Азарт
21 марта 2025 г., 21:00
Весь день напряжение: каждое действие и взгляд. Каждая возможность хоть на секунду сократить дистанцию в полтора метра, каждый намёк на приближающийся диалог не давал покоя ни на минуту. Федя дёргался, ведь так и не разобрался в себе. Долго не мог заснуть, прокручивая мысли по очередному кругу. Он… чувствует что-то? Все эти моменты, которые он объяснял обязанностью вожатого, на самом деле были проявлением симпатии. Например, постоянные попытки разговорить именно его, потащить на очередное мероприятие, помириться с ним, да даже узнать про интересную особенность в радужке — всё объяснялось тупой влюблённостью. И как они вообще к этому пришли? Как он позволил себе думать об этом? Хотя, с другой стороны, Федя сам внушил Андрею мысль о том, что они почти ровесники. Сам эту мысль у себя в голове поселил, дабы было легче принять эти чувства. Только сейчас никак не легче. Никак не объяснишь, что нужно делать. Поговорить? Ни к чему они не придут, пока Федя сам в себе не разберётся. Игнорировать? Долго не получится, Федорович до ужаса дотошный. Голова трещит, а Лиза лишь за этим наблюдает в стороне. Она хорошая подруга, но не постоянный советчик. Есть вещи, которые нужно решать самому. А из Феди такой себе решала. Строит из себя взрослого целую смену, а даже в себе разобраться не может. Что дадут эти чувства? К чему они вообще могут привести? У них нет никакого будущего, а любая мысль об этом беспомощная и глупая. Забыть. Всё, что остаётся — уговорить себя забыть это всё, игнорировать парня и в конце смены даже не обменяться контактами. Они больше никогда не увидятся, никакого компромата на Федю, никаких неправильных чувств или чего-то типа того.
Образ Андрея мелькает перед глазами, и только он вытаскивает из мыслей. Он всего лишь прошёл мимо, на выход из столовой, а брюнет взглядом проводил его до самых дверей. Все размышления насмарку.
***
Шахматные доски рябят перед глазами, в воздухе запах пыли и старости. Кажется, сюда не хватало ещё часа чтения, и тогда это точно был бы самый скучный лагерь. Кто вообще додумался выделить под это занятие целый кабинет? Как детям не умереть со скуки, да и вожатым тоже? Число детей было нечётным, поэтому вожатые подключались к «безумно интересным» играм, как правило, по очереди. Сейчас Лиза отчаянно вырывала победу у Дани, который был не совсем заинтересован в игре, но сконцентрирован из-за достойного соперника. Ну, хотя бы что-то. Оглядывает всё помещение. Кто бы хоть форточку открыл, а то правда ведь старостью воняет. Или это уже от Феди? Лиза доигрывает партию, дети, которые тоже закончили, меняются местами. Девушка подходит к Феде и так же, как и он, начинает старательно выглядывать следующего соперника вожатого. Кто же этот «счастливчик», которому проиграет Игнатьев? Шахматы он искренне не любил, хоть и играл в детстве. Скрип стульев и перемещение подростков не даёт сосредоточиться. — Родной, сейчас твоя очередь, — шёпотом говорит девушка, хитро ухмыляясь. Федя тоже находит один пустой стул взглядом. Ну нет, серьёзно? — Вы всё подстроили, — обиженно фыркает парень, хотя прекрасно знает, что такое сделать сложно. Как только взгляд натыкался на Федоровича, здравые мысли покидали голову — уже традиция. Девушка смеётся, а после подталкивает друга к розоволосому. Тот быстро ориентируется в ситуации, осознает свою в любом случае выигрышную позицию и переводит издевательский взгляд на вожатого. Скрежет пола от ножек стула: Федя усаживается напротив своей самой большой тайны. Блять, как же плохо это звучит. Молчат с полминуты, Андрей будто настраивается разводить спектакль. — Могу я к тебе обратиться, как к наставнику? — в полголоса произносит он, и Федя заёбано поднимает глаза. Да, он был готов к любому разговору, но не сейчас. Понимает, что все вокруг заняты своими партиями и разговорами, потому их не будет слышно. Но и вожатый надеется на благоразумие подростка, что он не будет выкладывать все карты. Как странно, на столе же шахматы. — Конечно, весь во внимании, — хватается за белую пешку и передвигает её на один ход вперёд, пододвигая к центру. До него Андрей сыграл много партий и в каждой победил, нужно сосредоточиться для того, чтобы спустить подростка с небес на землю. Огонь в глазах загорается от одной только мысли, как сильно младший будет раздосадован, если проиграет Феде. — Знаешь, я недавно влюбился в девочку, — Игнатьев поджимает губы, напрягаясь. Понятно, что ни про какую девочку речь не идёт, шифруется очень глупо. Напрягается, но правила игры принимает. Андрей же наоборот совсем не нервничал — расположился на стуле изящно, держа спину уверенно прямо. Под щекой правая рука, голова в лёгком наклоне. Смотрит не отрываясь, а когда берёт шахматную фигуру, на доску даже не