Midsommar | Солнцестояние

      И это — я?       Гермионе сжимали пальцы длинные лаковые сапоги, которые почти бесшовно переходили в короткое платье длиной чуть выше бедра. Оно задиралось при ходьбе, приходилось часто оправлять юбку, чтобы скрыть даже узкую полоску кожи.       Из головы не уходили слова Пэнси: «Можешь не возвращать».       Но почему? Наверняка этот наряд достаточно торжественный, чтобы надеть на встречу с Пожирателями…       Мягкое покалывание в области лопаток ощущалось как прикосновение пальцев. Она развернулась. Драко стоял в проёме: осунувшийся и бледный, он выглядел так, будто давно не спал.       — Уже пора?       Гермиона повернулась и скрестила руки на груди. Неожиданно тяжёлые рукава тянули вниз, словно Пэнси вшила туда утяжелители для придания плавности движениям.       — Капсулы у тебя в рукавах. — Он коснулся её предплечий, обозначая незаметные выпуклости в складках ткани. — Когда придёт время, просто сделай так. — Драко ударил рукой по бедру. — И всё. Всё закончится.       В горле встал ком. Он говорил о смерти как об ингредиентах для рагу.       — Я не могу позволить, чтобы ты причинила мне вред, Грейнджер, — сквозь сжатые зубы добавил он и, выдержав паузу, отвёл взгляд.       «Действительно… это справедливо…»       Гермиона упёрлась поясницей в ручку шкафа.       — Тебе хотя бы страшно?       «Каждую секунду».       — Ты хорошо подготовил меня.       В серых глазах вдруг вспыхнула надежда, но быстро погасла. Он покусывал внутреннюю часть губы, подбирая слова, а потом подступил ближе. Пытался залезть глубже, нащупать и вытянуть правильное, но её разум оставался таким же неприступным, как вчера, позавчера и неделю назад.       Губы сжались до тонкой линии:       — Что мне сделать, чтобы ты передумала?       От жара его дыхания у Гермионы затрепетали веки. Она еле заметно покачала головой и, не задумываясь, вытащила зелье из кармана платья. Пробка глухо ударилась об пол.       Запах попкорна и кислых огурцов заполнил комнату. Лицо напротив стало ещё бледнее, когда она сделала первый глоток. Драко положил руку ей на предплечье, зажал капсулу между пальцев.       Перевоплощение заняло несколько минут.       А потом появилась Пэнси, которая смотрела на Драко с непривычной нежностью. Стрижка придавала ей очаровательного коварства.       Ничего не говоря, он вышел из комнаты.       Пока Драко отсыпал летучий порох, Гермиона отметила, как гармонично смотрелась на нём форма Чистейшего. Особенно ей понравились змеи на манжетах. Каждая догоняла следующую с разинутой пастью.       — Постарайся не демонстрировать привязанности, — вежливо попросил он, когда Гермиона взяла его под руку.       Не отпустила.       — Скажешь, что всё получится?       Драко прыснул со смеха и небрежно высвободился.       — Нет. Этого я не могу сказать.       Когда Малфой исчез и Гермиона осталась одна в гостиной, ей захотелось подвергнуться забвению. Ещё раз.       Она ясно помнила, как назывался пункт назначения.       В «Белладонне» для посетителей выделили отдельную зону для аппараций. Гермиона растерялась при виде тянущихся в обе стороны каминов, огороженных прозрачными перегородками. Никто не смотрел друг на друга. Некоторые морщились от резкого запаха пороха, а затем следовали в сторону коридора и встраивались в неспешный поток гостей.       Драко ждал её.       Многие здесь курили опиум: молодые мужчины держали самокрутки двумя пальцами, а девушки пользовались элегантными мундштуками и оттопыривали пальцы.       Ладонь Малфоя была влажной, когда Гермиона задела его пальцами.       Они остановились у сцены, откуда открывался хороший обзор на весь зал. Рядом остановилась официантка и предложила шампанского. Под глазом у неё выделялся плохо замаскированный синяк.       Из-за кулис выглядывали танцовщицы с блестящими лицами.       К роялю детскими шажками семенил музыкант. Между лодыжек у него натягивалась тонкая цепь. Гермионе не удалось разглядеть его лицо из-за длинных сальных волос, спадавших на глаза.       — Не отвлекайся. — Драко мягко повернул её под локоть.       Среди классических светлых и серых мантий в толпе выделялась нежно-лиловая ткань. На тёмной коже Блейза Забини она смотрелась безупречно и создавала обманчивое ощущение безопасности и дружелюбия.       Драко подался вперёд на полшага и в сторону, чуть загораживая Гермиону. С нервной улыбкой она привстала на носочки у его уха:       — Не показывай привязанности…       Его челюсть выдвинулась вперёд.       