Первый из десяти

      — Привет, сестрёнка, — Вай вальяжно зашла в комнату, осматривая её, будто она была не в гостях, а в собственном доме, который, наверняка, появился у неё после брака с Кейтлин. Да, Джинкс знала об этом, но была слишком слаба, чтобы посетить этот мероприятие. Она жалела, что не смогла быть рядом в такой важный момент, но в тот момент она знала, что так будет правильно.       Девушка продолжала стоять у дверей, как вкопанная. Её взгляд выражал крайнюю степень удивления, словно девушка в данный момент находилась где-то не здесь. Она проследила за маршрутом сестры, и вновь взглянула на дверь. Экко стоял на том же месте, в отличие от её сестры, юноша не стремился оказаться внутри. Он смотрел прямо на неё, его взгляд был всё такой же. Совсем не изменился. Он проницательный, ещё более мудрый, чем раньше. Среди них всех Экко всегда был самым умным. И кажется, зрелым. Мальчик-спаситель.       Вай усаживается на их кровать, облокачивается руками о матрас, продолжая изучать комнату. Джинкс на минуту показалось, что её сестру не интересует больше ничего. Потом её взгляд вернулся к Джинкс. И заунка подумала, что лучше бы она и дальше рассматривала комнату. Красноволосая осмотрела её с ног до головы, внимательно изучая. Наклонив голову чуть в сторону, девушка прищурила глаза, словно пыталась найти в образе Паудер что-то совершенно иное. Джинкс выглядела менее болезненной, однозначно немного прибавила в весе, но было в ней что-то ещё, что изменилось, но пока Вай слабо понимала, что именно. Ну ничего. У них очень много времени, чтобы наверстать упущенное.       — И как тебе «богатая» жизнь? — голос сестры звучал лукаво. И Джинкс прекрасно понимала заложенный в этих словах смысл. — Язык что ли проглотила?       Джинкс знала, что всё время, по молодости, осуждала Вай за её выбор. Она же предпочла связать свою жизнь со сраной пилтошкой вроде Кейтлин, девушкой «благородных кровей». И Джинкс ненавидела её за это долгое время, потому что считала, что её сестра предала весь Заун, позабыв годы угнетения и ненависти от верхнего города, пока нижний познавал всю жестокость, травясь и постепенно разрушаясь. Но сейчас она сама стала той, кто сделал выбор в пользу аристократки.       Но теперь Джинкс совершенно другой человек. Взрослый. Сейчас она понимает намного больше, чем раньше. То ли всё дело было в опыте, который она приобрела со временем, то ли в том, что влюбилась в человека, которого раньше вряд ли выбрала, ведь все эти богатенькие детишки казались ей чересчур везучими. Она ненавидела их за то, что у них было то, чего дети Зауна были лишены. А потом появилась Люкс, которая никогда не вписывалась в стандарты аристократов, но имела всё, о чем только можно мечтать. Тогда Джинкс узнала, что статус не делает тебя счастливым не только на примере Кейтлин (ведь теперь это осознала, что ей тоже было непросто), но и на примере своей возлюбленной.       Люкс всю жизнь была вынуждена подстраиваться под свою семью, скрывать свою магию, следовать пути, который выбрали за неё. Скрывать магию, стать женой короля, родить наследников от нелюбимого человека... Ничто из этого не сделало бы её счастливой, а лишь наоборот. И она всегда открыто признавалась ей в этом. Джинкс никогда не хотела быть похожей на пилтошек, она просто хотела быть счастливой.       И сейчас она чувствует себя лучше, потому что находится в правильном месте. С правильным человеком.       Наконец Экко прошёл вперёд, он с подозрением осматривал комнату. Все трое молчали. Джинкс закрыла дверь и прошла следом за ним, смотря за каждым его действием. Ей правда было интересно, что он сделает или скажет. Они так давно не виделись, прошло слишком много времени с момента их последней встречи. Тогда они вдвоём спасли Пилтовер и Заун от матери Мел, женщины из совета. Её мать была ноксианкой, и у неё были свои планы на города, которые, общими усилиями, конечно, они смело отстояли. Его слова тогда проникли глубоко в сердце девушки, став причиной по которой Джинкс отказалась от смерти. Она хотела умереть.       Но сейчас нет. Сейчас она была в норме.       Но тогда он оказался её спасением, за что девушка, спустя годы, смогла признаться, что ему благодарна.

