Midsommar | Солнцестояние

      Игла катетера скрылась под кожей Малфоя, и вокруг прокола выступила кровь. Оранжевые и бордовые графики оценки состояния сменяли друг друга на фоне посеревшего лица.       Гермиона оцепенело следила за манипуляциями Пэнси. Прямо сейчас она тянулась щипцами к осколку между рёбер Малфоя. Дышащему осколку. Двигающемуся осколку. Звук скольжения металла по стеклу. Гермиона вздрогнула от неожиданности и часто задышала. Освобождённая рана кашлянула кровью, быстро пропитывая постель.       «Моргай. Так всё закончится быстрее».       Раз. Пэнси сквернословила, её руки испачканы в краске. В краске?       Два. Лоб блестел от пота, а конечности похолодели, слюна во рту стала вязкой — Гермионе невыносимо видеть его уязвимость.       «Моргни ещё раз, осталось чуть-чуть».       Неровно разорванную кожу сшивала магическая игла с вдетой нитью. Сначала одну сторону, потом другую.       — У него сломано ребро.       «С кем она говорит?»       — И тяжёлая степень кровопотери.       Гермиона раскрыла рот, чтобы послать колдомедика к чёрту, но всё перебил хриплый стон Драко. Ему больно. Ему плохо! Может быть, он умирает, а эта слизеринская сука пытается предъявить ей счёт?       — Грейнджер, ты слышишь меня?       Нижняя часть лица Гермионы онемела, по горлу поднималось жжение.       «Дыши».       Пахло госпиталем. Щелчок пальцами перед носом отозвался звоном в ушах — Гермиона неуверенно отшатнулась. Теперь и у её лица вращались таблицы и графики. Знакомое ощущение щекотки в солнечном сплетении — Пэнси без спроса лезла в её магический отпечаток.       — На тебе нет повреждений… — с явным сожалением заключила она.       Драко закашлялся, на внутренней стороне губ показалась контрастная алая полоска. Гермиона отвела взгляд до того, как он повернул голову и, затыкая рот ладонью, выбежала из комнаты. Коленки цеплялись друг за друга, коридор вращался. Окружение менялось вспышками.       Её рвало до тех пор, пока всё внутри не опустело.       С последним позывом пришло осознание, что её тошнит от самой себя. Облившись холодной водой, она добрела до кровати и почти сразу заснула.       Во сне перед ней развернулась прогулка по осеннему Хогсмиду. В отражении витрины Гермиона ужаснулась нелепому берету, а секунду спустя, приглядевшись, нашла его чертовски милым. Драко приобнял её за плечо.       Улыбчивый и совсем не мрачный, он рассказывал о коллеге, который обманывал свою жену, говоря, что занимал высокий пост, а сам трудился на стартовой позиции. Лжец. Судя по истории, работа Драко связана с правозащитной организацией. Гермиона же работала в Хогвартсе, только вот…       Преподавание защиты от тёмных искусств никогда не было её мечтой.       По пути их встречали местные торговцы с переносными лавками. Гермиона пыталась узнать их лица, но всякий раз видела лишь размытые пятна.       А дальше по улице эхом прокатывались насмешливые интонации Джорджа и Фреда Уизли. В их тележке местился холодильник с мороженым. Клубничное, ванильное и с шоколадом.       — Ты какое будешь? — спросила Гермиона.       Повеяло холодом. Истеричное воронье карканье било по ушам. Жёлто-красные листья обернулись человеческим прахом. Гермиона сдавленно замычала, пятясь от безглазых безъязыких близнецов. Вокруг раздавались взрывы — город разрушался, превращаясь в Главный зал.       Неизвестный крепко схватил её за плечи. Она вскрикнула.       — Т-ш-ш-ш…       И крик этот бережно доставил её к кострищу из тел. За столом беззвучно плакала Нарцисса, а над её головой чадело чёрное бурлящее облако, намеревавшееся рухнуть и расколоть её голову надвое. От дыма текли слёзы.       Руки держали за плечи, иногда встряхивали, будто не давали отключиться.       «Символ победы, я стану твоим милосердием!» — зловещим рокотом отдавалось в голове.       — Дыши, Гермиона! — Это Драко. Её звал Драко. — Это сон.       Гермиона до боли зажмурилась, пытаясь отгородиться от кошмара, а затем резко распахнула глаза. Её колотило, виски холодили капли пота. Руками она цеплялась за плечи Малфоя, словно выбиралась со дна ямы.       — Мне так страшно… — Она всхлипнула. — Пожалуйста… пожалуйста… сделай так, чтобы этого не случилось… пожалуйста… прошу тебя…       Драко прижал её к груди, заставляя чувствовать тепло и живость собственного тела. Их сердца колотились так быстро, что сливались в единый гул. Руки Гермионы скользили по его спине, пальцы щипали, ногти царапали. Она повторяла и повторяла что-то неразборчивое. Хотелось оказаться под его одеждой, а лучше — залезть под кожу.       Постепенно метания замедлились. Гермиона задремала, так и не разобравшись, где сон, а где явь.       Кажется, она услышала его болезненный шёпот: «Как мне помочь тебе?».       На утро Гермиона проснулась из-за холода. Сдавленный вскрик разнёсся по комнате из-за густого следа крови, отпечатавшегося на её боку. Она бегло ощупала свои бёдра и живот.       Это не её кровь.       Стоя под душем, Гермионе показалось справедливым поблагодарить его за поддержку и извиниться, вероятно, она разбудила его ночью. Но уже спустя минуту она призналась себе, что ей хочется увидеть его совсем по другой причине.       Быстро высушив волосы и одевшись, она направилась к его покоям.       Даже в коридоре был слышен чёткий голос Пэнси. «Она ночевала в Мэноре?» Гермиона шла на носочках, вслушиваясь в холодные ответы Малфоя.       — Я лишь пытаюсь рассмотреть варианты.       Последовал тяжёлый вздох-рык Пэнси, а затем глухое цоканье каблуков. «Значит, она не ночевала в мэноре, потому что вчера у неё была обувь на плоском ходу».       Один из портретов оглядел её с осуждением и брезгливостью, а затем исчез из рамы. Гермиона напряглась.       — Ты помнишь, что происходило в первый раз?! Ты нихрена не помнишь, потому что был не в себе, Драко! — Хождение из стороны в сторону и снова звук каблуков. — А её отпечаток? И как это может влиять на неё?! Я не буду в этом…       Когда Пэнси умолкла, Гермиона догадалась, что предок Малфоя добрался до них.       Тихо цыкнув, Гермиона не стала ждать, пока её поймают на горячем, и вошла сама. Шторы были плотно задёрнуты, создавая полумрак. В воздухе витал запах спирта и чего-то ещё.       — В Ордене учат подслушивать? — с ухмылкой спросила Пэнси, перед тем как защёлкнуть саквояж колдомедика. — Ты быстро восстановишься, Малфой. — Она помахала на прощание и вышла из комнаты, едва задев плечом Гермиону.       «Всё-таки она слишком злопамятна, даже если и вправду не принимала метку Пожирательницы».       Когда шаги в коридоре стихли, Гермиона прошла к центру комнаты. Малфой не спешил начинать разговор, исследуя её своими серыми ожившими глазами.       Гермиона сглотнула.       — Я… разбудила тебя ночью?       — Ты звала меня.       Драко мягко похлопал пальцами по матрасу рядом с собой.       «Ты всё ещё невозможна — без меня». — Гермиона чувствовала себя провинившейся студенткой, чья вина на самом деле придумана. Но она не сопротивлялась, и вскоре матрас мягко прогнулся под её весом.       — Я видел, какой трудный выбор ты сделала в зале.       Гермиона задумалась: имел ли этот выбор хоть какой-то смысл? Руническая магия вряд ли позволила бы ей рассправиться с ним. Ведь нельзя убить того, кому обещала себя.       — И ещё один, когда вызвала Пэнси.       «Её вызвала Нокси…»       Драко мягко коснулся её ладони. Пальцы холодные, тонкие и такие же бледные, как он сам. Некоторое время она молчала, а затем вскинула подбородок и посмотрела ему в лицо.       «Остаться. Я больше не могу быть одна. Я хотела бы остаться здесь, с тобой».       Он словно прочитал её мысли и отпустил руку. Гермиона смутилась и, выпрямившись, попрощалась коротким «поправляйся».       