The dental heart.

Вечер подступал к порогу двери всё быстрее, а Хан марафетился у зеркала и боялся не успеть. Он переживал о том, как будет выглядеть в глазах друзей и в глазах человека с которым придёт. Его взгляд скачет по комнате, а руки нервно цепляются за одежду. Пальцы подрагивают, а губы оказываются ранены зубами. Нежная плёнка сгрызается, а нервы продолжают шалить. Хан поднимается с дивана и вновь идёт до зеркала, чтобы повертеться перед тем, в желании найти хоть один недостаток у лёгкого образа. Будь желание и время, то Джисон сменил бы одежду несколько раз, оставаясь всё равно крайне недовольным тем, как выглядит. Мрачные мысли клюют голову, а руки трясутся всё сильнее. Цепкий взгляд кружит по зеркалу, стараясь найти в отражении то, что заставит остаться дома ещё на побольше. – Так не годится, – Хан устало вздыхает и быстро идёт в спальню. Лекарство ложится в ладонь, а после оказывается проглоченным. Должно полегчать, и Джи ждёт, когда же тремор спадёт, а нервы перестанут грызть его мозг. Стук в дверь, и парень бросает взгляд на время, отображённое на экране телефона. Ровно семь. Минхо весьма пунктуален. Хан рвано вздыхает и несётся к двери. Волнение хлещет по грудине, а щёки заливаются краской. – Привет, – Хо машет ладонью и замирает, цепляясь взглядом за фигуру. Блядский вырез свитера заставляет облизнуть, вдруг пересохшие, губы и смущённо отвести взор в сторону. – Отлично выглядишь. – Спасибо, – Джисон ещё сильнее краснеет, а открытая кожа ключиц горит так, будто её только что коснулись чужие пальцы, и он не знал, был ли против того, чтобы всё это случилось на самом деле, а не осталось лишь фантомным ощущением. – Ты тоже выглядишь сегодня суперски. И Хан не врёт. Он смотрит на Минхо, что одет в обычные чёрные джинсы, такого же цвета футболку и толстовку, и сдерживает себя от пускания слюней. Над причёской Хо максимально не старался, лишь причесался перед выходом, да и всё. Но на шевелюру Джисон и не обращал внимание, ведь взгляд притягивали кошачьи глаза с мягким блеском. Также и с Ли. Он смотрит на Джисона и восхищается его красотой. Младший одет в тёмно-синие джинсы, кофту с глубоким вырезом, открывающим вид на ключицы и часть грудных мышц, и майку, что выглядывала из-под кофты, прикрывая кожу в особенно глубокой части разреза. Цепочки блестят на шее, а пальцы украшают кольца. Его волосы красиво уложены, и пара прядок чёлки падает на лицо. – Пойдём? – Хо тихо спрашивает, вырывая Хана из молчаливого разглядывания. Смущение застревает под кожей, а стыд от осознания того, что его поймали на разглядываниях, больно зацепил сердце. – Да, секунду, – Джисон быстро схватил телефон, выключил везде свет и закрыл квартиру. Они выходят из подъезда, а внизу уже ждёт такси, которое заказал Минхо заранее. Ли платит за ожидание, а Хан диктует адрес. Едут они в тишине, лишь изредка кидая друг на друга заинтересованные взгляды. Язык чесался от желания сказать что-нибудь, но оба не издали ни звука до самого конца поездки. Распрощавшись с таксистом, Хо осматривает быстрым взглядом место, где их высадили, и присвистывает. – Не думал, что хоккеисты так много получают, – он продолжает изучать местность вокруг, но огромный домище, сверкающий светодиодами из окон, привлекал внимание больше. Музыка тихо разносилась по округе, но Ли знал, что внутри она бы орала им в уши с такой силой, что пошла бы кровь. – Откуда ты знаешь, что они хоккеисты? – Джисон удивлённо смотрит на мужчину, а тот пожимает плечами. – Чан, да и просто предположил, – Минхо отводит взгляд, скрывая ложь. Не скажет же он, что узнал об этом ещё тогда в автобусе, когда подглядел в телефон Хана. “Зебры” были популярной хоккейной командой, а там сложить два и два не так уж и сложно. – Понятно… – по ответу Джисона было тяжело догадаться поверил ли он, но внимание заострять на этом всё равно не пришлось, ведь навстречу им уже шагали две фигуры. – Джисон-и, миленький, вот и ты! – Хёнджин замахал рукой и заулыбался, показывая ряд ровных зубов. – Ты лысый?! – Хан громко кричит это и в полном шоке смотрит на друга, что сверкает коротким блондинистым ёжиком. Феликс фыркает и начинает гоготать в голос, наблюдая за лицом Джисона. – А ты чёрный? – Хан хватается за сердце. – Да что ж за сюрпризы-то такие? – Привет, – Ликс обнимает Хана и протягивает руку Минхо. – Ты Минхо? – Привет, – Ли приветливо тянет уголки губ и пожимает ладонь. – Ли Минхо. Приятно познакомиться. – Ли Феликс, – Ликс кивает в сторону Хёнджина. – Хван Хёнджин. Нам тоже приятно познакомиться с тобой. Ли поворачиваются и смотрят на Джисона, что подверг Хёна пыткам своими пальцами. Он тыкал в ёжик на голове и удивлённо дул щёки. – Лысая башка, дай пирожка? – к парням незаметно подходит Чонин. Он одет в обычную джинсовую рубашку и джинсы. В его руках горит красный конверт. – С седьмой годовщиной