x -> ∞

3,5 года назад

ㅤㅤ       – То, что делает Мария – это конкретно третья сексуальная революция, – говорила Лэсли. – Женщины получили свободу выбирать – прекрасно, но что делать со свободой других женщин не выбирать и не желать?       Алекс бесшумно опустила гантелю и подобралась поближе. Лэсли не в первый раз жаловалась на нежелательное внимание как от сотрудниц аппарата президентки, так и в не связанных с работой местах. Из уголовного кодекса около года назад была исключена статья об ответственности за вступление в однополые отношения, а несколько месяцев назад стала возможна государственная регистрация однополых и одногендерных браков.       – Пробовала носить кольцо? – спросила Джин, продолжая сосредоточенно сгибать руку с гантелей.       Лэсли покачала головой.       – Не поможет. Я говорю, что жената, и тут же в восьми случаях из десяти получаю согласие на участие в иерархических полиаморных отношениях. Согласие, о котором я не просила. Да я таких слов лет двадцать не слышала. Они ещё и удивляются: разве у вас не открытый брак?       – А у вас не открытый брак? – равнодушно спросила Алекс, успев подойти достаточно близко, чтобы автоматически считаться участницей беседы, не личной, раз уж они беседуют не наедине, а в общем тренировочном зале.       – Мы слишком стары для сексуальной революции, – фыркнула Лэсли. –  Впрочем, если Аманда однажды скажет, что наших отношений ей недостаточно, и она хочет чего-то ещё, я не стану пытаться удержать её под замком.       "Маловероятно, что она так скажет", – не озвучила свою мысль Алекс. И, пожалуй, оказалась права, ведь и три года спустя брак их останется закрытым. Да, есть вопросы, задаваться которыми нет никаких логичных оснований, но ты всё же задаёшься, и радуешься не столько ответу, сколько отсутствию последствий неуместного любопытства.       – А ты такого не замечаешь? – обратилась Лэсли к Джин.       – Нет, – коротко ответила Джин, бросив взгляд на секундомер на экране часов. Удовлетворённо кивнув, она расширила свой ответ:       – У меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти секс, не могу сказать, что сейчас стало легче или сложнее. А отношения – ну нет, не с моим графиком. А ты?       Джин на миг повернулась к Алекс, тут же снова возвращаясь к упражнению, и она ощутила, что краснеет. Чёрт, ей двадцать восемь, не тот возраст, чтобы смущаться от разговоров о сексе. Но для стыдливого прилива краски к лицу была иная причина, куда преступнее смущения, и куда опаснее, если команду покидать она не планирует. Пытаться убедительно соврать даже не стоит: во-первых, несколько отвлекает пульсирующая кровь в висках, во-вторых, свою стаю не обманешь и не заговоришь, она если и не умеет читать мысли (к счастью), то неплохо считывает невербальные сигналы и эмоции. Алекс пожала плечами.       – Я не нравлюсь женщинам. Мужчинам тоже. В основном. Бывали исключения.       Когда секундомер показал 120, Джин остановилась, недоверчиво посмотрела на неё, обменялась взглядом с Лэсли и снова повернулась.       – Серьёзно? Ты взрослая независимая женщина, работающая в охране президентки, вполне неплохо владеющая оружием и своим языком. Я имею в виду, не лезешь за словом в карман, – уточнила Джин, глядя на её явно безуспешные попытки остановить прилившую кровь к лицу и до кончиков ушей. – И это не считая бицепсов и синих глаз. Как ты можешь быть настолько самонадеянна в одном и так сомневаться в себе в другом?       Нет, дальше лучше молчать, пока она ничем не успела себя выдать. Но всё же не хочется выглядеть неловкой семнадцатилетней курсанткой, они ведь теперь вроде как на равных. Сейдж вон, тоже подвинулась поближе, бросив штангу, видимо, хочет поделиться и своими навыками поиска отношений.       