Вечером она совершила привычную пробежку и по возвращении обнаружила на тумбе зелье сна без сновидений. Поначалу Гермиона не хотела его принимать и даже желала увидеть кошмар, но всё же она выпила горькую субстанцию.       На следующий вечер ситуация повторилась. И через день, и через два. Гермиона высыпалась целую неделю.       Блуждания по Малфой-мэнору, к которому она почти привыкла, привели её в дальнюю секцию библиотеки. Прежде она задерживалась у стеллажей с художественной и учебной литературой, но сегодня её заинтересовали последствия заклинания забвения.       Наиболее разрушительный и практически необратимый эффект касался магического отпечатка. Изменение его структуры означало, что чары с более высокой вероятностью будут нестабильны в сравнении с отпечатками волшебников, которые не подверглись Обливиэйту.       Гермиона с трудом представляла, где ей могло потребоваться использование магии, кроме как для защиты. Но пока с этой функцией справлялся особняк и… Малфой.       «Если бы Нового режима не существовало, я могла бы поступить в университет? Заниматься наукой? А дом? Я жила бы в доме или квартире? Могла бы использовать магию хотя бы в бытовых целях?»       Она мечтательно развалилась на стуле и чуть откинулась назад, опираясь носком о боковину стола.       «Или же гибель Волдеморта мало что изменила бы? Нестабильная магия — непредсказуемый волшебник».       Гермиона толкнулась сильнее, игнорируя нарастающее в теле раздражение.       «Мне придётся провести здесь всю оставшуюся жизнь, прячась за спиной Малфоя? Разве это имеет смысл? Что, если ему надоест держать меня здесь? Что, если меня увидят Пожиратели?»       Под кожей закололо от холода. Она оттолкнулась носком слишком сильно, не успевая схватиться за столешницу. Из горла вырвался сдавленный вдох.       Но спинка не успела достигнуть пола — Гермиона узнала близость Драко по сладковатому, лесному запаху.       — Держу.       Она несмело открыла глаза, чувствуя прохладное дыхание на лице. Это продлилось не дольше мгновения, а дальше Малфой вернул её вместе со стулом на место.       — Спасибо, — ответила Гермиона и с шумом захлопнула книгу.       Сердце билось в горле, затрудняя дыхание.       — Тебе не наскучило сидеть здесь?       За неделю Малфой стал выглядеть значительно лучше, и теперь он больше всего походил на себя прежнего. Его рука всё ещё сжимала спинку стула, когда Гермиона поднялась, чтобы быть с ним на одном уровне.       — У меня есть другие варианты?       — Ты не пленница. — Он вскинул бровь.       — И всё же моя кровь недостаточна, чтобы стать кем-то большим, чем твоей прислугой! — Это звучало как злой упрёк, хотя Гермиона совершенно не думала нападать.       — Кем-то большим? — дерево мягко скрипнуло в его пальцах, во взгляде зародилось раздражение.       «Нестабильная магия — непредсказуемый волшебник». — Гермиона сердито сжала губы.       — Я имела в виду другое…       — Что, например?       — Не имеет значения.       Она хотела уйти, но Малфой вынес руку в сторону, преграждая ей дорогу.       — Ты хочешь отправиться в Лондон завтра?       Драко едва касался её талии, словно ждал подходящего момента и хотел развернуть к себе, но Гермиона продолжала строго смотреть перед собой.       — Да.       Тогда Малфой отпустил её и стоял неподвижно, пока не захлопнулась дверь. Он хмуро посмотрел на учебник, оставленный на столе.       «Ты не можешь быть бóльшим. Ты есть всё».       Остаток дня Гермиона провела в своей комнате, жалея, что так ни разу не вышла к пруду напротив. Утка едва качалась на поверхности, спрятав кончик клюва между перьев. Она провела ладонями по плечам, надеясь почувствовать то же ощущение уюта, который вызывала в ней картина с птицей.       