вас, братья-кролики! – Йена! Ты пришёл! – Хёнджин вырвался из лап Джисона, что перевёл своё внимание на чёрные, длинные локоны Феликса. – Когда Джинни сказал про Рапунцель, я подумал, что ты нарастил волосы, а ты вообще чёрный, – Хан встаёт возле Минхо. Ли-старший мягко улыбается. За несколько минут разборок с лысой башкой, он успел пообщаться с Фелом, и тот оказался очень приятным человеком. – На самом деле, я перекрасился уже после того, как он написал. И побрил его тоже после, – Ликс кидает взгляд на своего возлюбленного, что принялся тискать лиса в своих объятьях. – Наверное, если ты знал о нас, то представлял по-другому, – последнее обращалось к Хо. – Ты прав. Как минимум, лысую голову я точно не ожидал увидеть, – Минхо фыркает, а Джисон смотрит на своего друга и стоматолога и не понимает, когда они успели словить мини-коннект. – Меня обсуждаете? – Хёнджин повис на шее Феликса и хмельно улыбнулся. – Он немного выпил, поэтому поймите и простите, – Ликс гладит Хвана по волосам и машет рукой в сторону дома. – Проходите, не морозьтесь. Чего вы вообще так легко оделись? На улице зима ещё вообще-то. И вправду. Все стояли без курток, видимо забыв захватить те с собой. – Вы идите, а я ещё гостей встречу, – Хёнджин подтолкнул своего возлюбленного в сторону дома, а сам повернулся к дороге, ожидая последних приглашённых. – Не замёрзни только, – Фел кидает это обеспокоенно и провожает гостей в дом. Музыка рвёт уши, а огоньки бросаются в глаза. Внутри дома полно народу. Джисон боязливо вздрагивает, увидев такую толпу, и жмётся ближе к Минхо. – Пойдёмте на второй этаж, там более спокойная обстановка, – Ликс кричит это, чтобы все могли услышать его, и топает к лестнице. Все ребята идут за ним, как утята за мамой-уткой. – Чувствуйте себя, как дома. Я пойду помогу Хёнджину, и мы скоро вернёмся. Развлекайтесь, – чёрная рапунцель удаляется из комнаты, а парни переглядываются между собой. – Чонин, это Минхо. Минхо, это Чонин, – Джисон коротко представляет парней друг другу. – Чонин мой друг и член хоккейной команды. – Приятно познакомиться, – Йена кивает, и лисья ухмылка расцветает на губах. – А ты, как я понимаю, тот самый кошак? – Кошак? – Минхо удивлённо смотрит на Джисона, а тот весь вспыхивает и кидает злобные взгляды в сторону младшего. – Всё верно. – Не хотите чего-нибудь выпить? Я принесу! – Хан вскакивает со своего места, совсем смущённый и уносится вниз. – Ты смутил его, – Хо смотрит на Яна, что продолжает улыбаться по-лисьи хитро. – И видимо сделал это специально. – Для его же блага, – Чонин пожимает плечами и немного напрягается. – Мы будем делать вид, что незнакомы? – Не думаю, что это требуется. Да и, по-сути, видимся мы с тобой впервые, – Ли поднимается с насиженного места. – И знакомы, чисто формально, через Чана. Пойду найду Джисона. – Удачи, – Ян откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. В мыслях было разное. Хотелось набухаться, забыться и расслабиться. Минхо спускается по лестнице вниз и проталкивается сквозь толпу. Куда мог пойти Джисон? Да куда угодно, но Ли, ведомый непонятным чувством внутри, выбрал дальний угол и шёл туда весьма уверенно. Ещё б не топтали ему ноги, и было бы вообще прекрасно. – Эй, Джисон-и, – Хо мягко зовёт младшего, что сидит на кресле и пьёт что-то из бутылки. Что-то весёленькое и с градусом. – Ты чего здесь один напиваешься? – Минхо? – Хан смотрит чуть поплывшим взглядом на Ли, а на глаза наворачиваются слёзы. – Ты теперь презираешь меня? – Чего? – Хо удивлённо захлопал ресницами, а брови взлетели вверх. – Эй, Джисон-и, ты слишком много выпил, – мужчина умалчивает о том, что удивлён скоростью Джи. Успеть убежать, да ещё и напиться за такой короткий срок - нужно уметь. Минхо попытался осторожно забрать бутылку из цепких ручек, но Хан что-то протестующе замычал и вцепился в бутылку с особым энтузиазмом. – Ничего и не выпил! Ты уходишь от ответа, значит всё-таки я теперь тебе противен? – Джисон смотрит своими чистыми глазами, с градусными пузырьками, и румянец покрывает его пухлые щёчки. – Нет, это не так. Ты не противен мне. Ты думаешь так из-за “кошака”? – Хо сводит брови к переносице и подсаживается к младшему. – Можешь хоть всегда меня так называть. Я не буду против. – Честно? – Хан икает и трясёт бутылку, проверяя ту на наличие алкоголя. Она оказывается почти выпита до дна. – Честно, – спокойно отвечает Ли. – Честно-пречестно? – Джисон устраивает голову на плече Хо. – Да, Джисон-и, – Минхо мягко отнимает бутылку и поглаживает Хана по волосам. – Нам нужно вернуться наверх. – Давай посидим так ещё немного, кот? – Джи мямлит это, надувая щёки, а Ли чувствует, как сердце начинает бешено стучать. Даже живот как-то по-странному скрутило - ёбаные бабочки. Минхо ожидал услышать “кошак”, но никак не это. – Давай… – мягко шепчет Хо и обнимает Хана, прижимая ближе к себе.