***

      Они сидят спинами друг к другу, и оба молчат. Слов словно не было, как будто в один прекрасный момент они закончились и более не собираются появляться. Джинкс, уткнувшись в свои колени, не хотела думать. В голове было пусто. Совсем недавно она планировала добровольно уйти, закончить весь тот цикл насилия, что был порожден в их «семье» когда-то давно. Но потом пришёл Экко и поведал историю, которая заставила её изменить своё мнение. Неужели в какой-то из вселенных существовал мир, в котором она чувствовала себя счастливой? В этой жизни, кажется, счастья ей никогда не видать. А что же там, за пределами, ими невидимыми?       Она повернула голову, краем глаза следя за ним. Молчаливый, погружённый в свои мысли, он казался ей таким взрослым. Мудрым. Что пришлось пережить там ему? Странно, наверное, существовать в мире, который так сильно отличался от их собственного? Какая там настоящая Джинкс? Нет. Паудер. Девушка, потерявшая сестру, но сумевшая стать лучшей версией себя. Она, наверняка, прекрасна: красивая, умная, здоровая, не разрушает всё, к чему прикасается, находится вместе с семьёй, хоть и не полной, но любящей. Мир, в котором Вай нет, ужасен, но вместе с тем там нет Джинкс. Он не разрушен. Этот мир целый.       — Почему ты не остался там? — её голос звучит тихо, он буквально исчезает в темноте этой коморки. Она готова поклясться, что видела печаль в его глазах. Конечно, в том мире девчонка, которую он любит, нормальная. Джинкс не знала, что думать по этому поводу. Она вообще ничего не знала. Её жизнь всегда была похожа на хаос, она никогда не была спокойной или тихой. Скорее, наоборот. Она ведь из Зауна, здесь не бывает тихо. Никогда.       Но сейчас всё было хуже, чем обычно.       — Это не мой мир, — голос Экко был твёрд: он верил в то, что говорил. Но Джинкс знала правду: любой бы остался. Зачем возвращаться в мир, где никогда не будет того, чего ты так отчаянно жаждешь? В их мире не будет мирного неба над головой, не будет Зауна, который процветает, не будет Паудер, доброй и нормальной. Зачем отказываться от такого мира? Да, Вай мертва, но это всё равно счастливый мир, разве нет?       — Я бы осталась, — прошептала она себе под нос, и Экко шевельнулся, услышав её. Да, для Джинкс этот мир был неплох, но для Экко он был идеален. Ничего не сказав, они продолжили сидеть в тишине какое-то время, пока юноша первым не подал голос.       — Я знал, что должен вернуться обратно, потому что я не хотел занимать чужое место, — он выдохнул и повернулся к девушке. Джинкс повторила за ним. И теперь они, вдвоём, наблюдали друг за другом. Экко был серьёзен, как и всегда. В его глазах была видна решимость. Они оба понимали, что он очень хотел остаться там, но чёртова ответственность, которую пришлось принять очень рано, не могла позволить ему сделать это. — И в моём мире есть проблемы, которые я должен решить. И люди, которые нуждаются в моей помощи.       Джинкс окинула его взглядом, веря в каждое его слово, ведь сейчас он говорил искренне, не врал, не пытался увиливать. Он хотел остаться, но не мог. Из-за мира. Из-за неё. И ей жаль, что она не может дать ему то, чего он хочет. Потому что она никогда не станет той Паудер. И даже если она принимает её глубоко внутри себя, она больше не сможет стать тем человеком, которым когда-то была. Слишком много вещей было сделано, и никакое признание не избавит её от этого груза, который ей придётся нести всю свою жизнь.       