Midsommar | Солнцестояние

      Ромильда. Риона. Элоиза. Три женщины, которым не пришлось участвовать в маскараде в честь битвы за Хогвартс.       Каждая из них училась на факультете Гриффиндор. Ни одна не подверглась заклинанию забвения по причине слабой осведомлённости о работе Ордена. Когда сопротивление пало, оставшимся участникам приходилось экстренно бежать из Великобритании.       Ромильду схватили первой — после нескольких месяцев в изоляторе её определили в публичный дом для развлечения Доброжелателей. Три попытки побега. Месяц в лазарете после каждой.       Риона попалась на границе и пробыла в пункте временного содержания почти полгода. Она была старшей сестрой для двух братьев и трёх сестёр. Умела готовить и убирать. Доброжелатели отвели ей место на кухне. Одна попытка побега.       Элоиза сдалась добровольно и работала в том же заведении официанткой. Не пыталась бежать. Подозревалась в воровстве не менее трёх раз. На левой руке установлен простейший магловский протез ввиду отсутствия пальцев.       Закончив, Драко откинулся в кресле и внимательно вгляделся в лицо Гермионы. Какое впечатление произвела эта информация? Она расстроена или разочарована тем, что от Ордена осталась горстка покалеченных посудомоек и парочка шлюх?       Гермиона сидела неподвижно. Руки сложены в молитвенном жесте, брови сведены.       Громкий гогот портрета донёсся из коридора.       Это вывело её из ступора. Гермиона коротко выдохнула и выпила вина, которое Нокси подала пару часов назад. Успело согреться.       Он впервые говорил при ней так долго: каждое сказанное слово подобрано заранее, от того всё выглядит так складно. Он давно знал эти сведения, но решил поделиться только сейчас. Есть что-то ещё…       — Что скажешь? — вкрадчивым голосом спросил Драко и наклонился, упирая локти в колени.       Она инстинктивно подалась к нему и тут же обхватила себя руками. Губы дрогнули, но Гермиона ничего не сказала.       Значительная часть бутылки осела в его бокале. Пил быстро, делал паузы, часто уводил взгляд, без надобности барабанил пальцами по фото.       Определённо, он что-то скрыл.       — Когда мы пойдём за ними?       Драко прыснул от смеха.       — Это всё, что ты хочешь знать?       Гермиона задумалась, что могло рассмешить его, а затем неопределённо мотнула головой.       — Может, тебя смутили некоторые детали их биографий?       Молчание.       — Ты их знала вообще?       «Не знаю, не уверена».       Её передёрнуло от внезапного скрипа кресла. Драко поднялся и, не замечая округлившихся глаз Гермионы, направился к выходу.       — Мы не договорили!       Она кинулась следом, но от резкого движения закружилась голова. Гермиона вцепилась в его локоть, и Драко поймал её за спину, осторожно направляя к себе. Сквозь ткань гольфа рука ощущалась горячей и влажной.       — Я рассказал всё, что знаю. Остальное — не твоя забота. Отдыхай и не забудь про зелье! — с плохо замаскированным раздражением процедил он.       — Мы не можем просто оставить их…       Она тут же прикусила язык, подумав, что слишком поторопилась: следовало взять паузу и предложить ему готовый план.       — Единственное, что должно волновать тебя, — это ты сама. — Он помедлил. — Я готов спорить на каждый клочок мэнора, что ты не знала этих девушек. Ты даже не видела их вживую…       — Не говори о том, в чём не уверен, — зашипела Гермиона.       — Твоя задача — восстанавливаться и оставаться в безопасности.       От такой заботы заскрежетали зубы. До хруста собственных суставов она стиснула его локоть и потянула на себя. Зрачки чернели, вытесняя серо-голубой пигмент. Где-то на глубине, в самой черноте, она увидела своё лицо.       — Хватит. Командовать. Мной.       Последнее слово прозвучало почти неслышно, когда взгляд Драко скользнул ниже, задерживаясь на её губах. Гермиона подумала, что прежде его глаза были другими, но списала это на угол света.       — Я-я… могу отвечать за себя, — сквозь сжатые зубы выдавила она. — Ты понял?       Горькая усмешка скривила его лицо.       — Твоей жертвенности никто не оценит, Грейнджер. Даже тебе не понравится результат.       