Алекс повернулась к Джин.       – Мне неинтересен секс.       Джин парой движений снова установила секундомер и кивнула.       – А. Ты эйс?       – Ага, – ответила Алекс, подавляя желание задержать дыхание. Одно дело – понять о себе что-то и признать это, другое – озвучить, открыться больше, чем необходимо, открываясь заодно и к резонансу, непониманию, конфликту.       Джин, однако, приняв новую информацию, ещё раз молча кивнула, приступая к очередному подходу. Остальные тоже не выразили ни явного осуждения, ни плохо скрываемого желания обсудить эту тему без её присутствия.       Алекс медленно выдохнула и отвернулась, одновременно растерянная и сбитая с толку странной надеждой, как в тот день, когда Эрин Найт в её присутствии давала ей характеристику для будущей президентки при нелепой и глупой (но ведь успешной!) попытке шантажом получить работу. Она до сих пор помнила почти каждое слово. Хорошие слова. Такие, которые сложно было признать, присвоить. И сейчас происходило что-то хорошее, о чём следовало подумать. О том, что команда, если она ведёт себя адекватно, готова принять её такой как есть, помочь там, где ей нужна помощь, и, как минимум, не осуждать, а задаваемые вопросы, как бы странно это не ощущалось, логичнее объяснить дружелюбием, чем подозрительностью. О том, как работать дальше, учитывая это принятие и дружелюбие и не ответить в очередной раз на добро в отношении себя подлостью. И ещё о том, что времена действительно меняются, а вместе с ними и представления, нормы, установки. В частности, представления о конвенциональной красоте, которым она никогда объективно не соответствовала, но которые сейчас, кажется, теряют актуальность. Позже. На последнее, впрочем, в ближайшие три года всё ещё не найдётся времени.       А пока, это точно не являлось личным разговором и вполне входило в концепцию рабочих бесед, утверждённую Лэсли.       – А если бы кому-то нравилась твоя жена, как бы ты отреагировала? – спросила Алекс, копируя ненавязчивый дружелюбный интерес в интонациях Джин.       Лэсли, вопреки её опасениям, улыбнулась, немного мечтательно.       – Я необъективна, возможно. Мне кажется, в Аманду влюблены все, настолько она неотразима. И то, что она продолжает столько лет выбирать меня, – какой-то нескончаемый счастливый лотерейный билет.       – Ты тоже неотразима, – удачно поймав лёгкий тон командной беседы, ввернула Алекс глупый каламбур, надеясь увести разговор в другое русло.       – Ну нет, иногда мои удары ты отражаешь, – повелась на её ловушку Лэсли, и общение продолжилось о приёмах, тактиках, манёврах, в общем, о безопасных вещах. ㅤ

ㅤЯнварь-март 2057 г.

‎ㅤㅤ       Алекс подняла руку с часами и сообщила им: "Сестра". Через четыре гудка Эмили ответила, запыхавшаяся и несколько недовольная.       – Алекс. Что случилось? Ты в порядке?       Алекс ненадолго задумалась и с удивлением констатировала:       – В полном.       Голос Эмили зазвучал более расслабленно.       – Хорошо. Я рада. Но тебе нужна какая-то помощь?       Алекс довольно усмехнулась. Удобно, когда не нужно притворяться.       – Можно воспользоваться вашим гаражом? Надо поставить машину.       – Конечно. Когда он будет тебе нужен?       – Примерно через час.       – Нас не будет. Сможешь открыть своим ключом?       – Да. Ты чем-то занята? – спросила Алекс, расслышав явственное нетерпение в голосе сестры.       – Мм, вообще-то да, несколько занята.       Эмили втянула воздух и закашлялась.       – Ты что, мебель двигаешь? Я могу помочь, когда приеду.       – Нет, не стоит, – напряжённо ответила Эмили.       Да чем они там занимаются? Чёрт. Алекс резко закрыла рот, больно стукнув верхней челюстью об нижнюю.       – Мне пора. Пока. Спасибо.       