов признался дракон. — Не со всеми, — добавил он, так и не подняв глаз.  — Потому что тебя не интересуют женщины? — предположил Цзян Чэн. — И со мной у тебя таких проблем нет? — …возможно. — Дракон теперь тоже отложил палочки, но продолжал преувеличенно заинтересованно рассматривать еду в своей тарелке. — Если только у тебя не вызывает отторжения мысль, что мы могли бы… быть близки. Снова. Цзян Чэн ответил не сразу. Эта мысль вовсе не вызывала у него отторжения. Его больше тревожило, насколько сильно она ему нравилась. Может быть, дело было в этих проклятых инстинктах кунцзе, потому что раньше он ни к кому не испытывал настолько сильного влечения, и теперь это пугало. — Что если я откажусь? — спросил он, прямо глядя Сичэню в лицо. Теперь тот всё же посмотрел на него в ответ. — Тогда мы закончим трапезу, я предложу тебе выпить вина и скоротать вечер за беседой, а после уйду, — ответил он, спокойный и невозмутимый. Цзян Чэн окинул его оценивающим взглядом, но дракон, кажется, говорил искренне. Он невольно вспомнил, как хорошо было ощущать в себе Сичэня, чувствовать ласку рук и губ, и задержал дыхание, чувствуя, как быстро начинает теплиться внизу живота желание. — Я… — Цзян Чэн был уверен, что это отразилось и на его запахе, и, взволнованно смочив губы, признал: — Я буду не против. Кажется, после его вопроса, Сичэнь вовсе не рассчитывал услышать согласие, потому что теперь его взгляд явственно вспыхнул удивлением, радостью, а затем горячим  опаляющим желанием, от которого Цзян Чэну стало тяжело дышать. Не сводя с него глаз, Сичэнь промокнул губы и поднялся, только чтобы подойти и опуститься на пол рядом, а после потянулся и принялся одну за другой вытаскивать из волос Цзян Чэна шпильки, которые удерживали причёску. Он выглядел так, будто отчаянно хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. — Я поговорил с другими кунцзе, — сказал он в итоге явно не то, что собирался. — Двое из них успели сформировать золотое ядро, прежде чем попали ко мне. Слабое, но оно у них есть, — тихие слова падали вместе с лёгкими касаниями пальцев дракона, который уже разделался с поясом и теперь потянул вычурно вышитый цветами верхний слой ханьфу с плеч. — И они хотят продолжать культивировать? — Цзян Чэн пытался понять, к чему клонит Сичэнь, потому что оттого что тот продолжал раздевать его, то и дело ласкающе касаясь, думать было существенно сложнее. — Да. Если только найдётся кто-то достаточно сильный и умелый, чтобы их обучать, — эти слова Сичэнь практически прошептал ему на ухо, скользя ладонями по бёдрам и бокам, всё ещё скрытым тонкой тканью нижних одежд, но оттого прикосновения становились лишь ещё более дразнящими. — У тебя, — Цзян Чэн медленно выдохнул, чувствуя, как от этого голоса и касаний волоски на загривке встали дыбом, — есть кто-то на примете? — Мм, — согласно отозвался дракон, прихватывая губами мочку его уха. — Он уже занимался обучением молодых культиваторов, а ещё пахнет лотосовыми озёрами, — Сичэнь подцепил пальцем завязки внутренних одежд, быстро разделываясь с ними. — И непозволительно горяч во время тренировок. Я буду выгонять цяньюаней из дворца, чтобы никто не видел ваших уроков. Боюсь представить, каким ты будешь с мечом в руках. Эта была откровенная лесть, но Сичэнь, кажется, верил в каждое слово, о чём красноречиво говорил внушительный драконий стояк, прижимавшийся к его бедру, хотя они ещё даже не начали. Цзян Чэн и сам не остался равнодушен, хотя всегда с настороженностью относился к излишним комплиментам. Но сейчас, когда их жарко шептал ему на ухо дракон, в них верилось существенно проще.  — Ты всегда можешь прийти посмотреть, — довольно вздохнул он, помогая Сичэню избавить себя от штанов, а затем сам потянулся к завязкам его белоснежного ханьфу. — Я рассчитываю не только посмотреть, — сбросив верхние одежды, улыбнулся Сичэнь и тут же прижался губами к шее Цзян Чэна, принимаясь старательно выцеловывать её. — Хочу, чтобы ты сразился со мной, — возбуждённо прошептал он, прежде чем ощутимо прихватить кожу клыками. — Хочу узнать, на что ты способен. — Посмотрим, — Цзян Чэн тихо зашипел, когда кожу засаднило, но это только подогрело желание, — насколько хорош в бою старший принц. Может, он слишком изнежен дворцовыми утехами. Сичэнь едва слышно зарычал, невольно смыкая клыки сильнее и нависая над ним, обжигающе горячий от возбуждения. — Если окажешься сильнее, я позволю тебе взять себя, — хрипло сказал он, распахивая полы своего ханьфу и теперь потираясь напряжённым членом о живот Цзян Чэна лишь через ткань исподнего. — Ты ведь готовился быть цяньюанем, наверняка, тебя и этому учили, — выдохнул он, покусывая его плечо. — Мне нравится такая мотивация, — усмехнулся Цзян Чэн, скользя ладонью по груди Сичэня и дразня пальцами уже ставший напряжённым от возбуждения сосок. — Я могу и сейчас показать, чему меня учили. — Неужели, — Сичэнь приподнялся, с вызовом глядя ему в лицо. — Удиви меня. — Неплохо будет начать с постели, — Цзян Чэн потянул дракона подняться. — Воспитанный цяньюань не трахает своего кунцзэ на полу. Сичэнь не сопротивлялся, и лишь очаровательно рассмеялся, а когда они уже оказались в спальне, поймал Цзян Чэна в объятия. — В Облачных глубинах есть Стена Послушания с выбитыми на ней тремя тысячами правил, но такого я среди них не припоминаю. Как думаешь, мне стоит его добавить? — прошептал он, прижимаясь ближе, теперь обнимая Цзян Чэна со спины и покусывая его загривок. — Мне показалось, ты был вовсе не против. — Может быть, — Цзян Чэн вздрогнул, на мгновение отвлёкшись на новые ощущения, — мне не нравятся воспитанные цяньюани. — Какие возмутительные намёки на недостаток воспитания у членов императорской семьи, — цокнул языком Сичэнь, обнимая его за бёдра и устраивая голову на плече. — И в твоей жизни теперь есть только один цяньюань, — добавил он, хрипло и настойчиво, не переставая дразняще поглаживать пальцами низ живота. — Я надеюсь тебе нравится именно он. По крайней мере, ты ему очень нравишься, — сказал он почти шепотом. Напоминание о его не вполне добровольной ситуации неприятно кольнуло, хоть и немного сгладилось от последних слов. Цзян Чэн хмыкнул, разворачиваясь к Сичэню лицом и, уперевшись руками в грудь, повалил того на постель. — Посмотрим, годишься ли ты в мои цяньюани, — усмехнулся он и тут же склонился, запечатывая рот Сичэня требовательным поцелуем. Дракон было дёрнулся, пытаясь что-то сказать, но затем сдался, приоткрывая губы и встречая настойчивый язык Цзян Чэна своим. Не сказать, чтобы у самого Цзян Чэна был хоть какой-нибудь опыт близости, но он восполнял его недостаток напором. Он продолжил целовать Сичэня, потираясь своими бёдрами о его и поглаживая крепкую грудь, а затем без предупреждения чувствительно укусил плечо, как недавно делал сам дракон. Сичэнь отзывчиво застонал, выгибаясь под ним и с силой проводя ладонями по его бокам, но Цзян Чэн уже вошёл в раж и перехватил его за запястья, а затем прижал их к постели над головой дракона, удерживая того на месте. — Это так воспитанный цяньюань должен ухаживать за своим кунцзэ? — хрипло