Гермиона следила за его речью, но слышала совсем другое: «Ты можешь забыть об этом, оставить этих незнакомок и не предпринимать ничего, я не буду осуждать тебя за это. Ты не должна ничего доказывать».       Ей казалось, что чья-то рука сдавила шею.       «Ты же знаешь, я не могу иначе…»       За мгновение до того, как она начала бы оправдываться, Драко притянул её за шею, обжигая дыханием губы. Он робко склонился над ней, будто и сам был не до конца уверен, что так правильно. Гермиона забыла о слезах. Просто слушала, как его губы мягко скользят по её губам.       — Дай… помочь себе. — Бешеный стук сердца посылал вибрацию под кожу. — Прошу.       Она осторожно разомкнула губы, отвечая на поцелуй. В животе по каплям собиралось напряжение. Тело давно предало её и прижималось к Драко так тесно, что он невольно отступил.       Мысли о фениксах вытеснились.       Застрявшие между кудрей пальцы Драко нежно сжались, оттягивая голову назад. Она обхватила его лицо, приятно царапая ладони о щетину.       «Уводи меня, уводи меня в сторону, не давай думать ни о чём…»       Пока губы обводили контур её челюсти, останавливались у уха, Гермиона держала веки сомкнутыми, лишь слабо улыбаясь.       Холод обдал внутренности, когда ей показалось, будто между ними стало больше воздуха, и Драко отстраняется.       — Останься, пожалуйста, останься… — неровным голосом пролепетала она, удерживая его за ворот рубашки.       Комната замерла: на столе ждали снимки фениксов, грелись остатки вина, за окном ещё одна почтовая сова яростно молотила крыльями.       — Я… — Драко тронул её за подбородок, направил на себя. — Я буду рядом… я останусь… сколько потребуется, прости.       Гермиона мягко улыбнулась, тихо радуясь его покрасневшим щекам. Пальцы расстегнули первую пуговицу на его рубашке, а затем вторую и третью, пока Драко не остановил её.       — Поздно, сейчас уже поздно.       Она молча согласилась и позволила подвести себя к постели. В движениях Драко не было желания, когда он помог ей стянуть гольф через горло, щёлкнул кнопкой на юбке, а затем разделся сам. На них остались только кулоны.       Глаза Гермионы вспыхнули пониманием, которое тут же сменилось неожиданным злорадством: «На что ещё ты готов пойти?».       Он уложил её рядом с собой, позволяя обнимать, прижиматься, целовать, царапать, щипать, влезать под кожу, чтобы коснуться утраченной части себя, чтобы не быть одной.       — Ты приведёшь целителя разума? Не сейчас… вообще, когда-нибудь?       «Когда-нибудь».       Его бросило в жар.       — Д-да.       В ту ночь он осмелился посмотреть, как она спит. Грудь вздымалась и опускалась — ещё немного, и ему откроется рана вокруг сердца, которую он нанёс ей, но не смог добить.       Во сне Гермиону преследовала клетка, поросшая паутиной и мхом. Птицы вырывались, толкаясь и налетая друг на друга, а затем превращались в чучела и падали вниз.       На утро Гермиона проснулась в одиночестве. Она поняла это ещё до того, как обшарила ладонью холодную простынь. Нашла пустой пузырёк — Драко выпил зелье? Вместо снимков на столе стоял поднос с завтраком.       Стоя под душем, она попыталась структурировать мысли и идеи, которые пришли к ней за ночь. С Драко следовало действовать решительно и аргументированно, иначе снова выскользнет. В то же время Гермионе не хотелось действовать истерично, а лучше всего подвести его к решению естественно.       Только вот… она давно утратила этот навык, если он вообще был.       Свежий, ещё теплый хлеб застревал в горле, ощущался пресным и безвкусным. Покончив с завтраком, Гермиона направилась к Малфою. Но ни в комнате, ни в библиотеке, ни в других частях крыла его не оказалось.       Зато с первого этажа донёсся ехидный смех Пэнси. Гермиона не позволила себе выругаться вслух и, сжав губы, нарочно громко затопала по ступеням.       Уютный вид гостиной немного смягчил её. Последнее осеннее солнце заглядывало через мозаичное окно, разбрасывая цветные куски света. Один из таких обрамлял голову Пэнси, которая сидела во главе стола и пила чай. На столе валялись медицинские принадлежности из саквояжа, будто она долго искала что-то и пришлось вывернуть содержимое.       