Покровительство

Орсон Каллан Кренник точно не мог сказать, когда его жизнь свернула не туда. Казалось, все должно было пойти по начертанному, как то предсказывали его родители. Программа будущего Республики на Брентаале IV обязана была стать для него отправным пунктом в сферу архитектуры, как того хотел юный Кренник. И все же… И все же вот он под столом одного из самых влиятельных людей Империи, чье имя вселяет не только страх и ужас, но и величественное уважение.  Амбиции всегда требовали большего, но это «большее» нельзя было просто так взять. Будь он менее тщеславен и имей куда больше уважения к самому себе – сидел бы сейчас за проектами и строил новые красоты для Корусанта, доводя город до совершенства.  Но зачем ему все это, когда в руках может оказаться власть? Власть над другими людьми! Да, Орсон упивался властью, понимая все больше, что без нее жить он уже не сможет. Орудием, что помогало ему в достижении разных задач, неожиданно стала лесть, какое он обладал на высочайшем уровне. Впрочем, у всего есть цена. Цена растущих аппетитов молодого Кренника была тому еще не известна, а когда он ее осознал – было уже поздно.  Чем больше связей, тем больше власти, однако если ты мичман – на тебя никогда не посмотрит адмирал. А продвигаться по карьерной лестнице честно – это убить полжизни, лишь бы добраться хотя бы до полковника. Потому пришлось действовать. И таким образом добраться до звания лейтенанта, что не очень-то устраивало юнца.  Жажда большего толкнула его на сделку с дьяволом, отказаться от которой было попросту нельзя. А выбив аудиенцию у самого Таркина, пока тот был на Корусанте, Орсон уже не видел минусов, смело идя по коридору резиденции к дверям Моффа.  Многие говорили Креннику о его миловидности. Подмечали мягкие черты, красивые глаза и приятный голос. Естественно, ведь в отличие от обычных солдат юноша не просто мыл голову и использовал какой-нибудь дешёвый гель для волос. В его арсенале было столько разных средств, что многие дамы с Корусанта позавидовали бы ему черной завистью. Внешность и стала одним из решающих факторов, когда Таркин выслушивал юного лейтенанта. Губернатор мог вполне выслать нахального мальчишку за дверь ещё в начале беседы, которую Орсон опрометчиво начал с невыгодной для него самого и ситуации тактики. Однако понаблюдать ещё за этим созданием Уилхафф все же себе позволил. Не лишаться же такого редкого удовольствия в потоке рутины? Ему было даже интересно, насколько далеко тот был готов зайти ради собственных амбиций. Как выяснилось – достаточно далеко.  — Я готов на что угодно. — Твердо выпалил юноша, горящими глазами упираясь в холодный лед глаз Моффа и напрягаясь всем телом. Его, кажется, совершенно не пугало то, перед кем он сидел.  — На всё что угодно? — С толикой иронии переспросил мужчина, позволяя себе саркастичную ухмылку.  — На всё. — Не теряя равновесия, утвердительно кивнул лейтенант.  В тот день он впервые опустился на колени, не скрывая страха и полностью отдаваясь властным рукам, что с головой окунули мальчика в настоящую изнанку политики. Уихафф же в тот день впервые нарушил один из своих принципов. Ведь он всегда был против всех этих подковерных игрищ, не говоря уже о повышениях из-за статусной семьи. И все же... И все же он пошел навстречу. Не потому, что юнец был краше всех, кого встречал за свою жизнь Мофф, не потому, что его тело требовало утоления глубинных потребностей. Для губернатора, что видел разных девушек и мужчин за свою жизнь, Орсон совершенно не обладал выдающейся внешностью. Да, у него была харизма. Да, его лицо было весьма милым. Но на этом плюсы заканчивались. Так что же сподвигло мужчину на такой шаг? Азарт. Азарт, подобный тому, что он испытывал на Гиблом плато, когда они с дедом и его соратниками загоняли дичь в отлично подстроенную ловушку. Сейчас же перед ним был амбициозный зверёк, который шел на всё, не имея твердой земли под ногами и все равно приклоняющийся в мольбе перед главным хищником многих земель. Отчаянный шаг, который говорил о многих качествах этого создания. И Таркин дал ему шанс. Один единственный, хрупкий шанс. Если Кренник упустит его, оступится, покажет свою истинную трусость — пасть хищника превратит его трахею в кровавое месиво, а тельце разорвут на мелкие куски, не оставив и мокрого места.  