спросил Сичэнь, но его взгляд был чёрным от возбуждения. Цзян Чэн чувствовал, как дракон подаётся к нему бёдрами, ища облегчения, и в конце концов раздвинул его ноги коленом, с некоторым удивлением отмечая, что Сичэнь не сопротивляется. Хотя Цзян Чэн с детства слышал, что ни один цяньюань не потерпит самоуправства, тем более в постели. — Конечно. Если кунцзэ подобное нравится, — отозвался Цзян Чэн, принимаясь покрывать укусами шею. А когда Сичэнь никак не выказал неудовольствия, то потянул с него исподнее, продолжая придерживать оба его запястья одной рукой. — …Этому кунцзэ ведь нравится? Цзян Чэн сам не ожидал от себя такой напористости, и когда Сичэнь буквально зарычал, дёрнувшись из захвата, даже на мгновение испугался, что наверняка всё испортил. Но дракон вовсе не спешил высвобождаться, и Цзян Чэн с удивлением и одновременно всё сильнее разгорающимся азартом наблюдал, как дракон борется с собственными противоречивыми желаниями, то пытаясь уйти от касаний, то подаваясь им навстречу. Тяжело дыша, Сичэнь покусывал губы, но молчал, явно избегая отвечать на повисший в воздухе вопрос, и тем сильнее хотелось заставить его признаться. — Этот кунцзэ хочет меня в себе? — продолжил Цзян Чэн, поглаживая ладонью низ живота Сичэня. Он не знал, что на него нашло, но не хотел прекращать и склонился ниже, покусывая губы дракона. — Тогда ему придётся попросить. Сичэнь опалил его губы сбивчивым вздохом. Он почти дрожал под ним, напряжённый и прикованный к Цзян Чэну взглядом, в котором легко читалось захлёстывающее дракона желание. — Я… — едва слышно выдохнул тот таким низким и хриплым голосом, что Цзян Чэн его едва узнал. — Я хочу…  — Да? — Цзян Чэн замер, теперь отказывая Сичэню даже в небольшой стимуляции, перестав потираться о его бёдра. — Чего хочет Лань-фэй? Глаза Сичэня широко распахнулись от потрясения, и Цзян Чэн ожидал после этого чего угодно, но не того, что дракон вдруг обмякнет на постели, хрипло дыша и сдаваясь его натиску. — Т-тебя, —  прошептал Сичэнь в конце концов и облизнул пересохшие губы. — Я хочу тебя. — Умница, — жарко прошептал Цзян Чэн, целуя податливые губы, а затем приподнявшись, притянул одну из рук Сичэня между своих мокрых от смазки бёдер и хрипло приказал: — Смажь меня. Сичэнь приподнялся на локте, не отрывая от лица Цзян Чэна завороженного взгляда, и послушно провел пальцами по откровенно мокрым половым губам. Он дразняще раздвинул их на мгновение, а после обхватил влажной ладонью член Цзян Чэна, неторопливо проводя по всей длине, тщательно смазывая его. — Так? — хрипло спросил Сичэнь, касаясь его между ног снова. — Или господин Цзян хочет чего-то большего? У Лань-ф… — он взволнованно сбился, но заставил себя продолжить: — фэй много талантов. И тут же Цзян Чэн почувствовал гибкий хвост, мягко обвивший его голень. Он было вздрогнул от неожиданности, но был слишком увлечён их игрой, чтобы по-настоящему отвлечься, и устроился между ног Сичэня удобнее, продолжая слегка насаживаться на его пальцы. Поймав подбородок Сичэня, он теперь поглаживал его нижнюю губу. — Что ещё умеет Лань-фэй? На скулах Сичэня появился отчётливый румянец, а в глазах мелькнуло уязвимое выражение, но он всё равно подался к его руке, мягко втягивая палец в рот и касаясь его… Цзян Чэн вначале не смог разобрать странное ощущение, но затем почувствовал дразнящий подушечку раздвоенный кончик языка и возбуждённо сглотнул. — Лань-фэй всё-таки дракон, — выпуская его палец, горячо выдохнул Сичэнь. Он облизнул клыки, и на мгновение Цзян Чэн увидел толстый и гибкий, раздвоенный на конце язык, который, наверняка, заставил бы его кончить меньше чем за минуту, окажись он поблизости от его члена.  