Драко стоял чуть поодаль, и Гермиона заметила его не сразу. Мрачный и бледный, он уже ждал её появления из-за поворота.       — Грейнджер, скорее спускайся! Я хочу услышать это лично! — громко позвала Пэнси.       Гермиона обвела взглядом пространство и остановилась недалеко от стола. Союзников среди присутствующих не было.       — Ты правда хочешь рискнуть нами ради трёх обречённых? — Она театрально всплеснула руками. — Прошу прощения… Опороченных!       Драко никак не отреагировал на выпад, и Гермиона посчитала, что он не изменил своего мнения со вчерашней ночи. Когда он попытался взять её за руку, она брезгливо вывернулась.       — В твоём мире, Грейнджер, слишком мало благоразумия. Тебе не кажется странным, что те, кто давно ничего не решают, пытаются подставить тех, кому есть что терять?       «Кто сделал так, что решают только те, кто у власти?!»       Гермиона бессильно схватила со стола розовое зелье, Драко опустил ладонь ей на плечо.       — Пэнс, полегче…       — Что же… поздравляю! С сегодняшнего дня у тебя есть сострадание и совесть! — парировала Гермиона, сбрасывая чужую руку с плеча.       — Научись ценить то, что для тебя делает Малфой! Ты понятия не имеешь, на что он…       — Пэнси.       Последние слова утонули в заглушающем, которое Малфой применил невербально.       Гермиона воспользовалась моментом и замахнулась пузырьком, но Драко перехватил её запястье другой рукой и лёгким сжатием заставил расслабить пальцы.       Раздался звон битого стекла: малиновая субстанция зашипела, прожигая стол.       «Предатель».       Усилием она заставила себя подчиниться и отступила. Хотела озвучить Малфою всё лично, но теперь он этого не заслуживал. Гермиона нервно облизала губы и, вперившись в лицо Пэнси, начала:       — Мне нужно оборотное зелье длительного действия. Когда я окажусь на месте, то найду их и… уговорю покинуть то место. — Гермионе не особенно нравилось, как блёкло звучал её голос. — Они не послушают ни тебя, ни Драко, а я могу… убедить их. Они узнают меня, они поверят мне…       — Ты знала их? — Пэнси изогнула бровь. — Или… вы жили в одном штабе?       Гермиона медленно повернулась в сторону Малфоя, доверяя стихийному всплеску собственных чар, но после занятий с Блейзом это случалось редко.       «И это рассказал…»       — Ты должен пойти со мной, это было бы… справедливо, ведь…       Она не договорила, почему-то решив, что этого будет достаточно.       — И кого же ты выбрала принести в жертву? — издевательским тоном спросил он. — Кем станешь, спасая Орден?       Гермиона перехватила его взгляд, полный нежности и отвращения одновременно. Затылок холодел от роя мурашек. Его сжатые кулаки протягивали магию — естественную, первобытную. Она выстраивалась вокруг Гермионы жёсткими металлическими прутьями. Стены и потолок сжимались, от запаха железа пощипывало на языке.       Дальше она не могла смотреть и переместила взгляд на стол, который продолжали подъедать остатки зелья.       — Целители. Они должны быть особенно старательны для касты, которая живёт для них, выполняет задания… — Гермиона вспомнила одну из девушек. — Не думаю, что у пленниц крепкое здоровье, и сомневаюсь, что их содержат в человеческих условиях…       Гермиона помолчала.       — Справедливости не существует, Пэнси… но у тебя есть власть. Власть может отнять жизнь, свободу, тело, даже… — Она пошевелила правой рукой. — Пальцы. Но власть может и давать. Например, милосердие для этих трёх женщин.       Лицо напротив не дрогнуло. Пэнси лишь шумно сглотнула и неожиданно резко поднялась со стула, будто хотела тотчас аппарировать, но что-то её удерживало.       — Меня не волнует твой сентиментальный бред, Грейнджер.       Гермиона ожидала новой атаки.       — Что будет, если тебя поймают? — Колдомедик вскинула бровь.       — Чары спадут, и все узнают, кто я.       Пэнси задумалась и даже выложила палочку рядом с собой.       — Как ты могла получить мой волос?       — Я была у тебя на приёме — однажды. — Гермиона прочистила горло, взяла себя за запястье. — Если помнишь… я единственная выжившая из золотого трио. Символ победы… обо мне знали многие, и, вероятно, я могла также вдохновить новое сопротивление. Это предстоит выяснить, но… твоя память не будет хранить воспоминания о сговоре со мной. Ты вне опасности, даже если вопросы возникнут.       У Малфоя хрустнули костяшки.       — Ты хотела сказать: когда вопросы возникнут? — С ухмылкой Пэнси провела рукой по волосам. — Что же нужно сделать, чтобы твой разум не выдал нас?       — Ничего, — усмехнулась Гермиона. — Малфой позаботился об этом.       Пэнси долго смотрела на него, но уточнять не стала.       — Я думаю… когда меня схватят… Я не хочу быть обузой…       Она запнулась, не замечая, как пощипывает себя за запястье.       Несколько волосков приземлилось на столе рядом с Пэнси.       — Тебе нужен яд, Грейнджер, — подсказал Малфой, равнодушно глядя на акт самоистязания. — Чтобы избавить нас от необходимости спасать ещё и тебя.       Сердце забилось в ушах, живот скрутило — ей стало нечего ответить. Гермиона оцепенело смотрела, как бутыльки с зельями заползали обратно в саквояж. Всё указывало на то, что разговор окончен. Несколько минут спустя Пэнси удалилась.       — Браво!       Гермиона вздрогнула от громких хлопков.       — Яд акромантула? Мышьяк? — У самого уха. — Скажи, что тебе больше нравится? Хочешь, чтобы я приготовил его у тебя на глазах? Или мы сделаем это вместе?       Подбородок выдвинулся вперёд. Она не ответила, когда Драко сунул ей в руки мазь от синяков.       «Всё получится, нам удастся вытащить их… мы что-то придумаем, а потом… потом я обращусь к целителю разума…»       Почти весь день Гермиона тренировалась на манекене в частично отремонтированном зале. Она десятки раз прогоняла диалог с Пэнси и часто отирала карман ладонью. К вечеру в ней не осталось и капли магии: руки тряслись от напряжения.       Вернувшись к себе, она впустила возмущённо ухавшего филина, который скрежетал когтями по подоконнику. К его лапе был привязан свёрток.       Пэнси прислала зелье.       Подходящий тайник нашёлся на одной из свободных полок в шкафу. И зелье, и ком волос она спрятала в дальнем углу.       Гермиона почувствовала сквозняк, когда вышла в коридор, чтобы отправиться на пробежку. Она ёжилась от холода, застёгивая куртку до самого горла.       Дверь в комнату Драко была приоткрыта. Сквозь распахнутое настежь окно проникал ветер, зловеще покачивая пыльные портьеры.       Пару секунд она колебалась, но вошла.       На столе лежал конверт из плотной бумаги. Гермиона несмело приблизилась, подмечая надпись под сургучной печатью: «Первая резиденция Светлого лорда». Бумага жгла пальцы, очевидно, не предназначенная для грязных рук Опороченных.       «Открой. Посмотри».       Ногтём она поддела место склейки. Послание внутри протестно зашипело, будто это ему было больно.       Снаружи раздались шаги. Гермиону обдало жаром, конверт выскользнул из пальцев и, ударившись углом, свалился на пол.       — Гермиона?       Она выпрямилась, медленно пряча конверт за спиной. В желудке отбивался каждый его шаг.       — Что там? — Он кивнул на правую руку.       Его движения были слишком быстрыми, а она врала всё так же. Дерьмово.       — Там…       Рука скользнула по её талии, задержалась на пояснице и прижала к своему телу. Гермиона затаила дыхание, когда Драко положил подбородок ей на плечо. Она слышала звук его сердца и приглушённое дыхание как своё собственное.       Малфой забрал письмо и недолго крутил его в пальцах, но быстро потерял интерес. Исцеляющие чары мягко обволакивали обожжённые подушечки пальцев Гермионы.       — Что ему нужно? — строго спросила она.       Запах дыма медленно распространялся. Драко жёг письмо.       — Мы можем уехать, когда… когда вытащим фениксов. — Гермиона мягко отстранила его от себя. — Мы ведь можем так сделать?       В комнате становилось невыносимо холодно, но её щёки горели.       — Да, полагаю, это возможно.       Она недолго смотрела на Малфоя, в очередной раз взвешивая искренность его слов. Не дождавшись более развёрнутого ответа, она вышла из его покоев. Меньше чем через минуту разгорячённое лицо обдал сырой воздух. Стрекот сверчков заглушал внутреннее отчаяние.       Гермиона побежала.

