move, baby

Контроль изначально иллюзия. Доён наивно был уверен, что всё ещё сможет держать себя и Рё в безопасности после того, что увидел. Но события начинают нарастать слишком стремительно. Рё стал более смелым и жадным. Всё ещё маленьким в руках Доёна, но несвойственно себе настойчивым. Рё каждый раз набирается на свои действия смелости. После того случая, когда он осознанно кончил на глазах Доёна, то был уверен, что сгорит со стыда. Что хён скажет, что он не такой и больше не захочет проводить с ним время. Рё затащил Сакую под одеяло и по секрету рассказал. Красный от стыда, но с горящими глазами. Сакуя ошарашенно озвучил, что «это круто, если тебе нравится». Рё с ним согласился, но не знал, согласен ли Доён. Доён подтвердил свое согласие, когда заметил, что Рё больше стесняется в его присутствии. Подтвердил тем, что обнял и тихо сказал ему на алеющее ухо, что не считает его плохим из-за произошедшего. «Ты выглядел потрясающе» — шёпотом, и проходит дрожью по обоим. У Рё поджался живот, а Доёна окатило воспоминанием. И с тех пор Рё стал смелее. Себя Доён сдерживает всё хуже. Себе каждый раз говорит, что Рё ещё рано, но не может отказать просьбам, озвученным в губы дрожащим шепотом. «Хён, пожалуйста». Рё просит и тянет руку Доёна к себе под футболку, и задыхается, когда его хрупкую талию сжимает большая ладонь. И Доён, в конце концов, не святой, чтобы справляться с этим. Рё гнётся и отдаётся его прикосновениям слишком откровенно, Рё целует его, пока сам не начинает задыхаться. Рё не понимает, о чём просит. Зато Доён понимает. Зато Доён понимает, что его помешательство на невинности Рё трещит по швам, когда как-то раз тот сползает с его коленей и садится на пол между его разведённых ног. — Что ты хочешь?.. — Доёну боязно услышать ответ. Рё слишком решительный, когда облизывает нижнюю губу и тянется к его бёдрам, поднимаясь ладонями выше. Доён едва успевает перехватить любопытную ладонь, когда та почти накрывает его член сквозь джинсы. — Хён, позволь мне, — Рё не ждёт его ответа, смотрит Доёну в глаза, когда скидывает хватку и успевает сжать его поверх одежды. Доён стонет сквозь сжатые зубы. Доёну кажется, что он ебнется прямо сейчас. Каждая жила на шее и руках Доёна пульсирует. Он глубоко вздыхает и забывает выдохнуть, потому что Рё расстегнул ремень и приспустил его штаны. Потому что Рё сквозь собственную дрожь залезает рукой под трусы и обхватывает член Доёна. Так, как ни разу до. — Рё, — Доён зовёт его. Доён предупреждает и предостерегает взглядом. Ему не хочется, чтобы Рё чувствовал себя за что-то обязанным. — Ты видел… меня, — дыхание Рё горячее и тяжёлое, руки подрагивают. — Дай увидеть тебя, — пальцы сжимают под тканью неуверенно. И Доёну нечего ему возразить. Он капитулирует, позволяя Рё всё, что тот хочет. Свою руку кладёт на его плечо в знак одобрения, когда Рё достаёт его член и реально, блять, смотрит. У него влажные глаза и припухшие от поцелуев губы. И у Доёна стучит сердце в ушах от того, насколько это пошло. От того, что у него крепко стоит, и рука сжимается на плече Рё, потому что хочется неимоверно. Кажется, будто Рё не дышит какое-то время. Но отмирает, обхватывая член крепче и проводя рукой вверх-вниз. Медленно, изучающе. Доён выдыхает, Доён не моргая смотрит на это. Очевидно, Рё видит член не впервые, но впервые трогает не свой. Он видит, как по спине Рё пробегает мелкая дрожь, а кончик языка скользит между губами. Просто пиздец. Доён зажмуривается, чтобы убрать из головы картину, как на этот язык ложится головка его члена. Он бы