смотрит, — даже ей признался, а она от меня бегать начала. Как думаешь, что делать? — ставит пешку симметрично чужой. — Поверь, для неё это неожиданная новость, — расплывается в улыбке, наконец спиной касаясь спинки стула. Что нервничать, раз уже сел сюда и начал эту словесную перепалку. — Тем более от такого, как ты, — пробегаясь глазами по фигуркам, обдумав пару мгновений, берёт слона и передвигает на F7, атакуя слабое поле. Андрей хмыкает, будто совсем не переживает. Будто не репетировал свои возможные реплики, в голове не прокручивал все развития диалога, и правда смог крепко спать всю ночь. — А что я? Не такой душный и дотошный, как она? — ухмыляется по-злому, злорадно и нагло. Держит в руках фигурку коня и вальяжно покачивает её в руках. На Федю впечатление производит, даже мелькает мысль о том, насколько блондин хорош в этом. Выводить из себя он умеет, особенно своим притворством, манипуляциями, приторными действиями. — Зачем тогда она тебе? — вожатый не играет. Он не притворяется, не вешает масок, не цепляется за замечания, которые были вброшены в его адрес. Смотрит заинтересованно, расслаблено, пытаясь вникнуть в суть их же взаимоотношений. — Да люблю, зачем-то, — ставит на С6, стук похож на удар гильотины. Слишком уж ироничный ход конём, ведь реплику младшего тоже можно так назвать. Что теперь ответить на этот козырь? Единственное — Игнатьев должен был сделать этот «ход конём» первый, да слишком для этого нерешительный. Ну да, был бы Андрей на его месте, он бы посмотрел. — Не кажется тебе, что не совсем нормально влюбляться в во… — испуганно глаза расширяются у обоих. Придурок, со словами-то нужно осторожнее. — В таких людей. Тем более, эти люди могут разрушить твою детскую психику, — с фальшивой жалостью поджимает губы и злорадно усмехается, когда видит недовольство на чужом лице. Всё-таки детская язвительность Игнатьева вырывается наружу, снова уводит за собой. Следить за словами становится сложнее. Лёгким движение двигает белого ферзя вперёд. — Детская психика осталась в прошлом, я не ребёнок, — отрезает почти серьёзно, этим попадая в уязвимое положение. Один смешок, что выдавит из себя брюнет, разобьёт его аргумент в ту же секунду. Только он не смеётся, просто смотрит улыбаясь, будто правда они сейчас соревнуются. Только дело было уже давно не в шахматах, и фигурки были лишь отвлечением. — Поверь, я более чем готов к «взрослым» отношениям, — Андрей не продумывал эту часть разговора, поэтому слова звучали уже не так уверенно. Взгляд кидает на шахматную доску, тут же находя нужную фигурку. Пешкой ходит на D6, признаваясь, что его аргумент, как и пешка, был очень слабым. Федя выпрямляет спину, корпус наклоняет ближе к столу. Лица в паре сантиметрах. — Прямо ко всему, что делают во «взрослых» отношениях? — говорит значительно тише, даже почти шепотом. Смотрит за чужим растерянным взглядом, за тем, как рушится крепость и весь Андреев план, улыбается с таким удовольствием. Невзначай между пальцев крутит ферзя, а после, не отводя взгляд от чужих глаз, ставит на нужное место. — Мат, Федорович. — Что..? — смотрит потерянно, тут же убирая руки со стола. И правда, его король окружён фигурами соперника, и единственный его выход — это позорное поражение. Но Андрей сейчас проигрывает Феде дважды. Обиженно отводит взгляд. — Не переживай, она обязательно поговорит с тобой, просто дай время, — он хлопает его по плечу напоследок, будто указывая на его неудачи снова, а после встаёт из-за стола и меняется с Лизой местами. Меняется, вступая в новую игру, только уже с самим собой, не подавать признаков того, что он ужасно собой доволен, хоть и снова пошёл на поводу глупой привычке. Вся его рефлексия может лететь к чёрту.***
—Ты как хочешь, а я спать, — говорит Игнатьев, только появившись в комнате. Девушка тоже выглядела уставшей, она даже успела переодеться и вроде как готовилась ко сну. — Федь, я слышала звуки воды в мужской душевой, — она трёт переносицу. Кажется, положив голову на подушку, она тут же провалится в сон. — Можешь проверить? — Так все уже в кроватях должны быть, — сдвигает брови недовольно. Лиза кивает уставше, а после спиной опирается на стену позади. Кровать сейчас казалась воздушной периной, самым желанным местом. — Сейчас гляну. Проходит комнату девочек, но останавливается возле второй. Опасения залезли в голову, и Игнатьев, пытаясь убедиться или же прогнать догадки, заглядывает в комнату, пробегаясь взглядом по кроватям. Правда, одна из них пустая, и эта кровать… ну конечно. Сон моментально проходит, и в глазах появляется азарт. Далеко ли подросток зайдёт в своих играх? Ухмыляется, уже увереннее направляясь в душевую. Дёргает ручку двери, и звук воды становится громче и отчётливей. Щелчок. Хруст замка сейчас становится самой