***

– А где Джисон с кошаком? – Феликс возвращается на второй этаж, но застаёт там только скучающего Чонина. Макне жмёт плечами. – Ушли за напитками, так и не вернулись, – Ян убирает телефон в карман и смотрит на Ликса. – Тебе очень идёт чёрный. – Пасиб, – Ли проходит к диванчикам и усаживается возле младшенького. – А ты чего здесь сидишь один? Мог бы пойти вниз и развлечься. – Не особо люблю шумные скопления людей, – Чонин неловко улыбается и снова напрягается. – Ого, не думал, что тебе это будет мешать как-то расслабиться, прости, – Ли подпирает ладошкой подбородок и пристально смотрит на младшего. – У тебя что-то случилось? Ты слишком напряжён. – Ничего не случилось, – Ян напрягается ещё сильнее. – Но я же вижу… – Ребята, вот и мы! – Хёнджин весело поднимается по ступенькам. – Ждали? Ой, а где Джисон и кошак? – Привет, – позади Хвана Чан. Капитан машет ладонью, и Ликс радостно улыбается, махая в ответ. – Они ушли за напитками, думаю, что скоро вернутся. Проходите, садитесь, – Фел поднимается, освобождая место возле Чонина, сам же устраивается на соседнем диванчике. Хёнджин тут же облюбовывает местечко под его боком. – Чан, не стой на лестнице, присаживайся к Йене. Ян лишь тихо хмыкает на это и угрюмо смотрит в окно. Его голову посещают разные мысли, а самой основной остаётся “нахуяриться”. Может он даже треню пропустит в честь этого. Если, конечно, ему позволят это сделать. В воздухе виснет тишина, нарушаемая звуками музыки с первого этажа. Ликс тонет в объятиях Хёнджина, что глупо улыбается и тычется носом в шею, и чувствует напряжение между Чонином и Чаном. – Давайте в Дженгу? Или Твистер? – Хван выдаёт это так неожиданно и громко, что Фел вздрагивает и скидывает парня на пол. – Меня-то за что? – Прости, я не специально! – Ли пинает Хвана, пытаясь встать, и тот жалобно стонет. – Чё он уже сделал? – по лестнице поднимается весёлый Джисон. Позади него идёт Хо и осторожно придерживает ладошкой спину, что так и клонится назад. – Предложил поиграть, – Чонин поднимается с диванчика и потягивается. Чан провожает каждое его движение пристальным взглядом, но отворачивается, не желая быть пойманным. – Феликс, какой ты жестокий! – Хан ужасается и садится на свободный диванчик. Хо молча присаживается рядом и также не говорит ничего, когда Джи устраивает свою голову на его плече, лишь аккуратно приобнимает его за талию. – А я-то чё? – Ликс поднимается, и ещё один случайный пинок проходится по бедному Хёнджину. – Ребят, вы тут сидите, а я схожу за напитками, – Чонин направляется к лестнице. – Доставайте пока игры, я быстро. – Подожди, я с тобой, – Чан подрывается с дивана и идёт за младшим. Тот лишь устало вздыхает и продолжает спускаться, не обращая внимание на Бана. Пусть хоть чечётку станцует, Ян устал. – Во что будем играть? – Минхо поглаживает тонкую талию и смотрит на пару. Драма-квин продолжает лежать на полу и завывать от боли в голове, хотя пинок прошёлся по его булкам. – Твистер? – повторяет вариант Хвана Ликс. – Ты согласен сыграть в Твистер? – Хёнджин радостно подскакивает, забывая о том, что у него вообще-то очень сильно болит голова. – Да! Давайте играть! – Джисон пьяно смеётся и подскакивает. – Хёнджин-а, первый раунд со мной! Минхо лишь откидывается на спинку и прикрывает веки. После работы усталость навалилась неожиданной тяжестью на плечи, и сейчас Хо в полной мере ощутил всё послевкусие полного рабочего дня. – Хорошо, пробный раунд будет за Хёнджином и Джисоном, потом давайте разобьёмся на пары. Я буду с Джинни, Джисон будет с Минхо, а Чонин будет с Чаном. – Согласен! – в один голос закричали Хан и Хван. Спелись. Но их пьяные головы могли привести не к очень радостным результатам, особенно в дуэте. – Боже, спаси меня от этих двоих, – Ликс тяжело вздыхает и закатывает глаза, после чего удаляется в одну из комнат за Твистером. – Ликси, боженька тебе не поможет, – Хёнджин даёт пожамкать свой ёжик на голове, а Джисон что-то восторженно говорит на это. Молчать продолжает лишь Минхо. С одной стороны, могло показаться, что ему совершенно не уютно, но на самом деле всё было не так. Он ощущал себя максимально комфортно в