Между ударами сердца / Between Heartbeats

Стоял парижский июль — месяц сухого, летнего воздуха, с исключением в виде одного туманного вечера — когда появились объемные серые тучи, чтобы оросить Город огней слабым моросящим дождем. Это было сладко и невинно, почти как затаенная мысль о сцене, представшей в вилле на краю города. Угли медленно прогорали в камине, на полке которого величественная фигурка оленя наблюдала за сервированном на низком столике ужином. В комнате горел лишь торшер, стоящий за спинкой дивана. — Как тебе Париж? — спросил Ганнибал. Вино плеснуло в два бокала, опередив ответ Уилла. — Не такой романтичный, как все говорят. — Возможно, нам стоит чаще выходить куда-нибудь, — предложил Ганнибал. — Исходя из моего опыта, вкус Франции уникален и прекрасен. — Я не хочу выходить. Ганнибал протянул ему бокал розового вина, который Уилл взял, не отрывая взгляда от огня. — Я думал о следующем пункте назначения. Как насчет Греции? — пробормотал Ганнибал, проводя носом по ободку бокала. — Вблизи океана. — Если пожелаешь. — Мне никогда не нравился океан, — сказал Уилл, делая глоток вина. — Почему? Это красиво. — Я вырос в Луизиане, — мрачно ответил Уилл. — Единственная вода, которую я видел, была болотистой и переполненной грязью и аллигаторами. — Я покажу тебе океан, — сказал Ганнибал. — И все остальное, что ты упустил в детстве. — Мы в бегах, а ты говоришь об этом, как об отпуске, — заметил Уилл. — Я жил так большую часть своей жизни. Полагаю, мне это подходит. — Это должно быть отвратительно одиноко. — Больше нет. Уилл отвел взгляд от огня, и увидел, что Ганнибал смотрит на него с легкой улыбкой. — Что ж, полагаю, это делает меня чего-то стоящим, — ответил Уилл с самоуничижительным фырканьем. — Почему ты считаешь, что раньше не был стоящим? — спросил Ганнибал, его улыбка померкла. — Я должен был поймать тебя, — ответил Уилл, с его губ сорвался безрадостный смешок. — Я должен был убить тебя. Как оказалось, я потерпел неудачу во всем, а моя эмпатия — которой так дорожил Джек — бесполезна. — Ты не бесполезен, — сказал Ганнибал. — Как и твоя эмпатия. — Почему ты в этом так уверен? — спросил Уилл. — Потому что, — ответил Ганнибал, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть Уиллу в глаза, — если бы ты не потерпел неудачу, ты не был бы сейчас со мной. Уилл вздохнул, переводя взгляд на пол. — Иди сюда, — сказал Ганнибал, похлопывая по диванной подушке рядом с ним. — Сядь со мной. Уилл мгновение поколебался, прежде чем встать с подушки, на которой он сидел до этого. Он занял место на диване всего в нескольких дюймах от места, где Ганнибал расположился на подлокотнике. — Ну вот, так гораздо лучше, — сказал Ганнибал, похлопывая по колену Уилла. — Расслабься и наслаждайся вечером. Уилл перевел взгляд, чтобы украдкой осмотреть Ганнибала. Его свитер с V-образным вырезом открывал изгиб ключиц и небольшой участок волос на груди. Он расслабленно вытянул ноги, но ткань его брюк туго натянулась на бедрах и промежности. Прежде, чем Уилл смог противостоять соблазну, он протянул руку и положил ее на колено Ганнибала. Все те мысли, которых он избегал последние три недели, заполонили его разум, как только его ладонь почувствовала тепло кожи Ганнибала. Дрожь в самом низу его позвоночника выдавала ощущение точечных уколов удовольствия. Спустя минуту молчания, Ганнибал вернул этот жест, положив свою ладонь на тыльную сторону запястья Уилла. Уилл чувствовал, что взгляд Ганнибала впивается в него, словно рыболовный крючок, но отказывался поворачивать голову. Соприкосновение их рук уже почти лишило его контроля, что уж говорить о том, что глаза Ганнибала могли его поглотить. Огонь в камине слабо потрескивал. Ганнибал пил вино. Неутихающее пламя страсти горело в животе Уилла, пока он храбро сопротивлялся голосам, что с самого начала искушали его поддаться. — Еще вина? — спросил Ганнибал после длительного молчания. — Конечно, — ответил Уилл прерывистым и хриплым голосом. Рука Ганнибала не отстранилась от руки Уилла, когда он наклонился вперед, чтобы подхватить бутылку вина за горлышко. Уилл моргнул, пока скользил взглядом по сухожилиям на предплечье Ганнибала и грациозным движениям его пальцев. После трех недель в бегах, он