Вырывая его из размышлений, Сичэнь теперь скользнул хвостом к его промежности и принялся чувствительно тереться о края ануса, размазывая смазку. — Господин Цзян прежде играл так с собой? — хрипло спросил Сичэнь, глядя на него из-под ресниц. Кончики его ушей были почти малиновыми от смущения. — Нет, — шумно выдохнул Цзян Чэн, прислушиваясь к новым, странным, но вполне приятным ощущениям, немного покачивая бёдрами. — Зато для Лань-фэй это, похоже, не первый раз. Сичэнь явно хотел отвернуться, но Цзян Чэн удержал его за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. — Как часто Лань-фэй так играет с собой? Мучительно пытаясь отвести взгляд, Сичэнь, тем не менее, послушно продолжал ласкать его между ног и тереться хвостом, который теперь взволнованно подрагивал. — Я… — дракон сглотнул, колеблясь, но Цзян Чэн держал крепко, и в конце концов Сичэнь снова сдался. — Когда у меня гон, я вынужден проводить его один… Это всегда тяжело. В какой-то момент я… — он сбивчиво вдохнул, — я понял, что так проще справиться и успокоить свои инстинкты. И… м-мне действительно нравится. — Молодец, — похвалил его Цзян Чэн и коротко поцеловал, а затем повёл бёдрами. — Покажи мне, — прошептал он ему в губы. Сичэнь едва ощутимо кивнул, подаваясь ближе, на этот раз целуя его сам, и одновременно скользнул кончиком хвоста внутрь, аккуратно раздвигая тугие, не привыкшие к проникновению мышцы. Цзян Чэн прикрыл глаза, непроизвольно сжимая пальцами одеяло, потому что дразнящие пальцы всё ещё поглаживали его половые губы, когда настойчивый хвост медленно скользнул глубже, проникая теперь и следующим за ним более толстым продолжением. Цзян Чэн сбивчиво задышал, привыкая к новым, немного болезненным ощущениям. Эта заполненность отличалась от той, что он чувствовал во время их предыдущей близости. Он невольно двинул бёдрами ещё, в этот раз притискиваясь сам между ног Сичэня, и тоже начал медленно раскрывать его, стараясь не кончить сразу от восхитительной горячей тесноты, обхватившей головку. Сичэнь тихо застонал, задышав чаще и теперь сжимая влажными от смазки пальцами его бедро, но не попытался отстраниться. Он увлечённо целовал Цзян Чэна, иногда замирая, чтобы сделать шумный вздох, и тут же приникал к его губам снова, теперь неторопливо, но ритмично, толкаясь в него хвостом и тем самым подталкивая двигаться в себе самом. Цзян Чэн легко взял нужный ритм, но вскоре его тоже показалось мало. Слишком отзывчивым, тесным, желанным был Сичэнь, а Цзян Чэн никогда раньше не был ни с кем таким образом. Да и хвост внутри него самого тоже теперь задвигался быстрее, а стоило немного изменить положение бёдер, и тот вдруг оказался прижат внутри Цзян Чэна к какому-то чувствительному местечку, и неожиданно одного этого хватило, чтобы Цзян Чэн с протяжным стоном задрожал, изливаясь внутри дракона, содрогаясь всем телом и сбивчиво продолжая целовать Сичэня, который обнял крепче, чувствуя его удовольствие. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я отпущу тебя, — прошептал Сичэнь ему в губы, прежде чем перекатиться на постели и нависнуть над ним. — Господину Цзян придётся постараться сильнее, чтобы удовлетворить этого кунцзэ, — теперь его голос звучал насмешливо, почти опасно. Соскользнув с опадающего члена, Сичэнь легко развёл его ноги и одним плавным толчком вошёл до конца, заполняя собой и… так и не вытащив хвоста. Цзян Чэн не сдержал вскрика, запрокидывая голову и хватая ртом воздух. Теперь в нём было слишком много, слишком тесно, и он не знал что делать с этой переполненностью, замирая. — Мм… ч..