Она хотела, чтобы Экко был счастлив, чтобы Вай жила так, как она заслуживает, с человеком, которого любит. И как бы они не считали, Джинкс знала, что без неё им будет лучше. Она слишком испорчена, чтобы находиться рядом с ними и не приносить им боли. Рано или поздно она неизбежно заставит их страдать, оттолкнёт и сделает ещё хуже. Её любовь — отрава. И она полностью подходит по определению своему имени. Проклятье навсегда останется проклятием, чтобы ты не сделал. Но может быть окончание этого вечного цикла разрушений позволит ей найти свой путь?       Она чувствует, что ей еще долго придётся искать себя. Она должна отыскать тот клочок земли, где не будет чувствовать себя пойманной в клетку птицей, где желаемая свобода будет у неё в руках. Должна найти место, где сможет построить новый дом, сама, нося своё нынешнее имя, не как приговор. Джинкс признавала Паудер, правда, но она не могла быть ею, не после того, что сделала, не тогда, когда сломала жизнь маленькой девочки, желающей быть полезной. Она должна была остаться Джинкс, но найти место, где это имя не будет проклятым, где его значение хотя бы частично будет значить что-то хорошее. В конце концов, она была Джинкс, рождённой после всего пережитого опыта, который не стереть. Но если Паудер была доброй, не разрушала мир, в котором жила, несмотря на то, что пережила потерю сестры, Джинкс должна жить в этом мире, оставшись той, кем стала много лет назад, если сможет найти гармонию, где бы она не была.       Она собиралась помочь Зауну и Пилтоверу, но после этого Джинкс покинет город, отправившись на поиски места, в котором построит новую историю, насколько это возможно.       — Я не буду той девушкой, о которой ты мечтаешь, Экко, — говорит она более уверенно. Поднимаясь, она отряхивается, и поворачивается к нему. — Мне жаль, что я не могу дать тебе этого. Прости. Но я хочу помочь, потому что Заун и Пилтовер не должны принадлежать кому-то, кроме тех, кто в них живёт. Пошли. Спасём этот чёртов мир.       — Пау… Джинкс, — он выдохнул, поднимая на неё взгляд. — Что ты будешь делать, когда всё закончится? — Он не хотел, чтобы она искала смерти вновь.       Девушка покачала головой. На её лице возникло подобие улыбки, но это выражение исчезло также быстро, как и появилось.       — Не знаю, возможно уеду куда-нибудь подальше, — Джинкс пожала плечами. — А может быть мы провалимся, и все умрут. Даже не знаю. Но я знаю одно, — она помогает ему встать, хватает за одежду, приближаясь к его лицу, громко говоря. — Мы пойдём на эту вечеринку при полном параде. Умеешь стричь? Подправим прикиды. Заодно добавим красок в их унылое путешествие к «концу света».

***

      Теперь они с Вай, оба, сидели на кровати, как ни в чём не бывало. Это ведь не они ворвались в чужой дом и раскидали бесстрашный авангард, как нечего делать. Зауниты наблюдали за Джинкс, на лице Вай проскальзывает выражение недовольства потому, что её сестра долго молчит, не давая никаких ответов. Экко лишь молча поглядывает на бывшую подругу, его лицо ничего не выражает. По крайне мере Джинкс не заметила.       — Я.., — слова застряли в горле, не желая быть произнесёнными. Впервые она не знала, что сказать, впервые ей не хотелось паясничать или шутить, девушка просто не могла подобрать слов. Но ей не пришлось ничего говорить, потому что дверь в комнату отворилась, и мужчина, который был с заунитами ранее, вбежал внутрь, тяжело дыша.       — Мистер и мисс Краунгард вернулись, — следующие слова заставили Джинкс подскочить к нему, хватая за плечи.       — Что случилось?       — Она ранена, леди, — шепнул он в ужасе, широко распахнув глаза. Увиденное сильно поразило его, и он застыл, как вкопанный. Джинкс услышала лишь одно, и под громкие крики своего имени с уст родной сестры, спустилась вниз.       Люкс пострадала. Её Люкс ранена.