сильнейшей шуткой и соблазном. Оскаливается сильнее, пытаясь не выдавать всю комичность ситуации. Оборачивается, находя глазами виновника торжества в кабинке душевой. Федорович. Повёрнут спиной, якобы не заметивший чужого присутствия, с волос капает вода, стекает по оголённым плечам, спине, далее ниже. Федя окидывает всю картину оценивающим взглядом, что в план не входило, но не сделать было невозможно. Парень же старался: не отблагодарить восхищённым взглядом было бы бесчеловечно. Потом Игнатьев задумается, насколько это было правильно, но это будет потом. Андрей знает, что Федя тут, иначе бы не красовался так сильно. Вожатый плечом опирается на стену рядом, складывая руки на груди. —Ты, кажется, опоздал на отбой, — наконец подаёт голос Федя, останавливая поток мыслей на тему чужого тела. Сон как рукой сняло. — А ты не постучался, — хмыкает абсолютно расслабленно, а после оборачивается на вожатого. Да, сейчас картина становится намного… Брюнет пытается прогнать эту мысль и смотреть розоволосому в глаза. — Мы так и не поговорили. Или ты от меня до конца смены бегать будешь? — губы складываются в издевательской ухмылке, такой знакомой на его лице. Впервые волосы не лезут на лицо: водой они уложены назад, из-за чего Федорович выглядел по-другому. На этом Федя пытается сосредоточиться. — То есть, ты так решил со мной поговорить? — подходит ближе, на расстоянии вытянутой руки, может даже ближе. Оба зрительный контакт не обрывают, смотрят пристально, с лица не сходит этот глупый азарт. Под кем первым треснет слой притворства, кого накроет смущение? В таком расстоянии можно почувствовать чужой запах, запах геля для душа и чистоты. В таком расстоянии чувствуется чужое тепло, как будто магнитит и притягивает. — Ну, если тебя только такое общение устраивает, — не сдаётся. Знает, что провоцирует, знает, что оба в шаге от поражения. Знает, что безумно хочет Игнатьева разозлить, а что будет дальше, уже не его забота. Знает, что Федя никогда не станет поддаваться соблазну, он же с головой на плечах, в отличии от подростка. Только в бедовой голове мелькает мысль, что он ошибается, когда Игнатьев поднимает руку и внезапно проводит тыльной стороной ладони по чужой щеке. Касанием смазывает капли воды, заставляет едва нервно сглотнуть. Не подаёт виду, только улыбается почти победно, не отрывается от ехидных глаз напротив. Федя всё же опускает взгляд, пробегаясь по оголённому телу глазами, не стесняясь залипнуть на определённых местах. Федорович чувствует, как в груди что-то сжимается. Вспоминается прошлый сон, и уверенность резко пропадает. Хотел бы он его повторить? Речь идёт уже о реальности, и так быстро принять решение ему будет трудно или… стоит не думать, а просто плыть по течению? А мог ли так быстро принять решение Игнатьев, который невозмутимо поднимает глаза на чужое лицо? Кажется, во взгляде Андрея всё же мелькает неуверенность. Может, он не против проиграть, если это будет наказанием? Зачем он вспомнил это слово? Старший наклоняется, кончиком носа ведёт по щеке до уха, а после горячим дыханием опаляет ушную раковину. Дыхание размеренное и почти даже спокойное, но в данной ситуации слишком пугающее. Сама ситуация не даёт связать мысли во что-то понятное, не то, чтобы проанализировать её. — Поговорим, когда ты будешь одетым, — шепчет на ухо еле уловимо, но Андрей слышит каждый звук. Ему понадобится значительно больше времени, чем обычно, дабы осознать смысл слов. — И попридержи свои фантазии до совершеннолетия, иначе я стану менее принципиален. Отстраняется, убирает руку от чужого лица. Федорович смотрит потерянно, ведь чужая фраза прошла скорее током по телу, чем репликой, наделённой смыслом. Прежде чем осознать и ответить, Федя подмигивает ну уж слишком красиво, а после разворачивается и уходит, тихо захлопывая дверь. — Вот же… — шёпотом проговаривает он, когда наконец понимает всю ситуацию. Щёки пылают, он покраснел сильнее, чем когда-либо. Голову поднимает к воде, что лилась из душа, чтобы прийти в себя, но стыд с лица нельзя смыть обычной водой. Да, было бы славно контролировать свои фантазии, может быть не сыпался бы так быстро. Федя тоже это знает. Не трудно покраснеть. Андрей снова проиграл. — Пидор.***
— После этого я больше не смогу быть ему просто вожатым, — улыбка от собственной победы ещё не сошла с лица, но мысль билась в черепной коробке слишком настойчиво, чтобы ложиться с ней спать. Парень падает на кровать, глядя на уставшую Лизу, которая, кажется, почти ничего не соображает из-за сонливости. Сначала она согласно мычит, кивая, а потом распахивает глаза, вопросительно глядя на друга. — После чего? — спрашивает она с долей удивления и подозрения. Но Федя ей не отвечает, просто поворачивается лицом к стене и проваливается в сон.
