Midsommar | Солнцестояние

Победа как корона — её преподносят на бархатной подушке и преклонив колено.

Том Реддл

      Без пятнадцати шесть утра Драко аппарировал в комнату Гермионы. Она спала, зажав между коленями подушку и уголок одеяла. Половину её лица скрывали спутанные волосы, и с расстояния нельзя было увидеть, улыбалась она во сне или нет.       Малфой принёс с собой прохладу и сырость: по ободку его капюшона стекала вода и капала, капала, капала.       Ровно в шесть прозвенит будильник, и Гермиона проснётся, начнёт готовиться к грядущей миссии.       Бесшумно он приблизился к изножью её кровати и так же бесшумно положил на него плотный чехол. Внутри лежал костюм. Выполненный из шкуры тебойта, он защищал от колющих, режущих и огня. Такого не могло быть даже у Поттера. У заносчивых кретинов не хватило бы денег ни от спонсоров, ни от всех случайных дарителей вместе взятых.       Малфою льстило, что он единственный мог позаботиться о ней лучше. Лучше их всех.       На прикроватной тумбочке лежали планы Хогвартса с отмеченными входами для каждого из отрядов. Критичным взглядом он осмотрел пометки и, мотнув головой, стёр несколько строк и вписал новые. Это позволит ей избежать нескольких схваток, когда сопровождение для Поттера сменится.       Оставалось около пяти минут.       Драко склонился над её лицом и подул. Несколько прядей послушались и приоткрыли веснушчатую щёку. Гермиона поморщилась и махнула рукой, Малфой увернулся.       — Просыпайся, — хриплым голосом сказал он.       — Д-Драко… что… что ты? — Потерев глаза, она хотела сесть, но запуталась в одеяле. — Когда ты успел одеться и… где ты был?       Она моргнула, а Драко уже исчез. Рядом с планами замка она нашла порт-ключ, обёрнутый в шёлковый платок, и смотрела на него дольше положенного, а затем смахнула в тумбочку.       Уйдя из комнаты Грейнджер, Драко не скрывался: он быстро сбежал по лестнице и направился к Уизли с вежливым напоминанием о том, что все отхождения от плана они могут осуществлять вдвоём с Поттером, не включая в них Гермиону.       Но не успел.       Резкий толчок в плечо, и Драко налетел на стену. Гипсовые фигурки звякнули и подпрыгнули к краю полки. Он тут же развернулся и вытащил палочку, но враг оказался быстрее, тупое древко Грюма уже упиралось в его кадык.       — Сынок, пора нам всё обсудить…       От него пахло вишнёвой настойкой. У лидера Ордена Феникса было похмелье перед главной и последней миссией в его жизни. Драко едва заметно склонил подбородок. Он не показывал волнения, потому что до самого входа в Хогвартс останется неприкосновенным…       Мальчиком, который принесёт победу.       Грюм схватил его за плечо, до треска сжимая плотную ткань, и поволок в сторону своего кабинета. Он единожды толкнул Драко, и тот налетел ладонями на дверь, вваливаясь внутрь. Палочка предупредительно упиралась ему в лопатки, когда Малфой поднял руки.       — Сядь! — рявкнул Аластор.       «Это было мерзко — смотреть на него снизу вверх…» — в голове эхом отдавалось возмущение Гермионы.       Малфой сел на почти детский стул и равнодушно посмотрел перед собой, сжав челюсти. От Грюма несло перегаром.       — Мне всё известно, Малфой! — Палочка Аластора впилась в плечо. — Я знаю ваш план с Томом и догадываюсь, что произойдёт, когда Орден явится в Хогвартс.       Несколько брызг слюны попало ему на щеку.       — Звучит так, словно вы уже не причисляете себя к Ордену, — с усмешкой ответил Драко, обращая пепельные глаза на Старшего.       Грюм замахнулся: то ли хотел напугать, то ли в похмелье был слишком раздражительным, возможно, всё сразу. Он обошёл стол и достал из ящика пузырёк, зубами вытащил пробку. Видимо, зелье должно было привести его в чувства и подготовить ко всем сложностям лидерского поста, которые ждали его сегодня.       Драко посмотрел на часы.       Через сорок две минуты начнётся брифинг.       — Я давно знал, что с тобой что-то не так. Минерва… Старая кляча пыталась переубедить меня, но ни хера подобного! Я видел тебя насквозь… особенно тогда, когда вы с Грейнджер исчезли — вдруг! А потом ты, зарёванный, с заплетавшимся языком — сдал себя! Ха! Ты мог спрятать свои мозги от нас, но поганое двуличие — никогда!       За этот год Малфой наслушался достаточно нравоучений, но его с детства учили уважать Старших.       — Вы можете отменить миссию, Аластор, — сухо сказал Драко, закидывая ногу на ногу. — Всё в вашей власти.       Он буквально чувствовал, как щекочет эго старого алкоголика.       — Чёрта с два! — Он уселся на стуле, деловито поглаживая себя по подбородку. — Твоя мамочка не слишком расстроится, узнав, что ты погиб, выполняя долг перед своими новыми товарищами?       «Грейнджер, если бы ты только могла слышать это, ты бы никогда не согласилась остаться здесь».       Драко равнодушно повёл плечом. Угрозы мало действовали — он слишком часто оказывался неидеальным солдатом своего лорда, и наказанием ему становились страдания собственной матери, которая не замолкала до самого утра.       — Не могу говорить за неё. — Он моргнул. — Я слушаю вас, Аластор. Если вам всё известно, то у нас мало времени.       Тридцать восемь минут.       Разум Грюма просветлел, и он со скрежетом защёлкнул ментальный замок. Его мысли теперь недоступны, но Драко это было и не нужно. Старший относился к тому типу людей, у которых все мысли проступали на лице.       — Мы согласимся на введение кастовой системы, но Поттер останется жив.       — Треть Ордена перестанет существовать, если начнётся разделение.       — Такова жизнь.       — Если у Избранного не останется свиты, он станет уязвим.       — Это не твоя забота, — фыркнул Грюм и достал ещё один флакон с зельем.       Малфой незаметно сжал большой и указательный пальцы. Он только что попытался отговорить Грюма от фатальной ошибки и теперь ему казалось, что враг Ордена — отнюдь не Волдеморт.       — Ты войдёшь в Хогвартс как наш пленник, Тому вряд ли понравится, что ты раскрыл его замысел преждевременно, ты слишком много знаешь.       «Ты спрашиваешь сейчас, достаточно ли я ценен, чтобы стать разменной монетой?»       Драко подавил смешок и устроился поудобнее. Тридцать четыре минуты, и сюда явится Грейнджер. Они должны разминуться и встретиться только перед выходом.       — Мой лорд никогда не ставит всё на кон, Аластор. — Его губы сложились в тонкую линию.       Грюм упивался властью, но никогда не знал, как направить её себе во благо. Обычный солдафон, которому повезло оказываться в нужных местах в нужное время. Даже сейчас — он раскрыл Драко в последний момент и уже не сможет с позором изгнать его при всех. Это сорвёт миссию: никто не последует за лидером, который пропустил крысу.       К тому же он часто наведывался в кабинеты Временного правительства и, пожимая руки важных людей, пообещал принять кастовую систему и вступить в переговоры с Волдемортом.       — Вы заключили договор с Кингсли, он пообещал помочь в политической карьере, а вы… если не ошибаюсь, не должны нападать на Хогвартс, — добавил Драко, когда Грюм возмущённо вскочил из-за стола. — Вы уведомили свои отряды, что идёте не воевать, а договариваться? С волшебником, который не склонен вести переговоры.       Удар Аластора пришёлся ровно в скулу Малфоя. Тело качнулось в бок.       Тридцать минут. В коридоре раздался шум и топот чужих ботинок.       Драко встал и теперь был с Грюмом на одном уровне.       — Не пори чушь! Том не ставит всё на кон, но и Малфои не пожертвуют своим наследником, которому прочат великое будущее, — тяжело дыша, проговорил Грюм. — У твоей матери не останется выбора, кроме как уговорить Беллатрису повлиять на Тома.       Драко вяло усмехнулся:       — Как давно вы не верите в Орден?       — Я верю в то, что каждый должен получить то, что заслужил.       «И ты считаешь, что заслужил разрушить Поттера собственным эгоизмом и амбициями».       Дверь медленно раскрылась, в узкой прорези замаячило лицо Джинни. Кивнув Грюму на прощание, Драко удалился. Он не собирался сбегать или отступать от плана, все ключевые члены Ордена должны переступить защитный купол Хогвартса. Это обещание, данное им год назад для обеих сторон.