Жалел ли Кренник о своих словах? Иногда. Но в остальном все было вполне оправдано и стоило того. Стоило его усилий, унижений и… ощущения использованности. Он не дурак и прекрасно понимал, какие между ним и губернатором были отношения. А вернее – их отсутствие. Орсон был удобным, послушным и очень легко обучаемым. Идеальный мальчик для сбрасывания пара, копившегося месяцами. И все же первое время, уходя из чужого кабинета с красным лицом, сбитым дыханием и влажным бельем, Кренник не мог отделаться от чувства грязи на себе. Ради звания он лег под кого-то. Лег, словно портовая девица легкого поведения, имея от этих контактов настоящее наслаждение. Это было больнее всего. Он ведь и вправду ощущал себя хорошо. Ощущал приливы возбуждения, стоило только услышать приказ, и со временем это уже вошло в привычку. Только заслышав спокойное или грубое «На стол», у Кренника внутри все перетягивалось узлом, а сам он покорно исполнял, что велели.  Время постепенно расставило приоритеты, а его верность Моффу стала только крепче. Хотя верность – это слишком благородное для ситуации слово. Скорей уж чувство наживы и доступности. Ведь именно после первого раза он сначала получил звание «коммандора», а после, через время и множество изощренных издевательств со стороны Таркина, был выдвинут директором.  Плата за это была все такой же. Обыденной, в какой-то мере приятной и продуктивной. Жаль только, что вместо чашки чая с приятным разговором Креннику приходилось с особым усердием работать языком в другой стези.  Под столом Гранд-моффа было не слишком просторно, как то уже давно подметил Кренник. И все же это добавляло шарма, особенно наблюдение за размеренным чтивом губернатора, что прерывалось облизыванием губ вместе с то и дело срывающимися вздохами, а иногда и мычаниями себе же в кулак. Как ни крути, а языком Орсон работал и вправду великолепно. Беря до конца, проводя по каждой вене и пуская вибрации по стволу, стоило острому носку ботинка вновь надавить на пах директора.  Руки Орсона же в это время, словно в попытке удержать чужие ноги, лежали прямиком на внутренней стороне бедер Уилхаффа. Ткань под пальцами то и дело сжимали, ведь помощь рук этому лису совершенно не требовалась.  Ладонь Таркина, запущенная по обыкновению в чужие волосы, по большей части лишь поощряла действия, иногда позволяя себе нажать и заставить того на несколько секунд замереть, утыкаясь носом в самое основание. Естественно, Уилхафф знал, что дыхания у его зверушки вполне хватит, дабы продержаться так некоторое время. Попутно до дрожи в коленях приятно сдавливая стенками глотки член, чтобы после, как только давление ослабнет, с весьма пошлым звуком выпустить его из своих уст и провести вдоль того языком. Такие зрелища вынуждали даже его, Гранд-моффа, отвлечься от чтения и ответить на этот жадный взор.  Отводить глаза Креннику строго запрещалось. Он обязан был смотреть только на Таркина и никуда больше, чему Орсон с удовольствием следовал, каждый раз подмечая изменения в эмоциях губернатора на то или иное действие. Хотя это и было ни к чему, учитывая, что он уже давно выучил все любимые места и действия своего покровителя. И все же обычное наблюдение само по себе вызвало внутри директора своеобразный жар ликования. Ликования тому, что он все делал правильно. Даже слишком правильно. Интимную атмосферу, устоявшуюся в кабинете, посмел нарушить личный помощник Таркина, что ворвался в кабинет, попутно стучась. Смысла в этом никакого, как и уважения.  И только в этот момент Кренник смог ощутить всю прелесть закрытого стола, какими в большинстве пользовался губернатор. Будь здесь сейчас обычный стол на хлипких ножках – помощник бы явно потерял дар речи, глядя на сидящего под столом Орсона.  — Сэр, прошу прощения, что прерываю встречу… — Начал было юнец, только недавно попавший на службу к Таркину по рекомендации нескольких знакомых, и тут же оборвался, оглядывая весь кабинет и не находя гостя. — Директор Кренник уже ушел? Как я мог его пропустить…  — Что случилось? — С нескрываемым недовольством в голосе спросил Уилхафф, кладя обе руки на стол, пока Кренник под ним же замер, не зная, что делать. — И почему без стука, Тун? В следующий раз я выставлю вас вон, если посмеете позволить себе такое вновь.  Лицо мальчика Орсон видеть не мог, однако тот в свою очередь держался молодцом, почти не показав накатившего волнения вперемешку со страхом.  А вот Кренник был просто безумно благодарен всем силам Галактики за то, что у Моффа столь непробиваемый образ. Прокались он, и Орсон бы лично задушил мальчишку, дабы избежать позора. Но сначала устроил бы «истерику» Уилхаффу, как тот это назвал, за то, что военный не догадался запереть дверь. Хотя при таком раскладе Таркин и сам мог разгневаться на директора, ведь он последний был у двери и мог бы догадаться запереть ту.  — Прошу прощения, сэр. — Отчеканил юноша, как того предписывал устав, и мигом продолжил. — У вас на это время назначена встреча с губернатором Лиссом.  — Я же перенес ее на два часа. — Еле заметно хмуря брови, произнес Таркин.  — У меня и губернатора таких данных нет. Может, вы забыли прислать их? — Поинтересовался помощник.  — Может. — Кивнув сам себе, Гранд-мофф вновь посмотрел на юнца. — Он уже здесь?  — Так точно, сэр.  — Пусть заходит. — Бросил Мофф, наблюдая, как мальчишка пулей исчезает в дверях.  Стоило Таркину опустить собственный взгляд вниз, как он тут же столкнулся с другой бурей, полыхающей в глазах Орсона, явно не согласного со всей этой задумкой.  Хватило легкого нажима, вслед за которым с чужих уст сорвалось еле слышное мычание, а буря тот час поутихла.  — Я не давал вам приказа заканчивать. — Заметил мужчина, от чего и без того красное лицо директора стало походить и вовсе на самую насыщенную красно-лиловую краску, какая только существует в галактике.  Кренник на такое опасное решение был совершенно не согласен и уже было открыл рот, дабы возразить. Но новый нажим, в разы сильнее всех предыдущих, выбил из него протяжный стон, который тот еле успел заглушить в собственном предплечье, попутно ещё сильнее сжимая в руках ткань брюк.  Возражения не принимались, отказ тоже. Так что загнанный в угол, в прямом и переносном смысле, Орсон лишь вздохнул и, не теряя ни секунды, обхватил губами головку, почти сразу пропуская ствол в глотку на половину.  Ровно в этот же момент в кабинет вошёл другой губернатор, судя по шагам, либо слишком самоуверенный, либо слишком напуганный. Он быстрой поступью добрался прямиком до стола Таркина, останавливаясь на позволительной дистанции.  — Гранд-мофф, сэр. — Вкрадчивый и очень уж вежливый тон даже Креннику показался тошнотворно-приторным. — Я не займу много времени, хотел только обсудить вопрос по поводу своей планеты, где расположена одна из крупнейших шахт по добыче дуния.  Уилхафф, явно не испытывающий особого рвения, поднял руку, предлагая мужчине сесть. Судя по тихому, еле слышному шороху ткани, предложение было принято, и губернатор сел в кресло.  — У меня мало времени, так что советую попытаться уложиться в пять минут, губернатор Лисс. — Сложив руки на столе, мофф незаметно закусил изнутри щеку.  Орсон и не думал быть паинькой. Раз его заставили оказаться в столь неприятном положении, он попытается всеми силами обернуть приказ Таркина против него самого.  «Гадёныш», — промелькнуло в мыслях Моффа, пока Кренник, ничуть не сбавляя напора, работал языком. Не будь здесь Лисса, Уилхафф бы точно простонал, откинул голову, зарываясь рукой в чужие волосы и сжимая те до боли. Но пока приходилось терпеть, сохраняя лицо в полном безразличии.  В диалог Орсон первые несколько минут не вникал. Пираты, бунтующие граждане и… Губернаторы. Вот здесь-то ухо директора и навострилось. Что может быть лучше политических интриг? Особенно когда ты сам в курсе них.  Ушел Лисс со страхом в глазах, особенно после того, как Таркин его грубовато оборвал, указывая на некомпетентность. Желанной помощи тот не добился, так ещё и получил обещание устроить проверку его деятельности. Правда ли Таркин будет этим заниматься или нет, Орсона не интересовало. Куда более важным для них двоих сейчас было удовольствие.  Вернувшаяся на голову Кренника рука почти сразу, как того и хотел ее хозяин ранее, до боли сжала серебристые локоны, оттягивая голову директора назад и почти в самом конце грубовато насаживая вперед. Как только Кренник не закашлялся, вот в чем вопрос.  И все же губернатор не был железным, пускай и военная выдержка позволяла ему весьма долго держаться на плаву. Потому вместо того, что бы позволить директору и дальше работать языком, его резковато отстранили.  Хватило пару секунд, чтобы блистательное личико украсили белые капли, которые придавали Орсону соответствующий его положению вид.  — Вы хорошо поработали. — Чуть устало произнес мужчина, позволяя себе совсем немного расслабиться после столь яркого оргазма.  В ответ на похвалу Орсон лишь улыбнулся, что выглядело и пошло, и глупо, и красиво одновременно. Ровные белые зубы, мягкие губы и блестящие глаза. Таким Кренником можно было любоваться часами напролет, если бы не нахальство, что так и проступало в его выражении лица.