никогда не принудил Рё к подобному. И он бы позволил Рё всё, что тот захочет. Рука внизу скользит ещё раз, и ещё; на третий раз Доён машинально толкается бёдрами в небольшой кулак и низко стонет, всё ещё зажмурившись. — Доён-хён, тебе нравится? — голос осторожный, но с энтузиазмом. Доён снова смотрит на Рё, прости Господи, между своих ног. Кивок слишком резкий. Рука в волосах Рё непроизвольно сжимается. Низ живота полосует жаром от картины. Рё растерянно смотрит секунду, Рё облизывает свои невозможные губы ещё раз, двигает рукой снова. Его уши явно пылают от прилившего к лицу жара, а на щеках румянец, делающий его ещё более невинным, и это не помогает Доёну успокоиться. Он снова вспоминает каждый свой сон с Рё. Он снова вспоминает, как Рё на его глазах приспустил штаны и довёл себя до оргазма. Как закатывались его глаза и выгибалась спина. Как он застонал, когда кончил из-за того, что Доён прямо перед ним и смотрит. И Доёну бы перестать вспоминать, как он дрочил не раз и не два, думая, что не остановился бы тогда, притянул бы к себе Рё и позволил себя оседлать. — Чёрт. — вырывается само на выдохе, Доён откидывается на спинку дивана и сжимает руку в волосах Рё одновременно с тем, как тот сжимает его член под головкой. Доён смотрит туда, вниз, видит, как капля предэякулята течёт Рё на палец. Тот тоже это видит и сипло выдыхает. Едва не поскуливает, когда размазывает её по головке большим пальцем и сжимает свои бёдра. Доёну не видно, но он готов поклясться, что у Рё стоит. Блять. — Рё, остановись, — он нихуя неубедительно звучит, потому что собственный голос звучит задушенно. — Почему? — мгновенно отзывается и смотрит на Доёна. И в глазах у него поволока возбуждения, и румянец на скулах стал сильнее. В глазах у него то самое доверие, которое сведёт Доёна в могилу. «Потому что ещё чуть-чуть и я трахну тебя, пока ты не будешь умолять остановиться» — отвечает только мысленно. На деле не знает, что сказать. Страшно напугать или оттолкнуть. Страшно от того, насколько хочется, чтобы Рё продолжил. Чтобы наделся своим небольшим ртом на его член и позволил Доёну всё. Господи, Рё просто не знает, насколько по-блядски выглядит. На коленях перед ним и с его членом в руках — как самая сладкая пытка. И это всё только для Доёна, и эта мысль заставляет член в руке Рё дёрнуться. Ответ на вопрос Рё не получает. Рё дрочит Доёну до тех пор, пока тот не кончает ему в кулак с сиплым хрипом.

***

«И что теперь?» вертится у Доёна в голове, пока он засыпает, ест, моется в душе. Точка невозврата пройдена. На самом деле, пройдена уже давно, но начать это рефлексировать раньше у Доёна не было смелости. Чувство вины, яркое и постыдное, преследует Доёна. Он его гонит, когда вспоминает, когда дрочит в кулак и думаетдумаетдумает. О Рё, о его губах и руке, о его взгляде. Это похоже на сумасшествие. Доён хуже спит и чаще тупит. Доён ест себя и не может это остановить. Он сидит в курилке и вертит зажигалку в руках, смотря в стену. Доён, вообще-то, не курит. Если только редко. Если только машинально и не задумываясь, пытаясь зафиксироваться хоть на чём-то. Юта садится рядом, Доён даже не заметил, как тот пришёл. Юта тянет зажигалку у него из рук и прикуривает, возвращая. Доён не отвёл взгляд от стены. — Что случилось? — вырывает его из мыслей. Доён поворачивается к Юте, который невозмутимо смотрит в упор. Он ни с кем из команды не говорит о Рё и о том, что между ними. А что между ними? Отношения. Юте он не отвечает, не знает, что сказать. — Что-то с Рё? — Почему ты так решил? — выпаливает