Ход конём

      Улыбка пропадает с лица. Федя замирает, останавливаясь глазами на Сане, который смотрит с жалостью. С ёбаной жалостью.       — Чего? — спустя оторопь говорит позади Лиза. Она возмущена и, ещё чуть-чуть, начёт агрессировать. Такой бред вешать на её лучшего друга.       — Я знаю, что это бред, Федь, — продолжают смотреть друг на друга, будто девушки здесь и нет. Блондин правда не поверил тупому слуху, даже мысль не мелькнула, но... Как же быстро в это поверят другие. Другие, которые будут шарахаться от Лизы и Феди уже завтра, которые понесут этот слух по всем остальным вожатым, а позже и отрядам. Федя тоже это понимает. Отводит взгляд в пол, всё ещё не смея двинуться. Живот крутит, вот-вот вырвет. — Но тебя не могут привлечь за ёбаный слух.       «Если только это не подтвердит сам Андрей», — мелькает в голове одновременно у троих, но только Феде эта мысль западает в голову, ломает что-то внутри. Лиза кладёт руку на Федино плечо.       — Саш, нам поговорить нужно, — не озвучивает "наедине", даже не требуется. Саня выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. — Всё будет хорошо, просто недоразумение, — Игнатьев не реагирует. Девушка понимает, что именно крутится в его голове. Понимает и боится сказать что-то, вдруг это окажется ложью.       Федя садится на край кровати, ставит локти на колени, смотрит перед собой и нервно хрустит пальцами. Лиза садится на корточки перед ним, дабы заглянуть в лицо.       — Он ведь не мог..? — Федя наконец отрывает взгляд от пола, поднимает его на девушку. Ещё секунда, дабы проморгаться и вынырнуть из потока мыслей, который затянул парня с головой. В волосы зарывается пальцами, оттягивает, пытается прийти в чувства. Лиза искренне верит, что не мог. Не мог так тупо сманипулировать, не мог предать, причём самым мерзким образом. Пугает только то, что Федя так не думает, будто он знает что-то, чего не знает девушка. Пугает, что она может быть не права. — Федь, он не мог.       — Блять, кто, если не он? — мотив есть — ссора, не такая уж серьёзная, но для подростковой головы наверняка целая трагедия. Ниточки, за которые можно подёргать, он тоже нашёл — не дурак, умеет манипулировать и знает, куда ударить, чтобы прям по живому. Нужно было сразу понять, что он ебанутый подросток, обычная язва — такая же, как и другие. Нужно было понять, что ему серьёзные чувства чужды, и единственное, что ему хочется, — это поиграться с наивным Федей. Нужно было сразу остановиться тогда. Нужно было вычеркнуть из жизни, пока он не нашёл достаточно компроматов, пока он ещё не вывел на что-то, что стало можно выдать за домогательство, пока он не подобрался так близко, что Федя ослабил хватку. Нужно было... Блять, столько должен был сделать, но не смог. — Кто, если не он? — повторяет, смотрит пронзительно в чужие глаза, ожидая ответа. Может быть, ожидая какого-нибудь успокоения или подходящей кандидатуры, только теперь и в Лизе появляется эта паника. Вопрос, на который не ответить так просто. Скорее, сложно подумать над альтернативным ответом, вместо самого очевидного и логичного.       «Использовал и бросил», — только вчера же сказал. Надо было думать головой. Надо было бросить его там, на заднем дворе, когда они впервые близко поговорили. Пусть бы дальше обижался, никакого интереса бы к вожатому не проявлял. Лучше бы вообще никогда не встречались.       — Уголовка, — нервно усмехается Федя, снова уводя взгляд в пол. Лиза чувствует, как в носу неприятно жжёт. — Реально пиздец, не соврал.       Девушка встаёт, Игнатьев несильно утыкается головой в чужой живот. Она гладит по волосам и шее, пытаясь хоть чуть-чуть помочь не умереть от страха и боли. Игнатьев дышит всё более панически с каждой секундой, а Лиза продолжает попытки его успокоить и подать сигнал, что она здесь, с ним, рядом.       — Всё хорошо будет, — говорит, не зная, на что сама надеется. Не будет. Если Андрей лично подтвердит это, то Федя не то, что практику завалит или обучение в колледже потеряет, его и закрыть могут. Статья, блять. И с этой стороны сейчас любая проблема становится крошечной, ведь есть перевес. Сломанная жизнь всего из-за чьего-то вранья. Лиза не хочет признавать, что это враньё Андрея. Спорить сейчас с Федей не будет. Пока он не реагирует на её прикосновения, её фразы, её присутствие. Пока дышит панически, представляя всё то же самое, что и она. Пока слышит, что Лиза сама чуть не плачет, потому что они уже родные и проблемы давно уже общие. Пока эта адская ночь не закончится и не начнётся такой же адский день. Как и вся эта поездка.       Андрей лежит на кровати после отбоя, гоняя одни и те же мысли по третьему кругу. Всё одно и то же, только рефлексия не отпускает. Обдумать то, что сказал Федя, оказалось сложной задачей. Только размышления прерываются громким «это пиздец», который говорит знакомый голос. Фраза доносится из коридора слишком отчётливо, из-за чего некоторые не спящие брызжут смехом. Блондин тоже невольно улыбается, но тревога оседает в груди едко. Слишком уж недобрая интонация. Хотя что может случится? Зато он точно знает, что Федя не страдает от их глупой ссоры. С Саней, вроде как по голосу он, обсуждает какой-то пиздец. Остаётся надеяться, что этот пиздец не касается Феди, а остальное неважно.       Андрей не понимает, почему с утра к нему столько внимания. В столовой ловить чужие взгляды было привычкой, но не настолько часто. Подростки из других отрядов будто наблюдают за каждым его действием, пытаются поймать на чём-то, бессовестно пялятся. При том, что как только Андрей ловит их взгляд, они тут же уводят его вниз. То есть это не подкаты от девочек, например, не намёки? Они не хотят, чтобы Андрей знал об их взглядах. Тогда зачем они смотрят? Что в нём такого особенного? Никогда розовых волос не видели? Но ведь он здесь с самого начала смены, почему только сейчас..?       Самое странное, после столовой на него продолжают смотреть девочки из его же отряда. Сначала единицы, а потом уже и почти половина из них бросают косые и странные взгляды. Федорович наблюдает за этим всем и периодически проверяет, не смотрят ли так Юра и Женя, но нет: они реагируют на подростка спокойно, так же, как и всегда — значит, дело не в нём. А в чём тогда? Больше нервирует, что после столовой Федя пропал. Куда-то ушёл и после неё не появился ни в отрядной комнате, ни на мероприятии лагеря, ни на обеде. «Где Федя?» — спросила Женя у Лизы в перерыве, на что она будто выучено ответила про его самочувствие — мол, плохо, остался валяться в вожатской. На Андрея она даже не посмотрела.       — Что они так смотрят? — шепчет Андрей Юре, когда они выходят на улицу. Час свежего воздуха, и с другими отрядами приходится видеться, отчего становится понятно, про что говорит подросток.       — Да не парься, может, узнали про твои выходки и завидуют, — хмыкает смешливо, но предположение брюнета идёт вразрез с логикой. Их отряд поголовно знает о его выходках, только сейчас почему-то продолжают смотреть испуганно.       Андрей переводит взгляд на Лизу. Рядом стоит Саня, бегает глазами по детям из своего отряда, периодически взгляд уводит куда-то вдаль. Впервые они стоят рядом молча. Молчат, будто траур какой, будто все темы, что мусолили вчера, довольно хихикая, испарились, легли в гроб. Да они и сами без эмоций, без признаков живого. Нервно сглатывает. Что за бред? Он мог допустить, что Федя рассказал Лизе об их ссоре, потому она на него и не смотрит, мол, с другом солидарна, Андрея не поддерживает и игнорирует. Только вряд ли Саня такого же мнения, да и Игнатьев не дурак — всем подряд рассказывать. Что случилось? Он обязан выловить Лизу и спросить прямо, только не при всех.