компании парней. В основном его внимание было обращено на Хана, но и Ликс с Хёном ощущались как-то по-родному, не говоря уже о Чане и Чонине, хотя последний ощущался более холодным, чем все встреченные люди. – Минхо-хён, ты же не против поиграть с нами? – Джисон отлипает от коротких волосинок Хвана и переключается на доктора. Он плюхается на диван, под горячий бок, и заглядывает в глаза, расплываясь в весёлой улыбке с привкусом вишни и алкогольной горечи. – Нет, не против, Джисон-и, – Ли нежно проводит ладонью по растрепавшимся волосам Хана, а тот ластиться сильнее, почти фырчит, и Хо усмехается. Вот кого нужно было называть кошаком. – Хан-и, Джинни, готовы начинать? – Феликс вышел из комнаты с коробкой в руках. Хёнджин подскочил, выпрямился и приложил ладонь к голове. – Всегда готов, – он хихикает, а Джисон, словив с ним одну волну, также встаёт по струнке смирно и гогочет. – Тогда начнём, – Ликс принимается вынимать содержимое коробки, а Минхо ему помогает. Пока оба Ли все в делах, две пьянчужки продолжают валять дураков, пинаясь и шуточно боксируя. – Не балуйтесь, что вы как маленькие дети? Фел поднимается с корточек, ставит руки в боки и недовольно смотрит на шкодников. Те переглядываются и снова гогочут. – Давайте начнём игру? – Минхо мягко говорит, обволакивая всё пространство вокруг своим спокойным голосом. И игра начинается.

***

Чонин достаёт из холодильника банки с соджу и пивом. Он еле смог найти кухню в этом огромном доме с таким же огромным количеством людей. Никто из гостей не поднимался на второй этаж, но вовсю тусовался на первом. Прихватив как можно больше напитков, Ян полностью проигнорировал присутствие Чана возле себя. – Давай помогу, – мужчина осторожно устроил ладонь на плече Чонина, а тот вздрогнул и чуть не выронил всё захваченное из рук. – Прости. – Хватит извиняться, – лис холодно смотрит на австралийца и аккуратно оставляет часть банок на столе. – Хочешь помочь, делай это молча. Ян покрепче перехватывает бутылки и разворачивается. Он не намерен находиться наедине с Баном ещё большее количество времени. Чужой взгляд прожигает затылок, но не настолько сильно, чтобы остановиться и обернуться. Идти обратно через толпу, так ещё и с грузом в руках, оказалось тяжелее, чем младший представлял себе. То и дело, да кто-то толкался, задевал рукой случайно и пугал своим ором. Чонин чудом добрался до лестницы и поднялся на второй этаж. Его застала очень интересная картина с Джисоном и Хёнджином, что почти лежали друг на друге. Их лица были красными, а глаза слезились, и это было совсем не от смущения, а от смеха, что они пытались сдерживать, смотря на рожи друг друга. – Мы принесли выпить, – оповещает Чан, останавливаясь позади Яна. – Ну, хоть кто-то ответственно подошёл к этому делу! – Ликс помог парням с банками, и игра продолжилась. Недолго, правда, длился раунд, ведь Хван по итогу задел своей длинной лапищей руку Джисона, и они оба завалились на пол. Громкий смех и ор разнёсся по комнате. – Давайте сделаем небольшой перерыв? – Хо смотрит на Хана, что находится в полуживом состоянии после недолгого стояния на ткани с кружочками. Тот что-то согласно мычит и ползёт к банкам с алкоголем, что принесли Чонин и Чан. – Куда? – Минхо быстро материализуется рядом и прижимает ладошку к полу. – Тебе уже хватит, Джисон-и, иначе, блевать будешь дальше, чем видишь. – Ну, Минхо-хён! – Хан хнычет и дует свои пухлые щёчки, надеясь, что доктор сжалится над его жалким видом, но тот продолжает строго смотреть и прижимать ладони к полу. – Какой жестокий, – Хван драматично шепчет это на ухо Ликсу, но слышат все присутствующие. – Как хорошо, что ты у меня не такой, – Хёнджин тянется рукой к баночке с соджу, но в ответ Ликсовы пальцы сжимаются на его шее сзади. – Эй, это ещё что за хуйня? – Тебе тоже хватит уже, дружок! Вечеринка только началась, а ты уже наклюкался. Будете с Джисоном у нас послушненько сидеть, если увижу в руках хоть что-то напоминающее банку, то будете оба наказаны. – Все Ли такие страшные? – Хёнджин дуется и плюхается обратно на диванчик. – Все, – подтверждает Чан, и руку его холодит небольшая баночка с