Алекс быстро отключилась и потрясла рукой с часами, словно это поможет избавиться от нежелательной информации. Не далее как несколько недель назад она спросила Эмили, как она справляется с жизнью под прицелом и под контролем. Свадьба сестры президентки в преддверии выборов сама по себе вызвала бы резонанс, а уж после несостоявшегося теракта интерес журналисток возрос многократно. Молодожёны всё ещё жили в доме президентки, к их собственному жилищу Мария вынудила дать доступ охране и полиции, у Эрин был ключ. Алекс тоже предложили ключ, личный, от которого она не стала отказываться. Быстрый доступ в случае очередного нападения не помешает. А на её вопрос Эмили ответила коротко: "Я хочу быть с Аной. Если при этом я должна подвергаться угрозам, излишнему вниманию и контролю, то я способна это выдержать, потому что люблю её и хочу быть с ней". Простой ответ для людей, которые не создают сложностей. ㅤㅤ       – Помочь?       Алекс дёрнулась: приближения Лэсли в шуме заведённого двигателя она не услышала. Впрочем, заглушенная машина вряд ли изменила бы расстановку в её пользу.       – Справляюсь, – буркнула она, повернувшись и отряхнув руки.       – На ходу? – кивнула Лэсли на автомобиль, к которому Алекс крепила буксировочный трос.       – Не заводится. Оттащу и попробую разобраться.       – Эвакуатор?       – Сама справлюсь.       – Интересно, как?       Алекс наклонилась вниз, внимательно рассматривая повреждённый бампер.       – Тебя не поймать в последнее время, – не дождавшись её ответа, заговорила Лэсли. – Особые задачи? Подпольные миссии?       – Ещё какие, – пробурчала Алекс, удивляясь точному попаданию. Подпольные миссии и подпольные мысли.       – Так ты довольна?       Алекс резко обернулась. Её защита порой давала сбои, но не может же быть, чтобы Лэс настолько была в курсе.       – Довольна?       – Президентским подарком.       – Да, довольна, – подтвердила Алекс, слегка дёрнув плечами, расслабляя мышцы. – Хотя это было необязательно.       – Его бы всё равно списали на металлолом. Никто не будет против, что он достался тебе, это заслуженно.       – Ну да. Госпожа президентка – практичная женщина, – ответила Алекс, игнорируя вторую часть фразы и снова возвращаясь к делу.       Казалось, она прошла долгий путь, пока не стала считать себя полноценной членкиней команды президентской охраны, заслуживающей то, что имеет, но вот, случился очередной виток, и снова что-то расшатывает изнутри, заставляет опускать плечи и стыдиться как награды, так и одобрения Лэсли. И она знает, что именно. И желание держать дистанцию лишь усиливается, вот только сейчас ей действительно не помешала бы помощь.       – А что ты тут делаешь? У тебя выходной? – небрежно спросила Алекс.       – Ага. Эрин сказала, что ты здесь, я и приехала. Раз ты меня игнорируешь.       – Не игнорирую, – неубедительно возразила Алекс, ощущая наползающую тревогу.       Прежде чем она решилась спросить, для чего Лэсли несколько недель настойчиво её искала, входная дверь с негромким скрипом открылась, пропуская Эрин Найт. Чёрт, да что им всем здесь нужно? В дневное время Алекс не ожидала ничьего присутствия. Хотелось просто забрать автомобиль, не будучи замеченной. Эрин облокотилась на перила лестницы, молча наблюдая за процессом. Как назло, бампер после взрыва смялся снизу, лишая доступа к креплению буксировочного троса, заставляя под молчаливым надзором искать более оригинальные пути.       Алекс искоса посмотрела на Найт. Чего она ждёт, зачем следит за ней?       – Поздравляю с заслуженной наградой, – не выдержав, обернулась она.       Эрин коротко кивнула.       – Спасибо за поздравление. Взаимно, госпожа Волф.       Лэс то ли фыркнула то ли хрюкнула и громко расхохоталась, согнувшись пополам. Да, чёрт, не так уж и смешно.       – Лучше было промолчать, – отсмеявшись, озвучила Лэсли очевидное.       Знала она, что лучше. А госпожой Волф Найт теперь будет попрекать её ещё долго. До самой отставки, судя по тому, как только крепнут отношения Аны и её сестры. Надо было свалить, как только заметила автомобиль Найт на парковке. И повторно приехать ночью.       – Что скажешь о состоянии автомобиля? Какие выводы относительно проведённой тобой операции можешь сделать? – после нескольких минут молчания спросила Найт.       Алекс на пару секунд недовольно сжала губы и раздражённо выдохнула.       – Недостаточный класс бронирования. Это пятый, нужен шестой. Судя по тому, что я видела, устройство было средней мощности, но машину хорошо тряхнуло, боковые стёкла треснули. При наезде на мину пассажирки получили бы травмы, плюс продолжать движение было бы невозможно.       Эрин кивнула. Алекс снова наклонилась, наконец, найдя место, через которое можно было просунуть трос и начала завязывать узел. Найт продолжала наблюдать за её действиями, пока Алекс не перепарковала свой автомобиль более удобно и не прикрепила к нему второй конец троса, на этот раз без осложнений.       – Для тебя два новых поручения, – снова заговорила Эрин.       – Слушаю, – процедила Алекс. За последние недели и без того впервые удалось найти несколько полных часов, чтобы забрать свой подарок. За который, судя по направлению беседы, придётся заплатить налог в некотором пока неясном эквиваленте.       – Первое. То кофейное дерьмо, что ты пьёшь.       Алекс поморщилась. Не от слова "дерьмо", конечно, хотя до теракта ругательств в лексиконе Найт было поменьше, а от того, что раз уж у её бывшей напарницы и нынешней родственницы не получилось избавить её от вредных привычек, то начальнице точно не следует пытаться.       – Сделай так, чтобы оно всегда было в автомате с напитками и в запасе, в достаточных количествах.       Алекс моргнула.       – Окей.       – Второе. Временные решения из устаревшего автопарка бывшего президента не являются достаточно безопасными. Госпоже Кортес нужен новый автомобиль, и его выбором займёшься ты. Через неделю жду тебя с обоснованием и коммерческими предложениями.       – Дерьмо, – выдохнула Алекс.       – Инициатива, – кивнула Эрин и, развернувшись, снова скрылась в офисе.       – Так ты планируешь управлять двумя автомобилями сразу? – спросила Лэс, когда входная дверь мягко закрылась.       Алекс повернулась к ней.       – Нет. Поможешь отбуксировать в дом сестры?       Лэсли коротко кивнула, а, поймав брошенные ей ключи, слегка прищурилась.       – Думала, ты поедешь на своём автомобиле.       – Это – мой автомобиль, – погладила Алекс зеркало бывшего президентского внедорожника.       Понадобилось чуть больше времени, чем она назвала сестре. Лэсли была более аккуратной водительницей, и Алекс почти пожалела, что уступила ей место. Но, наконец, оба автомобиля разместились на площадке возле гаража, и Алекс протянула руку сокоманднице.       – Спасибо.       Лэсли пожала руку и отошла на шаг, оглядываясь по сторонам, по привычке изучая территорию. ㅤㅤ       Алекс подбросила ключи на ладони и зажала в кулаке, затаённо улыбаясь.       "Ты должна быть благодарной", – часто говорили ей когда-то, в юности. Должна ценить то, что имеешь, должна принимать и смиряться, должна соглашаться с тем, что кто-то другой решает, что для тебя лучше, должна быть признательной за брошенный спасательный круг, даже если ты прекрасно умеешь плавать и вообще река в этом месте не достаёт плеч.       