Уже через несколько секунд мужчины пожимали друг другу руки. Блейз наговорил комплиментов Гермионе: назвал её королевой колдомедицины и галантно попросил руку для поцелуя. Она перевела взгляд на Драко. Потрескавшиеся губы Блейза царапнули по коже.       Разговор шёл о новобранцах Забини и их непрошибаемой бестолковости. У Гермионы поднялись волоски на руках, когда Драко назвал их пушечным мясом, а Блейз хохотнул в ответ.       Иногда она комментировала или соглашалась кивками.       — Не думаешь, что пора вернуть куклу на место? — вдруг спросил Блейз.       Повисла пауза. У Гермионы пересохло во рту. Она пыталась вслушиваться в мелодию, но слышала лишь бешеный грохот собственного сердца.       — Не хочу, чтобы с ней играл кто-то другой, — прохладным тоном ответил Малфой.       Под зычный смех мулата Гермиона залпом выпила остатки шампанского. С началом новой композиции она узнала в музыканте Мирона Вогтэйла из группы «Ведуньи». Он выступал на святочном балу в честь Турнира Трёх Волшебников. Гермиона танцевала под его песни с Виктором… Виктором Крамом. В другой жизни.       «Удалось ли ему спастись после войны? Как только мы закончим с этим, нужно навести справки о людях, которые… возможно, пережили войну».       — Не знал, что ты так сентиментальна… — Блейз нахмурился.       Внутри что-то оборвалось. Драко смотрел с жалостью и болью.       — Ах… я прошу прощения… — Она слишком резко подалась назад, почти отскочила. — Эта музыка… я помню похожую мелодию, вот и всё…       Блейз вгляделся в её лицо. Из-за гула в ушах голоса вокруг стихли и даже музыка звучала приглушённо. Несколько Пожирателей посмотрели в их сторону.       Забини смотрел слишком долго.       Его выражение изменилось.       — Зачем ты привёл сюда свою куколку, если хочешь играть с ней один? — раздражённо спросил Блейз, хищно склоняя голову. — Ты говорил, что это ненадолго…       В желудке Гермионы образовался кусок льда.       — Королевы колдомедицины не извиняются и уж тем более не плачут под заунывные мотивы грязнокровок.       Это ощущалось как плевок. Драко заслонил её и в этот раз. Он встал лицом к Блейзу и Гермиона почувствовала запах чар. Так пах непроходимый бломкульдский смог, который проникал в каждую щель.       Когда Драко развернулся, лицо Забини стало расслабленным и слегка ошалелым. Он тупо пялился на сцену.       Увидеть больше ей не удалось — Малфой, мягко придерживая её за талию, повёл в отдалённый уголок под лестницей.       — Что ты…       — Я всё сделаю сам. Ты должна вернуться домой прямо сейчас. — Он едва сдерживался. — Идём, я провожу тебя к зоне аппарации…       Гермиона упёрлась пятками в пол. Слишком поздно сдавать назад, к тому же к её внезапному исчезновению после беседы с Забини могли возникнуть вопросы. В первую очередь — к самому Малфою.       Предплечье вспыхнуло от резкой боли. Гермиона резко отодвинула рукав, стараясь держать руку на весу и не задеть капсулу. Под кожей будто разлили кипяток.       — В чём дело?       За спиной Драко стояла девушка в длинном кремовом платье. Она поднесла палец к губам, глядя Гермионе в глаза, чтобы та не выдала её.       Девушка из воспоминаний.       — Тебя ждут.       В обход оборотного зелья на коже проступили белые рубцы после встречи с Беллатрисой.       — Стой здесь.       Гермиона моргнула, а когда Драко отвернулся, прошмыгнула мимо и быстро затерялась в толпе. Теперь, когда все формальности соблюдены, можно приступить к поискам фениксов.       Другая часть зала забирала на себя большую часть гостей. Барная стойка с позолотой по форме напоминала тонущий корабль. С высоты бармены-Опороченные отправляли рюмки в раскрытые рты подвыпивших волшебников.       Ромильда сидела на коленях у своего клиента. Отработанным движением она запрокидывала подбородок, поправляла лямку платья и громко смеялась. Волшебник в чёрной замызганной на лацканах мантии, явно довольный производимым эффектом, без стеснения трогал её за грудь, пощипывал кожу у ключицы.       А она хохотала, пока на глазах не выступили слёзы.       — Пэнни! О-о-о… моя милая Пенелопа!       Кожа чувствовала Беллатрису Лестрейндж. Гермиона опешила и медленно повернулась. Миниатюрная фигура, затянутая в корсет поверх пурпурного бархатного платья. Спутанный колтун можно по ошибке принять за разваленное птичье гнездо.       Разве она должна была появиться здесь?       Лицо напоминало античную маску.       