Сезон проливных надежд. Вторая попытка

Струны под татуированными пальцами Глеба подрагивают, а тихая мелодия распространяется по посещению, вызывая мурашки. Блокирую телефон парня и откладываю его на подоконник, а после тихо опускаюсь рядом с ним, увлеченно рассматривая его самого. Небрежные кудряшки спадают на глаза, и тот периодически потряхивает головой, заставляя волосы скатиться набок. На улице едва заметно темнеет и редкие лучи солнца пробиваются в помещение, попадая то на Глеба и освещая его висящие на шее украшения, то на меня, заставляя жмуриться. Викторов напевает мелодию себе под нос, а я, достав свой телефон, открываю камеру и начинаю снимать его на видео. Безумно хочется запечатлеть этот момент, хоть в памяти он останется явно более красочным. Глеб, заметив это, начинает улыбаться, но, подмигнув мне, прикрывает глаза, полностью фокусируясь на чувствах, долго копящихся в сердце и в итоге вылившихся в целый альбом. Тонкие пальцы скользят по струнам, зажимая их, но тихий текст, который он так трепетно напевает, пробирает до глубины души и выходит так, что Викторов играет не только на гитаре, а в первую очередь на струнах души. Мне всегда было интересно, как рокерам удается играть на инструментах, но в то же время забираться в самые сокровенные уголки души, попадать прямо в сердце. Когда Глеб поднимается и подходит к стене с инструментами, чтобы вернуть гитару на место, я тоже встаю и обнимаю его сзади, носом утыкаясь в плечо. Тот вздрагивает, но своими тёплыми ладонями накрывает мои, чуть сжимая. — Я люблю тебя, — шепчу я, а тот аккуратно расцепляет мои руки, разворачивается ко мне и, пальцем поддев подбородок, впивается в губы, свободной рукой сжимая талию и подтягивая ещё ближе к себе. Языки сплетаются в невероятном танце, а ловкие пальцы парня проникают под тонкую ткань футболки. Я, также тяжело дыша, нахожу в себе силы отстраниться и мотаю головой. — Глеб, ты случаем не забыл, где мы находимся? — Поехали домой, а? Я к тому же заебался тут тусоваться, — цокает он и забирает мобильный, пихая его куда-то в карман джинс. Я усмехаюсь и кидаю ему ключи от машины, которые он моментально перехватывает, а потом удивлённо смотрит то на раскрытую ладонь, то на меня. Пожимаю плечами. Вроде-бы понятно, что я считаю Глеба семьёй, но его всё равно удивляет факт того, что я вполне спокойно могу доверить ему машину. — Иди давай, чего застыл? — усмехаюсь я, подталкивая его вперед. Прощаемся с пацанами и Ви, и пока я ещё на пару минут задерживаюсь в студии, Викторов заводит машину и выезжает с парковки, ожидая меня практически у самого входа. Сажусь на переднее и включаю свой плейлист, где в недавних больше иностранных треков, нежели русских, и тем более — его. Глеб, к слову, этим не особо доволен, но кто его спрашивал? Верно, никто, ну или точно не я. До моей квартиры доезжаем довольно быстро — пробок на дорогах нету, да и в общем, на улицах мало людей. По дороге успеваем заскочить в магазин и накупить продуктов, чтобы лишний раз не тратиться на доставку. Викторов, как маленький ребенок, берет ещё и банку мороженого, а я уже прикидываю, что устрою ему, если он умудриться заболеть прямо перед поездкой в Испанию. Глеб, кстати, неоднократно намекал, что помимо Валенсии меня будет ждать кое-что ещё, но напрямую говорить категорически отказывался — мне оставалось лишь догадываться. Викторов, как только мы оказались в квартире, скомандовал Яндекс Алисе включить Три дня дождя чуть ли не на полную громкость, на что получил лёгкого подзатыльника. — По-моему, кто-то только что мне ныл, что его заебало музло, — посмеиваясь, упрекаю кудрявого я, а тот, проходя с двумя большими пакетами на кухню, что-то бубнит себе под нос. — Так, женщина моя, давай не возникай, пожалуйста! Помоги мне лучше, ну, — вздыхает он, — пожалуйста. — Ничего без меня не умеешь, немощь, — фыркаю я, но всё же подхожу к пакетам и забираю из первого батон, еле сдерживая желание треснуть им по башке Глеба.

***

— Киир, я устал, — зевая, тот плюхается на кровать и кладёт голову на мою грудь, одной рукой приобнимая за талию. — Посуду вымыл, вытяжку вырубил, окно открыл, стол протер... — бубнит он, а я откладываю мобильный в сторону и перевожу взгляд на него. Глеб, как обычно, смотрит на меня своими влюбленными глазками, но сейчас в них читается ещё и хитрость. — А награда мне за это будет? — Да. Сегодня, так уж и быть, я не выгоню тебя ночевать к себе, — смеюсь я, видя, как тот закатывает глаза. — Какая честь, блин. Ты сама доброта у нас, да? Киваю, и когда тот закрывает глаза, начинаю перебирать его кудряшки пальцами одной руки, второй держа телефон и листая тик ток (конечно же, без звука). Уже через минут пять понимаю, что парень заснул, и в открытую делаю снимок — на память. Уж слишком меня умиляет эта картина. Не проходит и пятнадцати минут, как на его телефон раздается звонок. Я быстро, пока Глеб не успел проснуться, достаю мобильник из его кармана и отвечаю звонящему Сергею, стараясь говорить как можно тише. — Привет ещё раз. Кир, а можешь Глебу сказать, что он мне срочно на студии нужен? — Просит Слем, а я включаю переднюю камеру и отдаляю телефон, зная, что тот, как всегда, разговаривает на громкой связи. — Сорян, конечно, но я его никуда не пущу. И будить не собираюсь. Чуть наклоняюсь, чтобы нас двоих было видно в кадре, и их динамика слышу смех Гриши. Как говорится, беда одна не приходит, или, в нашем случае, не звонит. — Ладно, отдыхайте давайте, но передай Глебу, что утром я его жду. — Ага, — проговариваю я и сбрасываю. Перевожу взгляд на кудрявого — тот всё так же тихо посапывает и, видимо, спит очень крепко, раз ничего не слышал. Натягиваю плед повыше и убираю выбившуюся кудряшку с его лица. Мне все ещё не верится, что все это — не сон. Если это сон, прошу, боже, только не буди меня.