Теперь она знала точно: благодарность – это не про долженствование. Не про обременение невзятыми на себя обязательствами. Это про удовлетворённую жажду. Про справедливость и заслуженность. Про место под солнцем (или в тумане столицы). Про нахождение собственного маршрута наощупь, по бездорожью, без навигатора. Про тайное и невыразимое ликование, пусть временами сопряжённое с виной. ㅤㅤ       – Тебя отвезти в "Пантеру?" – уточнила Алекс. Она не видела автомобиля Лэс на парковке, но это ничего не значило.       – Да. Я припарковалась за территорией, – подтвердила Лэсли.       Алекс села за руль, не надеясь, что поездка пройдёт в молчании. Лэс лишила себя нескольких часов времени с женой, чтобы встретиться с ней. Но, если она о чём-то подозревает, у неё нет никаких доказательств. Наверняка просто соскучилась по их дракам. Хотя это и не вписывается в её намерение держаться от Лэсли на максимальном расстоянии.       – Невежливо игнорировать сокомандниц, – негромко произнесла Лэсли, пробуждая давно забытое, неловкое и бессмысленное стремление оправдаться.       – Я же говорю, я не игнорировала. После нападения долго болели рёбра, а потом была длительная командировка.       Сомнительные отговорки. Можно было обговорить условия. Попросить не бить по рёбрам. Или честно отказаться от дальнейших встреч за пределами работы. Алекс на долю секунды повернула голову, тут же возвращаясь к дороге.       – Извини.       – Я думала, ты винишь меня за то, что я не защитила твою семью. Что твоя невестка потеряла сознание, а сестра оказалась не в укрытии.       – Нет, – удивлённо проговорила Алекс, снова на секунду повернув голову. – Извини, правда.       – Забей, – покачала головой Лэсли. – Я не планирую навязывать тебе свою компанию. Но Аманда приглашает тебя к нам на кофе.       Алекс продолжала ровно вести машину, вливаясь в ритм дорожного потока. Приглашение застало её врасплох. Ловушка, очевидно, но в чём? Лэс могла бы и без хитрых планов наказать её за преступление, пусть не имеющее физического состава, но содержащее косвенный умысел.       – А ты? – спросила Алекс, выигрывая время.       – А я делаю то, что захочет моя жена. Поэтому постараюсь убедить тебя принять приглашение. Будут уговоры, торг или шантаж.       – Зачем ей это?       – Аманда, как и госпожа президентка, хочет лично поблагодарить тебя за хорошую работу и то, что все остались живы.       Алекс ощутила, как теплеют щёки и крепче сжала руку на руле. Смущение хотя бы можно списать на неловкость от похвалы.       – А с Найт она не хочет лично встретиться?       Лэсли коротко хохотнула.       – Очень хочет. Но боюсь, не чтобы сказать спасибо. Так мне лучше использовать торг или шантаж?       Алекс помолчала. Мир вдруг изменился. Она обнаружила, что стоит на краю обрыва, опасно свесившись вниз, и вглядывается в тьму пропасти, призывно раскинувшейся и приглашающей нырнуть. И что с этим делать? Гордо отказаться от приглашения? Заявить что-то вроде "ты сама сказала, что больше я в твоём доме не появлюсь, так держи своё слово"? Снова неубедительно соврать о невозможности найти время на визиты? Или заглянуть в эту пропасть ещё разок, ненадолго, одним глазком, крепко держась руками за край, чтобы в случае чего быстро вырваться на поверхность? Ведь как сказала бы сестра, в эмоциях нет ничего плохого. Но нужно выиграть время, выработать план...       – Я согласна. Но только ближе к выборам. Скоро мне снова в командировку, и ты слышала, Найт здесь тоже не даёт скучать.       – Ок, – кивнула Лэс. – Надеюсь, Аманду это устроит.       Алекс высадила Лэсли и развернулась, резко прибавив газ. По крайней мере насчёт командировки она не соврала, хотя до неё ещё была пара недель. Одну из которых придётся посвятить новому заданию. Инициатива, ага. Да если бы не её инициатива, Найт могла бы быть мертва, в последние секунды своей жизни обнимая взрывное устройство и прикрывая его собой. Ох, она проявит чёртову инициативу, да так, что Найт не будет этому рада.       