быстрее, чем думает, и прикусывает язык. — Ты очевиднее, чем тебе кажется, — Юта жмёт плечами и понимающе улыбается. — Я не настаиваю, но если хочешь, можешь рассказать. Отвечает Доён не сразу. Трёт лицо рукой и вздыхает. Думает. Он так заебался думать. Причин не доверять Юте у него нет, и носить всё в себе скоро сведёт его с ума. — Я не знаю, что делать… Он маленький, как щенок, и я не должен подрывать его доверие. Но я не могу остановиться в некоторые моменты. Я очень его хочу. И не знаю, как быть дальше, — Доён выпаливает на одном дыхании. Он почему-то уверен, что его не осудят и не сожгут на костре прямо сейчас. Только не Юта. Юта умеет слушать и молчать, когда надо. Юта отвечает ему спокойно и ровно. — У вас же всё обоюдно, что бы там ни происходило? — спрашивает нейтрально и получает кивок. — И он же совершеннолетний? — снова кивок. — Тогда в чём дело? — В его доверии ко мне. Он… Позволяет мне всё, и мне страшно. Юта, он же вчерашний подросток. А я просыпаюсь от снов и дрочу, будто сам пацан. А вдруг он не уверен и в итоге не захочет того, о чём просит? — Доён обрывает себя и кусает губу. Признаться вслух оказалось сложнее, чем он думал. Юта молчит. Потом тушит сигарету в большую пепельницу. — Он взрослый, Доён. Не такой уж и щенок, как тебе кажется. И смотрит на тебя действительно влюблённо, пока ты не видишь. Нести ответственность действительно тебе, и что бы ты ни предпринял, понесёт последствия. Ты можешь его оттолкнуть сейчас и разбить ему сердце, можешь позволить этому развиваться и дальше. И не забывай, что в любом возрасте человек может страдать от отношений, — Юта встал и похлопал его по плечу, прежде чем уйти. Доёна окатило от осознаний. Он действительно может остановить всё это, оттолкнув Рё, и от этой мысли щемит сердце. Но при мысли, что он остановится, становится невозможно.

***

Рё же ходит, как заряженная батарейка. При любом взгляде на Доёна поспешно его отводит, а щёки печёт от воспоминаний. Рё не считает, что сделал что-то неправильно, и не ему тут стесняться, но. Но он стесняется. Причём это его догоняет. Рё кажется, что он стал зациклен на Доёне и сексе. На сексе с Доёном. Ещё год назад он и подумать не мог, что ему позволят, подпустят. Рё держал это в себе ровно два дня, но в итоге рассказал Сакуе, уже как постоянному свидетелю. Лучше не стало. Ни от признания вслух, ни от округлённых глаз напротив. Они не стали меньше видеться. И Рё не легче. Взгляды на Доёна публично, его плечо рядом и рука на спине во время фотосессий вызывают дрожь и покалывание в пальцах. Рё ловит себя на том, что задерживает дыхание, когда Доён рядом. Что он хочет запрыгнуть на него и закончить всё, что бы ему ни предложили. Но проявлять инициативу самому страшно, хотя хочется до внутренней дрожи. Рё себе бы не признался, как часто он думает о том, что Доён бы стал настойчивее. Что эти большие руки трогали бы Рё везде. Стыд стучит в висках, когда Рё думает об этом, глядя на руки Доёна прилюдно. Рё не выдерживает это — швыряет пустую бутылку из-под воды в урну (промахнулся) и выбегает в коридор, чтобы сходить умыться. Смыть с себя жар и вязкое желание. Не помогает. Вода не остужает — Рё всё ещё отчётливо видит руки Доёна, как те сжимают его ягодицы и тянут выше. — Блять, — тихо матерится на выдохе, смотря в зеркало. Рё не узнаёт себя. Доён ловит его на обратном пути в коридоре. Возникает напротив, как статуя, и Рё не успевает даже пикнуть, как его тянут за руку, чтобы встать не на общем обозрении. Рё вжат лопатками в стену, Доён вплотную напротив. Доён