***

      Брифинг Грюм вёл в мрачном настроении, что передалось большей части присутствующих. Стратегическая карта вылетала из его рук, листы с планами и ролями для каждого разбегались в стороны. Минерва, стоящая по его правую руку, пыталась незаметно исправить положение магией. Когда Гермиона случайно встретилась с ней взглядом, в нём было много усталости и холода.       Она даже не смотрела в свои документы, потому что давно выучила все расстановки сил. А ещё её смущало то, что собрание давно началось, а Драко так и не появился. Он проходит инструктаж отдельно? Если да, то что такого нового ему рассказали? Поделится ли он с ней? Увидятся ли они ещё сегодня?       Гермиона потёрла переносицу: ни Гарри, ни Рон, ни кто-либо ещё не озаботился отсутствием того, кому были обязаны сегодняшним днём.       — Грейнджер, библиотека! — равнодушно скомандовал Грюм и, не дожидаясь ответа, назвал следующего бойца.       «Библиотека?»       Она пропустила хмурый взгляд Рона и уткнулась в свои бумаги: они знали о целях друг друга. Действительно, если прежде ей предстояло взять под контроль кабинет Снейпа и всё крыло слизеринцев с припасами, то теперь её переместили в менее полезную локацию.       На области с подземельями стоял вопрос и восклицательный знак.       Она не отрывала взгляда от его искусственного глаза до конца брифинга. «Что он задумал?» Как только Аластор ответил на все вопросы, то бросил мимолётный взгляд на Гермиону и быстрее обычного покинул кабинет.       Пришлось перекинуться парой фраз с Джинни, которая выросла будто из-под земли, и отправиться в оружейную. Сомнительно, чтобы кто-то стал обсуждать с ней позиции в последний день.       По дороге Гермиона почувствовала скованность в теле — из-за завистливых взглядов орденовцев. Её костюм не просто отличался от остальных, он обещал выживание.       В оружейной она нашла себе укромное место и, наконец, посмотрела на себя во весь рост.       Плотная ткань прилегала к телу, но не сковывала движений. Наплечники чуть выступали, как римские доспехи. Пальцы скользнули по выпуклости на нагруднике — артефакт, вшитый для защиты от Круцио или Империуса. Гермиона с гордостью улыбнулась своему отражению, а затем расправила верхнюю мантию. На подкладке были вышиты шифровки заклинаний Протего Максима — на случай, если враг нацелится в сердце, и Инкарцеро, если нападёт со спины.       Костюм словно представлял силуэт Драко. Он всегда стоял на полшага вперёд, пряча её за своей спиной.       «Если я умру, ты узнаешь об этом первым». — Она с печалью поджала губы и посмотрела на волшебников, вынужденных одеваться в одинаковые защитные костюмы, которые закупил Орден.       Сзади подошёл Рон: хотел коснуться её плеча, но сегодня Гермиона была особенно чувствительна к переменам воздуха. Она развернулась, надеясь, что лицо не выглядит разочарованным. Ей хотелось, чтобы на его месте оказался Драко.       — Э-э… извини, я… Ты не испугалась? — Он почесал затылок. — То есть, ты как? Как дела?       Её рот раздражительно дёрнулся: «Я чертовски напряжена, прямо сейчас я не уверена, что доживу до конца этого дня, и у меня нет сил на поддержку для тебя».       — Всё в порядке. — Взглядом она обогнула его плечо. Кажется, Рон стал выше, но это не меняло того факта, что Драко всё ещё не было среди этих людей.       — Слушай, Миона…       Шея и плечи напряглись.       — Что? — нетерпеливо спросила она.       Рон затаил дыхание и шагнул вперёд, кладя руки ей на спину. В этом жесте не было эротизма, даже если он хотел этого. Гермиона опешила. Её руки бессильно зависли, как если бы ей прямо сейчас приходилось вброд пересекать реку. Она тоже перестала дышать — от смущения, стыда и неловкости.       — Я кое-что услышал от Минервы и Грюма, я не знаю, правда ли это, но ты должна…       В проёме появился Драко. Внутри отлегло, потому что он тоже искал её, сканируя взглядом переодевающихся людей вокруг.       Гермиона не придумала ничего лучше, кроме как похлопать Рона по лопаткам и рыбой выскользнуть из его рук.       — Ты решил смутить меня перед всеми? Этот костюм просто великолепен… Где ты достал его? — Она улыбалась и ненавязчиво проводила пальцами по его руке: хотела переплести их, но Драко напряжённо смотрел на Уизли, и кулак его был сжат.       — Что он сказал?       — Ничего… — Малфой взял её под локоть, уводя в сторону.       Они оказались отрезаны от остальной толпы, скрытые за шеренгой шкафов с мантиями и оружием.       — Что с твоей…       — Ничего. — Он с силой опустил её руку. — Ты воспользуешься тем, что я оставил?       Усмешка на её губах должна была стать чем-то само собой разумеющимся.       — Нет, я ведь уже сказала, и мы всё обсудили, Малфой… когда всё закончится, мы тут же уедем, как и хотели…       Он накрыл её рот ладонью, вжимая своим телом в заднюю поверхность шкафа. Только сейчас она заметила, что сам он одет в обычную мантию.       — Пожалуйста, Грейнджер, пожалуйста! — прошипел Драко, удерживая другую руку Гермионы, которой она хотела освободиться. — Просто вернись в свою чёртову комнату, используй порт-ключ и жди меня, ясно?       За тонкой деревянной перегородкой кого-то вырвало. Веки Гермионы дрогнули, она перестала сопротивляться. На ребре ладони отпечатывалось горячее частое дыхание. Её «нет» отражалось в его безумных зрачках, съевших серую радужку.       — Я люблю тебя, — смущённо щурясь, проговорила она ему в руку.       Время между ними стало вязким.       Драко отнял руку от её губ, не понимая, хотелось бы ему услышать это вновь или обмануться. Его ладони похолодели, а глаза искали поддержки. Отовсюду лился чужой гомон, словно истёкшие жизни могли подсказать ему, что делать дальше.       Преданные винные глаза утягивали на глубину, но он продолжал хвататься за поверхность. Её лицо помрачнело, и губы с мягким пониманием коснулись его щеки.       Малфой моргнул, а она уже прощалась, бросая через плечо:       — Не бери в голову… Когда всё закончится, найди меня, ладно?       Щёки горели, как адское пламя, пока она отдалялась, но продолжала чувствовать его взгляд на спине, пояснице, ягодицах и бёдрах. В груди, под артефактом, родилось предчувствие. Болезненное и острое, но Гермиона казалась себе слишком уязвлённой его молчанием, чтобы придать этому значение.       Сама не зная зачем, она поднялась в свою комнату и забрала с собой бархатный платок.       «Нет. Прежде чем мы исчезнем, я хочу увидеть, как Волдеморт умрёт. В этот раз навсегда».       Примерно через час орденовцы спустились в кухню. Гермиона отодвинула от себя тарелку с завтраком, который кто-то в шутку назвал последним.       Прощально-вдохновляющую речь толкала Джинни. Усиленным голосом она подбодрила весь отряд: Гарри и Рон аплодировали громче всех.       «Он не ответил», — со стыдом подумала она за секунду до того, как коснуться порт-ключа, ведущего в Запретный лес. До самого Хогвартса Гермионе предстояло страховать Гарри и Рона. Как только они достигнут восточного входа, охранять Гарри будут более опытные волшебники, а она вместе со своим скромным отрядом направится в библиотеку.       