пивом. – Кстати, Чани-хён, вы с Йеной пропустили эту часть, но мы решили поиграть в Твистер командами. Вы с Йеной вместе, – Ликс отодвигает ногой банки с алкоголем подальше и садится на пол, возле специальной рулетки. Чонин непроизвольно дёргается и кидает короткий взгляд в сторону капитана. Нахуяриться стоило. – Можете начинать, как раз. Глаз лисёнка дёргается, а брови сводятся к переносице. Нервы проходятся под кожей дрожью, но он держится уверенно. Как жаль, что ему приходится участвовать в этом, но не хотелось своим недовольством портить праздник друзей. – Да начнётся представление, – Хван хлопает в ладоши и внимательно наблюдает за парнями, что подходят к специальной ткани. Первым в игру вступает Чонин. Он ставит ногу на синий круг и скользит взглядом по ткани, мечтая о том, чтобы всё это закончилось побыстрее. Джисон садится на пол и тоже со всей внимательностью наблюдает за ходом игры. Ноги переставляются, также, как и руки. Совсем скоро Чан опасно нависает над Яном. Их лица так близко друг к другу, что слышно рваное дыхание. Пот стекает по вискам, а руки дрожат от неудобного положения. – Как хорошо вы держитесь, – Ликс поддерживает парней, а Минхо фыркает, наблюдая за своим лучшим другом и человеком, в которого он влюблён. – Блять, Хоша, хватит ржать, я всё слышу! – Бан тяжело говорит это, а тело опускается ещё ниже, ближе к Йене. Обращение к Ли бьёт молоточком по голове. Ян вздрагивает, и это является его фатальной ошибкой. Ладонь скользит по ткани, и он падает. Чан падает следом по инерции. – Ну нихуя себе, – Хан шепчет это и в шоке смотрит на то, как губы играющих встречаются. Чонин шокировано распахивает глаза и смотрит на старшего, тот выглядит таким же удивлённым. – Отъебись! – Йена рычит, толкая Чана в грудь. Он подскакивает на ноги и уносится на первый этаж. Все, кроме Бана, удивлённо смотрят ему в след. Это был первый раз на их памяти, когда Чонин выходил из себя. – Я схожу за ним, – Ликс поднимается, но его останавливает Минхо. – Подожди, пускай Чан сам разберётся с этим, – Хо бросает уверенный взгляд на друга, но тот выглядит совершенно потерянным. – Иди и найди его. Чан прикусывает губу и нервно дёргает кожицу зубами. Он сделал это не специально, но вина почему-то тяжёлым грузом легла на плечи. – Где тот самый крутой док Бан? Давай, погнал! – Джисон, всё ещё буйный от выпитого, подскочил и указал рукой в сторону лестницы. – Здесь парная игра! А у тебя её нет. Либо ты уходишь и тусуешься на первом этаже, либо находишь нашего Йену и возвращаешься вместе с ним. Хан командует, гордо выпрямляя спину, а Минхо не сдерживает тихих смешков. Джисон невероятно мягкий, а также открытый. Его тело не сжимают горькая реальность и строгие рамки рассудка, от этого он становится невероятно живым. Чан молча поднимается и удаляется на первый этаж. – Продолжим игру? – Феликс неуверенно косится на оставшихся ребят, но Хан и Хван горят идеей доиграть, поэтому агрессивно кивают на вопрос. – Хорошо, тогда, сейчас буду я и Хёнджин. Минхо, можешь крутить рулетку? – А почему ты меня не попросишь? – Джисон обиженно вздохнул и уставился на своего друга во все глаза. – Крутить рулетку, это занятие для Ли, – Хо перетаскивает рулетку к месту, где они с Ханом уселись. – Но мы будем крутить её по очереди. – Тогда начнём? – Ликс потянулся, хрустнул костями и приготовился играть. Хёнджин был более вялым, чем до начала игры. Видимо, алкоголь начинал понемногу отнимать энергию, и его стало клонить в сон. Эта парочка провозилась недолго, ведь вместо игры Хёнджин лез целоваться и обниматься. Ему совсем резко и жизненно-необходимо понадобилось тепло Ликса. Родные губы жгут в поцелуе, а ткань с кружочками оказывается где-то на полу, в то время, как пара ложится на диван, сплетаясь в клубок. Рулетка оказывается в пальцах Фела. – Эй, Фел, там тебе посылка какая-то пришла! – на этаж забегает какой-то парень и передаёт коротко информацию, после чего разворачивается и несётся обратно вниз. – Ничего себе. Ты что-нибудь заказывал? – Ли смотрит на Хёнджина, что лениво моргает, как хамелеон, и понимает, что тот не причастен к неожиданному сюрпризу. – Джинни, ты полежи тут, а