выше, от него вкусно пахнет терпким, взрослым одеколоном, который Рё всегда жадно вдыхает, стоит им быть ближе. — Ты от меня бегаешь, — рука Доёна накрывает плечо и спускается вниз, задерживается на талии. — С того дня. — Хён, — бормочет тихо, боясь, что услышат. Боясь, что Доён сейчас читает мысли в его голове, видя самые постыдные. — Ты жалеешь? Сердце Рё врезалось в рёбра. Стыд снова накрывает волной, вязкая слюна не глотается. — Нет… Нет, — он не смог сдержать дрожь в голосе, когда рука Доёна сжалась на талии сильнее. — Тогда почему? Тебе неловко? — у Доёна мягкий, направляющий голос. Ему важно услышать, что Рё скажет. — Да, — Рё наконец-то сглатывает. Он ждёт подтверждения или опровержения от Доёна. Руки уже вцепились в ткань футболки на груди Доёна. — Это было слишком? Я— Начатое прервано. Доён наклонился и поцеловал Рё, сгребая его талию руками и вжимая в себя. Твёрдо, горячо, глубоко. Не дав Рё и опомниться; тот тут же отозвался тихим стоном и обнял Доёна за шею. И не прекратил обнимать и дальше. Он пришёл к Доёну вечером, потому что дни избегания сказались — Рё соскучился. Рё честно пришёл побыть вместе, прижаться поближе. И Доён прижал. Доён перестал запрещать себе абсолютно всё и приспустил завесу мнимого контроля. Доён позволил себе чувствовать, что его маленький Рё разжигает в нём что-то запретное. Доён поцеловал его снова уже у порога, позволил повиснуть и поднял, вжимая в дверь спиной. Руки скользят так же, как и раньше, — твёрдо и бережно, но развязнее. Развязнее, когда спина Рё касается матраса, а его, Доёна, ладони скользят под футболкой. Рё поддаётся этому, выгибаясь навстречу. Не даёт Доёну оторваться, позволяя вылизывать свой рот. — Ты хочешь? — палец Доёна поддевает резинку спортивных штанов Рё. Он вынужденно отрывается и смотрит в большие, влажные глаза. У Рё расфокусированный взгляд и слюна на подбородке. Рё кивает Доёну несколько раз, не в силах попросить вслух. Не в силах даже помыслить сказать, как давно он хочет. Курок опущен, когда Доён тянет его штаны с худых бёдер и целует за ухом. Пальцы Рё сжимаются на его шее, и он пищит от неожиданности, когда ладонь властным движением сжимает бедро, затем накрывает член поверх трусов. Доён не тормозит, когда тянет их следом по бёдрам, и его рука сжимает уже голую кожу. — Я очень хотел это сделать для тебя тогда, — признаётся он Рё тихим, горячим шёпотом на ухо, когда сжимает его член и не торопясь водит рукой. И то, как Рё реагирует, заставляет крышу Доёна срываться. Тот мелко дрожит и стонет, прижимаясь ближе и подаваясь бёдрами навстречу. Его руки, дрожащие, тянутся вниз. Клянчаще, нетерпеливо путаясь в футболке Доёна и накрывая его член поверх ткани. Губы находят шею Доёна — Рё целует, лижет, опасно проходится зубами. Доён перехватывает свободной рукой запястье Рё и прижимает его у головы. Голодное хныканье заставляет Доёна оторваться от шеи и поцеловать Рё быстро, глубоко. Чтобы не играл с его выдержкой, чтобы дал сделать так, как нужно. — Рё, — голос звучит низко, предупреждающе, когда ноги обхватывают талию Доёна и вжимают в себя. Рё не стесняется наготы, желания. Он так давно хочет Доёна, что сейчас не видит рамок. — Доён-хён, пожалуйста, — звучит уже разбито, задыхаясь в губы Доёну, когда тот отпускает его член и сжимает ягодицы обеими руками. Не удерживается и вдавливает в себя, потираясь твёрдым членом между ними. — Ты же понимаешь, что будет? — не перестаёт тереться о Рё и снова опускается к уху. — Я могу трахнуть тебя так, что ты будешь плакать. И просить остановиться, потому