x -> ∞

Ноябрь-декабрь 2056 г.

      – Где я?       Мария бродила по дну глубокой пещеры, растерянно оглядываясь, по ощущениям – долгие часы или даже дни. Под сводами, где-то вдалеке глухим эхом отдавались странные звуки: монотонный равномерный писк, скрипы, дребезжание, шорохи, и, вот сейчас, голос, смутно знакомый и отчего-то тревожащий. Место, откуда слышался голос, незнакомое и невидимое взгляду, казалось опасным. Здесь, в темноте и относительной тишине было её место отдыха, передышки, короткой паузы. Там, снаружи, она едва что-то не потеряла, что-то настолько важное, что даже воображаемая тень потери сдавливала рёбра до щемящей боли где-то за ними. Внезапный порыв ветра едва не сбил её с ног.       – Где Эмили? – снова гулко прошумел тот же голос.       Мария завертелась вокруг, ища возможность укрыться, остаться, предпочесть полумрак холодной слепящей белизне, вспыхивающей под веками и тут же гаснущей. Ветер вдруг стих, и её маленький мир наполнился спокойствием. Смолкло всё кроме низких нот нового голоса, звучащего уверенно, весомо, надёжно. Ему она могла доверять. Прежде этот голос вытаскивал её на поверхность и из пещер более мрачных. Оглянувшись вокруг, Мария обнаружила, что её обитель затапливает водой. Сначала она ощущала её лодыжками, и вот уже коленями, животом. Глубоко вдохнув, она закрыла глаза и поплыла наверх.       Вынырнув на поверхность, она не сразу определила, где именно находится. Взгляд останавливался на каждом предмете: на аппаратуре вокруг, издававшей те звуки из-под сводов пещеры, на сестре, сидящей на больничной койке и испуганно округлившей глаза, на женщине, соединявшей в её подсознании образ опасности и спасения, утомлённой, с мешками под глазами, на собственном теле, ноющем и неповоротливом, укрытом чёрным пиджаком.       – Ваша жена в порядке, Ана, – успокаивающе произнёс тот же голос, который Мария слышала в пещере. – Она в безопасности в доме президентки. Желаете связаться с ней сейчас?       Мария увидела улыбку на лице сестры при словах "ваша жена" и улыбнулась сама. Эрин Найт всегда знает, что сказать. Всегда знает, как.       – Да, спасибо, – слабым голосом заговорила Ана. – А что с Алекс?       – С ней тоже всё хорошо. Я сейчас позвоню госпоже Волф.       Кажется, здесь не о чем беспокоиться. Снова закрыв глаза, Мария попыталась вернуться в пещеру, но видела лишь затопленные своды, не пускающие её назад. Ещё немного, минутная пауза, неужели она не заслужила?.. Окончательно открыв глаза и осознав всё, произошедшее вчера, Мария ещё раз внимательно оглядела больничную палату. Сестра, прикрыв телефон рукой, что-то шептала в трубку. Эрин Найт, поймав её взгляд, вежливо кивнула, словно это было обычное начало дня в офисе, а не утро после выматывающей ночи тревожного ожидания. Ана вернула телефон и посмотрела на неё блестящими от слёз глазами. Эрин ещё раз кивнула и вышла, аккуратно прикрыв дверь.       Мария не без некоторых усилий встала, подошла и обняла сестру, крепко, чем, вероятно, её удивила. Посыпались слова, ничего не значащие, но успокаивающие, те, что забудутся сразу же как уляжется паника: пожелания, уверения, благодарности, извинения, обещания.       Спустя около получаса, дождавшись докторки, осмотревшей Ану и поговорив с ней, Мария вышла из палаты. С сестрой всё будет хорошо, теперь ясно. А её ждут дела. Она протянула Эрин пиджак.       – Благодарю. Распорядитесь привезти в больницу Эмили Волф, с охраной, разумеется. А меня сопроводите в офис. После отправляйтесь на приём в травматологию и спать, в любом порядке. Алекс Волф вчера сказала что-то о том, что у меня больше нет служебного автомобиля, что это значит?       Эрин кивнула, по пути вниз отправила несколько кратких сообщений, а, сев за руль и выехав с территории больницы, рассказала об идее Алекс. Бронированный автомобиль высокого класса был способен защитить своих пассажирок от обстрела или ударной волны при наезде на мину, он оказался способен и выдержать взрыв. Алекс Волф. Кто бы мог подумать. Эрин могла.       – Прекрасная работа, – признала Мария. – Эрин, я понимаю, что прошла всего ночь, но, быть может, уже есть какие-то новости? Вы ведь задержали стрелявших?       – Да, госпожа Кортес. Нападающие задержаны мной лично. Лэсли Отэм присутствовала при допросе. Все трое дали признательные показания. Целью было похищение вашей сестры. Но они просто наёмники, и не из лучших. Им неизвестно о заказчиках.       