я пока схожу вниз и посмотрю, что там. – Хорошо, только недолго, – Хён бурчит это и высвобождает тельце из пут в виде своих длинных конечностей. – Мы пока доиграем. Феликс спускается вниз, а Хёнджин подскакивает с дивана. Весь его вид резко меняется, и он нервно носится по комнате. – Ты чего? – Джисон успевает немного протрезветь к моменту их очереди играть в Твистер. – Спуститесь, пожалуйста, вниз, сейчас будет кое-что мега-важное, – Хван нервно что-то достаёт и машет парням ладошкой, чтобы те быстрее скрылись. Хан и Хо слушаются. Переглядываются, встают и спускаются вниз. В этот момент, основная масса людей уже подуспокоилась, и ходить через толпу было легче. Фел нашёлся у входа. Он руководил двумя рабочими, что заносили огромную коробку, ростом с самого Ли, в дом. – Интересно, что там, – Джисон шепчет это и заинтересованно следит за каждым движением Ликса. Тот благодарит рабочих, провожает их и под громкое улюлюканье принимается распаковывать подарок. Музыка стихает, и остаются лишь тихие перешёптывания. Толпа выстроилась так, что вышло две половинки, между которых было свободное пространство, ведущее от лестницы на второй этаж до самого Фела. – Охуеть, – Феликс шепчет это и в шоке смотрит на представшую картину перед собой. На ней изображены он и Хёнджин. Картина пропитана запахом масла, лака и духов Хвана. Хочется прикоснуться пальцами к поверхности холста, и Ли не сдерживает собственных желаний. Взволнованные вздохи сзади заставляют обратить внимание на то, что происходит за спиной, и Фел оборачивается. В руках Хвана большой букет с пионовидными розами. Он уверенно спускается по лестнице с игривой ухмылкой на лице. Его глаза блестят безумными красками, а Ликс хочет броситься ему на шею, обнять со всей любовью и силой, но почему-то сдерживает себя. Слёзы подкатываются к уголкам век, а веснушчатый ангелок пытается не заплакать. Конечно, они подарили друг другу подарки ещё утром, поэтому Феликс не ожидал ещё сюрпризов. Щёки розовеют, а безумная любовь тлеет под рёбрами алыми складочками. Хёнджин спускается на первый этаж и медленно ступает к своему возлюбленному. Он выглядит уверенно, но уголки губ нервно дрожат. Что-то происходит, и Хан понимает это, шокированно стоя с приоткрытым ртом. До него дошло. Пальцы потянулись к карману джинсов, и он достаёт телефон, начиная съёмку. Вот он, главный корреспондент хёнликсов. – Феликс, хочу поздравить тебя с днём рождения, – Хёнджин широко улыбается, а толпа недоуменно переглядывается. – Хёнджин, долбаёб, не то, – Хан шипит это, понимая, что друг слишком перенервничал. Надо было ему успокоительных накапать, но кто ж знал? – Всё хорошо, Джинни, не нервничай, – Ликс мягко улыбается и смотрит на самого родного человека со всей нежностью, на которую только мог быть способен. Хван тает под этим взглядом и выдыхает. И вправду, чего это он? Это же его Ликс-и, тот всегда всё поймёт. – Феликс… Я очень сильно люблю тебя. Я благодарен тебе за каждый миг, что ты подарил мне. Без тебя я бы не был собой. Без тебя я не вижу свою жизнь, – голос Хёнджина дрожит. – Ты смысл моей жизни, Феликс. Мы вместе семь лет, и за это время произошло многое, – Ликс, будто по блютусу подключается к Хвану, и видно, как его плечи содрогаются, а лицо кривится в предслёзном состоянии. – И за все эти семь лет я понял, что жить без тебя не смогу. Ли Феликс Ёнбок, ты выйдешь за меня? Хён смотрит пристально, присаживаясь на колено, и держит в ладони бархатно-красную коробочку с кольцом внутри. – Охуеть, – Джисон смотрит на своих друзей. – А я только хотел сказать, что придумал, что подарить… Камера телефона продолжает записывать всё, несмотря на то, что руки оператора дрожат, а сам он еле сдерживается от радостных воплей. – Я согласен, – Ликс плачет и протягивает руку для того, чтобы у Хвана была возможность надеть кольцо на пальчик. – Я люблю тебя, – шепчет Фел тише, обнимая Хёнджина и целуя его лицо, что покрывалось такими же солёными дорожками слезами счастья. Люди кричат, а Хан вырывается к возлюбленным и обнимает их, крича поздравления на уши. – Все бухаем! – Джисон упрыгивает на кухню за алкоголем, а Минхо лишь тяжко