Сезон проливных надежд. Вторая попытка

не по пути – PHARAOH

Неловко отстраняюсь от парня, опускаю взгляд в пол, пытаясь подобрать слова. Не выскажу же я ему все прямо в лицо. К тому же, я сама не до конца разобралась в собственных чувствах и эмоциях. — Кир... — тихо зовёт он, а я вздыхаю. Почему мне не хочется делать ему больно своим, возможно, резким ответом? Сначала хотелось отомстить, заставить прочувствовать ту же боль, что чувствовала я в апреле, но потом поняла, что это мне совершенно не нужно. Ему и так всё вернётся (или уже вернулось) бумерангом. Такова жизнь. — Глеб, мы очень поторопились. Мне нужно время. Всё-таки прошло больше, чем полгода. Я отвыкла от такого и мне, вроде как, хорошо одной. Конечно же, многие детали он не узнает. Ни о ночных страданиях и терзаниях, ни о попытке умереть, когда было уж совсем хреново. По крайней мере в ближайшее время — мы не настолько близки, чтобы я могла этим поделиться. — Ладно, хорошо, я готов ждать, — голос парня заметно дрогает, что заставляет меня прикусить губу. В сердце что-то ёкает. Нам двоим одинаково больно, но пока никто не позволяет чувствам снова перетечь во что-то большее. Но ведь любовь — не значит наносить друг другу травмы, верно? Застываю, не заметив, что Глеб хозяйничает на кухне, но, собравшись с мыслями, прохожу и сажусь на привычное место около окна. Викторов ставит передо мной кружку с горячим чаем, от которого даже идёт пар. Всё в этой квартире давно привычное, родное, словно время застыло, а моё длительное отсутствие совершенно ничего не значит. На удивление, мы разговорились — оживлённо обсуждали новости и многие мелочи жизни, и, кажется, так увлеклись, что не заметили, как за окном стемнело. Роль играет и наступающая зима — начало ноября, но погода уж очень напоминает середину января: то мороз и минусовая температура, то яркое солнце и лужи. — Как ты? — тихо интересуюсь я, когда Глеб, что-то рассказывая, в очередной раз закашливается. — Нормально всё, честно, — одними уголками губ улыбается парень, — не переживай. Только жалко, что концерт не состоялся. Там презентация альбома должна была быть... — Ого, а что за альбом? — с момента расхода я перестала следить за его творчеством, поэтому сейчас мне было интересно послушать о новой музыке. Только вот Глеб не спешил рассказывать. — Да так, одна очень интересная посвящёнка. Тебе понравится. Дома сама посмотришь, хорошо? Хитрая ухмылка парня не внушает особого доверия, наоборот, заставляет сомневаться в его словах, но... нужно учиться доверять ему заново, ведь так? — Ладно, хорошо. Я поеду уже, а то и так засиделась у тебя. Кажется, всё настроение парня тотчас же пропадает. И, если честно, то я и сама не против остаться. Просто боюсь поторопиться. Кто знает, к чему всё это приведёт? Один раз мы уже поторопились. Позволяю Глебу чмокнуть меня в губы на прощание, а сама крепко обнимаю его, положив голову на грудь. — Пока... — шепчу, ощущая, как бешено бьётся сердце. — Увидимся завтра? — спрашивает Викторов, на что я коротко киваю. Из квартиры вылетаю как ошпаренная, и быстро сбегаю по ступенькам, хлопая металлической входной дверью. На улице очень похолодало, но в машине по-прежнему сохранилось тепло. Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Под шум двигателя хочется провалиться в сон, но всё же пересиливаю себя и выезжаю с парковки. В голове тысячи мыслей, которые перемешиваются между собой, а руки потеют. Вся ситуация кажется очень странной и даже абсурдной. Завалившись в квартиру и быстро приняв душ, засыпаю за минуты три. Повернувшись на другой бок, укрываюсь потеплее и улыбаюсь, когда во сне появляется Глеб. В последнее время он слишком часто появляется в моей жизни, но, знаете, я этому очень даже рада. Наутро просыпаюсь разбитой и уставшей. Хотя и утром это не назвать — почти час дня. Почти никогда так поздно я не встаю. На телефоне сообщения от Глеба, который во-первых интересуется, как у меня дела, а во-вторых зовёт гулять. Их я читаю через входящие, не захоядя в сам телеграмм, чтобы не появиться в сети. Завтракаю и ухожу на балкон, где не так давно оборудовала себе уютный уголок. Время от времени хочется возвращаться к рисованию. Сейчас, видимо, именно такой день. Рука сама вырисовывает знакомый пейзаж: небольшой дворик Красноярска, а на главном плане — дом, где в детстве жила я, и где сейчас остались родители. Наконец захожу в чат с Глебом, бегло просматривая сообщения выше и печатая одно, которое станет решающим. — «Привет, я не думаю, что нам стоит начинать всё сначала. Вчера я думала, что скучаю по тебе, но поняла, что скучаю по воспоминаниям. К тому же не хочется наступать на те же грабли. Прости.» Легче не становится. В голове по-прежнему куча мыслей. А правильно ли я поступила? Может, нам всё же лучше быть вместе? Уже не узнаю. Наверное. Викторов сразу же читает сообщения, но не отвечает на них, а я вновь теряюсь во времени, прорисовывая мелкие детали дрожащей рукой. Может, проходит минут двадцать, но, когда я слышу звонок в дверь, сразу понимаю — за ней стоит Глеб. И оказываюсь права. В глазке вижу запыханного кудрявого, который, видимо, бежал на мой этаж. Тот переминается с ноги на ногу, держа руки за спиной, а я нехотя открываю дверь и застываю от шока, когда в моих руках оказывается букет из сто одной красной розы.