Мария кивнула. Всё-таки шантаж, вероятно. А значит, мотивы – политические. Как обычно. Заставить её замолчать. Изменить мнение, принять иное решение, отказаться от участия в выборах. Разумеется, никакой из данных вариантов не будет рассмотрен в качестве возможного. Контртеррористическое управление знает свою работу, а она будет выполнять свою. К счастью, благодаря Эрин и её команде она может продолжать.       – Эрин, организуйте мне встречу с Алекс Волф и Лэсли Отэм.       – В ближайшее время?       Мария задумалась.       – Нет. Через пару-тройку недель. Я хочу представить их к президентским наградам.       Эрин коротко кивнула. Кажется, при этом на её лице появилось что-то вроде намёка на тень улыбки, а может быть это лишь померещилось в отражении зеркала оттого, что со вчерашнего вечера мысль о том, что она увидела эту улыбку в первый раз, и, вероятно, – в последний, беспокоила, вызывала острое чувство неясной утраты.       – Вы считаете это неуместным? – поинтересовалась Мария. – Почему?       – Ни Алекс ни Лэсли не ждут награды и не поймут её, – ответила Эрин. – Они лишь делали свою работу, а за то, что они делают её хорошо, я им плачу.       Мария помолчала, взвешивая её слова. Она действительно могла умереть вчера. Как и её сестра. Как и Эрин.       – Организуйте встречу. Как президентка, я могу хотя бы выразить благодарность.       Эрин кивнула. На этот раз тень улыбки почти проявилась, будто её лицо, утомлённое, напряжённое, собранное, вдруг осветил случайный скользнувший солнечный луч. Видимо Эрин слишком устала, всю ночь бодрствуя и испытывая боль, и тратит сейчас последние резервы на безопасное сопровождение её домой, а на контроль мышц лица сил уже не осталось. Та же скрытая улыбка слышалась и в её голосе, когда она проговорила:       – Госпожа Кортес, если вы хотите поощрить Алекс лично, думаю, я смогу предложить вам один вариант. Но немного позже, когда мне удастся убедиться в его осуществимости.       – Хорошо, тогда и расскажете. Не отвлекаю вас больше.       Мария достала смартфон и пролистала новостные сводки Прентона за вчерашний день. Новости о стрельбе на улице распространились, но никто не писал ни о взрывном устройстве, ни о сорванной свадьбе, ни о присутствии президентки. Гостьи Аны держали обещание. Она ещё успевает первой.       Мария набрала номер своей пресс-секретарки и коротко переговорила с ней. Вряд ли стоило упускать возможность заработать дополнительные очки в предвыборной гонке, учитывая, что проблема спорных приграничных территорий может решиться не в её пользу. Но и откладывать референдум было рискованно: она всё ещё может проиграть, и никто не гарантирует, что новая или новый глава также будут желать наступления мира на всей площади страны. ㅤ       Эрин проводила её до офиса, придержала дверь, пока она не вошла, и кивнула, прощаясь до следующего распоряжения.       – Спасибо, Эрин. И вы получили мой приказ. Завтра жду от вас результатов КТ.       Через пятнадцать минут, подключив камеру и выйдя в прямой эфир, Мария обвела взглядом свой кабинет, представляя полный зрительный зал, и твёрдо заговорила:       – Жительницы и жители Кассии, я приветствую вас. Я обращаюсь к вам, чтобы рассказать о преступлении против моей семьи. Вчера в 21.50 было совершено жестокое и спланированное покушение на жизнь моей сестры и двенадцати мирных жительниц Прентона. Моя сестра Ана вчера праздновала свою свадьбу в узком кругу близких родственниц и подруг. И её праздник, к моему сожалению и ужасу, был омрачён попыткой теракта. Некие лица или их группировка пронесли на семейное торжество мощное взрывное устройство, и лишь благодаря профессионализму моей охраны трагедии удалось избежать. Преступники своевременно задержаны и доставлены в контртеррористическое управление. Вашей безопасности ничего не угрожает. Тем не менее, моя сестра до сих пор находится в больнице со своей женой. Женщина, много лет охраняющая меня и мою семью, ранена. Это покушение может быть связано с грядущими выборами, в которых я, разумеется, намерена участвовать, и в таком случае это значит одно. Как лидерка, я всё делаю верно. И я продолжу свою борьбу. Спасибо за внимание.       