что больше не сможешь кончать, — грязь и фантазии льются из Доёна, он не может это контролировать. Он кусает Рё за ухом и чувствует жар по спине от стона, от сжатой в собственных волосах ладони. А Рё под Доёном падает, кажется, куда-то вниз. Доён над ним горячий и крепкий, реальный. Рё цепляется пальцами за его лопатку, когда Доён опускается поцелуями ниже по груди, задрав футболку. Рё цепляется за реальность и хочет показать Доёну, как ему хочется. Сквозь остатки стыда и всхлип, он отодвигает Доёна, чтобы перевернуться. Прячет красное лицо в подушку, когда встаёт на колени и бесстыдно оттопыривает задницу. — Блять, Рё… — доносится эхом сзади. Рё коротко мычит и ждёт. Он готов, готов к тому, что Доён посчитает его грязным и выставит. Что Доён перестанет смотреть с нежностью во взгляде, потому что Рё показывает ему, какой он на самом деле. Порочный, жаждущий. Стон тонет в подушке, когда Доён проводит по оголённым ягодицам руками. Раздвигает. И Рё пробирает дрожь от того, что он смотрит. Вязкое желание спускается по спине вниз. Доёна бьёт дрожь не меньше, чем Рё. Доён давит большим пальцем на сжатую, тугую дырку и низко стонет. Колени Рё немного разъезжаются, а поясница вздымается вверх, навстречу давлению. — Это то, чего ты хочешь? — вопрос звучит риторически, Доён впервые настолько неприкрыто видит, чего Рё хочет на самом деле. Доён впервые не обманывается его возрастом и невинным образом. Рё оборачивается на него через плечо, невыносимо покрасневший и возбуждённый. Доён смотрит ему в глаза и одновременно сжимает ягодицу рукой, и на ответный всхлип собственный член дёргается. Тело Рё само, аркой, двигается навстречу рукам Доёна. Плотность хватки не спадает, когда Доён нагибается к нему и кусает за загривок, притираясь бёдрами. Свободная рука шарит под подушкой, чтобы достать смазку. Доён стал её держать там с тех пор, как сны с Рё участились. — Доён? — хрип в горле. Рё забывает об уважительном тоне, Рё подставляет лицо под целующие губы. — Иди сюда, — руки обхватывают талию и прижимают к груди, поднимая Рё, чтобы тот стоял на коленях, опираясь о Доёна. — Ты уже что-то делал с собой? — Рё слышит, как щёлкает колпачок смазки. Рё млеет и скулит от мурчащего, грудного тембра, которым Доён спрашивает. Делал ли Рё? Господи, да. Пару раз, когда их поцелуи затягивались и всё внизу тянуло ещё долго после. Рё, дрожащий от смущения, запирался в ванной и пробовал вставлять в себя пальцы, представляя, что это Доён. Что это пальцы Доёна, длинные и умелые, давят на него изнутри и заставляют гнуться навстречу. — Д-да, — признаётся порывисто. Сейчас не думает о смущении. Сейчас хочет, чтобы хён сделал с ним всё так, как и сказал. Хочет как в том порно, которое иногда смотрит, не моргая задерживаясь на кадрах, как большой член входит внутрь. Стыд смывается приливом — палец Доёна, смазанный, оглаживает края ануса, и Рё дёргается в хватке, задыхаясь на выдохе. Доён несильно давит и проникает внутрь на половину фаланги, у Рё воздух всё ещё в лёгких. Рё вцепился ногтями в крепкое предплечье, удерживающее его. — Расслабься, я не сделаю тебе больно, — шёпот на ухо отвлекает. Рё кивает — часто, отчаянно, беззвучно. Он выдыхает, расслабляясь. Позволяя Доёну войти по костяшке и огладить изнутри. Коротко дрожит, когда палец медленно выходит, и Доён вводит уже два. Медленно, тягуче. Поцелуи на шее Рё помогают ему самому заземлиться, не сорваться. Губы прилипают к мочке уха — влажно, горячо. Доён не торопится, растягивает Рё, вымучивая каждое движение. Покалывание от хватки на