***

      Следующим утром ей не пришлось искать Малфоя. Он явился сам.       Бледный, как после ранения, с мешками под глазами, в несвежей одежде. Маскировочные чары сошли с его руки, и теперь неживая плоть создавала ужасающий контраст с тоном кожи.       Он устало кивнул Гермионе, призывая следовать за собой. Она внимательно оглядывала крыло, в котором оказалась впервые. Вскоре Драко привёл её в заваленную хламом комнату и остановился напротив постамента с Омутом Памяти. Пахло застоялой водой.       — Смелее.       В этот раз его рука сомкнулась на шее не для ласки. Гермиона затаила дыхание, сглатывая омерзение.       Место было незнакомым. Огромный особняк, огороженный магическими коваными воротами. Драко пришёл сюда не один, кажется, рядом с ним Теодор Нотт. Вдвоём они остановились у входа, когда крупный мужчина с пустым взглядом придержал для них дверь.       Концентрированная тёмная магия полупрозрачной пылью витала в воздухе.       Гермиона будто приняла облик Драко. Она следовала вместе с ним, смотрела его глазами на девушек с избыточным макияжем. Официантка, одетая в серую робу, предложила шампанское. Он отказался.       Подвыпившие гости развалились на диванах, рывками сажали к себе на колени полураздетых девушек, лапали их неприкрыто, расплёскивая содержимое бокалов.       С теми, что стояли на ногах и выглядели вполне прилично, Драко здоровался за руку.       Лестница, укутанная ковровой дорожкой от самого входа, вела на второй этаж. Туда Малфой направился уже один. Кажется, его кто-то окликнул. По бокам от каждой из дверей Гермиона увидела стражников. Складывалось впечатление, что их чем-то опоили. У них был такой же равнодушный взгляд, как и у швейцара при входе.       Чья-то рука коснулась пальцев Драко, он вздрогнул, едва сдержался, чтобы не оглянуться.       Гермиона вглядывалась в лица незнакомцев, пытаясь узнать в них девушек-фениксов. Но Малфой был прав, она действительно не была знакома с пленницами, по крайней мере здешние лица выглядели чужими.       Тем временем они поднялись на третий этаж. Здесь не было охраны и пахло немного иначе — свежестью, чистотой.       Спутница Малфоя ушла вперёд, словно только она знала пункт назначения. Гермиона разглядывала её слегка вьющиеся волосы, худощавую фигуру, чуть округлые бёдра. Странно, что она одета очень… нестандартно для такого места: джинсы, рубашка, кроссовки.       Снаружи пальцы Малфоя легонько дёрнулись, как если бы он хотел прервать воспоминание, но передумал.       Перед входом в комнату незнакомка остановилась.       — Проверь, я всё сделала правильно? — игриво спросила она, щёлкая замком.       Она напряжённо уставилась на затылок девушки.       Один шаг, второй, третий. Незнакомка повернула голову и магией закрыла дверцу шкафа. Хихикнув, оглянулась через плечо.       Глаза Гермионы расширились, воздух перестал поступать в легкие. Она сцепила руки на гранях Омута, но Драко резко вытащил её наружу.       «Не может быть…»       На шее пульсировал след от пальцев. От волнения её потряхивало, как от лихорадки, но влага с лица быстро испарялась.       — Ты… ты… — Она закашлялась, убрала несколько прилипших прядей. — Покажи, я должна увидеть до конца!       Гермиона бросилась к Омуту, но ноги перестали слушаться. Она неловко качнулась, схватилась за Драко, а потом её вырвало.       На следующий день они вернулись к Омуту, и в этот раз Гермиона просматривала воспоминания более внимательно, запоминая детали обстановки. В эстетике упадка она находила нечто притягательное. Особенно её заинтересовал Опороченный, игравший на рояле в дальнем углу большого зала. Лицо, покрытое рытвинами, казалось знакомым, но где они могли встречаться, Гермиона так и не вспомнила.       Несколько последующих визитов Малфой подсказывал и направлял её внимание. Он шёл по разным маршрутам, нигде специально не задерживаясь.       Драко забирал её из воспоминания: не давал увидеть девушку, которую навещал.       Спустя неделю, когда план местности стал частью воспоминаний Гермионы, Малфой-мэнор посетила Пэнси.       — Мы совершенно не похожи, — с досадой отметила она.       К концу дня Гермиона цокала, поджимала губы и закатывала глаза почти как Паркинсон. Походка её стала более дерзкой, но смешной.       — Ни с кем не заговаривай, здоровайся кивками или взглядом. Если увидишь, что к тебе обращаются, сделай так рукой. — Пэнси выставила изящную ладонь чуть вперёд. — Ты занята и не настроена на беседу. Никогда не заговаривай первой.       Драко наблюдал за инструктажами на протяжении нескольких дней, с каждой встречей он становился мрачнее.       Гермиона мысленно утешала себя, что после спасения фениксов они сбегут.       «С Драко…»       В те дни они часто ночевали вместе. Гермиона сливалась с ним и подолгу рассказывала, как она представляет разговор с девушками. Как они обрадуются, как начнут расспрашивать обо всём, как будут благодарны за помощь.       — О чём ты думаешь? — вдруг спросила она, кладя голову ему на плечо.       Он так долго молчал, что Гермиона почти задремала.       — Я думаю, что иногда проще разрушить и отстроить заново, чем пытаться из раза в раз чинить сломанное.       — Но тогда получится нечто другое? Не то, что ты хотел изначально…       — В этом смысл.