move, baby

Доён так и не понял, в какой момент всё изменилось. Вот Рё приходит в группу и восхищается им, а Доён проникается к нему симпатией тут же. Рё маленький и милый. У Доёна сердце щемит при виде его взгляда каждый раз. Вот Рё приходит в группу и восхищается им, а вот сидит на коленях Доёна, исходит на нет от смущения, но тыкается в его губы своими. У Доёна щемит сердце и стоит из-за грязных, запрещённых мыслей. Он не имеет права думать о Рё в таком ключе, но он думает. Думает с самого первого раза, когда Рё пришёл в его комнату вечером, чтобы попрощаться и уйти в своё общежитие, а Доён предложил посидеть с ним, а потом уехать на отдельной машине. Рё тогда смущался чуть больше, чем обычно рядом с ним. Сел рядом, был невероятно напряжён, но глаза его выдавали с потрохами — счастлив был ещё больше. Доён поболтал с ним, а после предложил обнять, потому что Рё очень напряжён. И в тот самый момент, когда Рё впервые не испугался и прижался к груди Доёна крепко, Доён понял, что вот оно. — Ты можешь всегда меня так обнимать, всё в порядке, — ласково шепчет и поглаживает по спине. Рё тихо «угукает», не в силах перебороть эмоции, и прячет лицо, уткнувшись в его, Доёна, ключицу. А потом всё идёт по накатанной. У Доёна входит в привычку по вечерам звонить Рё и спрашивать, как прошёл его день. Входит в привычку слышать смущённое «да, хён» в трубке, когда Доён спрашивает, поел ли он. Доён думает, что ему бы сходить полечить голову. Но он ничего не может с собой поделать. Не противится Рё, когда тот впервые сидит у него на коленях. Он и сам не понял, как так вышло. Рё пришёл к нему и Доён крепко его обнял, и не захотел отпускать, усаживаясь на диван с Рё в охапку. Не противится Рё, у которого из-за ситуации румянец на скулах, в глазах страх и восторг, но решимость. Доён хочет задать дебильный вопрос, нравится ли он Рё. Хочет закосить под идиота, а не взрослого человека, который прекрасно всё видит и так. Но Доён не успевает. — Хён. Я могу? — Рё тихо лопочет себе под нос, сжимает в небольших ладонях худи Доёна, а глаза опускает на его губы. Рё страшно так, что Доён ощущает это физически. И он не хочет пугать. — Попробуй, — отвечает ему специально так, чтобы Рё осознанно сделал это. Доён не будет сопротивляться. Он даёт выбор, не имеет права полезть первый. И Рё пробует. Придвигается вплотную и зажмуривает глаза, неуверенно тыкаясь своими губами в губы Доёна. И Доён готов поклясться, что это первый поцелуй Рё. Доён даёт ему и себе пять секунд, чтобы передумать. Отсчитывает и приоткрывает рот, захватывая мягкими губами нижнюю губу Рё. И с тех пор ничего не станет иначе. Снежный ком из событий нарастает всё сильнее. Доён ходит напряжённый, но счастливый. Доён позволяет всему этому происходить. Позволяет Рё прижиматься к себе на глазах у всех, выдавая такой контакт за невинные объятия и поддержку. Один раз он ловит понимающий взгляд Юты, после которого осознаёт, что очень вероятно они хреново скрываются, но так похуй, пока у него всё под контролем. Всё не под контролем, потому что Доён видит сны разного характера. Ему будто снова пятнадцать и у него пубертатный период. Во сне он видит Рё. И всё бы ничего, если бы не само содержание. Он видит Рё под собой. Голого, дрожащего и стонущего из-за того, что Доён внутри. Во сне Доён позволяет себе всё: сжимать руками узкую талию, держать руки Рё у него за головой и двигаться так, что у Рё сипит голос от стонов, а в уголках глаз слёзы. Доён во сне кусает его шею до красных отметин, целует глубоко и не сдерживается, заставляя Рё кончить на своём члене несколько раз. Всё не под контролем, потому что Доён просыпается со стояком и дрочит уже наяву, кусая ребро ладони и представляя, как сделал бы это в жизни. Сжал бы ягодицы сидящего на нём Рё, довёл бы его до оргазма за ничтожные минуты, а Рё бы стонал, уткнувшись ему в шею и не решаясь посмотреть в глаза, потому что ему стыдно. Доён в ужасе от себя. Он смотрит на Рё, когда они вместе со всеми, смотрит, когда Рё только с ним одним и ему страшно, потому что мысль о том, что Рё девственник заводит по щелчку пальцев. Рё девственник и он настолько влюблён в Доёна, что позволит ему всё и чуть больше. В этом Доён убеждается, когда они целуются в один из вечеров, закрывшись у него в комнате. Поцелуи каждый раз горячее, настойчивее. Рё смелеет и быстро учится, уже увереннее целует Доёна, всё ещё дрожит, но уже трогает его скулы, плечи и грудь. Очень неумело пытается унять собственное возбуждение и стояк, но стоит Доёну притянуть его за талию чуть ближе, как Рё стонет, соприкасаясь нижней частью с его животом. — Хен, — опасливо и боязливо. Говорит и всхлипывает, но автоматически жмётся, очень нескромно потирается стояком о живот Доёна. А Доён поощряет, укладывает ладони на задницу Рё, впервые позволяет