вздыхает и идёт за этой пьянчужкой, которая нашла повод выпить. На радостях все реально пьют, кричат поздравления, танцуют и даже дерутся. Хёнджину и Феликсу стало абсолютно плевать на всё, что происходило, и они удалились, уединившись в спальне. Они хотели побыть наедине, просто обнимая друг друга и говоря разные нежности. На их пальцах блестят кольца - Феликс надел украшение, что было припрятано до глубокой ночи, на палец Хёнджина -, а на лицах горят улыбки. И пока в их спальне царит мир и спокойствие, за дверью продолжается веселье. Хан всё-таки раздобыл где-то алкоголь и пригубил добрую половину, расплываясь в счастливой улыбке. Хо носился за ним, как за маленьким, пытаясь уследить, чтобы с тем всё было хорошо. – Джисон, ты ещё не устал? – Ли погнался за младшеньким, что решил облюбовать какую-то комнату. Он успел запыхаться, поэтому устроился на постели, тяжело дыша. – Устал, – честно отвечает Хан. – Поэтому и пришёл сюда, Хо. Младший по-странному замолкает, а матрас кровати возле Ли скрипит под чужим весом. Минхо приподнимается и смотрит на Джисона, что завис, опустив колено возле бедра доктора. – Ты чего? – Хо тихо спрашивает, замечая заминку. – Что, если я хочу объездить твои бёдра? – Хан забирается на постель и смотрит сверху вниз на старшего. Ли давится от такого заявления, кашляет и смотрит недоверчиво на парня. Грудь Джисона, чуть блестит от пота и краснеет. После слов парня, взгляд особенно сильно цепляется за этот блядский вырез одежды. – Ты выпил, – напоминает док и отодвигается от греха подальше. – Минхо-хён, я же серьёзно-о, – Джи дует губы и ложится, сокращая расстояние между телами. – У тебя такие охуенные бёдра, – Хан шепчет это на ухо, вызывая мурашки на коже старшего, а рука его медленно опускается на живот хёна. Он водит пальцами, рисует какие-то узоры, а Ли лежит, словно парализованный. Боится пошевелиться. Боится сделать что-то не так. Боится, поэтому лежит и ловит лихорадочные мысли, пытаясь придумать решение. – Хён, – Джисон мычит на ухо и опускает руку на пах. Под тканью выделяется бугорок и ладонь сжимает его, выбивая из груди хриплый вздох.

***

Чонин быстро пробирался сквозь тела, желая найти уединённое место, где его никто не достанет. Щёки горели безумным огнём, а в глазах морозился лёд. Яну удалось скрыться в комнате, что кажется была предназначена для йоги. Было не особо понятно, а разбираться с тем, что в головах у богачей не хотелось. В комнате не было замка, и Чонин надеялся, что до него просто не доберутся. Он выключил свет и сел в угол на спортивный коврик, поёрзал удобнее устраиваясь, и положил подбородок на колени, обхватив руками ноги. Он попытался успокоиться, тяжело вдыхая и выдыхая через нос, но лишь сильнее содрогался. – Почему всё именно так? – шепчет Чонин, и слёзы стекают по его щекам. – Почему это происходит со мной? Почему… Всё должно было быть не так. Не так… Обида застревает в горле, а силы покидают тело с каждой секундой всё больше. Губы горят после случайного поцелуя, и Ян вгрызается зубами в нежную кожицу, желая забыть чужой вкус и мягкость. – Ни-ни? – тихий вопрос и приоткрытая дверь. Из коридора падают неоновые огоньки, но Чонин сидит в самом углу, надеясь, что его не увидят. От голоса Криса он вздрагивает и зажмуривается. – Ты здесь? Я могу войти? – непонятно, зачем задавались вопросы, раз мужчина всё равно входит, не дождавшись ответов. Свет австралиец решил не включать, но местоположение лиса определил безошибочно. – Ни-ни… – Уходи, – Чонин говорит громко, хочет, чтобы голос его звучал уверенно, но тот срывается на последних нотах, и Ян сглатывает, пытаясь успокоить всхлипы, подступающие с большей силой. – Просто оставь меня в покое. Хотя бы сейчас, Чан. – Я не оставлю тебя в таком состоянии, – мужчина закрывает дверь и идёт к углу. У лиса проскакивают мысли о том, чтобы встать, убежать, оставить всех и вся здесь, а самому оказаться дома, но он знает, что его поймают, что не дадут покинуть эту комнату. – Прости за то, что произошло. Я не специально, честно… Чан присаживается рядом и говорит мягко, а Чонин кусает свою руку и выдыхает в неё, ещё сильнее зажмуриваясь, пытаясь