Чувство благодарности растаяло, сменившись раздражением. Какой она сегодня застанет Джейн Майер, интересно знать?              В ночь теракта Джейн показалась ей несколько безумной. Точнее, более безумной, чем обычно.       Недвусмысленная рекомендация Найт поспешить и продолжающие поступать дополнительные указания вроде "не сообщай подробности нападения", "присмотри за Союзом, цели преступников пока неизвестны", "присмотри за Джейн лично" делали заезд на заправку за кофе неоптимальным решением, и Алекс успела порадоваться коробке энергетиков на заднем сиденье и тому, что Ана до неё не дотянулась. Впрочем, теперь оказалось, что до её запасов каким-то образом дотянулась Найт.       Джейн она тогда застала в одной из лабораторий, где прежде не бывала. Та стояла, пристально вглядываясь во что-то, похожее на небольшую бочку или цистерну с завинчивающейся крышкой. Алекс подошла и склонилась над ёмкостью, чувствуя, как лицо обжигает холодом.       – Что это?       – Хранилище яйцеклеток и эмбрионов.       Вздрогнув, она отодвинулась подальше, впрочем, не отведя взгляд. Ёмкости вызывали странное любопытство, смешанное с отвращением.       – Эксперимент, – невыразительно пробормотала Джейн. – Просто чёртов эксперимент.       – Что? – попыталась переспросить Алекс.       – Не принимать на личный счёт. Сама-то проверяла свои счета? Нет ли таких, по которым давно пора платить? Пользуется тем, что нам её не остановить.       – Кого? – насторожилась Алекс: даже сказанные в подобном околобредовом состоянии слова могли иметь смысл.       Джейн не ответила, и Алекс сползла на пол, готовясь к продолжению долгой ночи, впрочем, напрасно. Уже через несколько минут Джейн распрямилась и размашистым шагом направилась в другой кабинет, похожий на процедурный. Суматошно открывая дверцы шкафчиков и выдвигая ящики, она доставала перчатки, бинты, маленькие пробирки, шприцы, а собрав всё, с неясной целью ей требуемое, перевязала себе предплечье жгутом.       Смысл приготовлений стал ясен, когда Джейн села на стул и достала шприц. Пока происходящее не выглядело критически опасным, в конце концов, перед ней докторка, а в её руке шприц, а не нож, поэтому Алекс молча наблюдала, как Джейн Майер наполнила своей кровью три пробирки, ловко перевязала предплечье, подхватила их и также быстро перешла в другую лабораторию. Алекс казалось, что её присутствия Джейн не замечает, но, как только она шагнула внутрь, та резко развернулась и замахала ей рукой.       – Не входи. Тебе сюда нельзя.       Алекс послушно осталась у входа, наблюдая, как Джейн, загрузив в один из аппаратов пробирки, сосредоточенно перемещается между приборами, микроскопами, вчитывается в цифры, появляющиеся на крошечных дисплеях. Наконец, она остановилась и невидящим взглядом уставилась куда-то вверх. Алекс вслед за ней подняла голову, соображая, что лаборатории находятся на верхнем этаже, над ними лишь крыша. Джейн заговорила, и это показалось Алекс самым странным из виденного и слышанного ею за последние пару часов.       – Эксперимент за эксперимент. Предательство за предательство. Вот закон жизни. И смерти. ㅤ       В последующие недели Алекс не пересекалась с Джейн, оттого сегодня ей на миг показалось, будто то безумие в глазах Джейн ей приснилось, примерещилось после событий на свадьбе, в которых она едва не погибла, а заодно не потеряла свою команду и свою стаю.       Сегодня Джейн выглядела так, словно обрела некую, известную только ей уверенность. Она казалась спокойной. Удовлетворённой, пожалуй. Алекс ощутила, почти физически учуяла эту совершенную удовлетворённость оттого, что сама не далее как час-другой назад испытывала нечто похожее. Гармония, вот что это. Гармоничность в отличии от прежней встревоженности, суетливости, беспокойства как при постоянном ожидании катастрофы. Видимо, работа на этом этапе заканчивается. Хорошо бы.       – Цикл ещё не завершён? – словно невзначай справилась Алекс.       – Нет. Но осталось всего несколько месяцев. Всё довольно медленно оттого, что нам не нужно привлекать дополнительное внимание.       – Что будет, если просто, ну, перестать? – Алекс запнулась, но всё же продолжила. – Пропустить следующий цикл и те, что за ним? Мужчины выздоровеют?       – Нет. Единожды попав в организм, вирус можно уничтожить только вакциной. Инкубационный период проходит с разной длительностью, но рано или поздно заболевание возьмёт своё. Каждый цикл, – это только меры предосторожности. На случай, если в силу возможностей иммунитета или совершенно замкнутого образа жизни кто-то из мужчин ещё не является носителем. В таком случае, если он переспит с женщиной, также не являющейся бессимптомной носительницей, женщина может родить здорового ребёнка мужского пола. Цикл – это как курс прививок. Это санация. Для поддержания чистоты мира.       Алекс помолчала. Что-то в идее чистоты мира её коробило. Прежде, узнав правду о вирусе, она испытала восторг, восхищение гениальностью и мощью тех, кто оказались на это способны. "Это что-то изменит?" – спросила тогда госпожа президентка, и Алекс дала отрицательный ответ. Она и сейчас не считала, что существовал менее радикальный способ избавить женщин от угнетения. И была рада, что живёт в мире, в котором женщины могут считать себя свободными. Свободными выбирать, создавать, любить. Но что-то это знание всё же изменило. Однажды она сформулирует и выразит словами это ощущение, неприятно царапающее, как камешек по стеклу, а пока и здесь оставалось осознавать себя обманщицей, подставным лицом, согласившимся на то, чему не готова отдавать все силы, на то, что отвлекает, и утомляет, и вызывает разные … сомнения. О которых Майер знать не стоит, а особенно не стоит Эрин и госпоже президентке.       Но ещё пару вопросов она всё же задаст, пока Джейн в настроении отвечать.       – Как работает вакцина? Это же типа очевидно, если отдельно взятые мужчины продолжают жить как ни в чем не бывало. Переезд в другую страну – обязательное условие, ок, но как быть с остальным? Есть что-то вроде острова выживших?       – Программа защиты свидетелей тебе знакома?       – Разумеется, – кивнула Алекс.       – Примерно то же самое. Новая страна, новое имя. И обязательство вести дальнейшую жизнь в качестве женщины, в том числе пройти полный курс гормонозаместительной терапии.       – А если они откажутся? Ну, обманут.       По поводу прошлого президента страны, если она права, и он получил вакцину, сомневаться не приходилось. Он нарушит сделку, не поморщившись.       – Вакцина гормонозависима. Антитела вырабатываются в теле только при поддержании определённого уровня эстрогена. Если он упадёт, – человек подхватит вирус вновь.       Алекс потрясла головой. Выходит, если у женщины по каким-то причинам низкий эстроген, она тоже может заразиться и умереть? Нет, у неё всё ещё нет y-хромосом. Как предусмотрительно. ㅤ       Впрочем, эти сомнения получилось временно отложить. Отказаться от них уже не получится, но задачи, вызывающие сомнения или, иначе, сомнительные делишки, были для неё не внове. Эрин попросила о помощи для того, чтобы обеспечивать наилучшую защиту госпоже Кортес, что после случившегося стало только актуальнее, и она поможет. К тому же, после очередной полуторанедельной поездки через территорию Эланты Джейн сообщила, что осталась лишь пару раз съездить в северный и южный порты страны. Она завершит эту работу. Она не подставит Эрин. Никого больше не подставит.       