задумывался, не соскальзывает ли он во всеобъемлющее безумие. Реальность была какой-то невыразительной версией его прошлой жизни, видоизмененной и искаженной, почти неузнаваемой. Словно кто-то взял банку краски и начал новую картину, поверх еще подсыхающей предыдущей. Он не мог доверять обещаниям и решениям своего прошлого «я». — Выпей, — предложил Ганнибал, вкладывая бокал в руку Уилла. — Это поможет тебе расслабиться. — Почему ты считаешь, что мне нужно расслабиться? — несколько слишком поспешно спросил Уилл. — Ты вспотел, — ответил Ганнибал. Уилл инстинктивно провел рукой по лбу, но почувствовал только легкую испарину. — Я чувствую запах, — добавил Ганнибал, делая небрежный глоток вина. Уилл вытащил руку из-под руки Ганнибала и вскочил с дивана. — Что еще ты можешь учуять? — выпалил он, страшась услышать ответ. — Должен ли я говорить тебе? Когда Уилл обернулся, чтобы посмотреть на него, Ганнибал осматривал его с привычным холодным выражением лица. Его руки непринужденно держали бокал, длинные ноги были скрещены в лодыжках, а глаза изучали Уилла с объективностью терапевта. Уилл отвел взгляд и несколько мгновений смотрел в пол, прежде чем вновь начать двигаться. — Я отнесу это на кухню, — пробормотал он. Отставив бокал, он подхватил со столика пустые тарелки и сложил их в стопку. Это было слабое оправдание, но оно было ему необходимо. Он ушел на кухню, где процесс загрузки посудомоечной машины дал ему время, чтобы упорядочить мысли. Это было подобно тому, как они танцевали вместе, прижимались ближе, ускользая, преследуя, избегая — и все это время молчали о своих желаниях. От этой мысли у него перехватило дыхание, она заставила его почувствовать себя истощенным. Больше всего его ужасало то, что настанет момент, когда он перестанет бороться — как уже бывало ранее. — Нужна помощь? Уилл резко поднял голову и увидел стоящего в дверном проеме Ганнибала. — У меня все в порядке, — ответил он, захлопнув дверцу посудомоечной машины и нажав кнопку запуска. Тишина между ними была наполнена ритмичным шумом посудомойки. — Уилл, нам необходимо поговорить, — сказал Ганнибал, отходя от двери. — Найди способ, чтобы мы могли обсудить… — Как на терапии? — резко спросил Уилл. — Нет, — ответил Ганнибал, опустив голову. — Как друзья. — Спасибо, но нет. Я счастлив провести остаток жизни в молчании, — ответил Уилл, его челюсть напряглась от эмоций. — Ты должен признаться самому себе в чувствах, которые ощущаешь. Здоровее всего человек, способный признать свои самые глубокие пороки и желания, и жить с ними, поскольку он осознает, что они — это жизненно важная часть его личности, — сказал Ганнибал, останавливаясь лишь в нескольких дюймах от Уилла. — Мы здесь и сейчас, Уилл, и никакое молчание не сможет этого изменить. — Я потратил слишком много времени, притворяясь, что у меня нет тех же склонностей, что и у тебя, — ответил Уилл. — Я отдал тебе все, когда мы убили Красного Дракона на вершине того утеса. Я осознаю свои пороки. — Что насчет тех, что ты еще не удовлетворил? — Мне неизвестно о таких, — твердо сказал Уилл. — Они есть, поверь мне, — пробормотал Ганнибал. — Скрываются прямо под поверхностью, кипят и извиваются в темноте. Проницательные карие глаза горели достаточно ярко, чтобы расплавить кожу Уилла. Этого было достаточно, чтобы Уилл оттолкнулся от стойки и пошел обратно в гостиную. Он покачнулся, когда Ганнибал поймал его запястье, потянул обратно и развернул. Уилл оказался лицом к лицу с Ганнибалом, его дыхание стало прерывистым, когда Ганнибал обхватил его рукой за шею. — Умолять — ниже моего достоинства, — сказал Ганнибал низким и твердым голосом. — И было бы грубо с моей стороны заставлять тебя… поэтому, как ты видишь, мы зашли в тупик, но я готов подождать, пока ты наконец доверишься мне. — Ты хочешь, чтобы я доверял тебе? — прошептал Уилл, его шея напряглась в хватке Ганнибала. — Уверяю тебя, ты не найдешь кого-то более надежного, чем я. Как мой друг, ты можешь претендовать на всю мою преданность… полный обмен силой. — У меня не осталось силы, — прошептал Уилл. Ганнибал отпустил его, и Уилл с колотящимся сердцем поспешил выйти из кухни. Он не останавливался, пока не оказался за дверьми своей спальни — в безопасности на данный момент.