себе это, и не мешает ему. А Рё не нужно уговаривать, чтобы обнять Доёна за шею, спрятать красные от смущения и стыда щёки в сгибе его шеи и начать тереться, словно щенку. Тереться об Доёна, у которого от напряжения вздулись вены на предплечьях и шее, дыхание участилось. Рё настолько бесстыдно и неосознанно использует его тело, чтобы кончить, что у Доёна одна мысль об этом встаёт костью в горле. И не только в горле. У Доёна ни черта не под контролем. Доён дрочит на фантазии о Рё и о том, что мог бы с ним сделать, как заведённый. И думает о невинности Рё. Не замечавший в себе прежде таких наклонностей, Доён переживает микрокризис. Они проводят всё больше времени вместе, конечно, не афишируя статус взаимоотношений. Совместные видео, фото. Доён ощущает себя комфортно, Рё же на седьмом небе от счастья. Рё же уже не такой, каким был в самом начале. Он смелеет. Доён выпускает удивленный выдох, когда губы Рё прижимаются к его, а сам он виснет у Доёна на шее. Доён автоматически обнимает за узкую талию крепко, а поцелуй углубляет, практически вылизывая рот Рё, пока остальная часть группы находится буквально в ста метрах, за стеной. — Тебе нравится мысль, что нас могут поймать? — шёпотом на ухо, уже позже, в комнате Доёна. Рё стыдливо молчит и не отвечает, Доён уверен, что у него на щеках появился лёгкий румянец. Дразнить и смущать Рё — его отдельный фетиш. Доён упускает свой контроль на секунду, а его большие ладони аккуратно поддевают края кофты Рё, соприкасаются с его кожей. Доён не контролирует уже ничего, когда гладит талию и поясницу, поднимается выше по спине, ведёт пальцем по позвоночнику. Рё тихо хныкает и выгибается, прижимаясь к нему отчаяннее. — Доён-хён, — роняет, шумно втягивает воздух и лезет целоваться, чтобы не смущаться ещё сильнее. А у Доёна от этого обращения жар спускается по спине от самого затылка. Это настолько логично и настолько его возбуждает, что делается страшно. Маленькое, в сравнении с доёновым, тело Рё дрожит, хотя Доён не делает практически ничего. Легко касается то спины, то живота, гладит, даже не даёт порывистому Рё углубить поцелуй, лишь касается в ответ губами, поочерёдно слегка покусывая то верхнюю, то нижнюю. Рё изнывает, хмыкает, жмётся к Доёну ещё, и это фатально, потому что ещё немного, и Рё будет сидеть прямиком на его члене. Твою ж мать. Каждый раз сдерживаться сложнее. И каждый раз Доён приспускает себя с поводка по чуть-чуть, но не даёт им обоим перейти границу. И если Рё перейдет неосознанно, то Доён очень даже. Доён приспускает себя с поводка и щупает границу: под футболкой Рё оглаживает его грудь, едва касаясь сосков. И шипит от укуса за губу. Рё передёргивает, он сжимает плечи Доёна и гнётся в спине, подставляясь под большие ладони. — Доён-хён, — выдыхает в порыве, когда двигает бёдрами, неосознанно пытаясь получить стимуляцию. Доёна заклинивает как сумасшедшего на мысли. А что, если… Если надавить на соски Рё большими пальцами, а шею опалить горячим дыханием, а потом начать целовать? Рё ожидаемо стонет и вскидывается, едва не подпрыгивает. Доён грёбаный фетишист; Доён опускает глаза и видит, что у Рё стоит, это заметно даже под свободными серыми штанами. Считает про себя до трёх, чтобы не сорваться. Чтобы только под веками видеть, как он доводит Рё до оргазма в считанные минуты, а потом позволяет оседлать себя, направляя его неумелые качки бёдрами своими руками. Доён дышит часто, но попускает себя, всё ещё целует в шею и за ухом, но руки возвращает на талию. Сначала не понимает, почему Рё отпустил его плечи и тянется руками вниз. Видит, как в небольшой ладошке комкается ткань футболки, а сам Рё горит, будто в лихорадке. — Доён… — «хён» встаёт комом в горле, Рё не успевает, его мажет так сильно. У него от возбуждения круги перед глазами, спазмы в скулах. Рё не соображает, когда, горя от стыда, опускает руку ниже, сжимая себя поверх штанов. — Что ты- Вопрос подвисает в воздухе, прерванный звуком стона Рё. Влажным, хриплым. У Доёна сердце стучит даже пульсом на запястье, когда он не отрывая взгляд смотрит, как Рё продолжает сжимать себя, инстинктивно толкаться в ладонь. Черта стерлась ровно в момент, когда Доён позволил себе мысль. Грязную, потаенную, притягательную. Он позволяет случиться всему, что происходит. Позволяет себе задрать футболку Рё до середины его живота. — Покажи мне, — как осознанная точка невозврата. Доён знает, что ничего не будет как раньше. Как раньше, только красочнее, сны Доёна. Доёна, который теперь знает, как кончающий Рё выглядит наяву. Пусть только с рукой на члене, дико смущённый, но уже не фантом, а реальный, горячий, весь в руках Доёна. И Доёну с его мыслями то ли в ад, то ли на эшафот. Он однозначно хочет умереть от количества дрочки и фантазий. Радует только то, что подождать осталось не так долго.