чёрт, — бессвязно ругнулся он, вцепившись в плечо Сичэня.  — Доверься мне, — прошептал дракон, не спеша начинать двигаться. Он лишь покачивал бёдрами, едва ощутимо продолжая дразнить хвостом чувствительное местечко внутри. — Ты всё ещё очень узкий, расслабься. Цзян Чэн лежал, тихонько постанывая и подрагивая, но в какой-то момент всё же смог расслабиться достаточно, чтобы эта переполненность перестала казаться ошеломляющей, и слегка качнул на пробу бёдрами, протяжно и негромко застонав. — Да, вот так, — Сичэнь подхватил медленный и плавный ритм, выскальзывая совсем чуть-чуть, давая привыкнуть к себе. — Ваньинь, — прошептал он ему в волосы, а затем спустился легкими поцелуями к губам и поцеловал, постепенно начиная двигаться уверенней. Цзян Чэн хотел ответить, позвать его по имени сам, но дракон целовал жадно и глубоко, и, заключённый в его объятия, прижатый к постели его весом, он только постанывал, отдаваясь ласке полностью, чувствуя, как постепенно член начинает скользить в нём легче и присоединяется к неторопливым движениям хвост. Реальность происходящего в полной мере вышла на передний план только сейчас, когда в постели остались не господин Цзян и Лань-фэй, и не старший принц Лань со своим наложником, а открытый Ваньинь в объятиях распалённого лаской Сичэня. И так, слитые в одно, они были равны.  Ощущение правильности подхлестнуло удовольствие, и инстинкты кунцзе довольно выпустили когти, шепча «я твой», одновременно говоря «мой». И если первое так или иначе являлось правдой, то второе было настолько от неё далеко, что Цзян Чэн был рад, что не имел возможности простонать этого вслух.  Впрочем, от того как по очереди двигались в нём член и хвост, не давая ни секунды передышки, совсем скоро у Цзян Чэна вылетели из головы даже эти мысли, осталось только обнажённое желание, от которого он, забыв о стыде, стонал, вскрикивал и просяще скулил, выгибаясь в чужих руках. Сичэнь отзывчиво двинулся жёстче, и Цзян Чэн чувствовал, как при этом вьётся в нём хвост, растягивая его шире, то и дело возбуждённо подрагивая. В конце концов Сичэнь неожиданно выскользнул из него, оставляя на мгновение неимоверно пустым, но уже в следующий миг скользкая от его собственной смазки головка члена прижалась ниже, приходя на смену хвосту. — Примешь меня так? — прошептал Сичэнь, разгорячённый, почти шальной. — Хочу кончить в тебя, но я не могу… — он не договорил, снова ловя его губы своими. Цзян Чэн закивал, понимая его слова хорошо если наполовину, и осознавая только то, что очень, очень этого хочет. Он обвил шею Сичэня руками, стараясь притянуть как можно ближе, сбивчиво и горячо зашептав: — Да… да, пожалуйста… быстрее. Сичэнь склонился к его шее, чувствительно покусывая, царапая её клыками, и со вздохом толкнулся, раскрывая его. Такое проникновение было гораздо чувствительнее, и хотя в нём была всего лишь головка или и того меньше, Цзян Чэн сжал пальцами спину дракона, сбивчиво дыша и зажмуриваясь. Ему не было больно, но ощущения ошеломляли, и он был благодарен, что, прежде чем толкнуться снова, Сичэнь дал ему перевести дыхание. К тому моменту, как дракон был полностью внутри, Цзян Чэн дрожал всем телом, хватая ртом воздух. Он даже не мог уже внятно сказать ни слова, только бессвязно шепча и постанывая: — Ммм… мнх..