Пасмурно. Накрапывал дождь. В воздухе пахло сыростью и талой водой — так же пахло в комнате утром, когда Драко разбудил её. Гермиона слишком категорично отмахнулась от этой мысли, и она преследовала её всю дорогу. За спиной переговаривались волшебницы из отряда, а немного впереди шёл Гарри, справа — Рон.       Храбрый, верный, безрассудный — такой свой.              «Если бы этого было достаточно…»       Нога провалилась в яму, и Гермиона тихо выругалась, вытаскивая промокший ботинок.       «Но Драко не свой и никогда не стал бы своим, по крайней мере в общепринятом смысле…»       От надменной ухмылки, когда она отпускала комплимент его изяществу в чарах, до мягкого гортанного смеха, когда её губы щекотали его шею. От напускного к искреннему. Он — полумрак, в котором едва-едва брезжит свет.       Сверху донёсся писк. Гермиона и Рон одновременно увидели птичье гнездо, из которого торчали раскрытые птичьи клювы. Птенцы вопили громко и хрипло — волшебники ускорились. Ни один из них не мог истолковать этот символ в положительном ключе.       — Ты тогда ушла, и я не успел сказать… — начал Рон, нервно теребя в руках палочку. — Малфой, похоже, не будет участвовать в операции…       — С чего ты взял?       — Я слышал его разговор с Макгонагалл, мол, гипотезы Малфоя о расстановке сил в Хогвартсе отчасти не подтвердились…       «Может, поэтому они решили отправить меня в библиотеку?»       Судя по всему, других сведений у Рона не было. Гермиона посмотрела с раздражением, но едва ли он воспринял это на свой счёт.       — Драко не мог знать всё, — возразила она.       — Малфой должен был знать всё, для этого мы таскались за ним по всей Англии, выжигая базы Пожирателей, чтобы собрать карты-артефакты, — вклинился Гарри, глядя на Гермиону с заботой и снисхождением одновременно.       — Ты предвзята, Миона, но мы не осуждаем. — Рон пожал плечами.       Ей не хотелось отвечать.       Остаток пути она старалась смотреть в сторону ребят только по делу, изредка отвлекаясь на перемолотые дважды сплетни «Ежедневного пророка», звучавшие сзади.       Очертания Хогвартса постепенно проступали среди деревьев. Перед тем как выйти из леса, Гермиона взмахнула волшебной палочкой, хотя могла справиться и без неё, мысленно произнося заклинание, раскрывающее суть вещей. Слух и зрение обострились, она предельно внимательно оглядывала местность и объекты вокруг.       «Впереди безопасно».       Гермиона знала это наверняка. Знал о её углублённой подготовке и Грюм, который не сказал это вслух, но всем выражением показывал, что она лидер их небольшого отряда. Гарри слишком важен, чтобы взваливать на него бойцовую задачу, Рон — импульсивен и не так силён в магии, как того требовала ситуация.       Хижина Хагрида напоминала одинокий гриб. Вокруг давила тишина и серость. Парочка жирных ворон клевала стихийно выросшую тыкву. Острыми клювами они разворотили примерно треть, вгрызаясь в обветренную мякоть.       Гермиона прижалась спиной к прохладному, ещё влажному камню. После проверки хижины она подала знак остальным. Всё выглядело слишком просто, и это вводило в нервное напряжение, от которого всё внутри переворачивалось от малейшего звука.       За секунду до она уловила запах перегноя — в их сторону летели игольчатые бомбы.       Раздался взрыв. Ударная волна отшвырнула её в сторону. Гермиона скатилась со склона, ударясь бедром о твёрдую землю. Вся левая часть тела замерла от боли. Она дала себе секунду, чтобы сморгнуть песок, набившийся под веки, и осторожно взобралась обратно.       Девушка из её отряда кричала — ей оторвало голень, и она не успокаивалась до тех пор, пока зелёный вражеский луч не настиг её.       Звуки борьбы приятнее слуху.       В лёгких не хватало воздуха — всё заполнил адреналин. Гермиона быстро выглянула из-за каменной стены, ища взглядом Гарри. К нему подбиралось двое Пожирателей. Она не хотела тратить силы на Непростительные, поэтому быстро обездвижила их оглушающими.       К тому времени боль утихла, и она, двигаясь мелкими перебежками, отыскала Рона. Он атаковал одного из оставшихся врагов, и Гермиона точно применила режущее, направив магию под колени Пожирателя. Тот повалился на землю, трава вокруг его тела быстро побагровела. Второе выпущенное заклинание блеснуло сталью и отсекло ему голову.       — Метко сработано, — сказал бы Драко, который сравнивал её режущие с укусами пчёл. — Ты сама — готовая жалить.       Он редко делал комплименты её манере, но от каждого краснели щёки.       — Гермиона!       Она нацелилась ещё в одного Пожирателя и попала — тот кубарем скатился вниз. Марионетки, судя по всему, недостаточно натасканы, чтобы убивать.       Гермиона вместе с Роном помогли поднять Гарри.       — Вы в порядке? — мягко спросила она, обращаясь к обоим.       — Да, спасибо… — отозвался Рон.       Она приблизилась к телу погибшей. По протоколу безопасности никто не имел права даже закрыть ей глаза — кто-то из Пожирателей мог проклясть труп. Поэтому она воткнула в землю дротик с красным наконечником — это значило, что требовалась проверка перед захоронением.              Троица и остальные двинулась дальше.       Хогвартс потускнел — сейчас он напоминал заброшенный и мрачный особняк с привидениями. Каменная кладка почернела от плесени, многие окна были выбиты, над башнями парили чёрные мантии дементоров. Прилегающая территория выглядела запущенной и омертвевшей.       Это место перестало быть крепостью.       Гремучая ива обезумело выкручивала собственные ветви, пока вверх по стволу поднимались тысячи жуков-дровосеков. Кажется, их чёрные спинки заменяли ей кору. Гермиона решила, что кто-то повредил корень, и поэтому дерево медленно гибнет.       На подступах к восточному входу она почувствовала странное покалывание под костюмом. «Доверяй интуиции». Чары невидимости перестали действовать на двух Пожирателей, когда она применила раскрывающее заклинание.       Палочки дрожали в их тонких пальцах.       «Это всё ещё не угроза…»       — Акцио! — громко произнёс Рон.       Гермиона сосредоточилась, направляя палочку на движущееся на неё тело:       — Депульсо! — Позвоночник Пожирателя переломился от столкновения со стеной. Захотелось сразу отвести глаза, но она не могла не смотреть: «Нельзя бояться тех, кто вероломно вторгся в твой дом, иначе они поверят, что стали хозяевами». — Гермиона оперлась на слова, сказанные Драко.       Второго оглушил Гарри — путь к восточному входу был открыт.       В тёмном коридоре их встретила парочка облезлых крыс. Гермиона махнула остальным, когда проверила первую дверь справа, ведущую в подсобку.       Внутри не пахло моющими средствами: только испражнениями грызунов и застарелой пылью. Гарри направил Патронус штабу, информируя, что они добрались до замка. Дальше их пути расходились.       Под тихий инструктаж Рона Гермиона ещё раз сверилась с картой. Библиотека.       — Будьте осторожны, — тихо сказала она, отдавая им самые крепкие объятия.       — Дай знать, если что-то выйдет из-под контроля, — попросил Рон.       От его слов внутренности покрылись льдом, Гермиона безрадостно улыбнулась. «Это естественно в таких условиях: я убивала, при мне убивали. Но почему разговоры о контроле нисколько не утешают?»       Предчувствие, сдавившее грудь ранее, вернулось.       «Мог ли он оказаться прав, и Драко действительно остался в штабе?» — думала Гермиона, пока поднималась по лестницам уже чужого замка, прислушиваясь к любому шороху и скрипу ступенек. Позади следовал её отряд из пяти человек, включая Аманду, отличающуюся особой импульсивностью на тренировках.       Гермиона знала о ней только то, что она чистокровная, а её семья погибла.       Лестницы, как нарочно, не останавливались напротив девушек, словно не желали прокладывать более простой путь. Гермионе приходилось привлекать их магией, но даже тогда они сопротивлялись и по нескольку раз меняли направление.       Под мерное гудение ступенек девушки оглядывали полупустые портреты: в уголках некоторых рам успели обжиться пауки. Многие волшебники покинули свои места, а оставшиеся давно потеряли рассудок. Они сидели на берегу моря, на вершине скалы или даже верхом на собственной лошади и, раскачиваясь из стороны в сторону, мычали и неразборчиво бормотали.       Лестница остановилась у входа в библиотечное крыло. Гермиона не помнила, чтобы здесь прежде висела картина русалки.       — За этой дверью есть кто-то? — шёпотом спросила она, держа палочку у груди.       Обитательница портрета отреагировала не сразу: сначала она отложила гребень, которым расчёсывала волосы, и несколько раз провела по ним рукой.       — За дверью — есть, за дверью — нет! Не тебе открывать эту дверь, мерзкая грязнокровка! Пусть отопрёт её та, у кого не смердит кровь!       Аманда возмущённно фыркнула, уязвлённая многим больше, чем сама Гермиона.       — Чешуя, я спрошу тебя единственный раз, есть за этой дверью Пожиратель? — прорычала она.       «Дипломатия — явно не её конёк».       Ответа не последовало. Русалка стала напевать песню о моряке, который ушёл в далёкое плавание. Аманда явно хотела выслужиться и, мягко отодвинув своего лидера, взялась за ручку двери.       За порогом её встретила яркая вспышка света, разорвавшаяся у лица. Рой острых игл впились в лицо пятившейся Аманды.       Гермиона не дала себе вскрикнуть и рывком оттащила её, толкая дверь обратно. Аманда стала терять равновесие, и обе едва не свалились с небольшой платформы. Остальным было слишком тесно, к тому же они паниковали.       Гермиона уложила ослабевшее тело на пол и магией попыталась вытащить иглы, пронизывавшие каждый миллиметр кожи. Не получалось — она только сильнее стонала от боли. Колдомедик из отряда так же склонилась над ней, но это казалось бессмысленным.       — Теперь путь свободен, теперь путь свободен! — скандировала русалка, ни к кому не обращаясь. — Мастер будет доволен, Мастер будет доволен!       «Иглы отравлены…» — поняла Гермиона, когда глаза Аманды закатились, а из узкой черноты рта стала прорываться пена. Диагностические таблицы показывали сильнейшее заражение крови. Она выдохнула через рот и сжала кисть защитницы.       — Мастер будет счастлив! Мастер похвалит меня! Эй, грязнокровка, ступай себе уже! — мерзкий голос русалки прокатывался по всему этажу.       Даже если в библиотеке кто-то был, то наверняка несётся сюда, чтобы столкнуть Гермиону и остальных с платформы.       — Обнаруживающие чары — и проходите, я буду в библиотеке! — приказала она, кивая на дверь.       В движениях соратниц чувствовался испуг, но они подчинились и быстро скрылись за поворотом.       Аманда уходила медленно. Тот, кто готовил эту ловушку, наверняка ненавидел членов Ордена больше, чем кого-либо.       — Прости. — Она дождалась, пока рука девушки расслабится, и прошла внутрь, не забыв укрыть себя куполом Протего.       Дверь с эхом захлопнулась за ней, толкая в спину. То, что стискивало грудную клетку, разорвалось больным нарывом — в горле возник спазм. Но у Гермионы не было возможности оплакать соратницу. Она осталась одна и…       — Твои мысли должна занимать только ты сама, всегда! Считай, что я говорю банальности, но в замке о тебе никто другой думать не будет! — строго говорил Драко.       Шаг за шагом она осторожно продвигалась вперёд. Сквозь пыльные окна проглядывалось серое небо. Редкие капли смыли грязь, и Гермионе открылась часть поля для Квиддича. Она уже представила, как обрадуется Гарри, когда сможет снова сесть на метлу не для погони, а для игры.       «Я обязательно приду и выучу все кричалки…»       В пыльном квадрате отразилась сама Гермиона: ожесточившееся сухое лицо, холодные карие глаза, зажатая в руке палочка.       — Всегда смотри так, будто ты уже выиграла дуэль, Грейнджер.       — Зачем?       — Твоя властность — это самая неожиданная часть боя. И самая долгожданная.       Дверь библиотеки оказалась приоткрыта — это стало понятно по ледяному сквозняку. Издалека доносилось сдавленное бормотание:       — Пожалуйста, Господи, если ты слышишь… Прошу тебя, дай мне спастись, не дай пропасть моей душе, Господи, Господи, Господи… — Молодой человек раскачивался из стороны в сторону, поджав под себя колени. — Прошу, я знаю, ты слышишь, я знаю… ты слышишь каждого своего раба, Господи, я прошу тебя…       Гермиона старалась отвлечься от нараставшего приступа тошноты. Пожиратель обмочился, и лужица тонкими струйками расходилась между половицами.       В паузу между «Господи» и «слышишь» она вынырнула из-за двери:       — Петрификус Тоталус!       Молитва стихла. Гермиона быстро проверила первую секцию библиотеки, продолжая держать палочку наготове. К запаху мочи пришлось привыкнуть.       Стойка библиотекаря у дальней стены давала иллюзорную защиту, к тому же открывала неплохой обзор. Гермиона проверила и её на предмет ловушек: пришлось обезвредить дымовую бомбу, которая по непонятной причине не сработала.       Прежде чем пройти вглубь, она мельком оглядела Пожирателя. Вероятно, этот парень был младше, с факультета Слизерина. Гермиону всё ещё смущала слабая подготовка встреченных врагов. Вряд ли армия Волдеморта настолько поредела, что его генералам приходилось отправлять в зону боевых действий почти детей.       Между рядами шуршали страницы, книги чувствовали себя полноправными хозяевами. В целях безопасности Гермиона не стала притрагиваться к ним, но наложила заклинание тишины, чтобы не отвлекаться на шелест.       Не зря.       Она едва успела узнать запах тёмной магии, как неизвестный схватил её сгибом локтя за шею. Гермиона хрипло вдохнула и инстинктивно попыталась отбиться локтями, но между ними не было и миллиметра пространства. Она вынужденно прижалась затылком к его груди, определив, что это мужчина.       — Мисс Грейнджер, мне было утомительно ждать вас, — прошипел Люциус Малфой, склоняясь над её ухом.       