Ни Пэнси, ни уж тем более Драко не упоминали её в своих длинных монологах о безопасности.       Руку жгло тавром, когда Гермиона поздоровалась и получила поцелуй-клевок в щёку. Сзади шуршали девушки-чайки, одетые в одинаковые нежно-голубые наряды. Их головы держались неестественно низко, будто их хозяйка переломила хребет каждой.       — Я передумала отращивать языки этим неблагодарным птичкам, оставь зелье до следующего раза. — Беллатриса говорила быстро, проглатывала слова и в конце легонько сжала запястье Гермионы. — Я учу их производить глубокие горловые звуки…       Гермиона поперхнулась.       Об этих успехах в колдомедицине говорил Блейз?       — Пенелопа, ты выглядишь необычно… — Она придвинулась и втянула воздух у лица Гермионы.       Захотелось затаить дыхание.       — Н-нет. Всё в порядке…       Аплодисменты Вогтэйлу звучали как быстрые удары плетью. Он сидел всё так же, не поднимая головы, лишь пальцами доводя своих зрителей до экстаза.       По затылкам и смеющимся лицам Гермиона пыталась узнать Драко. С кем-то встречалась взглядами и наверняка смотрела беспомощно, кому-то улыбалась невпопад.       «Он был прав…»       Прохладная рука легла между лопатками — Гермиона вздрогнула. Драко обогнул её и обнял Беллатрису.       — Белла, вечер с Нарциссой тебе к лицу больше, чем бордель, — лениво протянул он.       — Мой прекрасный Драко. — Она вытерла след помады на его щеке. — Как только я узнала, что мой племянник решил выбраться из мэнора, то тут же примчалась… и никакие уговоры не могли меня остановить…       Девушка-чайка, стоявшая ближе всего к хозяйке, дёрнула плечами.       — Ты должен навестить Светлого лорда и объяснить своё… непредсказуемое поведение… Я много раз говорила ему, что ты давно выполнил задание, но ждёшь момента, чтобы преподнести ему эту новость, будучи в полной уверенности…       Гермиона вспомнила многочисленные письма из резиденции.       — Пэнс, ты в порядке? — Драко обращался к ней как к коллеге, но мягче и с тревогой в голосе.       Беллатриса продолжала:       — Закономерно, что он встревожен и наверняка пожелает напомнить тебе правила поведения, но…       До Гермионы вдруг дошло, что каждый присутствующий здесь — враг не столько для неё, сколько для Драко. Он отвечал Беллатрисе, соглашался с её вариантами наказаний и хмурился, якобы осознавал свою ошибку.       — Прошу прощения…       Слишком увлечённая распеканием племянника, Беллатриса не обратила внимания на уход Гермионы, которая направилась в уборную на нижнем этаже. Из-за волнения она не вспомнила, что это комната для персонала.       Запершись в кабинке, ей удалось успокоить трясущиеся руки и сконцентрироваться на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох.       Гермиона гладила себя по плечам и представляла, как уже через несколько минут она скажет Драко, что ей нехорошо и лучше вернуться. Ей отчаянно хотелось лежать на кровати и жевать мармеладных червей, смотреть на дремлющую утку на пруду.       Перед тем как вернуться, Гермиона ещё раз умылась, мазнула ледяными пальцами по шее.       Из первой кабинки вылетела девушка. Одной рукой она поправляла спадающую на лоб чёлку, а другой…       Гермиона застыла.       На месте кисти был протез.       Элоиза сильно нервничала, с испугом глядя на Гермиону. Согнулась, шла спиной вперёд, бормотала извинения.       — Стой… — на выдохе приказала Гермиона, протягивая руку.       Элоиза закрылась руками и сжалась, упёршись спиной в запертую дверь.       — Успокойся.       Гермиона резко схватила её за плечи и поволокла в кабинку.       — Замолчи, слушай! Слушай меня! — По щекам Элоизы текли слёзы, словно та была напугана задолго до встречи с Гермионой и теперь не могла сдержать эмоции. — Мы сильны, пока едины, и слабы, когда разделены…       Она услышала эти слова на третьем курсе, когда Дамблдор награждал одного из преподавателей. Гарри внимательно слушал, как и положено Избранному, а у Рона изо рта торчала куриная нога. Уже после смерти директора эти слова повторяла Макгонагалл, но они больше не звучали как откровение.       — Мы сильны, пока едины, и слабы, когда разделены…       Гермиона проговорила по слогам ещё три раза и только тогда Элоиза начала успокаиваться.       — Кто ты? — неожиданно холодно и по-деловому отозвалась она, отняв руку от губ.       — Я здесь, чтобы помочь, я могу увести тебя…       «Сдалась сама, бежать не пробовала…» — щёлкнуло в памяти.       — Так кто ты? — прозвучало с упрёком. — Чистейшая скорее отрезала бы себе руку, чем…       Была поймана на воровстве…       — Гермиона Грейнджер. — Глаза Элоизы округлились. — Ты должна привести Ромильду и Риону к зонам аппарации…       Снаружи раздались шаги. Кто-то приложился ухом к их кабинке. У Гермионы зашлось сердце, она прижала палец к губам. Прошло несколько минут, прежде чем снова стало тихо. Всё это время Элоиза смотрела оценивающе, с дерзким прищуром человека, который взвешивал для себя плюсы и минусы.       — Знаешь, я… очень долго ждала, когда Орден вызволит меня отсюда. Ещё до того, как попала сюда.       Элоиза положила руку на живот и скользнула ниже.       — Но никто не пришёл, и я…       Нет…       — Научилась жить по новым правилам. Оказалось, режим милосерден к тем, кто обещал исправиться или хотя бы сделать вид, что исправился…       — Ч-что?.. — Гермиона отступила.       Рука Элоизы вырвалась из кармана. Замах. Тупой удар пришёлся Гермионе в висок. Всё вокруг побагровело. По полу покатилась надкусанная картофелина размером чуть меньше апельсина.       Элоиза пулей вылетела из уборной.       «Дыши, дыши, дыши…»       Гермиона обнаружила себя в полусогнутом положении на плитке. Проползла на четвереньках до раковины, едва не потеряв сознание дважды. Кровь плохо смывалась с рук.       «Нужно найти Драко как можно скорее и уходить отсюда…»       Перед глазами ещё плыло. Гермиона держалась за стены и переползала с места на место, пытаясь вспомнить направление в сторону лестницы.       «Где Драко… пожалуйста, найди меня…»       Наверху Чистейшие аплодировали Опороченному.       Гермиона двумя руками держалась за перила и подтягивала себя по ступенькам. Тело уводило куда-то в сторону, а головокружение размазывало обзор.       — Круцио!       Вспышка ударила о спину Гермионы и растворилась под кожей. У неё перехватило дыхание. Секунды потребовались телу, что осознать произошедшее. Она упала лицом вперёд. Боль разбила лоб на две части. Лицо стало горячим и мокрым.       Высеченная на коже грязнокровка пульсировала до тошноты.       Беллатриса наступила ей на голень.       — Мерзавка, я чую таких, как ты… моя Пэнни никогда бы не согласилась с моим отказом, она предложила бы новые развлечения…       Ни вдохнуть ни выдохнуть. От середины позвоночника расходилось парализующее онемение. Дрожащей, почти нечувствительной рукой Гермиона потянулась к ступеньке, но Беллатриса сбила ладонь оглушающим. Пальцы больше не сгибались.       «П-пожалуйста…»       — Находчивая грязнокровная дрянь… мой племянник не мог допустить тебя рядом…       Давление переместилось на позвоночник. Гермиона не была уверена, что Беллатриса знала, кто под оборотным.       — Ты бы хорошо смотрелась в моём птичнике…       Голова Гермионы дёрнулась вверх — между пальцев Беллатрисы трещали её волосы.       Новый удар.       День стал ночью.       Позади раздались звуки борьбы, сдавленные стоны и глубокие горловые звуки. От визга Беллатрисы закладывало уши. Птички следовали за ней по пятами и, вероятно, настигли.       Гермиона продвинулась на ступеньку, не успевая вытирать глаза от крови. Очередь изумрудных вспышек отскочила от стен. За ними последовали глухие удары тел о пол.       И снова заскрипели волосы на затылке, а к горлу прижался стальной холод.       Время замедлилось.       Вспышка озарения выбила последний дух из Гермионы.       Она должна была оказаться здесь — в этом месте, на этой лестнице. Как и много лет назад — её жизнь была под контролем врага. Даже в Хогвартсе у неё было больше шансов на выживание благодаря костюму.       Теперь же… не было никого.       Виновность в гибели Ордена настигла её. В Новом мире искупление достигается кровью.       Последние крохи адреналина позволили ей взять под контроль правую руку.       Кинжал Беллатрисы сделал насечку на горле. Стало тепло у ключицы. Гермиона занесла руку.       Наверху лестницы появился мужчина. Палочка в его руке выглядела знакомой, но Гермиона не могла вспомнить, где её видела. Лицо закрывала тень. Он что-то кричал Беллатрисе, а потом вокруг тела Гермионы образовалась прохладная мембрана.       Как утроба.       Звуки почти не доходили, но поверхность этой защиты была прохладной, как смерть. По крайней мере, Гермионе так всегда представлялось. В мыслях она загадала, чтобы всё закончилось быстро, а затем ударила рукой по бедру.       Зелёный луч рассёк пространство.       Всё закончилось.