предплечье и тихие стоны удерживают на плаву. — Хочешь лечь? — ласково гладит напряжённый живот рукой, целуя Рё в горящую щеку. — Хочу с тобой, — Рё откидывается спиной на крепкую грудь, притираясь и невольно насаживаясь на пальцы до основания. Всхлипывает от неожиданности и дёргается, и стонет, — Доён сейчас сдохнет от его стона, — потому что сместил пальцы внутри так, что подушечки надавили на простату. — А-а-х, — зажмуривается и сжимается, сжимает пальцы Доёна внутри, потому что хорошо так, что в уголках глаз собрались слёзы. — Тут? — улыбка Доёна вплотную к ключице, когда он давит прицельно, удерживая Рё за талию, потому что тот гнётся и вторит движению. Потому что его бёдра разъезжаются сильнее, будто умоляя Доёна дать ещё. Бёдра — непослушные, жадные — приподнимаются, чтобы встретить движение руки. — Рё, я так тебя хочу, — низкий стон в затылок, Доён целует следом нежно, а пальцы понемногу разводит, чтобы Рё привык. У самого каждая клетка на пределе, возбуждение внизу тянет и ноет. — Ты можешь, хён, — обрывисто, между стонами, потому что каждое движение вызывает импульс в теле. Каждое движение встречается Рё так жадно, будто бы это уже член Доёна; Рё чувствует его, горячий и твёрдый, упирающийся в его поясницу. Ему хочется развернуться, чтобы тоже сделать хорошо. Чтобы Доён также, как тогда, стонал от его прикосновений и сжимал волосы. — Подожди, — тормозит Рё, раздвигая пальцы ещё больше. Сам себе не верит, сам на пределе, трётся об поясницу Рё и не может прекратить. Хорошо, запретно, горячо. Думает, как Рё туго его обхватит, когда он войдёт. Когда будет первым, кому Рё позволит. — Блять, — с хлюпом вытаскивает пальцы, отпускает Рё, и тот валится грудью вперёд, на кровать. Дрожащие колени практически не держат, когда Рё сначала пищит из-за смазки, которую Доён капает прямо из тюбика на растянутый вход, а потом подмахивает, потому что два пальца входят сразу по костяшки, и Рё не сразу чувствует, что добавляется третий. Пот стекает по вискам, и от него неприятно липнет ткань к телу. Доён стягивает футболку через голову и возвращает вторую руку на бёдро — властно, знающе. Три пальца обхватывает ещё туже, и Доён едва не рычит. Резинка трусов неприятно давит на головку члена, хочется снять всю ткань к чёртовой матери. Хочется выебать Рё так, как тот заслуживает, когда нарывается, постанывая в такт движениям. Презерватив у Доёна в кармане — он допускал, что это случится. Рё капризно мычит, потому что пальцы покинули тело. Рё замирает, слыша, как вскрывается упаковка и латекс раскатывается по коже. Пальцы сжимают подушку, вздохнуть снова не получается. Рука на пояснице мягко гладит, когда Доён вжимается головкой в мокрую, растянутую дырку. — А— Рё хватает лишь на звук, тонущий в стоне, когда Доён мягко качает бёдрами, входя. Это много, Рё кажется, что уже так много. Он не чувствует стальную хватку на талии и бедре — Доён мычит тихо, неотрывно смотря вниз. Считывая реакцию — излом позвоночника, тремор и мурашки по коже. Рё не сопротивляется и практически не сжимается, даёт Доёну возможность качнуть бёдрами ещё раз, практически полностью впускает. Пауза как спасение, как передышка. Доён нагибается и вжимается лбом в спину Рё, целует мягко, на контрасте сжимая простынь. Возбуждение пульсирует и тянет, горячим мёдом окутывая низ живота и оттуда всё тело. Возбуждение пульсирует и тянет. Доён тоже тянет. Снова на себя, снова прижав к груди и поднимая, чтобы Рё сел до конца сам. Чтобы откинулся ему на плечо и заскулил, сжимаясь вокруг Доёна. Позволил, наконец-то, Доёну