Краем глаза она заметила почтовую сову, которая определённо точно летела к ней, но слишком поздно спикировала и шмякнулась о холодный камень особняка. Если совы умели стонать от боли, то нечто подобное Гермиона услышала и усмехнулась.       Ещё три или четыре птицы по очереди безошибочно добрались до окна Малфоя.       «От кого эти письма и почему их так много?» — подумала она, глядя на привычный пузырёк зелья сна без сновидений. Вместо того, чтобы ввести её в курс дела, Малфой накачивал её снотворным и собирался вывезти в Лондон, чтобы она окончательно не сошла с ума.       Перед тем как лечь спать, Гермиона проверила, не лежит ли на её подоконнике конверт. Мало ли. Вдруг сова перепутала и обронила.       «Но с чего вдруг? Не значило ли это, что эта комната когда-то принадлежала Малфою?»       Уже в полусне она пообещала себе, что спросит обо всём завтра. Нет, потребует ответов.       Но организм в ту ночь саботировал все планы Гермионы, и вместо того, чтобы проснуться пораньше и подготовить список вопросов, она проспала почти до полудня. А когда проснулась, то увидела записку, в которой небрежным почерком говорилось, что Малфой зайдёт за ней в шестнадцать часов.       В оставшиеся часы она приводила себя в порядок в ванной, немного читала и надолго остановилась перед шкафом, совершенно не зная, что сейчас носят в Лондоне и что надеть ей, чтобы не выделяться.       Гермиона ориентировалась на прохладную октябрьскую погоду, выбрав плотные чёрные колготки и такого же цвета гольф. Смущённо улыбаясь, она надела короткую вельветовую юбку и распустила волосы.       Зеркало было явно заколдовано, потому что перед ней стояла симпатичная молодая девушка. Даже красивая. Ни впалых щёк, ни выпирающих костей, ни опасно тонких запястий. Блестящие карие глаза знали, что Гермиона собирается на свидание, хотя это была обычная вылазка, чтобы не сойти с ума.       «Я это не надену…» — заключила она и потянулась к молнии на поясе.       В дверь громко постучали. Дважды. Не дожидаясь разрешения войти, Драко показался в проёме. Его взгляд остановился на растерянном лице Гермионы, а затем скользнул ниже, бегло оглядывая её силуэт.       Она искала, что сказать.       — Ты решила соблазнить меня, чтобы бывать в Лондоне почаще? — ухмыльнулся Малфой и, держась на расстоянии, сделал приглашающий жест рукой.       «Если так я смогу видеть тебя чаще — да».       Вместо ответа Гермиона плотно сжала губы. Она передумала переодеваться. Её тело била едва заметная дрожь, когда она вложила свою ладонь в руку Малфоя. Холодная и сухая. Гермиона почти переплела их пальцы, но не успела — из-за аппарации всё вокруг потемнело.       Под вечер на улице Пикадилли было много туристов и офисных сотрудников. Первые сбились в кучки и поминутно останавливались, чтобы разглядеть памятники архитектуры. Вторые выразительно цыкали, врезаясь в спины первых и, ворча, продолжали движение.       Очутившись в одном из переулков, Гермиона едва не оглохла от непривычно громкого шума, а от запаха выхлопных газов на языке стало горько. Так, некоторое время она опиралась спиной о торс Драко.       — Всё нормально?       Гермиона сглотнула и с осторожностью осмотрелась.       — Д-да, я… всё хорошо.       Стало холодно, когда он отстранился и пошёл вперёд. Ей ничего не оставалось, кроме как можно скорее адаптироваться к новым условиям и пойти следом. Гермиона держалась позади, изредка равнялась и видела, как цепко его взгляд скользит по чужим лицам.       «Вероятно, это не так уж безопасно».       Малфой замедлился, когда они достигли «Ваттерстоунса». Книжный, ростом в восемь этажей, казался бесконечным. Гермиона с глупой улыбкой проследовала внутрь. Что-то дрогнуло внутри. Поначалу она хаотично перебегала от одного стеллажа к другому, пока не набрела на отдалённый уголок. На полках переливались золотые тиснения с именами древнегреческих авторов.       