Горло перехватило от ужаса, ведь подаренный костюм предусматривал нападение со стороны врага. Значило ли это, что он?..       — Будь на этом месте другой волшебник, его сердце разорвалось бы от ужаса, — подтвердил её мысли Люциус. — Драко славно подготовил вас, как он?       Сердце билось так сильно, что от каждого удара темнело в глазах. Гермиона вытянула вперёд руку и прохрипела:       — А-ак-кцио!       Самый тяжёлый словарь магических терминов бросился в раскрытую ладонь, но Гермиона вовремя убрала руку, и книга глухо ударилась в голову Люциуса. Хватка разжалась. В следующий момент Гермиона перенесла вес на левую ногу и изо всех сил ударила врага по голени.       Под сдавленное шипение она выпала из его захвата, но тут же потеряла равновесие и, кашляя, опустилась на пол.       Его тень надвигалась, и ей пришлось на четвереньках ползти между рядами, наотмашь выпуская оглушающие. Она боялась, что следующая минута поставит её перед выбором, к которому она окажется не готова. В конце стеллажа Гермиона поднялась и приняла боевую стойку.       «Я справлюсь… если будет нужно… я справлюсь…»       Люциус был всё ещё безоружен, и это нервировало. Он одарил её снисходительным взглядом, как бы намекая, что не причинит вреда.       — Убирайтесь! — Она намеренно выпустила режущее в миллиметре от его лица. — Уходите!       — Вы так и не ответили, как дела у Драко?       Гермиона не понимала сути вопроса. Он отец, он видит её костюм, он давно не получал вестей от сына…       — Драко… с ним…       Невидимая нить Инкарцеро обняла её лодыжку. Тело дёрнулось вперёд, и она рухнула на пол, ударившись затылком. Зрение затуманилось, верхние светильники стали вращаться с немыслимой скоростью.       Палочка всё ещё была в ладони.       Люциус не утруждал себя: он магией волочил полубессознательное тело. Гермиона знала, что у неё будет единственный миг, чтобы атаковать. Запах тёмной магии густел.       — Вам не место здесь, мисс Грейнджер… — Он осторожно взялся за её плечо.       «Прости, прости, прости…»       — Депульсо! — Древко упёрлось в грудь Люциуса: вспышка — через секунду чёрное пятно его силуэта грохнуло о дальнюю стену. Вероятно, он потерял сознание.       Гермиона рывком поднялась и тут же пожалела: перед глазами продолжали танцевать искры. Коснувшись затылка, она увидела кровь — следовало спрятаться и наложить заживляющее.       Вокруг стало тихо. Подозрительно тихо. Кто ещё мог быть здесь? В общей секции двое, а в Запретной? Гермиона отправила Патронус своему отряду.       Проходя между рядами стеллажей, она совершенно забыла о слизеринце, которого и след простыл.       И снова воздух изменился — наполнился яростью.       Сопляк не мог сконцентрироваться даже на простейших заклинаниях, поэтому тараном понёсся на Гермиону из-за стойки. Она успела лишь подумать, и из её палочки вырвалась сталь, полоснувшая его по грудине. Тёмная мантия становилась ещё чернее.       Отчаянно скуля, он оглаживал руками ранение, словно то могло затянуться. Гермиона пятилась к выходу, не сводя с него древка. Несчастного настиг изумрудный луч, и он упал лицом вниз.       — Мисс Грейнджер, я нисколько не сомневаюсь в вашей подготовке, но ваша миссия окончена на сегодня, — с холодом произнёс Люциус, оказываясь в нескольких шагах от неё.       Из рассечённой брови текла кровь: удивительно, но это придавало ему человечности. Гермиона прокрутила его слова в голове ещё раз, но не дала себе догадаться об их истинном смысле.       «Будь я его целью, эта Авада стала бы моей…»       — Этот… он не из Ордена… — пробормотала она, едва не споткнувшись о порожек двери.       Ей вдруг стало страшно от ощущения, что всё, что должно случится сегодня, — предрешено. Неспроста хогвартская заучка в последний момент оказалась в библиотеке, неспроста единственный враг здесь — Люциус Малфой.       — Я знаю. — Люциус сделал шаг к ней. — Не вынуждайте меня действовать радикально, идёмте…       Внезапная вспышка аппарации осветила библиотеку. Растерянность, возникшая на лице Люциуса, сделала его непохожим на себя. И Гермиона успела это заметить, прежде чем убежать прочь.       Ноги несли её до тех пор, пока дыхание не стало таким же хриплым и рваным, как у мальчишки, оставшимся лежать в библиотеке. Гермиона заперлась в аудитории и обработала затылок. В целом, ничего страшного, но голова немного болела. Несколько ушибов пришлось так же залечить магией.       У неё не было времени обдумать случившееся: Патронус от Невилла просочился сквозь стену, он запрашивал подкрепление в подземелье. Гермиона со скепсисом осмотрела фантом, никто не собирался спускаться в подземелья. По крайней мере…       Она рывком вытащила успевшие измяться карты. В нижнем левом углу значился отряд Невилла. Через минуту Гермиона спешила по пустынным коридорам замка, заглядывая в помещения, где могли находиться её члены отряда, но натыкалась на изуродованные тела. Орденовцы и Пожиратели казались почти неотличимыми — смерть уравняла их.       Потайные ходы, портреты, скрытые лестницы — ей удавалось несколько раз избежать стычек с Пожирателями, некоторых она ухищрялась усыпить, чтобы не поднимали шум.       В подземелье пахло плесенью и кровью, приходилось глубоко и часто дышать, и всё равно сохранялось ощущение нехватки воздуха. Гермиона кралась вдоль стены, задерживаясь в слабоосвещённых участках, когда замок издавал неожиданно громкие звуки.       «Либо здесь наложены заглушающие чары, либо никого нет».       Она пнула ногой одну из дверей, ведущих в аудиторию. Замерла. Дверь со скрипом отворилась, как бы раскрыв пасть — внутри пусто.       Гермиона приложила руку ко рту, чтобы не вырвало. Кабинет зельеварения переделали в пыточную, и теперь вместо преподавательского стола в центре стоял массивный стальной трон с окровавленными стяжками для рук и ног.       «Чья это кровь? Невилла? Кого-то из его отряда?»       На всякий случай она проверила все рабочие поверхности. Ни единого знакомого предмета, который мог указывать, что здесь пытали кого-то из Ордена.       В коридоре её внимание привлекло сдавленное рычание — некий зверь томился в аудитории напротив и изо всех сил скрёб когтями по двери. Не так давно Временное правительство Великобритании выражало обеспокоенность, связанную с бесчеловечными экспериментами над животными. Волдеморт мечтал создать непревзойдённого зверя-бойца.       Чужой топот заставил её прошмыгнуть в тень и затаить дыхание — несколько Пожирателей быстрым шагом прошествовали мимо неё в конец коридора.       «Дуэльная комната…»       Гермиона отлипла от стены, когда всё стихло. И тут же чья-та рука с нечеловеческой силой схватила её за запястье.       Она едва не вскрикнула от испуга и мгновенно направила палочку в лицо… Кэти Белл.       — Это я! Это я, Гермиона!       Огромные выпуклые глаза, а затем и остальное лицо показались из углубления в стене.       «Я должна проверить её».       — Кто наложил Империус на Кэти? — Это первое, что пришло в голову, и Гермиона сразу пожалела о сказанном. — Не двигайся!       — Мадам Розмерта, но технически, это случилось из-за Малфоя, — быстро ответила она.       Гермиона кивнула и помогла ей встать. Кэти слегка покачивалась и знала это, поэтому опёрлась о стену: её висок и щёку покрывала корка запёкшейся крови, на шее проступала сине-бордовая полоса. Кто-то душил её.       Гермиона провела рукой по собственной шее.       — Что произошло?       Прежде чем узнать ответ, она провела Кэти в пустую аудиторию и заперла дверь. Девушки держались на некотором расстоянии, и в позе соратницы чувствовалось подозрение.       — Это ты скажи, тебя все искали! — Она села на край парты и как будто случайно провела рукой по бёдрам. — Тебе отправили Патронус с десяток раз и это только в моём отряде. Нам была нужна помощь! В итоге нам удалось дозваться до твоего отряда раньше, чем до тебя…       Гермиона догадалась, что Кэти искала палочку и, судя по всему, не нашла.       — Я получила призыв от Невилла, но…       «Тогда я уже ушла из библиотеки. Могло ли стать так, что Люциус наложил блок на помещение?»       — Но что? — возмутилась девушка, спрыгивая с парты. Она часто моргала, и её рот странно подёргивался.       — Где остальные? — сухо спросила Гермиона, давая понять, что отчитываться не собирается, тем более что она сама не до конца понимала, что произошло.       Кэти хотела подойти ближе, но тело повело, и она врезалась в парту.       — Ты совсем ничего не знаешь?! Пожиратели уводят всех в Главный зал… некоторых держат в дуэльном клубе. Они не вступают в бой, просто обезоруживают и уводят… — Её голос дрожал. — Невилл сопротивлялся, он требовал объяснить… и среди Пожирателей оказался вампир. Я не знаю, сколько укусов он оставил, Невилл так кричал, а я уже спряталась и не могла помочь ему…       Гермиона потёрла плечо: если яда было слишком много, то его тело не выдержало бы трансформации.       По лицу соратницы бежали слёзы: она утиралась ладонью, размазывая кровь. Когда Гермиона приблизилась и обняла её, чужие руки ощущались ловушкой, и всё тело охватила тревога. Они стояли в молчании несколько минут, пока тело Кэти не успокоилось.       — Кто-то мог остаться в дуэльном клубе? — глухо спросила Гермиона, разглядывая неразборчивые надписи на доске.       — Я не знаю.       Руки Кэти опустились, Гермионе стало легче дышать.       — Мы должны проверить…       В ответ соратница резко покачала головой. Дезориентированная и напуганная, она вела себя странно и как будто что-то недоговаривала.       — Я пойду одна, — вздохнула Гермиона, прикидывая, скольких солдатиков она одолеет и каков шанс, что среди них окажется такой боец, как Люциус.       Взмах палочкой — с конца сорвалась гладкая выдра и, вильнув хвостом, растворилась за стеной. Патронус найдёт ближайший отряд и уведомит об их местонахождении.       Кэти заметно расслабилась и ловко поймала запасную палочку, брошенную Гермионой.       — Спасибо. — От стыда она избегала смотреть в глаза.       — Запрись, никуда не выходи. Я вернусь за тобой, и мы вместе… вернёмся в штаб. Если меня долго не будет… не дайся им, ладно?       В голове вдруг всплыли слова Рона о том, что Драко ошибся, говоря о расстановке сил. Внутри всё застыло.       «Это безумие. — Гермиона сдавленно ахнула. — Битвы не было, потому что Драко… нет, невозможно. Если на свете существуют роковые чудеса, то это явно не оно…»       Она коснулась дверной ручки, охранительная магия постепенно расступалась.       «Драко могли сделать разменной монетой. Отдать предателя в обмен… на что?»              Защитное заклинание запечаталось за спиной Гермионы.       «Двойных агентов уничтожают. Всегда». — Эта фраза ощущалась как свежая рана даже спустя недели. Хоть Драко и объяснил, что это займёт время и они успеют исчезнуть, но всё-таки…       Кажется, Кэти что-то говорила ей вслед, что-то связанное с Малфоем. Но это уже не имело значения, она не могла знать лучше…       «Чем я. Только я знаю его настоящего».       Уродливые горгульи слились в единое каменное нечто — так быстро она бежала. Предчувствие вернулось, и оно гадко жгло в груди, разращивая ощущение пустоты и бессмысленности.       «Ради чего они шли к этому дню? Почему Грюм не сказал прежде? Почему он не поделился своими истинными планами?»       Её переполняла бессильная ярость. А тем временем одна из бесчисленных дверей отворилась. Гермиона слишком поздно заметила, как Пожиратель направил на неё палочку. Хоть его лицо и скрывала маска, она нервными окончаниями почувствовала его ухмылку.       Зелёный змей сорвался с древка и устремился к ней.       Не успела. Гермиона даже не успела инстинктивно закрыться рукой.       Круцио должно было распластать её тело, обдать болью. Но вместо этого мощным толчком ударило в грудь и отскочило. Невозможно вдохнуть — тело Гермионы отлетело назад и ещё немного прокатило по камню.       Понадобились секунды, чтобы вспомнить, где она находится. Горло казалось нечувствительным — каждый вдох давался через усилие. Хрипя, Гермиона поднялась на локтях и посмотрела на корчащееся вдалеке тело. Стало ясно, что стонала и выла не она.       Костюм защитил её от Круцио и вернул проклятие владельцу.       «Драко…»       Чужие шаги приближались, к Пожирателю спешила подмога.       — Салазар, сколько вас здесь, как грязи! — устало возмутился враг, бросая Гермионе оглушающее в спину.       Протего Максима выстоял и дал лишь лёгкую вибрацию по телу. Она тут же смекнула, что это была не Авада, а значит, у них нет задачи убить её. Помучить, обездвижить — да, но не убить. То же самое делал и Люциус…       Пожиратель ударил ещё раз — гораздо сильнее, но щит не подвёл и теперь. Гермиона перекатилась в сторону, прячась за горгульей. Внутри поднималась злость, а к кистям стекалась магия, которую следовало использовать в крайнем случае. Сцепив зубы, она бросила через плечо:       — Бомбарда Максима! — Метко сработано.       Его тело отбросило назад, мантия вспыхнула, превращая врага в одну большую свечу. Всполохи отражались в глазах Гермионы, она поднялась, держась за крючковатый нос горгульи. Ей навстречу бежало ещё трое или четверо Пожирателей.       Пока они тушили товарища, ведьма обездвижила двух и наслала чары тумана. Они не могли понять, откуда атака, и постоянно мазали.       Гермиона постепенно отдалялась, оставляя за собой шлейф в виде туманности. Дуэльный клуб близко. Ничто не выдавало, что там хоть что-то происходит.       Но её ждали здесь. Пожиратель вышел как раз вовремя, когда она пятилась, проверяя, не рассеялся ли туман. Его рука обманчиво ласково легла на затылок — под пальцами затрещали волосы — голова запрокинулась.       — Отпусти! — прорычала Гермиона, пытаясь лягнуть противника. Она хотела атаковать его магией, но рисковала попасть в себя.       — Наконец-то. — Изо рта у него пахло элем. — Долго же ты, грязнокровка…       Ещё один — пониже и покрупнее — вышел из дуэльного клуба, обошёл Гермиону с другой стороны и первое, что сделал, — это выбил палочку из рук коленом. Мизинец и безымянный тут же потеряли чувствительность, и она вскрикнула от боли.       