остановить неконтролируемый поток слёз и истерику, что хваталась за него, как за спасательный круг, не желая отцепляться. Бан улавливает странные звуки и пытается всматриваться в темноту, но видит лишь непонятные силуэты. – Ни-ни, пожалуйста, ответь мне что-нибудь, – мужчина просит жалобно и придвигается ближе. Он находит рукой спину младшего и осторожно поглаживает ту, чувствуя, как тело содрогается в почти беззвучных рыданиях. – Я ненавижу тебя, – Чонин поворачивает голову в сторону Бана и хрипит это, не скрывая в голосе слёз. – Ненавижу! – Ян кричит это, а Чан притягивает его к себе и крепко обнимает. Младший сопротивляется, бьёт его ладонями куда придётся. – Я так сильно ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу-у, – последнее лис провывает и обмякает в стальных объятьях. Его трясёт, а истерика успешно сходит на нет, оставляя после себя только чувство пустоты. – Ненавижу тебя… Чонин говорит это, а в висках пульсирует боль. Хочется проглотить язык, сказать совершенно другое, поговорить наконец-то нормально, но Ян не может. Не мог, потому что границы были нарушены и ничего не могло уже быть таким, каким он себе представлял. Даже первый поцелуй, и тот! – Тише, Ни-ни, – Бан приглаживает ладонью спутавшиеся волосы парня, прижимает ближе к себе и чуть качается из стороны в сторону. – Всё хорошо, малыш… – Ненавижу, – разбито шепчет Чонин и закрывает глаза. Силы покинули его, а сталь, в виде Банчановых рук, продолжала сжимать в объятьях и не отпускать. Было тепло, чужое тело грело прикосновениями, но Ян ощущал от этого лишь боль. Она иглами впивалась в кожу и разъедала уголки глаз, из которых продолжали беззвучно катиться слёзы. – Прости меня, Ни-ни, – хриплый шёпот, и Чан улыбается виновато в темноту. Ему больно слышать от Чонина подобные слова, но он понимает, что они произносятся не просто так. – Прости…

***

Рука сжимает бугорок, сквозь жёсткую ткань, и Джисон ухмыляется, ощущая возбуждение. – Ты же тоже хочешь этого, Минхо-хён? – Хан смотрит поплывшим взглядом и наклоняется к лицу Хо, что всё ещё находится в небольшом шоке. – Я могу показать тебе… Джисон резко замолкает, а Ли пользуется этим и резко поднимается, давит на плечи младшего, заставляя того лечь на спину, и накрывает ладошкой рот. – Хан-и, стой, подожди. Не нужно ничего говорить. Давай ты протрезвеешь для начала, а потом мы поговорим с тобой? – Ли улыбается, а младший возмущённо что-то бормочет в его руку и брыкается. Старший продолжает удерживать его, а тот пытается вырваться. – Согласен? Не будешь больше ничего предпринимать? Хан быстро кивает, и Хо верит ему, поэтому убирает ладонь со рта и отодвигается. Джисон тут же подскакивает с кровати и несётся в ванную. Оттуда слышатся характерные звуки выхода алкоголя из организма. – Эй, ты в норме? – Ли морщится, заходя в ванную следом. Хан сидит на полу, обнимаясь с унитазом. – Всё заебись, – отвечает тот, и его снова рвёт. – Ну и пьянчужка, – Хо помогает подняться парню после приступа тошноты, умыться и прополоскать рот водой. – Пойдём на кровать. Отлежишься хоть немного. – Хён, подожди, – Джисон резко встаёт посреди комнаты. – Ты же не забудешь о том, что нас ждёт разговор? – в глубоких глазах застывает страх, а брови надламываются, чуть дрожа. – Конечно, не забуду. Пойдём на кровать, тебе нужно отдохнуть. Кое-как уложив Хана в постель, Ли ложится рядом и смотрит на красивый профиль парня, что как-то вымученно вздохнул и надул щёки. – Спой мне что-нибудь, – просит Джисон и смотрит на старшего. – Спеть? – Минхо просьба удивляет. На свой вопрос он получает активные кивки. – Ладно… Мягкий голос разливается по комнате. Хо поёт старую колыбельную, которую слушал ещё будучи крохой в пелёнках. Хан внимательно слушает и восхищённо смотрит на хёна. Его голос тихий, красивый, напоминает мурчание. Сердце мерно бьётся в груди, а глаза слипаются. Джисон придвигается чуть ближе к мужчине и чувствует, как его нежно обнимают. Становится так спокойно, а сознание медленно уплывает куда-то. Хан совсем не замечает, как засыпает под тихую песню, а Ли улыбается и сгребает в охапку младшего, продолжая мычать мелодию.