хаа… Он не знал, что пытался сказать, может, передать всю интенсивность своих ощущений, и лишь запрокинул голову, отстранённо чувствуя, как намокают виски от слёз. Сичэнь, кажется, тоже совершенно потерявшись в удовольствии, толкался в него снова и снова, а затем обвил хвостом напряжённый член, чувствительно сжав его и дразняще поглаживая головку. — Кончи для меня, — хрипло выдохнул дракон, и уже в следующее мгновение Цзян Чэн сжался вокруг него, не в силах отказать этой просьбе и забываясь наслаждением. Он отстранённо чувствовал ставшие требовательными глубокие толчки, а затем Сичэнь шумно вздохнул, сжимая его в своих руках крепче и толкнулся особенно глубоко, так, что Цзян Чэн на мгновение почувствовал края узла, а затем член внутри него начал ритмично подрагивать, и по тому, как сорвалось дыхание Сичэня, замершего над ним, он угадал, что тот последовал за ним. Какое-то время они приходили в себя, дыша одним воздухом, и Цзян Чэн полуосознанно гладил Сичэня по щеке, а затем поднялся выше, нежно проследив пальцами аккуратные драконьи рожки, которые давно занимали его. Сичэнь выдохнул на грани стона, явственно вздрогнув и, не открывая глаз, подался к его руке так доверчиво, что Цзян Чэн не мог не улыбнуться. Дракон, даже расслабленный после оргазма и всё еще подрагивающий у него внутри, едва не мурлыкал, завороженный такой простой лаской, и Цзян Чэн снова и снова прослеживал кончиками пальцев изящные изгибы, очарованный такой реакцией. — Такие мягкие, — тихо сказал он, продолжая гладить. — Мм, — выдохнул Сичэнь, кажется, всё ещё с трудом соображая. — Не знал, что это будет так приятно, — едва слышно добавил он. Конечно, вряд ли старшего принца кто-то так уж часто трогал за рога, но так чтобы совсем никогда? Цзян Чэн притянул усталого дракона к своей шее, продолжая неторопливую ласку, и тот тут же прижался носом, явно с наслаждением дыша его запахом, отчего хотелось довольно жмуриться. — Никто раньше такого не делал? — всё же не сдержал любопытства Цзян Чэн. — Мм, нельзя, — отозвался Сичэнь, расслабленно позволяя ласкать себя, вопреки собственным словам. — Позволительно только для супругов. Цзян Чэн тут же замер и его рука повисла в воздухе. — Я… не знал. — Целоваться тоже нельзя, — пробормотал Сичэнь так и не открывая глаз и теперь сам потираясь рогом о его пальцы. — Ты такой же вкусный на вкус, как и на запах… — он боднул так и не двинувшуюся больше руку Цзян Чэна и попросил: — Продолжай. — Ты бы хоть предупредил, — сдавленно пробормотал Цзян Чэн, несмело погладив снова. Здесь за подобное поди могли и казнить. — Не успел, — пробормотал дракон, снова довольно вытягиваясь на нём. — О многих правилах ты осведомлён лучше меня, я думал, эти ты тоже знаешь. — Людские правила я хорошо знаю, — проворчал Цзян Чэн, запустив вторую руку в волосы Сичэня, и начал перебирать их. — Здесь всё совсем иначе. — Мм, — согласно вздохнул Сичэнь, едва ли понимая, с чем соглашается. Он крепче обнял Цзян Чэна, укутывая его своим запахом, в котором отчетливо преобладали нотки обожания. — Не думай об этом, — сонно добавил он в конце концов. — Я всё решу. — Как скажешь, — отозвался Цзян Чэн, ошарашенный такой откровенной приязнью, и хотелось настойчиво поцеловать Сичэня снова, утверждая своё право на это.  Делать ничего подобного Цзян Чэн, конечно, не стал. В том числе потому, что такого права у него не было. Он продолжил ласково поглаживать Сичэня, и тот уснул, расслабленно продолжая утыкаться носом в его шею, удивительно трогательный и уязвимый сейчас. Цзян Чэн тихо вздохнул, наслаждаясь этим моментом, где никакие условности не имели значения, а затем и сам провалился в сон.