Оттого приглашение Лэсли она принять не в силах. Не сможет после этого смотреть сокоманднице в глаза, пожимать её руку, драться с ней. Лэс приняла её в команду. Лэс била её, тренировала её, говорила неприятную правду и давала хорошие советы. Лэс отвозила её домой. Лэс впускала её в свой дом. Лэс помогла ей отбуксировать автомобиль в свой выходной. Если она промолчит, то снова подведёт команду. Разве она за все эти годы с окончания академии и по сегодняшний день ничему не научилась? Разве не изменилась? Благодарность – это про честность.       Задай ей Лэс один прямой вопрос: "Чего ты хочешь от моей жены?", Алекс не нашлась бы с ответом. Просто представляла порой, как Аманда снова и снова ставит на стол готовую разогретую пиццу, а она улыбается ей и говорит: "Ты богиня". Предательство ли это? Вероятно.       Ведь было желание заботы, обеспечения безопасности, чувство ответственности, как за свою стаю. И преступные мысли вроде той, проскользнувшей за доли секунды перед взрывом: "Если Лэс умрёт сегодня, кому-то нужно будет позаботиться об Аманде. А она, кажется, не против видеть меня в своём доме".       Термины, которыми обычно описывают подобное, не подходили. Они были слишком чопорными, официальными, налагающими ответственность, которую нести она не имела ни малейшего желания. Но как-то пару лет назад Алекс подслушала разговор своей стаи. Точнее, не подслушала, а услышала, ведь существование двери в гостиную живущими в прежней квартире периодически отрицалось.       – Произошёл краш, – с отчаянием в голосе почти прорыдала Оливия.       Алекс заглянула в комнату, где Оливия показывала Эмили экран смартфона.       – Что случилось? Какая-то авария или ты разбила телефон? – спросила Алекс.       Оливия переглянулась с Эмили и прыснула.       – Да ладно, – одёрнула её Эмили. – Никто не обязаны знать все мемы тридцатилетней давности.       Оливия отсмеялась и посмотрела на Алекс.       – Ты не знаешь, что такое краш?       – Что-то разбитое, – неуверенно проговорила Алекс.       – О да, – надрывно простонала Оливия. – Моё сердце будет разбито. Такая как Софи на меня даже и не посмотрит.       – Не надоело дурачиться? – прошипела Алекс и вышла из комнаты, по пути к себе слушая, как Эмили принялась утешать Оливию, говоря что-то о том, что она смелая и отзывчивая, и что ей стоит попытаться подружиться с Софи для начала.       "Мем краш", – вернувшись в свою комнату и зачем-то плотно закрыв дверь, ввела Алекс в поисковую строку, чувствуя себя ещё большей тупицей, чем несколько минут назад, а получив результаты, крепко задумалась. По всем описаниям, классификациям, параметрам и примерам употребления краш-тест был пройден.       Длящееся преступление. И если она позволит себе принять приглашение Лэсли, то у него больше не будет смягчающих обстоятельств. ㅤ       Вернувшись в Прентон, Алекс позволила себе ещё несколько дней отсрочки. Эрин сообщила о задержании специалистками НКУ возможного организатора нападения на свадьбе. Вопреки изначальным прогнозам, это был один человек, не группа, и он не имел отношения к бывшей группировке ВНМО. Пока он не дал признательных показаний, пытаясь выйти на некую сделку, но Волф-младшие наконец-то получили разрешение вернуться в свой дом. Злоупотребляя гостеприимством и бесплатным гаражом, Алекс завершила ремонт автомобиля, предвкушая воплощение давнего желания однажды высадить госпожу Кортес и умчаться, разбрызгивая грязь вдаль по бездорожью. Она это заслужила. И последствий своего молчания – тоже.       Алекс достала смартфон.       "Я не могу принять твоё приглашение", – коротко сообщила она.       "В чём проблема?" – тут же отозвалась Лэсли.       "Нужно поговорить. Лично".