Мария вышла из эфира и опустила голову на сложенные руки. Хотелось бы обладать хотя бы минимально такой же уверенностью в своих решениях, которую она только что демонстрировала на камеру. По крайней мере, она хотя бы не сказала ни слова неправды. Идея о награждении Алекс Волф и Лэсли Отэм, могла оказаться весьма удачной, но они действительно заслужили награды, а не наказания. Если Эрин считает иначе, к ней стоит прислушаться. ㅤ       Недели до выборов как и пять лет назад привычно сливались в крошево событий. Ану выписали из больницы в тот же день, установив, что причиной потери сознания являлся накопленный стресс. Умышленно навлекая на себя гнев сестры, Мария распорядилась определить местом временного пребывания для неё и её жены дом президентки до момента, как станет точно известно, что преступники обезврежены, а их новое жилище безопасно. Её дом превратился в балаган, что ей, пожалуй, нравилось, – фамильное поместье после смерти родителей не могло похвастаться дружелюбной атмосферой. Эрин предъявила результаты компьютерной томографии, не выявившей переломов рёбер или других невидимых травм. Начиналась предвыборная гонка. Мария задумчиво посмотрела на календарь на стене.       – Почему не раньше?       Эрин только что спросила, устроит ли её среда на следующей неделе для встречи с Алекс Волф и Лэсли Отэм, и она запоздало осознала, что со дня свадьбы сестры прошло уже три с половиной недели.       – Алекс пока отсутствует, госпожа Кортес.       Мария перевела взгляд на Эрин. Хорошо, она уже довольно давно поняла, что чересчур предвзято относилась к Алекс Волф. Эрин несколько лет назад оказалась права: Алекс смела, предприимчива и высококвалифицированна.       – Вы же не отстранили её снова? – сдерживая обвинение в тоне, уточнила Мария.       – Нет, госпожа Кортес. Она в командировке. По делам Союза.       – Союза? – озадаченно переспросила Мария. – Что она делает для Союза? Выполняет работу, которую выполняли вы?       Эрин кивнула.       – Обстановка слишком накалена, чтобы я могла оставить вас.       Мария продолжала озабоченно и недоверчиво смотреть на Эрин. Так легко передать кому-то дело своей жизни? Добровольно устраниться лишь потому, что ей нужна защита? Или ей требуется быть рядом по какой-то другой причине, согласованной с Союзом? Умением не задавать лишних вопросов Мария владела далеко не так хорошо, как Эрин, но всё же в достаточной мере. И, если Союзу нужна дополнительная помощь, значит, осуществляется новый цикл. Она вдруг разозлилась.       – Лучше бы Союз расширил сферу своей репродуктивной деятельности. Я уже давно объявила, что страна готова финансировать разработку искусственных маток, инкубаторов, чего угодно в целях снижения репродуктивных рисков для женщин, а вместо этого вы продолжаете вести войну.       – Разрешите передать ваше пожелание главдокторке Союза? – вежливо спросила Эрин. Мария прищурилась, считывая в привычной дипломатичности скрытую угрозу. Нет, вряд ли Эрин стала бы угрожать ей, но отчего-то её присутствие в последние недели выбивало из колеи, заставляло испытывать с трудом преодолимое раздражение. Из-за проявленной слабости в ночь теракта, возможно. Хотя это было не впервые. Или из-за неясного и негласного ощущения перемены, возникшей в их отношениях. Сложившуюся ситуацию стоило обсудить, причём немедленно, и это немедленно длилось четвёртую неделю. Эрин слишком нужна ей до выборов, чтобы рисковать, даже если непонятно, каково содержание и последствия этих рисков.       – Мои пожелания Союзу известны, – холодно ответила Мария, завершая разговор. ㅤ       В назначенный день она быстрым шагом прошла в сторону офиса главы службы охраны. Дверь была приоткрыта, позволяя прислушаться к негромким голосам.       – Почему здесь? – деловым тоном спросила Алекс Волф. – Разбор ошибок?       – Вряд ли, – ответила Лэсли Отэм, – слишком много времени прошло.       – Не за этим, – подтвердила Эрин. – Но если считаешь, что допустила ошибки, можешь озвучить.       – Нет, спасибо, – фыркнула Алекс. – Но чего мы ждём, ты скажешь?       Мария толкнула дверь и вошла внутрь. Жестом остановив присутствующих, начавших подниматься, она выбрала себе место за длинным овальным столом.       – Эта встреча – моя инициатива, – заговорила она, по очереди пересекаясь взглядом с каждой из сидевших за столом.       Алекс хмурилась, видимо прикидывая варианты и не находя среди них сколько-нибудь радующих, Лэсли неловко кивнула в ответ на её взгляд, как всегда робея в её присутствии. Понимает эта женщина, что способна убить её одним движением? Определённо. Мария выдержала паузу и спокойно продолжила.       – Алекс, Лэсли, я выражаю вам признательность за вашу профессиональную и слаженную работу на свадьбе моей сестры при возникновении угрозы моей семье. Благодаря вам никто не пострадал. Я планировала представить вас к президентским наградам.       Мария внимательно следила за собеседницами. Обе учтиво кивнули в знак благодарности, но губы Алекс чуть скривились, словно Мария только что направила её в долгую командировку в какую-то жуткую дыру, а Лэсли слегка подняла плечи и прижала голову, как будто эта награда угрожает пристукнуть её. Можно было и не проверять       – Вместо этого, – спокойно продолжила Мария, – вы получите денежные премии.       Лица разгладились, хотя радости на них Мария не заметила. Здесь Эрин тоже была права. Они не нуждались в благодарности и наградах.       – Алекс, – обратилась к ней Мария. – Для тебя у меня есть специальный подарок.       На этот раз Алекс куда труднее давалось удерживать нейтрально-вежливое выражение лица.       – Спасибо, госпожа Кортес, – выдавила она.       Выслушав предложение Эрин, Мария в нём усомнилась. Кому нужен какой-то разбитый хлам. К тому же, это могло оказаться очередной манипуляцией, подчинённой некой одной ей ведомой цели. И всё же она достала из кармана и толкнула в сторону Алекс ключи. Несколько секунд Алекс непонимающе моргала, держа их на ладони, а потом медленно перевела взгляд на начальницу.       – Можешь забрать с территории "Пантеры", – кивнула ей Эрин. – Договор безвозмездной передачи в бардачке.       Глядя на Алекс в эту минуту, Мария не могла поверить, что опасалась её интрижки с Аной. Особенно – более чем интрижки. Алекс Волф могла быть полностью, безмятежно и безусловно счастлива только в нескольких моментах: террористическом нападении, драке с превосходящей противницей или, получив в собственность президентский автомобиль, пострадавший после взрыва.       Три раза из трёх Эрин оказалась права. Мария кивнула ей, и она, тоже кивком головы, отпустила Алекс и Лэсли.       – Вы были правы, – признала Мария, оставшись с Эрин наедине.       Последнюю неделю она избегала Эрин настолько, насколько возможно избегать свою тень, стремясь удержаться на шаткой позиции холодной вежливости. Но она выразила признательность команде Эрин, пропустив её саму.       – И вы тоже не нуждаетесь в благодарности?       – В данном случае я её не заслуживаю, – ответила Эрин.       Мария нахмурилась.       – Предугадывание угроз, – не ваша работа, и я не ставлю это вам в ответственность. Да, вы пошли против меня. Вы манипулировали моей сестрой, чтобы свадьба не осталась без охраны. Но в конечном итоге именно это спасло жизнь мне и Ане. Именно ваше решение. Почему вы считаете, что не заслуживаете благодарности?       – Мне не следовало оставлять вас, госпожа Кортес. Мне следовало быть с вами.       – Тогда почему вы ушли? Почему не остались в баре? Вы и прежде закрывали меня от пуль, но это была самоубийственная миссия.       – Госпожа Кортес, я не та лидерка, которая отправляет свою команду на смерть, оставаясь в условной безопасности. Я ещё раз прошу прощения, но я не могла принять иное решение.       Мария не стала поправлять Эрин, считающую её вопрос претензией или обвинением. Не стала говорить, что холодная рука вероятности смерти Эрин ударила её с той же силой, что и вероятность потерять сестру. Что в тот момент, когда Эрин с улыбкой выскользнула под выстрелы, возможность больше не увидеть её застряла внутри разрывной пулей страха, с которой вряд ли справится лучшая хирургиня президентской клиники.       – Почему вы выбрали Алекс, а Лэсли оставили в условно безопасном, как вы выразились, месте?       – Лэсли компетентна в области поддержания порядка в экстремальной ситуации, она вызывает доверие и способна была бы преодолеть гибель части команды и провал задания.       – Способна почему?       – Потому что её главный приоритет – не работа.       Мария кивнула.       – А Алекс?       – Алекс Волф – дорогое в обслуживании, но высокоэффективное оружие при правильном его использовании. И она любит самоубийственные миссии.       Казалось, разговор окончен, но всё это было не о том. Что-то вокруг да около действительно интересующих её предметов, но не приносящее ни успокоения ни облегчения. Эрин может умалчивать, формулировать свои ответы уклончиво, так, чтобы они содержали правду, в итоговом подсчёте ею не являясь, но она не будет лгать в ответ на прямой вопрос. Но какой?       – Ночь после свадьбы моей сестры. Вы её помните? – наконец, заговорила Мария.       Снова не тот вопрос. Она подняла руку, останавливая ответ. Что-то изменилось с той ночи, неотвратимо и невозвратно. Произошло то, что не вписывалось в рамки их обычных деловых отношений, основанных на субординации. Вместо переговоров в офисе Эрин сидела на полу рядом с ней, покрытая синяками и рассказывала о своей жизни. Впервые Мария слышала от неё что-то откровенное. Эрин впервые доверилась ей тогда.       Мария вгляделась в лицо Эрин, пытаясь найти в нём отражение хотя бы тени тех путано-щемящих эмоций, которые испытывала сама, вспоминая ту ночь, но Эрин, как и всегда, сохраняла нейтрально-вежливое выражение. Эрин Найт видела всё происходящее в её жизни за последние восемь лет. Всё от профессиональной деятельности до приватных тайн. Она никогда не вмешивалась, не давала советов, если это не касалось обеспечения безопасности, не выражала своего личного отношения, не получив на это прямой запрос.       Мария пристально посмотрела ей в глаза.       – Что-то изменилось с той ночи. Наши отношения на некоторое время вышли за пределы официальных и стали личными. И это влияет на то, что происходит сейчас. Вы понимаете, о чём я?       Эрин кивнула.       – Я прошу прощения, госпожа Кортес, что была излишне откровенна и использовала неверные методы поддержки в стрессовой ситуации. Я решила, что это поможет вам отвлечься и уснуть.       Мария не хотела быть благодарной Эрин за то, что спустя годы она владела эмоциями куда лучше, чем прежде, но, увы, это была в значительной степени её заслуга. Осознанно или нет, Эрин всегда действовала ей во благо. Делала то, что необходимо, не выходя за рамки своих полномочий. Это ведь Мария потребовала от неё рассказать о своей жизни. Прежде, задав личный вопрос, она смогла вовремя остановиться, а на этот раз – нет, и Эрин исполнила приказ. Эрин лишь выполняет свои обязательства, и делает это безупречно.       – Для вас ничего не изменилось с той ночи? – уточнила Мария, чувствуя облегчение, смешанное с некоторой досадой.       – Нет, не изменилось. Госпожа Кортес, – продолжила Эрин более мягко, – это моя работа – защищать вас, а значит видеть в узявимом состоянии. Ваша – нет. Это моя зона ответственности, и я прошу прощения, что допустила подобное.       Они в разном положении, вот что Эрин максимально сглаженно пытается до неё донести. Эрин Найт тогда только отработала свою ночную смену, не более.       – Прекратите это! – повысила голос Мария. – Прекратите брать на себя вину за то, чего не совершали. За то, что подчиняетесь моим приказам.       – Да, госпожа Кортес.       Мария знала, что гнев её направлен не на Эрин. Точнее нет, на неё, но по другой причине. Не за непробиваемую стену вежливости и предупредительности, а за то, что, очевидно, за этой стеной ничего нет. Однажды Мария уже задавала ей этот вопрос. Она как-то сказала Эрин, непринуждённо, полушутливо, что хотела бы узнать, что стоит за её непоколебимым почтительно-предупредительным уважением. Эрин уклонилась от ответа тогда, не ответила бы и сейчас. Нет ничего тайного, что, как ей показалось, приоткрылось в ту ночь. Ничего личного. Просто они в разном положении. Эрин всегда лишь делала свою работу. Это Мария увидела её без одежды в буквальном и переносном смысле, и впечатление оказалось слишком сильным, чтобы забыть следующим же утром или несколько недель спустя.       Мария помолчала. Её положение позволяло не объясняться и не извиняться. Позволяло задавать любые вопросы и ожидать ответов на них. И позволяло закончить разговор на своих условиях.       – Знаете, Эрин, думаю, я представлю к награде вас. Я сообщила народу Кассии, что вы были ранены, защищая мою семью. Это будет логичным итогом и положительно повлияет на мою репутацию как лидерки, умеющей быть благодарной.       Не требовалось высматривать невербальные признаки её истинных эмоций, что всё равно было бы бесполезно, чтобы понять её отношение к этому решению. И не следовало ожидать от неё чего-то иного, чем возведение нового яруса стены бескомпромиссной вежливости. Эрин учтиво кивнула, как прежде участницы её команды.       – Я благодарна вам за эту честь, госпожа Кортес. Спасибо.