Сезон проливных надежд. Вторая попытка

Тот, вздыхая, подсаживается ко мне, но, слава богу, на приличном расстоянии, что сейчас не может не радовать. Не хочу видеть его рядом, да и в целом, не хочу видеть его. — Кир, прости, прошу, я пьяный был... — тихо произносит он, поворачиваясь ко мне. Дверь вновь хлопает, но на этот раз к нам выходит Гриша. Делает пару шагов вперёд и садится посередине, прямо между нами. — Нихуя подобного. Трезвый был, как стёклышко, — на его лице не дрогает ни один мускул, когда он поджигает сигарету и выдыхает дым чуть ли не в лицо Глебу. Кудрявый сразу же хмурится и отодвигается назад, я а фыркаю. Цирк какой-то, ей богу. — Пасть заткни. Я себе, блять, брак спасаю, между прочим, — шипит на розоволосого Глеб, хватая его за воротник футболки-поло. — Ну уж прости, но психика Киры мне важнее, чем ваш брак. Я её в обиду не дам, — хмыкает Смирницкий, встаёт и отходит на пару метров, оставляя нас как бы одних, но под его наблюдением. — Ты ещё скажи, что вы трахаетесь, — выдает Викторов, на что я влепляю ему звонку пощёчину. Зная моё прошлое, но разрушив всё доверие вновь, он смеет говорить такое? — Не-не, у меня Ви. Уж простите, но я не изменщик, в отличие от некоторых, — усмехается Гриша, затягиваясь и подмигивая своему некогда лучшему другу, а сейчас просто члену команды, в которой он состоит. И, кажется, именно эти слова задевают Глеба. Он опускает голову, в который раз виновато шепча «прости». Будто бы эти слова могут залечить душевную рану. Я, не обращая внимания на дальнейшие слова, сказанные мне, поднимаюсь, и, на ходу отряхнувшись, прохожу обратно на терассу, оставляя парней одних. Пересаживаюсь, а точнее, почти укладываюсь на диван. Если бы не темнота на улице, к слову, в семь вечера, меня бы, наверное, ещё не клонило в сон. А, может, так действует алкоголь, который я самой себе обещала сегодня не пить. А, может, и вовсе осенняя атмосфера, приглушённая музыка, голоса на фоне, тепло и треск камина. Хотя, наверное, вообще всё вместе. Кладу телефон на живот и, придерживая его рукой, прикрываю глаза. Моя привычка засыпать везде, где можно и нельзя, никуда не делась. Уже находясь в полудрёме, чувствую, как меня заботливо укрывают пледом, и немного поворачиваюсь набок. Окружающий мир становится в разы тише. Может, я засыпаю, а, может, мне просто кажется. Яркие картинки сменяются одна за другой, но из сна меня выдергивает чья-то рука, активно тормошащая за плечо. Пока пытаюсь открыть глаза, мысленно проклинаю этого человека, да и, впринципе, весь мир. — Подъём, спящая красавица, у нас торт по плану, — это оказывается Гриша. Ладно, ему простительно. — Я снимаю с тебя проклятие, козёл... — ворчу, кое-как поднимаясь и потягиваясь. Всё же всё тело изрядно затекло в таком положении. — Какое ещё проклятие? Тебе алкашка в голову дала? — спрашивает он, но я, пропуская все слова мимо ушей, прохожу к столу, по пути заглянув в зеркало и поправив внешний вид. Викторов сразу же устремляет взгляд на меня, что я тоже игнорирую. Гриша зажигает свечи на торте и подносит его Вике, которая сейчас, кажется, светится от счастья. Все начинают петь не особо внятное «Happy Birthday to you», а я пытаюсь хотя бы открывать рот и не закрывать глаза. Во-первых, меня по-прежнему клонит в сон, во-вторых, подобного рода поздравления мне кажутся уж слишком детскими. Когда наконец вся эта нелепая церемония заканчивается и куски торта оказываются на наших тарелках, все по очереди произносят тосты, и я в том числе. Кажется, моему поздравлению Вика рада больше всего, а значит, ещё не всё так плохо. Музыка с бодрой меняется на более спокойную и я переключаю внимание на телефон. Конечно, я хорошо отношусь к подобным мероприятиям, но сегодня явно нет настроения на празднования, а постоянное присутствие Глеба рядом буквально выводит из себя. Когда стрелка часов заходит за одиннадцать вечера, всё начинают потихоньку сворачивать. Даня и Серёжа остаются, чтобы помочь ребятам всё доубирать, а я, попрощавшись со всеми, направляюсь в сторону их парковки. Меня догоняет Глеб, поэтому дальше приходится пройтись в не особо приятной компании. — Тебя подвезти? — спрашивает он, будто надеясь на положительный ответ, но я достаю из кармана ключи от машины и машу ими практически перед его лицом, выражающим явное удивление. — Себя до дома довези хотя бы. Счастливо оставаться, — улыбаясь, говорю я, и, садясь в свою бмв, выруливаю с территории дома, а Глеб ещё долго глядит мне вслед, будто бы провожая взглядом.