их общую фантазию. Бёдра встречают ягодицы Рё шлёпком кожи о кожу. Штаны Доёна едва спущены, движения скованы, но ему хватает. Хватает, чтобы перехватить Рё покрепче и наращивать темп. Низкий, грудной стон тонет в покрытой испариной шее — Доён отпускает себя и берёт Рё как обещал. Даёт ему это. Маленькая ладонь натягивает волосы Доёна на затылке, чтобы прижать ещё ближе. Доёну хочется сильнее. Рё стонет на каждом толчке, у него зажмурены глаза и слюна стекает с уголка губы. Тот ловит её языком и прогибается, подстёгивает Доёна схватить за бедро крепче и войти до громкого, чавкающего шлёпка. Рё невероятно узкий, Рё всё ещё на периферии чувствует натяжение от входящего члена, но это неважно. У него мысли в кучу, а каждое движение только сильнее их смазывает. — Невероятный, блять, Рё, — похвала едва слышна между стонами. Доён не думает, что их может быть слышно. Рё отдаётся ему также, как и во сне. Рё сам пытается насаживаться, встречать движения бёдер — неумело, не попадая в ритм, но так отчаянно. Доён низко рычит и выходит, кидает Рё грудью вперёд и переворачивает на спину. Раздвигает его бёдра и входит одним толчком, теперь смотрит на искажённое удовольствием лицо. У Рё слюна размазалась по щеке, у Рё потемнели от возбуждения глаза, а в уголках скапливаются слёзы. Он закидывает бёдра на талию Доёна и гнётся, встречая каждый толчок. Гнётся и стонет с отдачей заправской бляди, которую дерут за деньги. Невинность спала, как мираж. Доён нагибается и целует распахнутый рот, ловит стоны своими губами и ускоряется, сжимает Рё везде — на талии и бёдрах уже наливаются небольшие синяки от пальцев. Рё прижимается к нему, как голодный и безумный, как утопающий цепляется за широкие плечи. — Хён-хён, — едва успевает говорить. Больше для себя, чтобы осознать, что это реально, что это не влажный сон, после которого он проснётся в мокрых трусах, потому что кончил, потираясь о матрас. Доён накрывает его член рукой, зажатый между ними. Рё гнётся до хруста в позвоночнике, когда замирает, толкаясь в кулак Доёна и продолжая встречать быстрые толчки. Рё кусает своё запястье, чтобы заглушить крик, когда кончает в кулак Доёна. Доёна, укусившего его за оголившееся плечо, потому что футболка съехала, а Рё сжался почти до боли, туго сокращаясь вокруг него. Вспышка перед тем, как Доёна накроет. Рё вцепился в него ещё крепче, обнял за плечи и продолжил хрипло стонать на ухо. Его всё ещё трясёт от оргазма, слёзы катятся по щекам от переизбытка эмоций. Доён срывается, трахая его в сумасшедшем, быстром темпе, удерживая за талию. Его собственный стон, протяжный и низкий, тонет в шее Рё, когда бёдра входят до упора, а член напрягается внутри. Доён кончает внутрь. Доён хочет в следующий раз выйти и успеть снять презерватив, чтобы кончить Рё на живот или задницу. Чтобы смазанный, блядский и затраханный Рё выглядел окончательно разбито под ним. Он ложится сверху, прижимая Рё всем весом. Лицом тонет между ключиц, приводя дыхание в норму. Грудная клетка Рё также часто приподнимается, руки также держатся за Доёна, боясь отпустить. Доён улыбается, обнимая Рё крепче. Теперь полностью его. Телефон на тумбочке пиликает, а экран подсвечивает полумрак комнаты. Доён приподнимается, чмокает лежащего с закрытыми глазами и разомлевшего Рё в покусанные губы и смотрит на экран. Сообщение от Юты короткое и лаконичное: «Если не хотите спалиться, следи за этим. В общаге был только я». Доён переворачивает телефон экраном вниз и перехватывает Рё поудобнее, чтобы прийти в чувства. И, возможно, повторить.