Гермиона робко коснулась книг, будто боясь, что они окажутся магическими и взмолятся о том, чтобы их перестала трогать грязнокровка.       «Одиссея» Гомера никогда особенно ей не нравилась. При виде сборника скандинавских мифов её передёрнуло.       С «Божественной комедией» Гермиона утонула в мягком велюровом кресле. Высокая спинка и подлокотники, выполненные на манер трона, обеспечивали надёжную опору сзади и защиту по бокам.       Сводники, льстецы, прорицатели, лицемеры, воры, алхимики, лжесвидетели…       Ах, вот же!       Девятый круг. Пояс Каина — предатели родных.       В горле встал ком. Гермиона с шумом захлопнула книгу, оставив её лежать на коленях. Она коснулась пальцами шеи, словно хотела ослабить невидимую удавку, но нащупала лишь тёплую кожу.       «Смогу ли я освободиться от вины? Может, следовало обратиться к целителю разума, как и говорил Драко?»       Она потёрла лицо руками, откинула назад волосы.       «Нужно сказать ему, что я согласна… при условии полной конфиденциальности…»       — Гермиона?       Это было так резко и неожиданно, что Гермиона вскочила. Вслед за ней книга съехала и глухо ударилась о пол.       — Ах, прости… я думала…       Он молча протянул ей «Потерянный рай» Джона Мильтона. Поэма об ангеле, который восстал против Бога, но был низвергнут в ад и стал сатаной.       — Мы почерпнём новые силы в надежде, если нет — нас вдохновит отчаяние, — процитировал Драко, когда она приняла подарок.       Несомненно, речь шла об их общей трагедии, в которой каждый менял роли. Гермиона смотрела в глаза Драко так долго, пока между ними не установилась необъяснимая магическая связь, которая возможна только в том случае, если один забрал часть другого.       — Это не будет длиться вечно, — прошептал Драко у её лица.       — Даже самое страшное страдание, — солгала она в ответ на его ложь.       Через несколько минут они расплатились за книги и продолжили прогулку. Лондон постепенно прятался в сумерках и смоге. С проезжей части гудели автомобилисты, рычали моторы, свистели тормоза.       Свернув на менее шумную улицу, они перекусили в одной из лавок и гуляли по городу до позднего вечера. Молчание казалось естественным и уютным. Между ними оставались сотни секретов, но ни один не скрывал уязвимости.       Гермиона тихо размышляла о туманности собственного будущего и не заметила, как Малфой остановился на набережной, глядя на слабый поток Темзы. Короткий островок света от фонаря освещал его помрачневшее лицо.       — Что скажешь? — спросил он, когда Гермиона остановилась рядом.       Ей потребовалась минута, чтобы решить с ответом.       — Мне нравится Лондон, но… пожалуй, я привыкла к тишине.       Драко повернул голову.       — Ты привыкла к мэнору?       — Ну да, это логично… — с кривой улыбкой проговорила она.       В редкой городской тишине горланили чайки. Вода пахла затхлостью и плесенью. Но для Гермионы это был один из самых счастливых дней за последнее время. Боковым зрением она посматривала на Драко, втайне ожидая, что он повернётся к ней и сделает так, чтобы ушёл холод внутри.       — Помнишь, ты принесла карту и попросила, чтобы я отыскал фениксов? — спросил он, омертвело глядя на воду.       Тело прошиб ток. Гермиона инстинктивно взялась за его локоть, чтобы не упасть.       — Я нашёл. Нескольких.       Шум ветра исказил его слова? Ей почудилось?       — Ч-что?       Наконец, он повернулся к ней.       Вид Малфоя не разделял ни первичного шока, ни последовавшей радости Гермионы. Она не нашлась, что сказать и потянулась к нему, чтобы обнять. От него шло тепло, которое можно было ошибочно принять за доброту.       Рукой он провёл по волосам Гермионы, едва погладив шрам на скуле. Невольно она потёрлась щекой о его ладонь.       Губы Драко опустились на её макушку. Он представил мэнор.