***

      — Стой! — он хватает вожатую за плечо, наверное, слишком грубо и резко, но по-другому не может.       Паника охватывает на протяжении всего дня, и жить с ней просто нереально. Хорошо, что никого нет рядом, что весь отряд на мероприятии под руководством Сани, который отчаянно следит за двумя отрядами и, видимо, следит не очень, раз Андрей смог ускользнуть. Лиза нервничает, и парень не знает, зачем её вызывают сейчас и по какой причине. Отработка, которая всегда была причиной подобных ситуаций, не подойдёт — администрация знает, что на отряд всего один вожатый, и забирать его куда-то просто нелогично. Сегодня весь день нелогичный, будто от Андрея что-то прячут, а он бегает за всеми, лишь бы понять, почему и что.       Девушка оборачивается, проходясь по подростку безразличным взглядом. Парень выглядит странно. Его напускное равнодушие разрушилось, на лице страх и паника, он даже не скрывает.       — Что происходит? Почему вы все... такие? — он не может подобрать слов, но Лиза и так всё понимает. Она смотрит холодно, хоть и идёт против своих же мыслей. Она не верит, что Андрей виноват, но может злиться только на него. Если всё-таки это был его детский каприз и она ошибается, то она будет ненавидеть его всем нутром. Она не верит, но злость внутри кипит, и девушка еле держится, чтобы не съязвить. Подросток смотрит потерянно: — Я что-то сделал? Просто скажи, я даже не понимаю, в чём дело, — он выглядит так жалостливо, что внутри что-то сжимается. Лиза мечется между двумя чувствами: искренним сочувствием и сильнейшей злостью. Будто она ему верит, но слова Феди засели в её голове. Кто, если не он? Он сделал это, а сейчас от себя подозрения отводит. Она нервно сглатывает, окидывает парня презрительным взглядом, отчего тот на секунду теряется, а после разворачивается и молча уходит. Андрей выдыхает сквозь зубы.

***

      На улице уже темно. Одинокий фонарь, в который Федорович вглядывался после ссоры с Федей в первый раз. Здесь они разговаривали про его загоны, после чего помирились "детским рукопожатием мизинцами" и разошлись, всё ещё делая вид, что они сделали это из вежливости. Андрей ещё не признался в чувствах, не узнал ответ. Он не скучает по этому времени. Только по Феде.       — Прости, можно? — говорит Юра, что появляется в дверном проходе. Андрей бросает на него взгляд нервно, больше агрессивно. Сейчас уже отбой, но вожатые так и не проверили их. Подростки не хотели приносить старшим проблемы, поэтому разбрелись по комнатам сами, но ложиться, конечно, никто не планировал.       — Я хотел побыть один, — фыркает недовольно, но Юра не воспринимает эту фразу. Встаёт рядом с блондином, опирается локтями на перила. Он игнорирует такой же недовольный взгляд друга.       — Слушай, мне жаль, что я узнал это так, — Андрей сдвигает брови вопросительно. Друг в глаза не смотрит, продолжает: — Это, наверное, сложно рассказать, но мы могли бы вместе... обеспечить твою безопасность?       — Юр, ты о чём вообще? — удивительно серьёзный тон друга не даёт покоя. Будто он сейчас не несёт несвязную чушь, а говорит о чём-то важном, и это тревожит сильнее.       — Ну то, что Федя... — розоволосый бросает взгляд панически. Андрею не нужно ждать продолжения, ведь в его голове фраза заканчивается иначе, чем то, что имеет в виду Юра. Он узнал об их отношениях? Сказал ли он кому-нибудь об этом? Знает ли об этом Федя? В голове резко нихуя.       — Мы не хотели об этом говорить, сам понимаешь, — брюнет не реагирует. Слушает, пытаясь сопоставить то, что знает, и то, что говорит Андрей. Некоторые его слова начинают смущать. — Причём здесь моя безопасность? Или ты думаешь, меня Федя совратил? — нервно усмехается, оглядываясь на дверь. Она закрыта, никто не подслушает, слава Богу.       — Вообще-то... — парень совсем теряется. Вообще-то да, так и думает, да и похуже вещи думает. И проблема в том, что думает не только он, так думает весь отряд. — Погоди, у вас взаимно? — Юра не следит за интонацией и говорит это так удивлённо и даже в какой-то степени возмущённо, чем вводит друга в ступор. Интонацию выбирает неправильно, потому что, вроде как, стало легче, Андрей в порядке, но подробности из его жизни знать не хочется.       — Да, твой друг пидор, если тебе так хочется, чтобы я это сказал, — блондин говорит это почти истерично, но тут Перфилов расслабленно выдыхает — наверное, рановато. —Да что, блять, это значит?       — О твоём пидорском начале потом, проблема в другом, — прогоняет из головы сотню шуток, которые можно было бы сейчас сказать. Ни одну не в силах озвучить. Откашливается. — Все считают, что Федя тебя...       — Что Федя меня..? — отводит взгляд и с усмешкой цитирует, а потом вдумывается в возможное продолжение этой фразы. Мгновенно выпрямляется, поворачивается на друга возмущённо. — Чего, блять? — Юра молчит, даже взгляда не поднимает. Андрей весь день чувствовал, что что-то не так, и только сейчас до его друга дошла причина. Причина, которую хочется выплюнуть, забыть, развеять, только она никуда не денется. Она уже сидит в этом лагере, людях и стенах. Юра думает об этом за пару секунд, пока Андрей смотрит на него так панически. Скоро он тоже осознает. — Все — это кто?       — Весь отряд, и лагерь в целом, — вот теперь Юра бросает взгляд, наполненный сожалением и жалостью. — Как только узнал, сказал тебе.       — Кто такую херь сказал? — сводит брови озадаченно, снова опирается на перила впереди, смотрит перед собой. Да, репутацию Феди хоронят прямо здесь, на территории лагеря. Но Андрей надеется, что никто не поверил этому слуху. Детские байки явно не то, чему нужно верить, и, хоть подростки редко пропускают сплетни, взрослые-то должны понять, что это бред. Федя не вышел сегодня, потому что боялся реакции отряда? Да неужели так легко его напугать? Хотя если бы на Андрея такое повесили... К Игнатьеву точно нужно заглянуть, сейчас их ссоры и стычки ничего не весят. — А главное, как ты в эту херь поверил?       — В том-то и дело,— выпрямляется, ладонями проводя по холодному железу. В одних футболках стоять довольно прохладно, но возвращаться в душную комнату не хочется. Сейчас холод скорее отрезвляет и придаёт Юре уверенность. Уверенность, потому что слишком много он должен сказать. Уводит взгляд. — Они говорят, что ты эту херь сказал. И все проблемы из-за твоей жалобы пошли.       — Какие проблемы? — чувствует собственное сердцебиение в горле. Единственное, чего он боится, так это принести проблемы старшему. За свою репутацию не стоит и бороться, пусть что хотят, то и думают, главное, чтобы для Феди это не зашло слишком далеко. А что если в это начнут верить другие вожатые? Андрей никогда себе не простит.       — Он пропал после завтрака, не выходил к нам весь день, Лиза на панике даже не проверила нас на сон-часе и отбое, а Саню видел? — розоволосый бегает глазами по земле, что виднеется за перилами. Правда, сама поверхность его совсем не притягивает и не интересует, он лишь пытается обдумать всё, собрать воедино. — Говорят, дойдет до уголовки.       Дальше слова Юры тонут, так и не долетают до сознания. Дальше перед глазами только круги, а в ушах белый шум. Грудь вздымается всё чаще, а мотор вот-вот встанет, устав биться так резво. Голова кругом. Лиза глядит на него осуждающим взглядом между тем, как молчать с Саней на пару и нервно носиться от одного корпуса к другому, подростки пялятся на него, чуть ли не показывают пальцем, Федя ни разу не появляется в его поле зрения за весь день, а всё потому, что...       — Они думают, что это я, — не знает, перебивает ли Юру или говорит это в абсолютной тишине. Он говорит это и почти задыхается, вот-вот упадёт на колени, пытаясь захватить хоть чуть-чуть воздуха ртом. Он говорит это, и ком в горле встаёт поперёк, никак не проглотить — задушит, и дело с концом. Хочет ли он сейчас задохнуться, умереть? Андрей даже не слушает, что говорит ему Юра в ответ, разворачивается и хватается за ручку двери. Пойдёт и будет в дверь вожатской долбиться хоть полночи, если потребуется. Будет пытаться докричаться до Феди, лишь бы он понял, что не прав. Андрей ни при чём. Блять, это не он.       — Андрей! — почти кричит Юра и хватает друга за плечи, не позволяя сдвинуться с места. Андрей смотрит со всей злостью и ненавистью, будто это друг во всём виноват. — Ты сделаешь хуже. Если вас заметят вместе, будет пиздец. Ты ему сделаешь хуже, башкой думай!       — Куда хуже-то? — фыркает, вырываясь из чужой хватки и всё же дергая дверь на себя.       Только мозгов у подростка всё же хватает: он заворачивает в туалет, наспех щёлкает замком и прижимается спиной к стене. Сползает вниз, садится на холодный пол, обнимает колени. Трясёт всего, он опускает руку на грудь, ощущая бешеное биение собственного сердца, сжимает футболку, зажмуривает глаза.       Что делать? Идти к заведующей, которую он видел пару раз, и умолять её о том, что всё это бред, неправда, гнусная ложь? Может ли она подумать, что Федя заставил его это сказать? Как доказать, что это неправда? Что делать, если Федя не захочет его слушать? Как жить дальше, если он не поверит?       Воздух заканчивается. Он дышит так, будто бежит марафон, будто лёгкие работают в последний раз, будто и вправду ему кислород ограничен. Кто это мог сделать? Придумать такую гадость, преподнести так серьёзно? Кому это нужно? Хотя зная, сколько людей в отряде настроены против него... Он любит ругаться, а ещё драться, но, видимо, получилось не так, как хотелось. Как выловить Федю? С чего начать этот разговор? Как не упасть на колени с первой же секунды и не умолять, только бы он поверил?

***

      — Ты как, нормально? — с такой фразой заходит Лиза в вожатскую. Она только вернулась из администрации, где её заваливали вопросами. Это было больше похоже на допрос, чтобы выявить её причастность и даже заставить обвинить лучшего друга в том, чего он не делал. Естественно, выматывающий процесс. Правда на фоне Феди она выглядела хорошо.       — Да отдыхаю с кайфом, — выдавливает смешок, хотя собственное состояние скрыть и не пытается. Лежит на кровати, глядя на подругу уставше.       Разговор с Тамарой Сергеевной был... увлекательным. Он никогда так долго не молчал в момент диалога. Не знает, можно ли назвать это диалогом вообще. Всё, что он успел сказать: «Такого никогда не было», — после чего женщина продолжила брызгать слюной и проверять собственные связки. Он был готов уехать отсюда сразу же, а потом ждать последствий, которые прилетят ему буквально ни за что. Но, к сожалению, ему придётся помучиться ещё денёк. Через день она вызовет Андрея, и не только его, для разговора наедине, и его ответ будет решающим. Подтвердит всё это, и Федю быстро скрутят, даже не дадут и слова сказать. А Андрей подтвердит, Игнатьев уже смирился. Хотя он врёт, смириться с этим не так просто. Этот день с отрядом он видеться не сможет, только сидеть в четырёх стенах, периодически выходя в душ и столовую, чтобы справлять человеческие потребности. Парень уже думал о том, что это пробная версия тюрьмы. Ну, нужно привыкать, хули.       — Без паяльника обошлось? — в ответ Лиза брызжет смехом от неожиданности и смотрит на Федю саркастично. Вот что с ним делать, никакой серьёзности у человека. Хотя в такой ситуации, как у него, серьёзности хоть отбавляй. — Никто на нервы не действовал в отряде?       — Почти никто, — сглатывает нервно, и Федя мгновенно отводит взгляд обратно в потолок, под голову руки закидывает без интереса. Знает, кто этот «почти». Знает и слушать про него не хочет. — Чай будешь?       — Буду.