Палочка закатилась за горгулью. Щёлкнули кандалы-сдерживатели магии.       Каждое движение Пожирателей было отлажено до мелочей. Они точно знали, что делать.       — Откуда у твари такая одёжка? — Он как ребёнок схватился за выступающий доспех и попытался содрать его, но костюм не поддался, и это только разозлило его.       Он замахнулся жирной влажной ладонью, без перчатки. Гермиона успела зажмуриться.       Пощёчина.       Вторая.       Её голова болезненно бросалась из стороны в сторону. Магия перетекала в наручники, опустошая.       — Отвечай, сука! Где ты украла это?!       В голове гудело, и придумать убедительную ложь казалось невозможным.       — Малфои… Малфои подарили… — со злостью ответила она, предпринимая ещё одну попытку ударить его ногой.       Новый удар — уже не ладонью, кулаком. Кровь из носа хлынула, словно кто-то открутил кран. Гермиона часто моргала, дышала ртом, чувствуя, как горячо становится на губах.       До неё медленно доходил страх, что она совершенно одна. Битва для неё и вправду окончена.       — Сними с неё это! Она не явится к остальным в таком виде! — сказал тот, что сзади.       Желудок вовремя скрутило, и Гермиона притворилась, будто её сейчас вырвет. Пожиратель поморщился и демонстративно отмахнулся, даже отступил на шаг.       — Нет уж, я к грязи не притронусь… хватит, что она вся в крови.       — Делай! — приказным тоном сказал тот, в чьей руке рвались её волосы.       Наконец толстая ладонь потянулась к шнурку верхней мантии. Тяжёлая ткань рухнула на пол, Гермиона сглотнула кровь, не прекращая смотреть в лицо урода.       — Только попробуй, — зашипела она, когда Пожиратель стал оглядывать завязки брюк.       В ответ он выругался и замахнулся кулаком. Судя по тяжёлому дыханию, удар мог стать одним из последних.       — Ты так мозги ей вышибешь раньше времени! Доставим её к остальным, а дальше пусть смотрят.       Хватка на затылке разжалась, Гермиона встала на ноги. В глазах кружили горгульи, но никто и не думал дать ей время прийти в себя. Она покачнулась, но упасть не смогла — её удержали цепи. Запястья оказались прикованы к тому, кто шёл впереди.       Не доходя до кабинета, где была Кэти, Гермиона стала громко звать на помощь, за что получила ещё один удар в плечо.       Но дверь оказалась открыта, а внутри никого не было.       Пожиратели не знали замка, поэтому путь наверх занял около получаса. Мышцы ног ныли от долгого подъёма по лестнице. Кровь из носа долго не останавливалась, и Гермиона постоянно утирала её, хоть и ладонь была уже красной.       Она вслушивалась в каждый звук, надеясь, что это орденовцы захватили замок и вот-вот увидят её. Но по дороге они встретили нескольких приспешников Волдеморта. Быстрым шагом мужчины в масках прошли мимо, словно это был обычный день, а не вторжение в Хогвартс.       Гермиона вспомнила о порт-ключе, который можно было достать, если бы она спрятала его в брюках, а не в верхней мантии.       «Где же все? Что происходит?»       Имело ли это значение?              «Если Орден проиграл, то куда они ведут меня?»       Прямо у высоких дверей Главного зала у Гермионы сдавило в груди так сильно, что пришлось согнуться и отдышаться. Удивительно, но её сопроводители не спешили и дали ей время, словно хотели, чтобы их пленница не выглядела слишком жалкой.       Снова предчувствие. Но теперь к нему добавился ужас.       Пожиратели перебросились парой фраз и толкнули дверь.       Силуэт Главного зала казался знакомым, но на самом деле от него остался лишь скелет. Гермиона боялась поднять голову, потому что вокруг ничего не осталось. Это не могло продолжаться слишком долго.       Как у марионетки, её подбородок потянулся вверх.       Перевёрнутые столы, сломанные канделябры, разорванные флаги факультетов — и только у дальней стены сохранялось подобие порядка. За длинным дубовым столом сидели Пожиратели, попивая из кубков, в центре сидел Волдеморт.       Глаза резало не от слёз, а от концентрации тёмной магии.              Оставшиеся члены Ордена, как дети, сидели на коленях в кругу с опущенными головами. Казалось, сейчас кто-то взмахнёт палочкой, и в центр круга посыплются игрушки, и все они кинутся выбирать самую красивую. Жаль только, что никто из соратников не мог пошевелиться: перевязь спереди или сзади помешала бы забрать понравившуюся куколку или машинку.       «Всё кончено», — мысль подкосила колени, и она рухнула на плитку.       Взгляд сам потянулся к дальнему левому углу, где сидел Люциус Малфой, Нарцисса Малфой и их сын.       Драко Малфой.       Мир обесцветился.       Хотелось расхохотаться и расплакаться, упасть на пол и начать колотить ногами по чёрно-белым ромбам, в которых отражалась единственная нетронутая вещь — люстра.       А потом мир снова погрузился во мрак и, моргнув, Гермиона обнаружила себя прижатой лицом к прохладному чёрному ромбу. Она сама упала или кто-то пнул её в спину?       «Это морок, один из этих ублюдков наслал на меня чары, это сон… это сон… это сон…»       Слишком далеко — было не рассмотреть, но теперь ей открылся вид на центр круга. В крови лежало тело обезглавленного Аластора Грюма.       Главный зал сотрясся от вопля, слёзы безостановочно текли по лицу, смывая кровь. А потом воздух кончился, и она снова потеряла сознание под приглушённые просьбы извне: закрой разум, спрячь разум.       — Грязнокровка! Теперь-то все в сборе?       Она не слышала.       Большинство её товарищей были неузнаваемы. Гарри и Рона удалось узнать лишь по одежде. В мессивах на их лицах не было магии, на них отпечатались чужие подошвы, металлические носки ботинок, кулаки и ногти. Верхняя губа Рона завернулась внутрь, изо рта Гарри ниткой тянулась слюна.       «Закрой разум!» — приказал чей-то голос в голове.       Молли Уизли по-собачьи скулила, явно раздражая стоявшего над ней надзирателя. В её взгляде не было ясности, она смотрела…       Тошнота поднялась вверх по горлу, и Гермиона прижала подбородок к плечу, чтобы спрятаться от вида изуродованного тела. Когда это случилось? Вероятно, она снова моргнула или потеряла сознание или её разум помутился…       «Разум! Твой разум!»       Теперь голос стал яснее. Это Драко. Он обращался к ней мысленно, чтобы… чтобы что?       — К сожалению, Аластор не смог дослушать, но я закончу для вас… Как я уже говорил, меня нельзя заинтересовать компромиссами…       «Что ты наделал…»       — Как вы сами могли убедиться, я получаю всё, чего желаю… — Голос Волдеморта становился насмешливым, издевательским.       Гермиону клонило в сон. Она наблюдала за происходящим как бы со стороны, не замечая, что её и в самом деле отсадили от остальных.       — Выражаю своё искреннее сожаление, вы доверились не тому человеку…       Драко. Нас привёл сюда Драко. А сейчас он вновь по ту сторону, он рядом со своей семьей — там, где дóлжно быть.       — Теперь же вы можете принять решение: примкнуть к лидеру или последовать за тем, кто выбрал бесславную гибель.       Никто не пошевелился. Настал новый приступ слабости, и Гермиона хотела припасть лбом к полу, но Пожиратель, стоявший сзади, схватил её за волосы и потянул вверх. Она моргнула и заметила, что круг стал значительно уже.       Волдеморт лично отлевитировал тела Молли Уизли и её сына Джорджа Уизли. Рядом гуляла кошка, похожая на анимагическую форму профессора Макгонагалл.       Больно, было так больно внутри, что хотелось умереть. Так работает Круцио — заставляет каждый миллиметр тела свернуться в агонии. Но Гермиона знала, что её любовник подобрал ей качественный костюм и никто не мог использовать магию против неё. Всё ещё.       Болело от другого и другое. Так невыносимо, что она моргнула ещё раз, а потом ещё.       Людей в кругу становилось всё меньше, некоторые кричали так истошно, что Гермионе приходилось просыпаться, чтобы посмотреть.       Длилось это минуты или часы — неизвестно. В конце концов не осталось никого, кроме неё.       — Беллатриса, приведи в порядок мою гостью, она, вероятно, впечатлена.       Центр зала объяло пламя, снизу на Гермиону смотрела половинка разбитых очков Гарри.       Её снова оттянули назад, зажали нос и насильно влили зелье. Закашлявшись, она проглотила сладковатую субстанцию, напоминающую успокоительное.       Рыжие волосы сливались с цветом пламени. Зелье действовало быстро — ей захотелось как можно быстрее присоединиться к остальным и стать частью этого кострища. В нём был жар, в нём была ярость и ненависть, и ей так хотелось задохнуться дымом.       Нечто подобное устраивают на праздник Мидсоммар — Гермиона помнила это по шведской балладе, которую они однажды вместе читали с Драко. По ролям. И теперь он играет свою роль, а она — свою.       Запах палёной плоти пропитал Главный зал.       «Я уже умерла».       «Я не чувствую, как воздух входит в мои лёгкие. Я не слышу, как потрескивает пламя. Я мертва. Мертва. Мертва».       — Дра–а-ако! — сквозь слёзы звала она. — Дра-а-а-ако-о-о-о! — Голос сорвался в хрип.       Где-то в глубине зала беззвучно плакала ещё одна женщина. Её густые синие глаза едва подрагивали, выпуская слёзы одну за другой.       Оправа очков Гарри оплавилась, раскалённое стёклышко лопнуло с тихим хлопком. Это отвлекло Гермиону.       «Я всегда чинила твои очки, я бы починила их и сейчас, если бы мои руки были свободны…»       Желудок больше не подчинялся, и её вырвало прямо на безупречно намытую плитку.       — Как невежливо… Мой символ победы совсем ослаб, — процедил Волдеморт, и один из его подручных очистил мутную лужицу.       Он медленно приблизился к ней, магией задирая безвольный подбородок.       — Мой фаворит слишком молод, и я верю, что всякое чувство проходит, но… — Он повернул её окровавленное лицо сначала в одну сторону, потом в другую. — Он преподнёс мне вас как преподносят корону правителю, и я ценю это.       Волдеморт склонился над её лицом и с шумом втянул воздух. Гермиона прикрыла веки, готовая к тому, что он прошипит Непростительное, которое пришлось ждать слишком долго…       — Я стану твоим милосердием. Ты будешь жить, но никогда не поднимешь головы, ты будешь обращаться к нам не как к равным, но как к тем, кто владеет тобой. Тобой и такими, как ты.       Ей было нечего ответить, внутри не осталось ни чувств, ни слов.       — Драко! Избавь нашу нечистую гостью от лишних воспоминаний…       Драко вышел не сразу, и вся его семья долго советовалась со своим правителем. Гермиона хотела удивиться собственной бесчувственности, ведь невозможно, чтобы эмоции иссякли. Ужас, скорбь, страх, но не осталось ничего.       По эху каблуков она узнала его. Малфой приближался, пока не заслонил собой догоравший костёр из тел.       — Встать, — потребовал он.       Пожиратель поднял её, но ноги тут же подкосились, и ему пришлось придерживать Гермиону под локти.       — Смотри на меня.       Гермиона плюнула в него смесью слюны и желудочного сока, но Драко не отреагировал. Его лицо выражало разве что скорбь, он безупречно контролировал эмоции.       И всё-таки она не могла не подчиниться. Ей хотелось, чтобы это закончилось.       Когда их взгляды встретились, это напоминало комнату с бесконечным количеством зеркал. Она смотрела на сотни таких же девушек, не веря, что выглядит так в жизни.       «Безопасная комната», которую Драко использовал для них лишь единожды, но эмоциональный фон Гермионы оказался слишком нестабильным, чтобы воплотить их обоих.       «Я всё исправлю…»       Она покачала головой, глядя в зеркало — и десятки Гермион не согласились с утверждением извне. Ей хотелось наскрести хотя бы горсть яда, выдавить пару капель ненависти, но даже этого не было — в ней всё умерло. Даже обещание себя и своей любви ему — всё потеряло резкость.       «Я всё исправлю…»       — Я думала о тебе, — только и сказала она, желая сделать себе ещё больнее.       Его подбородок дрогнул, он отступил на шаг и направил палочку ей в лицо.       Даже сквозь эмоциональную глухоту она знала, что к этому нельзя быть готовым.       «Я найду тебя».       — Обливиэйт, — тускло произнёс он.       Зеркала в голове лопались — один за другим, рассыпая осколки. Гермиона наблюдала, как её отражение постепенно разваливается. Под ноги сыпались осколки, в которых отражались их первые перепалки, случайно брошенные друг другу полуулыбки и взгляды.       Когда она впервые поцеловала его солёные губы, всё в ней захотело быть с ним, быть его, принадлежать ему. Он ответил на поцелуй, под её пальцами билось его сердце. Быстро-быстро.       Драко брал её лицо в руки и шептал, что спрячет их в маленьком уютном домике где-то далеко, где их никто не достанет. Их мечты о том, чтобы прожить хотя бы год в покое, — растворялись, потому что не могли существовать.       Всё оказалось ложью.       Осознание происходящего ускользало, и она вдруг опустилась на пол и схватила осколки, пытаясь сохранить хоть что-нибудь. Раня руки, она сгребала куски стекла к себе и обнимала их, как детей, о которых она даже не успела помечтать.       Гермиона так настойчиво и долго сопротивлялась, так яростно билась за каждое воспоминание, что Волдеморт потребовал повторить заклинание.       Но Драко не отреагировал. Он завороженно смотрел, как разум медленно закрывается для него, ещё не зная, что он больше никогда не узнает её мысли.       Пожиратель продолжал держать её, он видел, как у фаворита Волдеморта блестели щёки.       Когда её взгляд утратил осмысленность, он поднял один из осколков и забрал себе. Забрал себе её часть.       Драко разъял её разум. Заклинание забвения начало действовать.       В Главном зале раздались аплодисменты.

***

      Хриплый вдох резью пошёл по рёбрам — Гермиона Грейнджер открыла глаза. Луна сидела рядом, склонившись над ней.       Небом правила удивительно беззвёздная ночь.       — Я убью тебя, я убью тебя, я убью тебя…       Феникс восстал.

Конец I акта